Шишу

— Юань, я не шутил, когда говорил о том, что хочу, чтобы ты посидел со мной, — медленно и лениво раздеваясь, неспешно шурша пуговицами, позволяя шёлковым рукавам самим сползать вниз по расслабленным, гудящим рукам, разговаривал с закрывшейся перед ним дверью Цзинь Лин, после того, как друг набрал для него эту самую ванну и втолкнул внутрь, закрывая за ним дверь и надеясь тем самым перекрыть поток Жуланевой болтовни. — Ванну, будь добр, прими сам! — отозвался Юань с другой стороны двери, раскрыв шкаф и принимаясь шерстить там всю одежду, чтобы выбрать нерасторопному Лину что-то для вечера. Кивнув самому себе, под звуки шуршащего одеждой друга, Жулань присел на край набранной для него пенной ванны, в изголовье, и ещё ленивее принялся избавляться от плотно облегающих ноги штанов. Обувь, вместе с носками, он скинул ещё где-то в комнате. На стене по правую его руку были нарисованы высокие, под самый потолок розовые и белые фламинго с чуть кривоватыми, волнистыми шеями и чересчур изогнутыми клювами, изображёнными именно такими по замыслу какого-то супер модного в то время художника. Изображённые птицы степенно гуляли по песчаному берегу с редкими, пробивающимися к солнцу растениями. На фоне, занимавшем всю стену, расстилалось необъятное небо, полностью состоящее из пухово-мягких бело-серых облаков. Цзинь Лину очень нравилась яркая, но не ослепляющая белизна этого помещения. Мысли переставали разбегаться по углам его черепной коробки, постепенно успокаивались и в бушующем море чувств наступал долгожданный штиль, стоило наткнуться на белую плитку напольного покрытия, белоснежный, мягкий даже на вид, ворс полотенец, висящих на вешалках у стены, пройтись взглядом по плетёному стулу с белой обивкой, на который пару десятков раз садился Цзян Чен. Он выглядел не только хозяином для нескольких сотен людей и устрашающим фактором для полиции. Держа в одной руке какую-нибудь свою книгу, задумчиво скользя взглядом по строчкам, а другой, с подвёрнутым рукавом рубашки и бледным следом от снятых ранее часов, скользя по белому мрамору бортика, неспешно забираясь пальцами в пенную воду и оглаживая распаренную кожу его лодыжек, он становился похож на вполне довольного жизнью, счастливого, в рамках их уютного мира, человека. Вздохнув и помотав головой из стороны в сторону, словно пытаясь выкинуть из неё столь приятные мысли, вздохнув, юноша включил на почти разряженном телефоне Slumber Party от Ashnikko и Princess Nokia и опустил его на стеклянную поверхность невысокого столика цилиндрической формы, стоящего у ванны, слева от него самого. — О боже, только не эта песня… — простонал где-то за дверью неразборчиво А-Юань, на что Цзинь Лин рассмеялся словно дикий необузданный чёрт, торопливо вспоминая текст, чтобы напеть. — Не хочешь прилечь на мой диван, а, Юань? — противно хихикая, крикнул Жулань, заранее потешаясь с реакции скромного друга. Хотя мысли о том, что когда с ним в ванной оказывался Цзян Чен, он включал что-нибудь из классики и желательно без слов, вызвали небольшой укол совести. — Жулань! — тут же отозвались праведным возмущением с той стороны двери и что-то брошенное, брякнуло об дверь, шумно спикировав вниз, на пол. — Всё-всё, молчу. Полностью избавившись от одежды, оставив её бесформенной грудой лежать на полу, юноша схватился ладонями за прохладный кафель бортиков ванны и осторожно погрузил ногу в горячую пенную воду. Зажав нижнюю губу зубами, юный наследник всего, чего только можно, переждал несильную боль от защипавших порезов и ссадин, и после, с удовольствием влез в ванну целиком, расслабленно выдыхая сквозь покрасневшие от покусываний губы. Выждав ещё пару мгновений, Цзинь Лин принялся поливать волосы из душа, неторопливо намыливая корни волос брусочком мыльного шампуня. Пена, стекающая по плечам, шее и груди быстро стала коричневой от пыли и грязи. Поёжившись и смыв грязную пену с волос, юноша бестрепетно отжал их, лихо перекрутив, и перекинул небрежно через плечо, оставляя мокрым тросом свисать до самого пола.

***

— Помочь? — через пару десятков минут всё же отважился заглянуть внутрь ванной комнаты, вновь ангельски добрый и терпеливый Юань. — Да, давай, — уже сидя в телефоне и печатая на нём что-то покрытыми густой белой пеной пальцами, не оборачиваясь откликнулся Жулань. Войдя внутрь и прикрыв за собой дверь, Юань, наткнувшийся взглядом на покрытые каплями воды карамельного цвета спину, плечи и шею, и замер на месте, замешкавшись. Особо большие капли чертили путь вниз по смуглой, искрящейся солнцем и теплом спине с идеальной кожей, огибая небольшие лопатки. Вздох застрял у Юаня где-то поперёк грудной клетки, жар прилил к щекам. Отсутствие всяких подростковых штучек, по типу прыщей, густых и жёстких волос на теле или обильного потоотделения, в глазах Юаня, да и не только его глазах, он был уверен, делали Жуланя человеком…совсем иного уровня. Сорта. Породы. Слова отвратительные, какие-то грубые и звучащие, как ярлыки, не хотелось применять к такому особенному, уникальному, неповторимому и важному человеку, как Цзинь Лин, однако, они очень точно охарактеризовывали и подчёркивали его исключительность. Его друг выглядел как небожитель, как прекрасный принц с голубой кровью и, что самое важное, он оставался таким в любой ситуации. С должным уходом или нет. Даже уставший, наглотавшийся пыли, с изодранными, усыпанными синяками коленями, торчащими сейчас из-под пены… Чересчур сильно и ярко ощущался в помещении разлившийся в воздухе аромат сладкого какао и кокоса. Лань Юань, угол зрения которого как-то сам собой сузился до аккуратных Жуланевых плеч, коснулся ладонью стены, чтобы опереться хоть на что-то, найти точку опоры и перевести дух. Странные, захлёстывающие ощущения эйфории, счастья и необъяснимого возбуждения высшей нервной системы, в который раз возникавшие именно рядом с А-Лином сбивали Юаня с толку. Бесшумно сглотнув и резко отвернувшись, он наощупь нашарил на полке кондиционер и расчёску, неловко сгребая пальцами их ближе к краю. Придвинув спрятанную под висящими полотенцами табуретку к изголовью ванны, юноша неспешно опустился на сидение и, немного помешкавшись, бесшумно придвинулся, аккуратно постучав пальцами по выпирающей косточке смуглых плеч. — А-Лин, ты смыл шампунь? — уже задавая вопрос, всё равно на глаз пытался Юань определить ответ на свой вопрос. — Ага, — полностью поглощённый телефоном, негромко отозвался А-Лин. Даже если бы Жуланя сейчас начали брить налысо он всё равно навряд ли заметил бы. Подавив тяжёлый вздох, Юань аккуратно поднял небрежно перекрученный жгут из волос, с заботой и трепетом принявшись складывать длинные чёрные волосы на полотенце, постеленное на колени. С них всё ещё потоком капала вода, пахнущая кокосовым молоком. — Откинь голову на полотенце, — мягко улыбнувшись на эту погружённость, попросил Юань, уже растирая меж пальцами жемчужного цвета кондиционер. — М? — наконец отвлёкся от переписки Жулань и запрокинул голову назад, глядя на друга снизу-вверх. — Они же виться будут тогда… — Да, будут, — кивнул юноша. — Но тебе очень это идёт, — нежно и аккуратно пропуская чернильно-черные волосы сквозь пальцы, втирал он кондиционер, пахнущий орхидеями. — Ну раз А-Юань так хочет, — быстро согласился довольнючий Цзинь Лин и небрежно швырнул телефон обратно на столик, с улыбкой на лице обмазывая руки и ноги пушистой пеной. На горящем экране телефона, бросивший невзначай на него взгляд Юань, разглядел уведомление о том, что Оуян Цзычжэнь прислал А-Лину пять новых сообщений. Сверху-вниз глядя в чужое лицо и различая на нём улыбку, Юань со смятением в сердце, осознавал, что ему это абсолютно не нравилось.

***

— Ну полежи со мной ещё чуть-чу-у-у-уть, А-Юа-а-ань, — всё ещё распаренный после ванны, горячий и закутанный в белый махровый халат, обвивая друга руками и ногами, канючил Цзинь Лин, всячески отрицая тот факт, что до выхода оставалось менее полутора часов. — Мне тоже нужно собраться, — пыхтел под ним покрасневший щеками, шеей и даже немного грудью, растрёпанный от долгой борьбы Юань, то и дело вылавливая смуглые ладони на подходе к полам своей рубашки. На животе и спине уже имелось пару покраснений от щипков и добавлять новых совсем не хотелось. — Отстань, противный! — Ух, ну ладно, — неохотно разжал свои тиски Жулань, со шкодливой улыбкой на лице наблюдая, как покрасневший друг хватает приготовленное заранее полотенце и скрывается в его ванной с громким щелчком. — А давай я помогу тебе с волосами? — всё же предпринял Цзинь Лин очередную попытку. — Себе помоги, Лин! Одевайся! — громко и почти гневно отозвался в конец разозлённый ангелочек по имени А-Юань и лишь поэтому, Цзинь Лин предпочёл фыркнуть с его реакции в кулак и всё же заткнуться. Потянувшись, вздохнув и всё же поднявшись с удобной кровати, Жулань бестрепетно скинул с себя халат и обнажённым подошёл к вешалке с вещами, оставленными для него сверхзаботливым Юанем. Одежда от кутюр не радовала своей оригинальностью или стилем, однако, воротить нос от предложенного уже не было времени. Сняв с вешалки длинную белую рубашку из хлопкового поплина, покрутив её в своих руках, А-Лин определил, что она имела весьма свободный крой до середины бедра и с одного бока была дополнена декоративной корсажной лентой чёрного цвета. Накинув её на плечи и скользнув пальцами по воротнику, Жулань всё же просунул руки в длинные рукава с манжетами, хмыкнул, однозначно недовольный, но всё же отрегулировал на них пуговицы. После застегнул рубашку и спереди. Обернувшись к зеркалу, он вздохнул, долго рассматривая в отражении эту нелепую рубашку от prada, спадающие на грудь длинные, вьющиеся от кондиционера волосы и свои голые ноги, покрытые множеством бордовых ссадин. — Даже так выглядит скучно… Это какой-то кошмар. Тягучим, как у кошки движением подобрав с кровати телефон, А-Лин вновь встал перед зеркалом, встал полубоком, сделал фото, отправил и тут же ответил на завибрировавший гаджет, проводя пальцами по сенсорному экрану. — Ты с головой вообще дружишь?! Ты что мне шлёшь?! — разъярённой коброй шёпотом шипя в телефон, поинтересовался у него шишу, одной только интонацией давая понять, что живым ему с сегодняшнего вечера не уйти. — Не нравится? Мне тоже, — улыбнулся в трубку А-Лин, ничуть не снижая голос, слыша за дверью ванной шум работающего душа. — Хочешь… я приду без нижнего белья? Или надену кружевные чулки на подтяжках, под брюки на голое тело, м? Хо-че-шь? — … — на том конце трубки так долго молчали, что в какой-то момент А-Лин решил, что дядя к концу его слов просто раздавил телефон в руке, однако, вскоре раздался тяжёлый, хрипловатый вздох. — Я вот не пойму, в кого же ты такой извращенец? — В дядю Вэя? — кусая губы, шкодливо разулыбался А-Лин. — Он нам не родной, — буркнул дядя, однако, в его голосе Жулань отчётливо расслышал скупую улыбку. — Так… хочешь? — продолжил Лин напирать, замечая в отражении зеркала небольшие синячки и набухшие бордовым ссадины на коленях, накручивая вьющуюся лёгкой волной прядь волос на указательный палец. — Отодрать я тебя хочу и вовсе не так, как ты подумал, — пробурчал уставшим голосом Цзян Чен и отключился. Цзинь Лин потемневшим взглядом прошёлся по бёдрам собственного отражения, находя их цвет эстетически красивым и даже горячим и решительно подошёл к шкафу, доставая один из безликих, безымянных бумажных пакетов с нижним бельём. Добравшись до нужного, юноша не медля вынул содержимое и принялся надевать на себя. Белые чулки, словно молочная пенка на сладком светло-коричневом кофе смотрелись на смуглых и весьма аккуратных для мужчины ногах Цзинь Лина очень порочно и развратно. Мысленные образы того, как дядя одной только своей ладонью сможет полностью обхватить его подрагивающее от возбуждения бедро, чуть сдавливая сильными твёрдыми пальцами, игриво взвешивая вес ноги в руке, и приподнимая вверх, прижимая обтянутое в чулок колено к судорожно сжимающимся рёбрам, проверяя растяжку… Торопливо облизав губы, Цзинь Лин шумно задышал через нос и, не удержавшись, сжал ладонью предательски дёрнувшийся под рубашкой член. Чёрт! Это было так некстати, но не думать о горячих, мозолистых пальцах пахнущих деньгами, порохом и металлом, скользящих совсем близко от белого плетённого ободка кружева, нежно оглаживающих там кожу кончиками пальцев и в конце концов забирающихся всей ладонью под ткань, спуская чулок вниз, не получалось. И хотя волны возбуждения сносили его разум с берегов здравомыслия в океан разнузданного желания с невероятной силой, смолкнувший шум воды и негромкий голос Юаня, заставили его взять себя в руки, вернее отдёрнуть их от своего паха и ускориться. Торопливо натянув второй чулок на худую ногу, он закрепил подтяжки и торопливо прыгнул в оставленные на кровати брюки. Дверь ванны открылась одновременно с тем, когда тёмная ткань штанов, усердно натягиваемая Цзинь Лином успела закрыть от чужих глаз белое, просвечивающее кружево широкого пояса, второй кожей облегающего узкую талию и тазобедренные косточки тончайшим узором. — Жулань? — остановившись в дверях в халате с полотенцем на голове, рассматривая напряжённую спину друга, неуверенно позвал Юань, стягивая его с длинных мокрых волос. — Всё…нормально? — Да, полный порядок, — подрагивающими от всплеска адреналина пальцами утерев испарину над губой, бодро отозвался Цзинь Лин с идеально ровной спиной направившись к столу на котором стояла коробка с резинками для волос. — Я вообще, можно сказать готов. Хвост осталось сделать и всё.

***

Цзинь Лин пришёл вместе с Юанем, одним из воспитанников Вэй Ина, и Цзян Чен с неудовольствием отметил, что эта их «дружба» очень сильно его раздражала при всём при том, что будучи женатым на Вэнь Цин и приходясь этому маленькому чёрту дядей, он не имел морального права выставлять последнему никакие претензии. Он и не выставлял. Сейчас по крайней мере, молча сверля тяжёлым взглядом спину юноши, провожая того взглядом, куда бы он не пошёл. Ножка зажатого в руке бокала жалостливо хрустнула и обломки хрусталя полетели вниз, на мраморный пол. — Ну и чего ты дыру в нём прожигаешь? Где он успел провиниться? — спросил появившийся рядом Вэй Ин, опускаясь в соседнее кресло. — Или А-Юань успел чем-то тебе досадить? Досадить? Куда ему, с его ангельскими: лицом, помыслами и намерениями. Да даже если бы и досадил, учитывая его кровную принадлежность к кланам Вэней и Ланей сразу, а также наставничество Вэй Усяня, он был практически неуязвим для нападок Цзян Чена в частности и в принципе для тех, у кого не было проблем с головой и здравым смыслом. Настраивать против себя три клана разом ни у кого ещё не возникало желания. Впрочем, Цзян Чену позволили оставить эти вопросы без ответа только потому что рядом с Вэй Усянем в тот момент нарисовался второй его воспитанник — Лань Ванцзи. Как говорится: «Второй по счёту, но не по значению» — хмыкнул со знанием дела в новый, услужливо поданный официантом бокал, глава Цзян, кривовато и пугающе улыбнувшись. Юному протеже Вэй Усяня в январе исполнилось шестнадцать, юноша расцвёл и, обладая необыкновенно приятным и притягательным обликом, а также исполнительным и благородным характером, занимал в голове своего учителя всё больше и больше места. Вэнь Нин, взрослый мужчина, в этой борьбе скатывался до уровня подростка и, принимая правила чужой игры, танцевал под дудку продуманного Ланя. «Нда» — подумал Цзян Чен, вздыхая. — «Ещё пару лет, и он будет не только занимать все усяневские мысли, но также станет и правой его рукой и левой, и ногой и всем, чем он только пожелает его видеть». Цзян Чен посоветовал бы Вэнь Нину оставить все свои шансы на следующую жизнь. В этой, без обид, но он уже явно не мог преуспеть. Вэнь мог бы пожаловаться на судьбу и сказать, что жизнь совершенно нечестно отняла у него время для признаний, пока Вэй Ин находился в коме. И когда пришёл в себя, то почти сразу, как снег на голову, на них свалился оставшийся без опеки девятилетний Ванцзи. Однако, пока Лань был просто маленьким мальчиком, нашедшим себе няньку и наставника в одном лице, и не претендовал на Усяня всерьёз, нужно было действовать. Тогда ещё можно было что-то сделать, хотя не факт, что повзрослевший Ванцзи не отнял бы своё нечеловеческим упорством. — Лань Чжань, закончил уроки? — тут же оказался Вэй Усянь на ногах, не глядя нащупав на столике рядом принесённый ранее апельсиновый сок. — Конечно, — кивнул немногословный, малоэмоциональный Лань, с до смешного благородным лицом, но сверкающими от счастья глазами, принимая из рук учителя стакан с соком. — Какой ты у меня молодец, — протянув руку и ласково погладив подростка по гладким и шелковистым волосам, похвалил Вэй Ин, расплываясь в совершенно невыносимо радостной и счастливой улыбке. Его пальцы словно сами собой, уютно устроились на затвердевшем плече подростка. — А-Лином так не гордился, как тобой, мой хороший. Юный Лань ничего не ответил, но слов и не требовалось, потому что он зарделся ярче бумажного фонарика из района красных фонарей, и мягко подступил ближе, словно горделивая кошка, чтобы Вэй Ин не задумываясь привлёк его ближе к себе и по-отечески обнял за плечи. — Поразбираем завтра оружие? — полностью отставив свой бокал со спиртным на столик и сосредоточив всё своё внимание на Лань Чжане в идеально сидящем белом костюме с кристаллами сваровски, идущими по вороту, поинтересовался обыденно Вэй Ин, так и не сумев отнять руки от гладкости и прохлады чужих длинных волос. — Конечно, господин Вэй, — улыбнулся юноша, красивый, как произведение искусства и поразил своим преобразившимся лицом всех ближайших в ним дам. — Буду счастлив провести с вами время. От созерцания развернувшейся перед ним сахарно-сладкой идиллии, Цзян Чен лишь крепче сжал свой бокал и уставился тяжёлым взглядом в спину, обтянутую белым поплином. Жар от опрокинутого внутрь напитка, бродил по венам и сжигал его изнутри, заставляя снова и снова возвращаться мыслями от денег и сделок к информации о том, что Цзинь Лин прямо сейчас ходил по этому залу в чулках на голое тело, пряча гладкость капрона под тканью облегающих брюк.