Шишу

Всё ещё румяный от жара, Цзинь Лин с растрёпанными, рассыпавшимися по золотистого цвета груди, плечам и спине волосами выглядел как хорошо затраханная, прямо на сочной зелёной траве в тени под ивой, нимфа. Темнеющие бардовые засосы, словно цветы вьюнка, облепившего свою опору, украшали золочёные плечи, ключицы, грудь, живот и тазобедренные косточки. На алой, будто вымазанной нежными розовыми румянами, щеке, словно сок от раздавленной травы, размазалась от влаги то ли тушь, то ли подводка. Малыш немножко плакал, когда ему было особенно хорошо и, от созерцания этой картины, Цзян Чену хотелось по второму кругу вдавить мальчишку щекой в свой стеклянный стол, провести ладонью от ямочек над ягодицами вниз к нежным, трогательным лопаткам на прогнувшейся спине и зарыться пятернёй в волосах на затылке. Однако, не смотря на всё своё довольство, выглядел он слишком загруженным после такой мощной разрядки. Расслабленная нега всё ещё бродила у него под кожей, но была готова раствориться без следа в любой момент, возникни на горизонте опасность. — Что с тобой, А-Лин? — тоже садясь на раскуроченном, жалко поскрипывающим пружинами, диване, спросил мужчина, ласково боднув его в спину головой. — Случилось что-то? — Нет… Всё прекрасно, — отмахнулся юноша, прогоняя с лица хмурость, откинул волосы за спину и плавным движением толкнул дядю обратно на подушки, ложась на обнажённого, всё ещё горячего после секса Цзян Чена. — Лежал бы так, да лежа-а-ал, — протянул он мечтательно, прикрывая глаза. Руки Цзян Чена сами нашли след потёкшей туши, что остался на его щеке и скуле, проследив росчерк кончиками пальцев. — Так лежи, — милостливо разрешил Цзян Чен, опуская руку с лица на спину и медленным, ласкающим движением, проводя костяшками пальцев по округлой ягодице с татуировкой небольшого золотистого пиона с украшенного фиолетовыми бусинами. — Нельзя, — с явным сожалением в голосе протянул Цзинь Лин, медленно и со вкусом, вдумчиво и нежно-нежно, целуя мужчину куда-то под челюсть. Скользнувшие от этого движения по груди волосы, и губы мягко перебирающие по его коже, вместе с щекоткой послали по телу мурашки и пробудили в груди Цзян Чена что-то ещё. Тёмное и жадное. Влюблённое. Утопающее в своей неожиданно дурманящей, абсолютно сносящей голову влюблённости. Рядом с Цзинь Лином он сам чувствовал себя мальчишкой, что мужчину его возраста изрядно раздражало и выводило из себя. — Скоро придёт Вэй шишу, — нехотя отрываясь от чужой шеи, напомнил о важном А-Лин, медленно, но решительно отстраняясь и скатываясь с криво стоящего дивана в поисках одежды. — Не хватало, чтобы он застал нас сейчас и ещё раз впал в кому. Верно, Цзян Чен досадливо вздохнул, но поднялся следом и нашарил брюки на спинке дивана, Вэй Ин долго был в коме. И пусть прошло уже шесть лет, с тех пор, как он вернулся, они, кое-как определившись с тем, что было между ними, решили пока не посвящать его во все тонкости своих взаимоотношений. Проще говоря он не был в курсе всей подоплёки тех отношений, что сложились между ним и племянником. Он и не мог быть в курсе. Цзинь Лину был всего год, когда Вэй Ин был тяжело ранен в перестрелке, вместе с Янли и Цзысюанем. Родители Жуланя умерли, а Вэй Ин же впал в кому, оставив Цзян Чена практически один на один с руинами их резиденции и жалкими остатками клана. Практически без гроша в кармане. Надежда на лучшее была чересчур призрачной. Нет, он конечно всё отстроил заново и даже свежая трава на газоне выросла взамен сожжённой, однако жалкие руины, оставшиеся от его сердца, восстановить было не так-то просто. До двенадцати лет А-Лин рос точной копией Цзян Чена, с тем же невыносимым, взрывным характером, капризами богатого наследника и неумением вести себя. Благо, и А-Лин и Цзян Чен вздохнули счастливо, незадолго до тринадцатого дня рождения Жуланя в сентябре, когда Вэй Ин вышел из комы и, реабилитировавшись, сделал просто огромный вклад в становление характера Цзинь Лина. Следя за тем, как носился по комнате Жулань, поднимая с пола измятые, а где-то и вовсе порванные вещи, вздыхал немного порицающе, но всё равно натягивал как-то на себя, Цзян Чен не мог не задумываться, как ещё можно отблагодарить Вэй Ина за то, что он есть. За то что появился в их жизни так вовремя, и не дал этому мальчику…быть озлобленным и несчастным из-за того, что у него перед глазами просто не было другого примера. Он часто ругался с братом, порой абсолютно не выносил его характера, но не мог не признать, что лучшего дядю для А-Лина подыскать было бы трудно. — Шишу, — позвал Цзинь Лин, как-то незаметно оказавшийся рядом и старательно помогавший шёлковой рубашке Цзян Чена оказаться заправленной в брюки. Ладони аккуратно скользили по бинту, рядом с зашитой раной на боку. И Цзян Чен устремил на него свой пронзительный, тяжёлый и острый взгляд, как у хищной птицы. — Насчёт того, о чём мы говорили с тобой утром… Подумай ещё раз, хорошо? — с надеждой смотрели на него карие, отливающие янтарём глаза, как верно не раз отмечал Вэй Ин, взглядом щеночка. — После того, что произошло сегодня, — помолчав и опустив взгляд куда-то ему в грудь, нежно огладив кончиками пальцев место ранения, негромко произнёс Цзинь Лин замявшись и не договорив. — А-Лин, — приобняв мальчишку за обжигающе горячую поясницу, притянув к себе и устроив широкую ладонь чуть повыше ягодиц, попросил Цзян Чен сам не зная чего, сверху разглядывая его макушку и небрежно собранный хвост. — Я…ещё сильнее, чем раньше хочу помочь тебе, — упрямо отозвался племянник, вскидывая на него взгляд упрямых, горящих решимостью глаз, затем приподнялся на носочки и качнувшись вперёд, клюнул тихонечко в уголок губ, ласково и нежно. — Тебе и нашей семье. Стоило Цзинь Лину выпорхнуть из его объятий, как мужчину обуял холод, а в боку разверзлась боль, которую до этого он просто не ощущал, слишком поглощённый мальчишкой и его близостью. Прижав ладонь к стреляющему болью боку, Цзян Чен втянул воздух сквозь сжатые зубы, но добрёл до окон и широко их распахнул, чтобы запахи секса и антисептиков, выветрились из помещения. Лучшим решением было бы вообще — уйти отсюда, но прежде следовало выпустить доктора из ванной и сказать, что если он проронит хоть слово о том, что здесь произошло, то он снесёт бошку не только ему, но и хомячку внучки его троюродной сестры. Так и поступив, Глава клана Цзян позволил бледному, как смерть доктору ещё раз осмотреть его рану, а затем, пригрозив для верности ещё раз, отпустил восвояси, выбираясь из помещения следом. «Клянусь, клянусь я всё понял, господин…господин» — уходя, продолжал бубнить старик, когда Вэй Ин быстрым шагом залетел в коридор, а затем, осмотрев их двоих, спросил у брата, что случилось. — Ничего… — буркнул Цзян Чен, прожигая сгробленную спину в конце коридора предупреждающим взглядом. — Резковато дёрнул нитку, делая стежок у меня на брюхе. — Тебя же в бок ранили, — не понял Вэй Ин, но поспешил вслед за Цзян Ченом, удаляющимся всё дальше.

***

— Какая-то падаль усиленно копает под меня, Вэй Ин, — с неудовольствием сообщил глава Цзян, опускаясь в глубокое кресло и мельком бросив взгляд на настенные часы, отметив, что у них до сборов как раз была парочка партий. Они должны были успеть сыграть или он убьёт кого-нибудь на этом сраном приёме, который, в свете последних событий, просто нельзя было переносить. Вода капала с его волос на белый халат, стекала ручейками по шее, расчерчивая широкую грудь и подтянутый живот, не скрытые широко распахнутым халатом. От распаренной кожи едва не исходил пар. После короткого душа его глава выглядел отдохнувшим. — Ну ты ещё членом своим передо мной помаши, а! — поморщился Вэй Ин, с завистью пересчитывая кубики на прессе брата и отчаянно ему в этом завидуя. — Прикройся уже! — Это была просьба? — выдавил ленивую усмешку мужчина, но без препирательств запахнул халат покрепче, потому что просто забыл, что с ним сейчас не Цзинь Лин и радовать своими контурами...кхм…здесь было просто некого. — Вот так! А насчёт крыс, давай по порядку, — оживился Вэй Усянь, потирая ладони и сразу забирая себе мешочек с чёрными шашками из рук сводного брата. — В ветке Цзиней поймали шпиона, — начал будто бы откуда-то издалека Цзян Чен, однако, Вэй Ин сразу понял, что это не так, услышав следующее. — Ну, вернее, он сам попался. По-тупому, дилетант, подставился, конечно. Ну и рассказал, что два таких же человечка должны были забраться в Юнмэн Цзян. — Хреново… — озвучил очевидное Вэй Ин и на мгновение даже перестал разбрасывать фигурки по всей игровой доске. — Узнать, естественно, кто эти двое мягко говоря… «трудновато», — всем своим удручённым видом и тяжёлой интонацией в глубоком голосе подразумевая под этим «трудновато» очень веское «невыполнимо», тяжело вздохнул шиди и потёр пальцами переносицу, упираясь локтями в раздвинутые колени. — Понимаю, — серьёзно покивал Вэй Усянь, во всю захватывая игровое поле чёрными шашками, пока оппонент был не в состоянии следить за игрой. — Учитывая сколько молодняка, да и в принципе приходящих-уходящих возится у тебя с наркотой. Отследить этих двух гавриков…ну…с такой скупой информацией действительно… — брат умно замолк и не стал заканчивать свою фразу, потому что мрачный, как самая чёрная и зловещая туча Цзян Чен мог легко дать ему в зубы. За правду особенно. — Молодняк очень рвётся помочь, — устало вздохнул мужчина, отводя от лица ладони и устраивая их на широких подлокотниках кресла, на котором неспешно откинулся на спину. — Ты имеешь в виду Цзинь Лина? Похвально. Какой хороший мальчик у нас вырос, — горделиво расплылся в широчайшей улыбке Усянь, выглядя необычайно счастливым. Цзян Чен задумчиво кивнул. — Только вот… не пристало моему племяннику копаться во всём этом дерьме. Ещё и дружков своих во всё это втянет сто процентов, — рывком поднявшись из кресла и тут же об этом пожалев, схватился за бок Цзян Чен и замер, закрыв глаза, и пережидая волну обрушившейся на него боли. Однако, это явно не могло удержать его от дальнейших сборов и запаковывания себя в дорогой костюм. — Ну и пусть. Они всё равно будут копать. Только там, где «не надо», — с уверенностью и знанием дела покивал Вэй Усянь и Цзян Чен был готов голыми руками рвать оказавшуюся в руках одежду от злости, потому что его брат был на сто процентов прав. — А так они будут копать там, где «надо». И ты за этим даже проследишь и проконтролируешь. Если захочешь… С твоим разрешением или без, но Жулань влезет в это. — Ноги переломаю разок и не полезет больше. — застёгивая насыщенно фиолетовую рубашку, которых у него в гардеробе было не менее тысячи, на мелкие пуговицы, убеждённо отозвался Цзян Чен. — Пф, он и со сломанными ногами поползёт, — с уверенностью сказал Вэй Усянь, потому что эту упёртость, граничащую с настырностью взрастил и взлелеял он сам. Своими руками. — И за «это», ноги следовало бы сломать уже тебе, — хмыкнул Цзян Чен, без особой злости, видимо, внутренне согласившись с приведёнными доводами. — Я придумаю, как лучше ввести А-Лина в дело, — с лисьей улыбкой пообещал Вэй Ин и захлопал в ладоши! — Кстати, поздравляю! Ты — проиграл! Цзян Чену не надо было даже смотреть на доску, чтобы понять, что все белые шашки были съедены чёрными.