Глава 18. Я буду тебя любить
26 февраля 2021 г., 21:12
Запах стерильности пролезал в каждый уголок помещения, он обволакивал людей, входящих в помещение, сочился по их одежде и волосам, щекотал ноздри, вызывал слёзы. Нежно голубого цвета палата, казалось, светилась от чистоты, время здесь словно и не шло вовсе: на тумбе возле кровати стояла ванночка с новыми шприцами, какие-то пробирки, с другой стороны аппарат искусственного дыхания и монитор, к которому подсоединено больше чёртовой дюжины проводов.
На кровати, в перевязках, пропитанных на половину кровью, на половину медикаментами лежал человек, словно в коконе, он не смог бы пошевелиться, даже если б захотел. Половина лица, наискосок от правого глаза к левой скуле в нижней части, покрыта бинтами, вторая половина почти не пострадала, с легким ожогом, будто от солнца.
Зайдя в комнату, Сокджин долго не решался поднять свой взгляд на парня, он все искал что-то глазами на стене перед собой, остановившись посередине палаты. Грудь его быстро и резко вздымалась, кулаки сжались до побелевших костяшек пальцев. Он зажевал губы стараясь бороться с густым мрачным нарастающим чувством внутри, рвущимся сквозь горло наружу. Собравшись с силами, он сделал последний глубокий вдох перед поворотом головы.
Словно от удара, брюнет отшатнулся, замирая всем своим естеством. Руки легли на губы, закрывая искривлённый в ужасе рот, из глаз, судорожно метающихся ища точку, где можно остановить взгляд, прыснули слёзы. Когда взгляд всё же остановился на лице пациента, сердце затихшее, словно тело уже отказывается жить, забилось с новой силой, разрывая, разбивая кости внутри. Это то самое лицо…
— Он был очень близко к эпицентру взрыва, — в момент, когда парень уже ощутил, как земля уходит из-под ног, рука Тэхёна спасательным кругом придержала его за талию, — Я сделал всё возможное, взрывной волной его выкинуло из разломившегося самолёта, он сильно ударился об асфальт, получил многочисленные ушибы тела и мозга, ожоги высшей степени почти всей передней поверхности кожи, разрывы сухожилий и костных тканей. Когда его привезли он был еще в сознании, но из-за боли, которой испытывают в подобных случаях, мы ввели его в искусственную ко… — юноша утих, видя как лицо Джина зеленеет, -…му. Тебе лучше присесть.
Диван, стоящий у окна, был ничуть не более мягким чем бетон. Вода, которую принес в экстренном порядке доктор Ким, казалась Сокджину пустой и совершенно не утоляла ни тошноту, ни жажду. В ушах противно гудело с перерывами на пиканье аппарата, сообщавшего что сердце пациента всё еще бьётся.
Прошло несколько часов монотонного сидения в палате, прежде чем Джин сказал хоть слово. Рядом никого, кроме пострадавшего, который скорее всего ему сейчас не ответит на его вопросы.
— Какого чёрта ты решил прилететь? — в голосе сквозила злость, она черным сгустком лилась из него, — Ты! — брюнет возвысился над кроватью, оглядывая блондина с ног до головы, — Ты разве этого хотел?
— Сокджин? — Тэхён застал его нависшим над пациентом, готовым схватить и трясти, лицо Джина было красным, вены на его шее и лице были готовы вот-вот лопнуть. Бросив папку с историей болезни из рук, юноша кинулся к нему, — Сокджин успокойся!
— Что с ним? — отбиваясь от рук, которые еще утром были так желанны, он вдруг посмотрел юноше в глаза со всемирной болью и сожалением, плача горько как маленький ребёнок, он потянул руки к парню с русыми волосами, который не заставил долго ждать объятия.
— Ты не готов, нам нужно поехать домой и вернуться завтра, возможно даже после завтра, — сладкий голос почти осязаемо гладил кожу ушей.
— Нет! — резко отпрянув Джин схватил себя ладонями за лицо, сделал шаг назад, замотал головой, — Нет! Я не уйду отсюда, я не могу бросить его вот так!
— Тихо…тихо, — показывая брюнету раскрытые ладони, юноша опустился, чтобы поднять бумаги, не прерывая зрительный контакт, — Хорошо, я расскажу тебе всё. Видишь? У меня есть его карточка. Только давай спустимся в кафетерий.
***
В ночном помещении столовой для посетителей и пациентов, находящемся на первом этаже больницы, тускло горели потолочные лампы. В паре светильников, мерзко цокая, мигали лампы, которые давно пора уже было сменить, но по какой-то причине оставили как есть. И этот мигающий свет отражался в жёлтой и голубой плитке, уложенной через одну на полу и на стенах кафетерия. Бледно-красная стойка с закрытыми ёмкостями для еды, до блеска начищенная перед концом смены, привлекала взгляд своей не идеальной пошарпанной и, наверное, очень старой вывеской с кленовым листом и белым плюсиком внутри него. Сокджин сидел напротив Тэхёна и смотрел на вывеску, стараясь отвлечься, не отваживаясь слушать то, что ему сейчас скажет любовник. Светильник на потолке над ними мигнул и ладонь накрыла глаза, закрывая их от приближающейся эпилепсии. Юноша напротив, руки которого сейчас видел Сокджин, шумно выдохнул, коротко кашляя в сторону. Он достал историю болезни, нервно потрепал края листьев, прежде чем что-либо сказать, стараясь не напугать своими прогнозами Джина, заранее зная, что это невозможно. — Сокджин, — бархат голоса заставил брюнета убрать ладонь от лица и взглянуть в светло-карие глаза с зелёными пятнами, напоминающие вечерний луг после дождя, — Я не буду тебе врать только потому, что это бессмысленно. Сейчас он в коме, у него нарушено дыхание и раздроблены нижние позвонки… Но, — парень перелистнул бумагу и сглотнул тягучую слюну у основания языка. — Но? — глаза Сокджина были уставшими и очень медленно фокусировались то на одном, то на другом глазу Тэхёна. Это «Но» не говорило ни о чем хорошем, от чего брюнет почувствовал сильный упадок сил во всём теле, мышцы словно стали свинцовыми. — Но то, что он не сможет ходить после того, как выздоровеет это еще не самое страшное. Юноша замолчал, ожидая пока информация проникнет во все нейронные связи парня, который покраснел, а затем побелел, словно у него началась лихорадка. Джин будто испытывая нагрузки во время прыжка с самолета, он действительно чувствовал, что сейчас упадет и расшибётся в лепешку. — То есть невозможность ходить это, — Джин облизал пересохшие губы, пытаясь не терять самообладание, — Не самое страшное? — Да, — видя, как кулаки парня перед ним сжимаются, Тэхён нерешительно взглянул в бумаги, пальчики перебирали пластмассовый штатив. Брюнет нетерпеливо выдохнул, выдернул бумаги из рук доктора, заставляя того сжаться всем телом и уткнуться в ладони. Черные глаза забегали по тексту, изучая написанное, расширяясь от негодования и, частично, от непонимания врачебных терминов. Сжав губы в тонкую линию Тэхён достал пачку сигарет из сумки, стоящей на стуле рядом, дрожащими руками он щелкнул по зажигалке, второй рукой, запихивая кончик сигареты в зубы. Спустя несколько попыток огонёк вспыхнул, обдавая красными искорками табак. — Большая часть мозга пострадала при ударе, — крупные губы свернулись в трубочку, бесстыже выпуская дым в больничный потолок, — Твой брат рискует остаться овощем. В помещении стало тихо, тишина словно густой деготь обернула Сокджина собой снаружи, и внутри гнетущим чувством где-то между ребер, она заполнила уши гулом, мозг вдруг потерял связь с реальностью, а легкие потяжелели, не оставляя шансов на новый вздох. Затуманенный, покрытый пеленой из слёз, взгляд остановился, нос чуть слышно впустил несчастные частицы кислорода, лицо потускнело — Это не мой брат, Тэхён, — взгляд вдруг стал жёстким и тяжёлым, каким его еще никогда не видел юноша. Беря силы изнеоткуда брюнет ответил, как тогда работнику кремотория: холодно, сдержанно. Отбирая у юноши сигарету и затягивая в лёгкие почти половину, он приглушённым дымом в груди голосом добавил, — Это… Малыш Намджуни — моя первая и, пожалуй, единственная любовь.***
В парке рядом с ресторанчиком, которым владел Ким Сокджин, было солнечно и оживленно. Дети бегали, запуская воздушных змеев в небо, крича и беззаботно хохоча от невозможности успокоить эмоции. На скамейке для двоих в халате врача сидел Тэхён. Лицо его отражало горечь и разочарование, а уголки губ тянулись вниз, печально подрагивая. Мимо пробегала девочка, она остановилась и долго смотрела на юношу, хотя тот не замечал ее в упор. Маленькая ладошка коснулась белоснежного рукава, заставляя Тэхёна вздрогнуть от неожиданности. — Дядя, почему вы плачете? — Я не плачу, — растягивая губы в стороны, кивнул Тэхён. — У вас щеки мокрые, — она ткнула пальцем в кожу на лице парня, заставляя того положить на это место ладонь. — И правда плачу, — чувствуя влагу на лице, Тэхён продолжал улыбаться шире, оголяя все свои 32 зуба. — Вас кто-то обидел? — Что? Нет, просто меня не любит тот, кого я люблю, — девочка потупила взгляд, потом оглядела парня с ног до головы. — Наверное он глупый, — улыбнулась она, заставляя Тэхёна изумиться ее словам, — вы же красивый! Хотите я вас буду любить? Тэхён расхохотался, смахивая с ресниц мелкие солёные капельки, а девочка нахмурила лоб, стараясь не выдавать своего негодования. — Ты еще слишком маленькая, я для тебя слишком старый, тебе сколько, шесть? — Мне десять! — она горделиво подняла нос по ветру и выпятила нижнюю губу, — Моя мама говорит, что если сильно кого-то любить, то, однажды, он полюбит тебя в ответ! — Твоя мама должно быть очень мудрая, — упираясь щекой в ладонь, Тэхён грустно улыбнулся, уводя взгляд от малышки, но та взяла его лицо в свои крохотные ладони, повернула к себе и сжала как можно сильнее, делая его похожим на хомячка. — Я вырасту и буду вас сильно любить, тогда вы забудете о том, кто вас обидел! — Дженни! — хрупкая женщина в спортивном костюме вдруг схватила ребёнка за руку и одёрнула от юноши, заставляя того стать малиновым, — Простите, ради всего, она такая болтливая. — Ничего, она просто рассказывала мне какая у нее мудрая и добрая мама, да Дженни? — девчушка закивала, широко улыбаясь и заставляя маму смутиться. — Еще раз извините, идём, нас ждёт папа, до свидания! — До свидания… В какой-то мере малышка была права, и Тэхёну было всё равно кого любит Сокджин, он хотел дарить ему свою любовь даже зная, что ему она не нужна. И это было его главным плюсом, он не требовал ничего взамен. Да и этот Намджун, скорее всего, уже не придёт в себя, а такому как Джин забота о бесчувственной оболочке рано или поздно наскучит, ведь так? Он тряхнул головой, прогоняя прочь противные ему самому мысли. Он сделает всё что угодно для этого пациента, лишь бы любовь всей его жизни была счастлива. В конце концов, он давал клятву Гиппократа, а это никогда не было пустыми словами для него. Он уже 9 дней не видел Сокджина, брюнет не отходил от Намджуна почти ни на секунду, а Тэхёна в благодарность за спасение «тяжёлых» пациентов после авиакатастрофы отправили на заслуженный отдых. Посидев еще немного, парень встал со скамьи и поправил халат, сегодня он должен был заступить обратно на дежурство.
