Глава 21. Октябрь
19 марта 2021 г., 18:54
Сокджина разбудило тревожное чувство, рождённое от осознания, что рядом никто не лежит. Глаза в панике распахнулись, после пару хлопков по пустой подушке рядом. Он вскочил, схватившись за нагую грудь, оглядел сначала комнату, не понимая, где находится, затем перевел взгляд на своё тело без какой-либо одежды. Зеркало напротив дивана насмехаясь ущипнуло горячим солнечным зайчиком за щеку, ослепляя взор.
В груди полыхало пламя, бушуя испепеляло тело изнутри, парень вспомнил, что провёл ночь с Тэхёном и с грохотом упал головой на подушку, осознавая, что спал он сегодня не с Намджуном в комнате.
— Намджун! — всем телом сорвался с места брюнет, хватая одеяло с гостевой ложи и накидывая на плечи, выпрыгнул из дверей. Он уже громко стучал голыми пятками по деревянной поверхности лестницы, как из-за угла вывернул Тэхён, останавливая парня на полпути. Юноша был румян и выглядел счастливым.
— Доброе утро, хён, — голос был слегка неуверенным и, будто, выпрашивающим одобрения, он улыбнулся, и эта улыбка могла бы заменить свет далёких созвездий, в непроглядной тьме жизни Сокджина, но тот лишь снова топнул по лесенке, — Намджун на кухне, мы готовим для тебя завтрак.
Брюнет обернулся, поправляя волосы, наэлектризовавшиеся от синтетического одеяла, на котором Юнги, судя по всему, тоже сэкономил. Лицо парня было немного удивлённым, но последовать за Тэ он всё-таки решился сразу.
Намджун действительно сидел там. Причесанный, переодетый в новую пижаму с голубыми полосками и в теплую мягкую шерстяную безрукавку, он сидел у окна в мягком кресле и смотрел на птичек, клюющих заботливо рассыпанное Тэхёном по внешнему подоконнику просо. Инвалидное кресло стояло в углу. Пахло жареными куриными ножками и салатом из свежих овощей.
Тэхён засуетился у кухонного островка, укладывая маринованный редис в пиалу. Джин подумал, что это больше похоже на обед, но шеф-поваром сегодня был Тэхён, главной задачей которого было накормить Сокджина давно не евшего нормальной пищи.
И действительно, вся еда на столе была больше подходящей к обеду. Когда Тэхён позвал Джина, тот в одном одеяле сидел на коленях рядом с Намджуном и разглядывал его морщинки на тощем исхудалом лице.
— Шушукаетесь за моей спиной, мальчики? — юноша вырос рядом и громко захохотал, но, похоже, Сокджин излучал столько тоски и несчастья, что тот резко замолчал.
Да и что он ожидал? Что всё резко станет по-другому? Сокджин все еще любил Намджуна и перемениться за одну ночь это не могло, это в принципе было невозможно, учитывая сколько времени парень уже потратил на блондина. Тэхён уже ни раз заставал его за обычными вещами, которые любимые делают для своих больных или умирающих близких: стриг ногти, красил и постригал ему волосы, мыл — одним словом заботился. В тот день юноша сделал всё то, что обычно делал Джин, дал отдохнуть ему от всего, что стало для него рутиной, но кажется это не радовало брюнета.
Джин взялся за протянутую ладонь, аккуратно сцепляя их пальцы меж собой, пряча их от Намджуна, постыдно отворачиваясь следом. Садясь за стол, Тэхён всё держал его руку, Джин раздражённо дернул её, отбирая из цепких пальцев русоволосого парня. Юноша растерянно посмотрел на свою опустевшую ладонь, затем медленно перевёл взгляд, с неутолимой болью в глазах, на лицо брюнета, которое не отражало ни единой эмоции. В голове промчалась мысль: «Опять».
Сокджин же в это время утопал в своих мыслях, уничтожающих его изнутри: «Я не могу быть счастливым, — он покосил взгляд в сторону Намджуна, закусывая до крови пухлую губу, — Как я только мог подумать, что имею право на спокойствие и отраду, которую я так опрометчиво искал в Тэхёне. Тэхён… — Сокджин перевёл взгляд на парня, который так отчаянно искал в ответы на свой, пожалуй, единственный вопрос, кто он для этого парня, вечно остающегося себе на уме?
— Прости, — после недолгого молчания, брюнет обратил внимание на то, как Тэхён поднёс руку к лицу и закусил мизинец, уводя взгляд в сторону, — Я слишком жесток с тобой, заставил остаться, использовал как…
— Хён, — голос расстроенно дрожал, выдавая всю бурю эмоций, скручивающуюся в сгусток боли внутри горла Тэхёна, — Я сам согласился, я ждал этого и я сам желал, чтобы, — раздувшиеся ноздри шумно втянули воздух, прерывая мысль, которые они оба так и не смогли сказать.
***
Время шло, ничего не менялось. Дни были похожи друг на друга, прошло еще два месяца. Октябрь 2021 года казался слякотнее и холоднее всех, что были в жизни Сокджина. Жёлтые и красные листья уже почти все опали и гнили в аккуратных кучах, собранных Тэхёном у забора. Сокджин время от времени приходил в себя и проводил время с Мином, либо юным Кимом, отходя от Джуна и доверяя его одному или другому. Иногда он так же спускался в гостевую комнату и разрешал себе просто лежать там в объятиях человека, который, как ему казалось, был единственной ниточкой, которая еще помогала держаться на плаву. Но в остальное время чувствовал он себя еще хуже: Джуну лучше не становилось, наоборот, он потерял зрение, перестал моргать и почти не спал, временами стонал, но Тэ не мог объяснить Джину, почему так происходит, его подключили к аппарату искусственного дыхания и периодически парни меняли его позу, чтобы облегчить происходящее вокруг него, хотя Тэхёну казалось, что это бесполезно. Юноша зашёл в тёмную комнату после долгой смены в сеульской центральной больнице, ночка выдалась тяжёлой и главным желанием была мягкая постель, которой для него за 2 месяца стал диван в гостевой. В воздухе пахло спиртным, и парень замер в дверях, вглядываясь в чернеющий силуэт на бежевом постельном белье. Мужская фигура с широкими плечами в хлопковых черных брюках и кожаной куртке лежала свернувшись калачиком, уткнувшись в подушку Тэхёна в руках своим носом, на ногах у него были полусапоги подозрительно чистые, для человека, который куда-то ходил. Юноша аккуратно, боясь спугнуть, опустил на пол сумку с документами, подошёл ближе, присел на корточки, затаив шумное, в ночной тишине, дыхание. Брови мужчины, сопящего сквозь ткань наволочки, поднялись над переносицей домиком и чуть подергивались, ему что-то снилось. Тэхён запустил пятерню в волосы брюнета, убирая их с лица на затылок, прижался мягкими губами, пуская легкое тепло по остывшей во время сна коже, к виску, задерживаясь ненадолго, нехотя отдаляясь и разглядывая фарфоровое лицо с лёгким рыжеватым румянцем. Парень привстал, уперевшись кулаками в бока, деловито разглядывая гостя. Изящные длинные пальцы, с крупными перстнями из граната в серебреной оправе, нежно, еле дотрагиваясь, стащили сапоги, которые были надеты на босую ногу. Брюнет поёжился, поджимая ноги, скрещивая их друг с другом, но юноша настойчиво потянул ноги на себя, наступил между ними коленом, расстёгивая ширинку парня, потянул за края пояса, снял брюки. Затем стащил куртку, оставив парня в белой майке и нижнем белье, сложил всё в стороне, накрыл Джина одеялом и замер. Замер, разглядывая это лицо, которое всегда вызывало в нём восхищение. Прекрасное, нежное, словно ребёнка. Сейчас он казался таким беззащитным и спокойным, ни один сон не тревожил его этой ночью. Нежность разливалась по всей душе, согревала тело, наэлектризовывала кончики пальцев и волос. Тэхён положил руку на сердце, успокаивая его барабанный бит, поднялся наверх, проверил Намджуна. Блондин полусидел полулежал на кровати, значит Джин напился задолго до того, как блондин уснул. Несколько аккуратных движений и Джун уже лежал. Тэ проверил аппарат, поменял капельницу, укрыл парня пледом. Выходя из комнаты, наступил на пустую банку из-под пива, будучи рядом с Сокджином уже почти год, он ни разу не видел его в таком упадке. На полу лежало банок восемь и две бутылки саке, Тэхёну подумалось, что хорошо он еще не наступил на стекло. Собрав в пакет мусор, парень спустился на первый этаж, мусор лежал и в кухне. Тэхён собрал всё и выбросил в ведро на улице. Воздух был чистым, отдохнувшим после морозной осенней ночи от выхлопов машин. Тэхён встал на крыльце у дома, вгляделся в зардеющую даль, где в холодной синеве на самом горизонте виднелось только просыпающееся солнце. Где-то глубоко внутри тяжёлой наковальней осело чувство тоски и тревоги, по которому железным молотом било сердце, сотрясая всё тело.***
После Сокджин очень часто уходил в это забытие. Напиваясь и истерично смеясь, он спускался в гостевую, забирался под одеяло и засыпал, вдыхая аромат спелых яблок с подушки Тэхёна. И в таком состоянии он вёл себя вполне безопасно, а Тэхён всегда был рядом. Тем утром брюнет был в приподнятом настроении. Глупенько заигрывая с Тэхёном в саду, Сокджин вдруг начал приставать к нему, словно бы раньше. Запустил руку ему в брюки, зажал Тэхёна между собой и забором, кусая парня за шею, облизывая, зная, что тот будет возмущаться из-за слюней. — Я захотел пулькоги, тот, который мы ели в том маленьком ресторанчике, — брюнет ковырял очаг в середине сада, вычищая из него пепел, которого там уже было больше положенного. Пепел был мокрым, густым и липким, от чего сложно отходил от кочерги. — Тот? Но у них нет доставки, — Тэхён складывал пледы, которые остались в саду еще с того момента, как Намджуна последний раз вывозили на улицу. Он бережно отряхивал их, утрамбовывал в пакет со стикером «в прачечную». — Ну тебе же не сложно, заодно, — кривой указательный пальчик ткнул на пакет, — отвезешь. — Ладно-ладно! — заливистый смех звучал на всю округу, а после уборки в саду Тэхён собрался и уехал за пулькоги. — Малыш Намджун-и, — парень выдохнул слова после крупного глотка соджу. Он шлёпнулся рядом с кроватью на полу, положил голову на постель, запрокинув назад, — Я вспомнил как мы с тобой познакомились. Возможно, будь я не таким настырным, все было бы по-другому, а? Воздух, казалось, пропитался спиртным, но Джин еще не был пьяным, он взглянул на птиц, которые летали слишком близко к окну. Тонкие пальцы дрогнули, когда парень вытянул перед собой руку, словно пытался дотянуться до обитателей неба. Отвел взгляд, опуская руку назад на горлышко бутылки. — Ты знаешь, наверное, я должен признаться тебе, я влюблён, — он истерично усмехнулся, кривя губы в страшной улыбке, — Хах, нет, ты не подумай, я всё еще люблю тебя, но, — со стоном выпуская воздух из лёгких, он промокнул ладонью слезящиеся глаза, поднял взгляд в потолок, — Ты был замечательным человеком, почему был? Потому что твой мозг, он действительно… Потом в твоей жизни появилось это отродье, этот яд — Я… Прости меня, Намджун-и. Он с силой хлопнул себя по лбу ладонью, злясь на всё в этом мире. Знал ли он, что его бессмысленный жизненный путь придёт однажды к точке, где все его деньги, которые он получал, позволяя пользоваться собой как дешёвой куклой, ничего не будут стоить? Знал ли, что обретет и потеряет то, к чему стремилась душа всю жизнь? — И Тэхён, Намджун-и, Тэхён ни в чем не виноват, знай это! — сердце бешено заколотилось, когда свободная рука нащупала в кармане зажигалку Тэ. Успокаивая себя, парень достал сигарету из другого кармана, прикурил, комната заполнилась ядовитым туманом, он взглянул на тлеющий табак, выдыхая на него клуб дыма, — С другой стороны, все эти мучения могли бы закончиться в одно мгновение, — глаза парня распахнулись, отражая красный огонёк на конце сигареты, он резко обернулся к лежащему на постели неподвижному телу, — Ведь ты мог умереть тогда! В том взрыве! Зачем ты выжил, если ты не живой?! Это всё для меня ведь, так?! Всё это! Это моё наказание?! ВЕРНО?! Ты не умер, чтобы мучить меня? Забрать мой разум с собой? Посмотри! Я же сошёл с ума! Или. Он отпрял, сделал глубокую затяжку, чуть закашлялся. — Или ты хочешь забрать с собой меня? — он улыбнулся своей мысли, — Ты был бы счастлив если бы я сдох? Это ты…ты моя волчья ягода, Намджун-а… Я. Я думаю, мы должны пойти вместе. Брюнет взял какие-то документы, что лежали на столе, паника охватила всю грудь, мешала спокойно дышать, он сложил бумагу в трубочку, поднёс к ней зажигалку, на секунду замешкался, поднимая почти пустой, затуманенный алкоголем, взгляд. Он посмотрел на человека, который уже не был похож на Намджуна, только губы и разрез глаз всё еще напоминали, кем когда-то был он. Документы вспыхнули, словно были пропитаны чем-то, до ужаса уверенным движением рука Сокджина взметнулась к шторам, на которые пламя перекинулось, как стая голодных термитов на дерево. Твердым движением рука подожгла кресло, брюнет вышел в коридор, выкинул горящие бумаги с лестницы вниз, где пламя переметнулось на синтетический половик, задело обои, зажгло картину на стене. Брюнет, кашляя вернулся к Джуну, забрался в постель, со всей возможной нежностью обнял Намджуна, поцеловал острую скулу. — Ты не должен испытывать это дважды, поэтому… — парень отсоединил блондина от аппарата искусственного дыхания и накрыл его лицо подушкой, глаза почти ничего не видели из-за собиравшегося вокруг дыма и слёз в глазах, он последний раз прошептал, — Я люблю тебя, малыш Намджун-и.***
Машина Тэхёна выехала на улицу, где стоял дом госпожи Чхве, как раз тогда, когда мимо нее промчались пожарные. Тревожная серена заставила внутри всё сжаться, парень поспешил к дому. Всё полыхало, каждый кусочек дома был объят огнём. Тэхён выскочил из машины, кинулся внутрь, его поймал Мин, схватил за локоть. Юноша заглянул в глаза Юнги, в которых читались страх и горечь от происходящего. Глаза метнулись по террасе, вокруг дома в поисках Сокджина, но его нигде не было, порыв заставил сделать еще один шаг, но Мин снова удержал его. — Доктор Ким, Сокджин не… — Нет… — парень вдруг обмяк, теряя силы, он опустился в предобморочном состоянии на мокрый, от пены для тушения пожаров, асфальт. Слёзы градом полились из его глаз, рот скривился в гримасе боли и отчаяния. Юнги опустился к нему, стал что-то спрашивать, подбежали врачи скорой помощи, полицейские, которые тоже что-то спрашивали, перекрикивали друг друга, пытаясь перенести внимание на себя. Мин постарался оградить парня от тех, кто только ухудшал его состояние. Через час здание потушили и внутрь забежали медики. Парень поднял взор, затаив дыхание, сжимаясь от страха, казалось, до размера маковичного зёрнышка. Сначала вынесли одно тело, легкая надежда теплилась в сердце Тэхёна не долго. — НЕТ! — душераздирающий крик сотряс всё вокруг, парень кинулся к телам, упал между них на колени, бросаясь то в одну сторону, то в другую, не переставая рыдать. Брюки его порвались, из колен просочилась кровь, не осталось ничего кроме боли и сожаления. Тела забрали, юноша рухнул на землю, скрючиваясь, теряя способности дышать, из губ вырвался нечеловеческий вой. Не осталось ничего кроме боли и остывающего на сидении машины пулькоги.
