Astia valla femundis

      9:41 Века Дракона |||       Она проснулась от, пожалуй, самого страшного сна в ее жизни. В этом сне ее преследовал демон гордыни, точно как тот, что вывалился из Разрыва в Храме Священного Праха, только в этот раз Тави была совершенно одна и не могла с ним справиться. Она даже не пыталась, ибо от ужаса ее ноги то и дело сковывало холодом, а волосы стояли дыбом, словно у перепуганного котенка. Тави удалось забиться в какие-то руины, оказавшиеся на пути сновидения, и там она отсиделась, слава Создателю, в страшной трясучке и страстном желании оказаться где угодно, но не в месте, воздух в котором сотрясался от мерзкого громогласного хохота, а земля дрожала от тяжелых шагов демона.       Виной тому было то ли счастливое стечение обстоятельств, то ли Создатель, наконец, услышал свою маленькую дочь впервые за всю ее краткосрочную жизнь, но Тавиен удалось проснуться до того, как демон добрался до ее примитивного укрытия. Что-то громко скрежетнуло совсем рядом с девушкой, не успела она открыть глаза. Этот звук напугал ее пуще демона: Тави со всхлипом подпрыгнула в постели и хватанула ртом холодный воздух. Где-то поодаль некто тоже ахнул, раздался грохот, звон стекла и шорох... чего-то непонятного. Это вынудило Тавиен, наконец, продрать глаза и сфокусироваться, что сделать удалось не с первой попытки.       — Стой! — Тут же вскрикнула она и несколько нелепо дернула рукой, словно это могло задержать эльфийку, уже бросившуюся было к выходу. — Подожди, подожди!       — Искательница велела сообщить ей, когда Вы очнетесь, — тонким голосом отозвалась, словно от атаки отбилась, эльфийка, — велела немедленно сообщить!       — Она ведь не медиум, чтобы узнать о моем пробуждении без твоей помощи, — горло у Тавиен пересохло, и голос был хриплым, а оттого, наверное, пугал бедолажку сильнее. Один только ее вид вынудил Тави замолчать, сглотнуть скупую слюну и закашляться. — Так... Давай начнем сначала. Я напугана. Ты тоже напугана. Кажется, мы в одинаковых условиях?       Служанка не ответила. Разве что трястись перестала, но глаза таращила так, что Тави испугалась, не выпадут ли они из ее глазниц.       — Хорошо... Ладно. Не расскажешь мне, что произошло?.. — Без особой надежды в голосе вопросила магесса. — И где искательница?       Эльфийка еще около минуты смотрела на нее в упор, боясь пошевелиться, при этом приклеившись к входной двери. Тавиен тоже смотрела на нее, постепенно осознавая, что девушка, кажется, не совсем в состоянии разговаривать. Конкретно с ней. К счастью, она оказалась не совсем права.       — Вы закрыли Разрыв в храме, — медленно произнесла эльфийка. Тави заметила, как она рукой пыталась нащупать дверную ручку. — А потом Вы были без сознания. Почти погибли. Теперь Вы в Убежище... а госпожа искательница сейчас в церкви.       — Хорошо, — сдалась Тави. Больше ей ничего из девчонки не вытянуть. — Кажется, ты хотела рассказать Кассандре про меня?..       — Немедленно, — задушенным тоном повторилась служанка и сию секундно вылетела из дома.       Тавиен вздохнула и расслабилась на краю кровати, откуда уже успела свесить ноги. Только теперь она почувствовала, как ее голову охватил кокон жара и головокружения. Слова служанки помогли ей вспомнить недавние события. Разрыв, демон гордыни, призраки... Тави ощутила жжение на левом плече — след от когтей одного призрака, сумевшего подобраться к магессе, занимавшейся Разрывом. Потом... она помнит как убегала от демона, наворачивая несколько кругов по полю битвы, и как Солас заморозил ему ноги, помогая девушке избежать страшного кулака. Немного погодя после этого Тавиен закрыла Разрыв, который благополучно взорвался на прощание, из-за чего Тави отшвырнуло прочь и...       — Ох, — прикосновение пальцами к затылку породило тупую боль, и Тави зажмурилась. — Вот это меня приложило...       Что ж, выходит, она выполнила свое обещание. Помогла, чем смогла. Что же она заработала? "Ну, эта штука перестала расти, это точно" — отметила Тави, пока рассматривала Метку на ладони. Она засветилась ярче, словно чувствуя, что магесса размышляет о ней, и это девушку слегка рассердило.       — Прекрати светиться, как огонек на ёлке, — буркнула она и встала, решив игнорировать Метку до нужной поры.       Дом, ставший ее приютом, был небольшим, сложенным из деревянного сруба и снабженный камином, который сейчас жарко горел. Два окошка были занавешены тяжёлыми шторами для защиты от ветра, ибо стёкол в них не оказалось, когда Тави решила взглянуть наружу. Повезло ей, что окна смотрели прямо в забор. На секунду Тави задумалась: а что если вылезти через окно и тихонько улизнуть? Разрыв она закрыла, обещание выполнила, так что мешает ей просто уйти?       "А куда я пойду? — Вдруг застопорилась она в своём процессе. — Повсюду война. Магов убивают направо и налево, а я готова с ума сойти от боли из-за этой штуки..."       Словно в подтверждение разумности мысли своей хозяйки, Метка скрежетнула и коротко сверкнула зеленым. Тави поморщилась и угрюмо вздохнула. Обведя взглядом комнату, она ещё немного постояла у камина, не находя в себе смелости отойти от источника тепла, и только теперь заметила на столе плотную стопку одежды. Она казалась чистой, но надевать её на грязное тело не хотелось. Принимать полноценную ванну было особо некогда, раз уж Кассандра вскоре (или уже) узнает о ее пробуждении, да и Тави не нашла никакого подходящего приспособления для этого. Поэтому она решила подогреть в котле над камином немного воды из ведра, стоявшего рядом, умылась и протерла тело нашедшимся в прикроватной тумбе полотенцем. Порезы на левом плече были спрятаны под повязкой и напоминали о себе лёгким зудом, и Тавиен предпочла думать, что это признак заживления.       Теперь можно было переодеться. На столе Тави нашла нательную рубаху, отделаные темной кожей брюки, такую же мантию и светлого цвета акетон. Больше всего порадовал именно акетон, ибо что Тави не любила, так это мёрзнуть.       В Круге отопление в жилых комнатах состояло из одной лишь жаровни. И это Тави повезло, на каждом этапе ученичества она попадала в такие комнаты, где имелась жаровня. А кому-то везло гораздо меньше, и бедные маги вынуждены были обходиться настенными факелами.       К акетону шёл ремень, поясная сумка и допкрепление со специальным крюком, которое носилось через плечо — это для магического посоха. Последний стоял тут же, спрятанный за краем шторы. Сапоги Тави чуть маломерили, но к мозолям ей было не привыкать. В Круге редко меняли одежду, одно и то же можно было носить до последней дырки. Только ради заживления злосчастных мозолей она и изучила базовые заклинания лечения. Ну и еще чтобы синяки от щипков убирать.       Теперь выход на улицу уже не так страшил Тревельян. Немного подумав, она решила оставить посох и крепление к нему в доме, мысленно подбодрила себя и вышла на улицу.       И моментально захотела вернуться обратно внутрь.       Народу снаружи оказалось немало. Стоило двери отвориться, в Тавиен впилось десятка два любопытных, обнадеженных и животрепещущих взглядов. Солдаты, церковники и простые люди медленно расступились в стороны, создавая для Тави проход. Ох, как не хотелось ей идти дальше! Но зайти обратно в дом означало выставить себя на посмещище, а этого Тави не хотела. Поэтому, скрепя сердце, она спустилась на дорожку и замялась. Рядом стоящий парень в военном обмундировании как будто напрягся, когда Тревельян шагнула к нему поближе.       — Скажите, пожалуйста, а где здесь церковь?..       — Прямо, налево, вверх по лестнице, прямо и направо. Большие деревянные двери, не ошибетесь, — стойким, но негромким голосом ответил солдат и встал по струнке, когда Тави его поблагодарила и отправилась по указанному пути.       Ошибиться с направлением оказалось трудно, пусть Тави и понятия не имела, как в живую могло выглядеть здание церкви. Народ словно выстроил для живой коридор, продираться сквозь толпу девушка не решилась, поэтому очень скоро оказалась в сердце Убежища. Стремясь скрыться от людских глаз и шепота, в спину веявшим некое "Вестница Андрасте", Тави юркнула в приоткрытые дверные створки и, наконец, оказалась в церкви.       Из звуков здесь было ровное ничего, и это позволило Тави хоть немного расслабиться. Внутри было не сильно теплее, чем на улице, но хотя бы не было людей. Тревельян никогда не доводилось посещать церковь, и о красивых статуях Андрасте, песнопениях и службах Тави знала лишь со слов матери. В веру ее посвятила также мама, однако, с течением времени вера магессы несколько пошатнулась. Задайся она сейчас вопросом "Да" или "Нет" касательно веры во всевышних, она скорее ответит "Нет". Ибо какой любящий отец позволит жизни творить такое со своей маленькой дочерью? Тави была уверена, что если бы Создатель действительно смотрел на мир свыше, ничего бы плохого не происходило. Или, по крайней мере, того, что произошло за последние лет пять, а то и чуть больше... Да, пожалуй, много больше.       Здесь не было ни единой скамьи, хотя матушка рассказывала, что в церкви обязательно должны быть места, чтобы сидеть и размышлять, или чтобы посадить на скамью старых родственников. Зато здесь были ящики и бочки, холщовые мешки и сундуки без замков. Тави из любопытства заглянула в один из мешков, горловина которого не была завязана. Внутри обнаружил себя запас трав. Судя по горьковатому запаху, это был сушеный эльфийский корень. Тави неодобрительно нахмурилась. Впрочем, большой продуваемый зал лучше, чем влажный подвал, где этот мешок мог оказаться, да и не ей делать замечания местным людям. Ей бы найти Кассандру...       Первая дверь слева показала лестницу, уходящую глубоко вниз. Тави подумала и спустилась на весь пролет, оказавшийся необычайно длинным. "Темница?" — в первую очередь предположила она и, пройдя немного дальше, вспомнила, как вместе с Кассандрой шла по этому самому коридору, и как долго они поднимались по лестнице. "Значит, темница" — и, не дойдя до собственного бывшего места заточения, развернулась и почти взлетела по лестнице обратно на верхний ярус. Вторая дверь слева осталась нетронутой: Тави даже не успела прикоснуться к ручке, как услышала приглушенный разговор и решила не прерывать чью бы то ни было беседу. Ей хотелось сунуть нос и в третье помещение, но посреди наоса ее заставили замереть громкие голоса, раздавшиеся из-за двери, что была по центру.       О нет, какой кошмар! Тавиен абсолютно не удивилась, когда поняла, что это Кассандра и тот мужчина спорят о ней. Подперев угол спиной, Тави послушала какое-то время горячее обсуждение ее дальнейшей судьбы без участия ее собственного мнения и уже на полном серьезе решила вернуться в дом, чтобы забрать посох и сбежать при первой же возможности, пока голос Кассандры, неожиданно ставший громче и отчетливее, ее не остановил:       — Я не верю в ее виновность!       Тави оглянулась на дверь. Она еще не до конца поняла, что именно заставило ее остановиться и, не без скрипа, но отложить свой побег, но постепенно осознала: Кассандра, та самая Кассандра, которая еще недавно была готова вгрызться магессе в глотку, защищает ее перед церковным клериком. И заявляет, что Тавиен не виновата в трагедии!       Тави сделала шаг к двери. Остановилась. Сжала кулаки (при этом левая рука отозвалась тупой болью) и, не давая себе шанса на отступление, решительно толкнула дверь.       Ее появление определенно воспроизвело некий эффект — загоравшийся заново спор утих, три пары глаз уставились на нее одинаково изумленно. Ах, нет, пять пар. По обе стороны от входа стояла стража. Тави узнала в них храмовников и невольно задумалась: а выжил ли хоть кто-то из тех, кто приехал на Конклав вместе с ней? Может быть, у нее будет возможность спросить об этом Кассандру?       — Арестуйте ее и приготовьте к поездке в столицу, — первым пришел в себя клерик, — там ее ждет суд и соответствующее наказание.       — Отставить! — Строго приказала искательница. — Выйдите.       Что ж, храмовники слушались Кассандру. Отлично! Это значительно придавало уверенности. Тави оглянулась через плечо, когда кулаки ударились об латные нагрудники, после чего воины вышли в коридор и закрыли дверь.       Диалог, последовавший далее, дал Тавиен достаточно пищи для размышлений. Жречество и добрая часть Орлея считали ее виновной. Невиновной ее признавала Кассандра и, возможно, Лелиана. Прямо сейчас разворачивалась борьба за ее свободу — крайне мнимую свободу, — но из двух вариантов Тави предпочитала выбрать наилучший. Поехать в Орлей на собственную казнь или остаться в Убежище и помочь в возрождении древней организации, что выбрал бы приговоренный смертник, не знающий наверняка того, виноват он или нет? Вот и Тави выбрала последнее.       Находиться в компании такого человека, как канцлер, было крайне дискомфортно, и Тавиен хотела было уйти, как только стало понятно, что конкретно сегодня ей не отсекут голову, но теперь Кассандра применила строгий тон непосредстввенно к ней.       — Останься, — сказала она, выпрямившись и уперев руки в бока, — нам нужно многое обсудить.       Кассандра своим видом и поведением напоминала матушку, недовольную поведением своего чада, и Тави, внезапно поддавшаяся чужому влиянию, послушно отошла от двери, да подальше, чтобы не столкнуться плечами с канцлером. Тот, крайне удрученный тем, что ему от ворот дали поворот, покинул кабинет, и дышать стало сразу легче. По крайней мере, давление, оказываемое на Тави, стало чуточку меньше.       — Что ж... — протянула Тавиен, поглядывая на увесистую книжку, которой Кассандра буквально пригрозила канцлеру пару минут назад. — Я слышала об Инквизиции древних времен, но это было давно. Они тоже мир спасали?       — Верно, — отозвалась Лелиана, складывая руки на груди, — люди собрались вместе много лет назад, чтобы предотвратить падение мира в абсолютный хаос. Теперь, с указом Ее Святейшества, это наша задача.       — Не хочу нагнетать, но не будет ли Церковь негодовать от факта, что Джустиния погибла, а мы выполняем ее приказ?       — Церковь и без того негодует, — Лелиана фыркнула и развела руками, пока Кассандра постукивала пальцем по столешнице, внимательно разглядывая Тавиен, — что нам с этого? У нас нет выбора: пока Церковь выберет новую Верховную Жрицу, пройдет не мало времени, которого у нас тоже нет.       Тави только пожала плечами, выражая таким образом согласие. Тем не менее, ее роль во всем этом ей все еще оставалась непонятной.       — На Конклаве погибло слишком много потенциальных претенденток на солнечный трон, — Кассандра покачала головой и выпрямилась. — Теперь мы сами по себе, отдельно от Церкви, отдельно от храмовников. Возможно, до самого конца мы будем одни, каким бы ни был этот конец.       — Я... я хотела уйти, когда проснулась, — Тави буквально выдохнула эти слова, но, кажется, никого этим не удивила. Ее терзало столько мыслей сразу, теперь, когда она начала осознавать свое положение и положение этой... Инквизиции, чем бы она ни была. — На Конклаве со мной были те немногие, кого я могу называть друзьями, люди из Круга, учителя... Я хотела отыскать их. Или просто уйти, потому что вы сами видели и слышали, что со мной хотят сделать люди. Я этого не просила. Не хотела. Можете считать меня трусливой...       — Никто этого не говорил, — тон Кассандры несколько смягчился, — но ты сама понимаешь, что многие считают тебя виновной в произошедшем. Однако есть те, кто оспаривает это мнение. И мы можем тебя защитить от людей, желающих тебе зла. До сих пор нам это удавалось.       Тавиен подняла на Кассандру взгляд, надеясь, что в глазах не видно слез. Она хотела верить в то, что на этом свете есть кто-то, способный ее защитить, но практика давно показала, что это в принципе невозможно. Единственный человек, имевший хоть какой-то ресурс для того, чтобы защитить ее от несправедливости, вполне вероятно, погиб на Конклаве.       — И мне нужно остаться в Инквизиции, чтобы быть в безопасности, — подытожила Тави после некоторого молчания. Затем она подтянула к себе книгу, украшенную лучистым глазом с красным камнем в центре, пронзенным мечом, открыла ее на одной из первых страниц, помеченной яркой атласной закладкой.       — Мы не можем обещать тебе абсолютную безопасность, — сказала вдруг Лелиана, привлекая к себе внимание обеих собеседниц, при этом взгляд Кассандры стал предупреждающим. Но Лелиана продолжила: — Но если ты останешься... если поможешь нам восстановить порядок... люди сами со временем поймут, что ты из себя представляешь.       Тави смотрела на нее, не отрывая глаз, около минуты, пока в голове ее активно крутились шестеренки. Слова Лелианы напомнили ей что-то, что ей сказали незадолго до Конклава. Казалось, это произошло целую вечность назад, а на самом деле, прошла пара недель. И Кассандра, и Лелиана были правы. Тави понимала, что в одиночку она не представляет из себя ровно ничего. Она не сможет спасти себя от дезертиров-храмовников, не прибегнув к магии крови, но магия крови, хоть и представляла из себя очередное ответвление школы, все же вселяла в юную магессу детский страх. Куда она подастся вне Убежища? Дома ее не ждут, в Круг она предпочла бы не возвращаться вовсе с учетом недавно случившихся там событий. Внутри нее боролись две стороны: одна отчаянно хотела уединения и спокойствия, а вторая цеплялась за возможность не оставаться в одиночестве и получить хоть какую-то гарантию защиты в связи с происходящим кошмаром.       Тави отпустила неровный вздох и почесала шею.       — Мы можем помочь тебе также, как и ты можешь помочь нам своей меткой, — негромко сказала Лелиана.       — Она не моя, — мгновенно отозвалась Тави еще тише.       — Мы не можем обещать, что будет легко, — добавила Кассандра.       — Честно сказать, у меня в целом в жизни мало чего легкого было, — Тави нашла в себе силы усмехнуться и оторвать взгляд от аккуратной, но заметной росписи Верховной Жрицы на раскрытой странице указа. Кассандра легко качнула головой на эти слова.       — Но я готова поспорить, что произошедшее изменило и тебя саму.       С этим спорить было сложно. Физически Тави явно изменилась — теперь в ее левой ладони сияла магическая рана, до сих пор не затянувшаяся. Психически... Тави была потеряна. В ее памяти зияла дыра, и какая-то часть нее боялась узнать правду, какой бы они ни была, даже если и был шанс ее узнать. Тави помнила события до начала Конклава. Но ее воспоминания обрывались после того, как за спинами делегации из Оствикского Круга захлопнулись тяжелые двери Храма.       — Я хочу узнать, что произошло, — призналась Тави, обнимая саму себя за плечи, — элементарно потому что я никогда не питала ненависти к Церкви, и тем более к Джустинии, которую никогда лично и не знала. Да, у меня есть вопросы веры и всякое такое, но планировать взрыв, который уничтожит целый храм? Я, знаете, не настолько крутая... Если вы и вправду собираетесь навести порядок...       — Таков план, — Лелиана опустила руки вдоль тела и теперь смотрела на Тави будто бы с одобрением. Кассандра тоже понимала, что Тавиен уже почти согласилась остаться, и протянула ей руку — впервые за все время их знакомства в ее жестах не было резкости и неприязни.       — Помоги нам в этом, пока не стало слишком поздно. Поможем друг другу, как ты на это смотришь?       Уголки губ Тави дрогнули в несмелой улыбке. Она протянула собственную руку, и они с Кассандрой обменялись крепким рукопожатием. Что-то подсказывало Тревельян, что Кассандра совершенно не такая злобная, какой кажется на самый первый взгляд. Их с Лелианой подход не мог не подкупить ее. В первый раз за все это время девушка почувствовала себя в безопасности, и не только из-за того, что находилась в компании исключительно двух женщин.       — Пока что мне нравится этот план. Я с вами. Так что от меня требуется?       — Сперва — познакомиться с теми, кто будет твоей непосредственной поддержкой в ходе работы в ордене.       — К слову, об ордене... о людях... — Тавиен замялась на секундочку и вновь потревожила и без того взлохмаченные волосы. — Я пару раз услышала, как меня... кажется, меня... назвали Вестницей Андрасте. Может кто-то объяснить, что это значит вообще? С каких пор я стала чьей-то вестницей?       — С тех самых, когда по всему Убежищу пронесся слух о женщине, которая стояла за твоей спиной в Разрыве, из которого ты упала, — напомнила Лелиана. — Никто не знает, кто она, а мы находимся в месте, полном верующих людей.       Тави лишь поджала губы и вздохнула. Что отвечать в данном случае — она не знала.

* * *

      Обычно понедельник — день тяжелый, но нынешняя среда оказалась тяжелее, поскольку почти с самого утра на Тави навалилась куча дел. С вечера они с Кассандрой составили список дел, которые необходимо было выполнить в первую очередь. Так что утро среды у Тревельян началось со знакомства с интендантом по имени Тренн, где сначала ее окатили волной неприязни ("О, это Вы..." Да, я! — Подумала Тави. — И что с этого?), а затем выдали еще несколько заданий. Сходи к кузнецу, узнай про доспехи и оружие и что для них надо да сколько, сходи к аптекарю и выясни, чего ему не хватает, раз люди жалуются на нехватку зелий... Но уж лучше бегать туда-сюда и не мерзнуть, чем стоять на месте и слушать различный шепот со всех сторон, да париться из-за впившихся в тебя разных взглядов.       Где-то после обеда Тавиен обнаружила себя рядом с таверной. Рядом с главным входом стояло много деревянных ящиков и набитых мешков, видимо, какие-то поставки. Кто-то вообще умудрился закинуть на самый верхний ящик холщовый мешок, который теперь свешивался со стороны двери. Неподалеку стояла оружейная лавка и ее хозяин Сеггрит, с которым магесса и беседовала, сверяя списки товара и актуальные цены. В какой-то момент они разговорились о простых вещах, стоя перед прилавком и наблюдая за тем, как рабочие чинили крышу таверны. Один из них в какой-то момент положил доску поперек центральной балки, видимо, пока еще не нужную, и Тави зафиксировала на ней свой взгляд, чтобы сосредоточиться на разговоре и не уплыть мыслями в события прошлых дней. Болтовня с жителями Убежища здорово отвлекала от произошедшей трагедии и ее собственной роли в ней, даже если разговаривали они в основном о рабочих делах.       — Флисса уже который день носится с этой крышей, как курица с цыпленком, — прокомментировал Сеггрит, — говорит, будет крыша дырявая — будет меньше мест.       — Не думаю, что Флиссе важна сама выручка от местных, — откликнулась Тави с легким кивком головы, — она показалась мне очень радушной и доброй. Вчера раза три зазывала меня погреться и съесть чего-нибудь горячего, пока я по делам ходила.       — Болтушка она, — хмыкнул мужчина, — заболтает тебя, не выйдешь из таверны.       — Может, тебе просто нравится с ней болтать? — Хмыкнула в ответ Тави и усмехнулась, получив в качестве реакции негодующее бурчание.       Словно почуяв, что говорят про нее, Флисса вышла из "парадной" двери таверны и задрала голову вверх, силясь высмотреть работников на крыше. Она позвала их по именам и помахала рукой с зажатой в ней тряпкой, мол, пора бы им уже спуститься и пообедать, а потом уже продолжить работу. Ей ответили, что осталось совсем немного, не оставлять же доску висеть на перекладине. К тому моменту мешок, лежавший на самом верху припасов, постепенно начал сползать вниз, и Тави поспешила подойти к Флиссе, чтобы вовремя поймать его. Нельзя было сказать, что в мешке было что-то супер тяжелое, но и легким он тоже не оказался, а потому Тавиен негромко охнула и едва не выронила мешок на землю.       — Ну кто вообще додумался его туда закинуть? — Запричитала Флисса, когда Тави поставила мешок нормально и развязала веревку. — Тренн стоит вышколить своих подопечных, они постоянно где-то прокалываются.       — Например? — Полюбопытствовала Тави и раскрыла мешок. Оттуда пахнуло смесью запахов травы и земли.       — Недавно они к дверям таверны приволокли партию касторки. Я их поймала однажды, объяснила, что домик Адана стоит дальше по улице, в тупике.       — Кажется, они снова прокололись, — Тави вытащила из мешка веточку веретенки, — это тоже нужно отнести Адану?       — Ну, мне здесь веретенка ни к чему, дорогуша, — Флисса уперла руки в бока и улыбнулась. Тави вернула ей улыбку и пожала плечами, завязывая мешок и подхватывая его поудобнее.       — Ну, тогда я избавлю тебя от этих противных мешков. Адан знает, что с ними делать.       — Спасибо! — Крикнула ей вслед Флисса и, помахав Сеггриту, скрылась в таверне.       Тавиен неспешно, чтобы не выбиться из сил слишком быстро, направилась к домику аптекаря. Ее тело все еще не излечилось полностью ни от пережитого на Конклаве, ни от битвы с демоном гордости. Сама Тави постоянно испытывала утомление, даже когда просыпалась, складывалось впечатление, что она вовсе не спала. Она знала, чем чревато сдаться этим ощущениям, а потому старалась работать как можно больше, лишь бы не концентрировать мысли вокруг собственного самочувствия. Она посещала перевязку утром, рука и затылок все еще побаливали, но Тави была уверена, что все заживет.       Все, кроме Метки. Расти она перестала после того, как закрылась Брешь, но меньше не становилась. Более того, время от времени она сверкала и скрежетала, порою заставляя Тави вздрагивать от покалывания и кратковременных вибраций, ощущавшихся аж до локтя. От этого кожа у нее покрывалась мурашками.       Вот так она до такой степени погрузилась в свои мысли, что позабыла про неровности тропы. И даже знакомый голос, желавший предупредить ее о потенциальной опасности, не спас Тавиен от выпирающего из земли отесанного камня, некогда служившего частью более длинной лестницы.       — Осторожно, ступенька!       Тави вскинула голову, но в следующий же миг споткнулась и едва не хлопнулась носом в землю. Сумев устоять, она вцепилась в мешок с травой, в целом, не расстраиваясь, ведь он в случае чего смягчил бы ее падение.       — Порядок? — спросил все тот же голос. Тави всряхнула ногой в сапоге, как будто сбрасывая неприятную тупую боль в ушибленных пальцах.       — Да, спасибо. Доброго дня, сэр.       Это был Солас. Он стоял у каменной оградки рядом с домиком, в который его определили жить. Утром Тави совершенно случайно мельком увидела его в окно, когда приходила к Адану на перевязку. Заметил ли ее тогда сам эльф, она не знала, а зайти поздороваться постеснялась, да и времени особо не было.       — Сэр? — отступник удивленно вскинул брови. — С каких это пор я стал сэром?       — Ну-у, эм... — Тави несколько нервно усмехнулась и потупила взгляд, резко возвращаясь к менее формальным обращениям. — Ты ведь очень умный маг, и знаешь гораздо больше меня, и еще ты мне, вроде как, жизнь спас, и я это очень ценю...       — Да? — Солас сложил руки на груди. Если бы Тавиен смотрела на него в этот момент, то сразу бы поняла, как сильно эльфа забавляет сложившаяся ситуация, но она была слишком сильно занята собственным ощущением происходящего курьеза.       — Да... и я подумала, что, ну, будет правильно выразить вежливость...       — Тогда ты не будешь против, если я начну называть тебя Вестницей Андрасте?       Тави моментально вся собралась и нахохлилась, вскидывая голову и уже собираясь возмутиться, и, наконец, заметила, что Солас элементарно потешался над ней. Он легко улыбался, а когда их взгляды встретились, пожал плечами.       — Меня вполне устраивает неформальное общение. В субботу ты спокойно обращалась ко мне на "ты", и, если не возражаешь, я бы оставил все как есть.       — Оу, — отозвалась Тави, — супер. Замечательно. Нет, правда! Как гора с плеч. То есть, ты не против пообщаться? В целом.       — Нет, — ответил эльф. — Кажется, ты куда-то направлялась?       — Оу, — повторилась девушка и почти взлетела на площадку между тремя домишками, — да, я несла это Адану. Люди интенданта Тренн перепутали таверну и лекарню, и теперь Флисса негодует, что вместо еды и питья рядом с таверной еще и лекарства лежат. Я передам Тренн, чтобы она что-то с этим сделала...       — Я бы бы очень признателен, — из окна лазарета вылезла голова Адана, — я эту поставку с эльфийским корнем и веретенкой с утра жду. О, Тавиен, снова ты!       — Это я, — она помахала ладонью.— Сейчас остальные мешки донесу. Их там штук пять или шесть лежит.       — Думаю, эта проблема уже решена, — сказал Солас.       Тави развернулась. Со стороны таверны к ним направлялись мужчины, чинившие крышу, и какой-то парнишка на вид чуть младше Тави. Каждый нес по два мешка, и Адан открыл им дверь, чтобы мужчины беспрепятственно занесли их прямо в дом.       — Флисса зовет тебя обедать, — передали работники, когда вышли обратно на улицу, и направились к таверне. Тави кивнула.       — Спасибо! — Затем повернулась к Соласу. — Не хочешь присоединиться?       Спустя полчаса они уже почти закончили трапезу и сидели друг напротив друга, обсуждая события последних дней. Тавиен выяснила, что после закрытия Бреши она провалялась без сознания целых три дня, и теперь поняла, почему на самом деле чувствует себя так нехорошо. Солас сказал, что это пройдет со временем, главное, соблюдать режим и не переусердствовать где бы то ни было.       — К слову, — негромко начала Тави, бегло осматриваясь, — ты слышал, что люди зовут меня... Вестницей?       — Конечно, — сказал Солас, — как не слышать, когда живешь рядом с лекарней?       — Ты веришь в это? — Меж бровей девушки залегла складка. Эльф внимательно на нее посмотрел.       — А ты веришь?       — Не знаю, — после продолжительного молчания сдалась Тавиен. — Я не помню ее лица, но из истории примерно помню, как описывали Андрасте. Большая часть меня не хочет верить в эту избранность, которую мне местные прописали. Но с другой стороны, я ничего не помню. Меня это буквально сжирает.       Девушка запустила в волосы пальцы и сжала их. Солас не отводил взгляда, видно, задумавшись о чем-то своем. Минуту спустя Тави опустила руки и угрюмо вздохнула. Солас вдруг улыбнулся.       — И тебе даже не прельщает то, как смотрят на тебя те же самые люди, что недавно обвиняли в конце света?       — Ну, если говорить об этом, то с тем же успехом они быстро поменяют свое мнение в обратную сторону, если я окажусь виновата, — сказала Тави, поджимая губы в узкую линию, — все зависит от одного этого факта: виновна я или нет.       — Тогда, может, стоит отложить это до того дня, когда ты разгадаешь эту тайну?       — Это не помогает...       — Может быть, тебе не помогает, а вот делу очень даже поможет.       На плечо девушке приземлилась чья-то ладонь и тут же исчезла. Рядом уселась Кассандра с порцией обеда, а с противоположной стороны приземлилась рыжая эльфийка в темной мажеской робе. Тави моментально ее узнала.       — Привет, Минева!       — Доброго дня, — дружелюбно ответила эльфийка, — мы решили к вам присоединиться.       Они с Миневой познакомились еще вчера. Она делит кабинет с Жозефиной Монтилье, одной из советниц, с которыми Кассандра познакомила Тавиен. Минева занималась исследованиями разных существ, и вместе с Тавиен у них под вечер прошлого дня завязалась занятная дискуссия о видах демонов и их слабых и сильных сторонах.       — Мы почти закончили, но вам приятного аппетита, — сказала Тави, а Солас только согласно кивнул. — А как эта... Вестница Андрасте поможет делу?       — Так, что нам необходим стержень, за который стоит держаться, — Кассандра посмотрела на Тави. — Поскольку Церковь теперь нас не поддерживает, нам сподручно поддерживать мысль о том, что тебе помогла спастись сама Андрасте.       Тавиен ничего не ответила, лишь нахмурилась и уткнулась взглядом в опустевшую тарелку. В компании на пару минут повисла тишина, пока Минева не заполнила ее вопросом:       — А что ты сама думаешь?       — Что?       — Ну, про всю эту ситуацию с пророчицей Андрасте.       — Веришь ли ты? — Поддержал вопрос Миневы Солас. На Тревельян уставилось три пары любопытных глаз.       — Насколько сильно ты во мне разочаруешься, если я отвечу честно? — медленно спросила Тавиен, кося взгляд на Кассандру. Та аж поперхнулась едой.       — Что это за вопрос такой...       — Он был риторическим, — невозмутимо сказала Тави, отсекая любые попытки задать ей другие наводящие вопросы. Не то чтобы ее волновало, разочаруется ли в ней Кассандра, скажи она правду, но вопросы веры всегда вызывали споры. А уж теперь... — В общем... не знаю я. Но сильно сомневаюсь, что сама Андрасте спустилась из Золотого Города, чтобы вывести меня в руины храма. За столько лет ни она, ни пресловутый Создатель не обратили на меня внимание, хотя я столько раз молилась... столько раз просила помощи... и даже когда...       Тави запнулась и умолкла на долю минуты. Затем вздохнула и подняла голову, тряхнула волосами.       — В общем, вряд ли это была Андрасте. Я не помню ни лица, ни голоса, помню лишь прикосновение к руке, короткий миг, когда я ощутила себя в безопасности и покое... А затем бабах — и я падаю лицом в холодный камень, вокруг все очень громко, и меня вырубает как по щелчку пальцев.       Они помолчали какое-то время. Кассандра и Минева успели доесть свои порции, после чего наступила тишина другого уровня. Тавиен ковыряла пальцем крохотную выемку в деревянной столешнице. Затем она сложила ложку в супницу и уперла ладони в стол, собираясь вставать.       — Единственное, что я хочу от вас попросить, если можно?       Солас, Минева и Кассандра дружно посмотрели на Тавиен, и она улыбнулась им, сощурив глаза. При этом нельзя было не обратить внимание на то, какой юной она была на самом деле, и какое выражение, не присущее девочкам ее возраста, сквозило в желто-зеленых глазах.       — Пожалуйста, не называйте меня Вестницей Андрасте. Спасибо большое вам за компанию, но мне нужно еще сбегать к Харритту. Хорошего вам дня!       — Взаимно, и тебе хорошего, удачи, — отозвались ее собеседники. Затем они обменялись взглядами.       — Она всегда такая? — Поинтересовалась Минева у Кассандры, а та пожала плечами.       — Я знаю её не больше, чем ты. Но она явно не из тех, кого прельщает всеобщее внимание.       — Может, оно и к лучшему, — ответила эльфийка и поднялась, подхватив опустевшую супницу, — мне она показалась более чем хорошей девушкой. Спасибо вам за компанию, Солас, Кассандра. Я тоже вернусь к работе.       Через долю минуты отступник и Искательница также поднялись со своих мест, сдали посуду Флиссе, поблагодарили за обед и вышли из таверны. Они лишь обменялись короткими взглядами, в которых несложно было прочитать обоюдное согласие с тем, что сказала Минева. На этом, попрощавшись, Солас и Кассандра разошлись по своим делам, а их был еще непочатый край.