Замок из песка

      — Мы не собираемся возвращаться в Ли Юэ?!       Люмин пришлось остановиться, чтобы оценить грандиозность ужаса своей подруги. Паймон, уронив челюсть и широко распахнув глаза, уставилась на путешественницу, и той показалось, будто в чужих глазах она увидела слёзы. В следующий же миг девушка закрыла уши, но это едва ли помогло спастись от чужого вопля.       — Но-но-но-но мы ведь собрали достаточно моры, чтобы заночевать там! И поесть! Ну, хотя бы в Ваншу!..       — Нас всё ещё разыскивают.       — Прошло уже много времени! К тому же, Чайльд же обещал помочь…       — После того, как ты сказала ему, что мы ищем Архонтов.       Люмин показалось, будто она услышала сдавленный писк. Когда она подняла глаза, Паймон с нервной улыбкой захихикала, сжимая кулаки и старательно наблюдая за пролетающим рядом листочком, лишь бы не смотреть на подругу прямо. Путешественница молчала, выжидающе смотря за маленькой фигуркой у своего плеча. Та никак не могла найти достойного оправдания, что стало очевидно в тот момент, когда она начала бегать глазами вокруг.       — Ну, Чайльд же помог нам сбежать от миллелитов… и даже подсказал попросить адептов помочь!       — Он Предвестник Фатуи. Его не было на церемонии Сошествия, мы с тобой это уже уяснили. Значит, если бы что-то пошло не так, он мог бы просто сдать нас и выйти сухим из воды. Он помогает нам только из-за того, что сейчас это в его интересах. Пройдёт время, и…       — А, то есть он поэтому тебя поцеловал?!       Люмин зацепилась носком туфли за каблук, после чего вскинула левую руку, чтобы вернуть потерянное равновесие до того, как она полетит навстречу озеру. Искупаться, конечно, было бы чудесно, но не на закате дня и уж точно не тогда, когда она даже не знает, где им предстоит ночевать. Паймон продемонстрировала превосходное чувство такта — совершенно не заметила того, что едва не произошло с подругой, стоило ей прервать чужую лекцию, и немедленно начала увлечённо возмущаться.       — Ну конечно! Ты же красавица, умница, за себя постоять можешь, сокровища найдёшь и в любой работе справишься!.. Ух, ну Паймон ему устроит, когда мы встретимся!..       — Он не целовал меня.       В повисшей тишине они молча уставились друг на друга, каждая пытаясь найти подвох в словах другой. Когда Паймон возмущённо заорала на всю округу, Люмин, уже не видя смысла в том, чтобы спасать свои многострадальные уши, лишь приложила руку ко лбу.       — Н-но вы ведь там он прижал тебя к стене… И тогда Паймон видела сквозь щёлочку…       — Между нашими лицами было сантиметров пять, да, но мы просто… стояли. И не дышали.       — Вы же стояли там почти минуту!       Путешественница приподняла одну бровь и повела плечом, задавая немой вопрос. Паймон, кажется, всё для себя решила и начала летать из стороны в сторону.       — Ух, ну Паймон ему отомстит! Сейчас ему достанется такое противное прозвище! Сейчас только Паймон придумает…       Люмин так и не услышала ответ, который хотела бы узнать. Прозвище тоже, потому что та самая идеальная концентрация негодования и неодобрения, выраженная в одном слове, никак не приходила в маленькую головошку. Нужно было вернуть потерянное понимание реальности подруге…       — Паймон, я не это…       — Он ведь и сам сказал это! Он не сводил с тебя глаз на церемонии! Какой ужас, Люмин, а что если он… если он…       — Он — что?       Девушки синхронно развернулись — одна на пятках, вторая совершив красочный и неотразимый кульбит в воздухе, не забывая при этом визжать так, что любой человек усомнился бы в том, как она голос ещё не сорвала. Тарталья — вспомнишь лучик, вот и солнце — с улыбкой до ушей, широко раскрыв глаза пялился на путешественниц. Судя по застывшему выражению лица, такой реакции на своё появление он не ожидал, и долгое время после произошедшего даже не двигался. Люмин, было готовая выхватить меч, опустила руку и недовольно уставилась на юношу, но он всё ещё не шевелился. Лишь когда Паймон опомнилась, убрав свои маленькие ладошки, которыми она закрыла (вероятно, пытаясь защититься) лицо, и вновь начала вопить — на этот раз обиженно и злобно, — Чайльд с поразительной скоростью закрыл уши и рассмеялся.       — Я был уверен, что всё же оглох, ан нет, ещё что-то слышу…       — Ты что здесь забыл?!       Юноша взглянул на маленькую уничтожительницу здоровья окружающих так по-доброму, что Паймон мгновенно нырнула за плечо Люмин. Девушка, задаваясь множеством вопросов, не всегда добросердечного и миролюбивого содержания, решила в первую очередь разобраться в главном для неё и подруги.       — Ты уже нашёл того, кто может нам помочь?       — Леди, я, конечно, мастер, но не чудотворец. Но, думаю, ещё немного…       — Тогда почему ты здесь?       Девушка почувствовала, как её потянули назад за шарф, но даже не дёрнулась. Взгляд Тартальи плавал между путешественницей и подругой за её спиной, прежде, чем он сложил руки на груди и сделал невероятно задумчивый вид. Почти серьёзный, если бы не его дурацкая улыбка.       — Почему же я здесь?..       — Ты задумал что-то! Точно!       Паймон, сильнее натягивая шарф путешественницы, орала едва ли не в самое ухо Люмин. Девушка поморщилась и зажмурилась, но стойко вынесла удар нанесённый своему и без того настрадавшемуся слуху, из-за чего благополучно пропустила добрую половину разговора Предвестника с возмущённой подругой. Поняла только, что того обвиняют в его принадлежности Фатуи и грязных планах.       То, что буквально минуту назад сама путешественница пыталась донести до Паймон. Правда, похоже, та всё ещё придерживалась более красочного варианта истории, словно бы вычитала один из романов в библиотеке у Лизы, пока они ещё были там. Хотя путешественница никак не понимала ни того, как её подруге удалось преодолеть страх после того, что их прекрасная знакомая сотворила с магом Бездны за кражу книги, ни того, когда та нашла время почитать и как она сумела остаться незамеченной.       Тарталья, к счастью, не воспринимал чужие обвинения в данном ключе. Либо потому что не смотрел на Паймон всерьёз, либо потому что попросту не понимал её.       — Кстати, я ведь перебил тебя на самом интересном!       Либо валял дурака всё это время.       Девушке показалось, будто шарф на её шее на секунду затянулся настолько сильно, что едва не стал причиной скоропостижной кончины прославленного героя Мондштадта. К счастью, лишь показалось. Просто стало немного тяжело дышать. Паймон подозрительно тихо замычала, не находя слов, которые могли бы оправдать её. Тарталья смотрел на них так, как будто застал за каким-то чёрным делом и теперь радостно готов в любую секунду сдать их с потрохами взрослым.       — Ну, ты же не закончила! На чём ты остановилась? «Что если он»…       — Тарталья.       Болтуны отвлеклись от своих разногласий и посмотрели на Люмин. Девушка глядела на них в ответ до нелепого серьёзно, учитывая царящую обстановку.       Голос у неё был совершенно спокойный.       — Готовить на себя будешь сам.       Путешественница развернулась на каблуках и пошла дальше по горной тропе. Паймон наконец-таки выпустила её шарф из рук. Судя по недовольному возгласу, от шока. Чайльд не издал ни звука и, как услышала девушка, даже не сразу пошёл следом.       — Он пойдёт с нами?!       — Он пойдёт туда, куда пойдёт.       — И наверняка заберёт наши сокровища! Паймон не согласна!       Девушка выдохнула, накрыв глаза рукой, когда её подруга обиженно отвернулась. Тарталья рассмеялся и сложил ладони на затылке — до странного расслабленный жест рядом с ними, особенно от Фатуи.       — А если я пообещаю, что не заберу их, ты согласишься?       — Ты точно обманешь нас! Пойдёшь с нами и украдёшь сокровища, когда мы их найдём! Паймон тебе ни единой моры не даст!       Возмущение в такт движению ногой и взмахи руками, как у ребёнка, который очень-очень хочет, чтобы ему купили игрушку. Или чтобы ему разрешили ещё немного погулять. Чайльд выглядел почти расстроенно — почти, потому что ему, совершенно очевидно, было плевать. Ему не могло быть не плевать, он же Предвестник. Люмин лишь закатила глаза и махнула рукой подруге, чтобы та не отставала.       — Он не идёт с нами, Паймон. Он идёт туда, куда идёт.       — То есть за вами!       — Паймон тебя предупреждала! И тебя предупреждает! Сделаешь Люмин плохо — Паймон сделает плохо тебе!       После слов путешественнице и Тарталье, подруга девушки продемонстрировала свой поразительный талант к решению конфликтов. Развернувшись к Тарталье и показав ему язык, она растворилась в воздухе под удивлённый возглас юноши. И почти сразу он поравнялся с путешественницей, наклоняясь к ней.       — Она просто исчезла? И оставила тебя одну в горах со мной?       Люмин почти повернулась к нему, чтобы пошутить, поддеть, уколоть, ведь это была просто чудесная фраза. Остановилась в последний момент, закусив губу, чтобы не выдать улыбки, и пожала плечами. Тарталья улыбался, но по его лицу до странного легко можно было прочесть вопрос. Непонимание.       Как у ребёнка.       — Она всё ещё здесь. И она видит и слышит тебя.       — Ты на что-то намекаешь?       — Я прямым текстом прошу следить за тем, что говоришь.       — Что ты, леди, ты для меня…       — А вот и груша для битья.       Люмин готова была поклясться, что в глазах у Чайльда промелькнуло что-то. Нечто, не присущее его обычному характеру. Не тому, что он демонстрировал всё это время. Это было то, от чего путешественница едва не схватилась за меч. Как будто это он был угрозой, а не те, кто сказал это.       В нескольких метрах впереди на дороге стояла парочка «Похитителей сокровищ», играющие ножами, как неумелые актёры. На уступе рядом разместились ещё двое — с арбалетами. Все они скрывали лица за масками, как и подобает такого рода преступникам. Даже так, путешественница прекрасно видела жадность и высокомерие в их глазах. Снова. Почему после стольких встреч в их кругах всё ещё не появились слухи о ней?..       — Вааа! Они хотят ограбить нас!       Испуганно вскрикнула всё ещё невидимая Паймон из-за левого плеча Люмин, что можно было принять за слова самой девушки. Судя по тому, что один из грабителей сначала засмеялся, а после коротких аплодисментов и вовсе грубо указал на неё, так и произошло.       — Верно, девчонка. Так что давай не будем создавать друг другу проблем и разойдёмся, когда ты отдашь нам всё, что у тебя есть.       — Их надо проучить!       В этот раз голос Паймон был невероятно тих и раздался со стороны правого плеча.       — Удивительно, но я с тобой согласен.       Тарталья хрустнул пальцами с невероятно искренней улыбкой. Как показалось девушке, её подруга специально спровоцировала юношу на то, чтобы атаковать разбойников. У Люмин было недоброе предчувствие.       — Значит, ты говоришь со мной?       Все собравшиеся, как казалось путешественнице, даже невидимая подруга, повернулись к ней. Тот самый похититель сокровищ, что ранее дерзнул обратиться к ней, заговорил вновь.       — Очевидно, с тобой и…       — Тогда это моё дело.       До того, как кто-либо из разбойников понял её слова, прежде, чем Тарталья возмутился, предупреждая громогласные комментарии Паймон о происходящем, Люмин в один рывок оказалась рядом с похитителями сокровищ. Удар эфесом её меча в живот, и грабитель, выплюнув воздух, роняет нож и падает. Его товарищи наконец приходят в себя и, не пренебрегая ругательствами, хватаются за оружие. Она слышит, как арбалетчики стреляют в неё, и в этот же момент отталкивает от себя бессознательного юношу. Два шага назад, поворот, чтобы почувствовать ветер рядом. Его потоки вокруг. Тонкие нити меж пальцев. Она отводит меч за спину и вскидывает ладонь. Воздух движется, вибрирует, резонирует с ней, послушно сталкивает её врагов с уступа прямо к ней. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.       Люмин едва успевает отклонить голову, когда брошенный нож проносится рядом. Вихрь срывается с пальцев, и оказавшиеся рядом похитители, отброшенные его потоками, врезаются в камень, присоединяясь к своему товарищу во снах. Девушка поднимает взгляд на последнего из тех, кто должен был ограбить её. Незадачливый преступник в ужасе смотрит на неё, трясущейся рукой сжимая ещё один нож. Путешественница делает мелкий шаг, другой, следующий, переходит на бег и опускает корпус, не давая металлу достать себя. Прыжок, взмах мечом, и этого достаточно, чтобы грабитель рухнул на землю, прижимаясь спиной к камню. Поднимая руки и испуганно шепча одними губами просьбы — так было во все разы и всегда слова повторяли один смысл.       Пощади.       Люмин полуприкрыла глаза, смотря на отражение на лезвии меча. Чистый, нетронутый металл. Глаза, полные ужаса. Глаза, полные безразличия. Тогда она выпустила его из рук. Отпрянула, чтобы спастись.       Итэр же…       — Будешь знать, как нападать на добрых путников!       Паймон появилась из-за спины девушки, довольно улыбаясь и победно поставив руки в боки. Путешественница посмотрела на неё и выдохнула. Когда меч упал, грабитель поджал ноги и вскрикнул, но, к его же счастью, оружие лишь исчезло, не навредив ему. Присев и подобрав юбку, Люмин улыбнулась.       — Где ваш лагерь?       — Т-там, выше…       — Забирай своих товарищей и больше не попадайтесь мне на глаза.       Неудачливый похититель сокровищ нервно кивнул, сглотнул, после чего на четвереньках, так быстро, как только мог, подполз к одному из лежачих, начиная трясти того в попытках разбудить. Проводив его взглядом, девушка наконец обратила внимание на увязавшегося за ней юношу. Тарталья смотрел на развернувшееся с долей удивления и легко различимой скуки. То, что после случившегося о нём вспомнили, судя по мгновенно растянувшейся улыбке, безмерно его обрадовало. Вот Чайльд уже идёт к ней, даже не смотрит под ноги на пострадавших. Как будто кот, скрывающий своё недовольство и планирующий отомстить.       — Знаешь, это было нечестно с твоей стороны — лишать меня разминки. Пусть они не смогли бы…       — Ты не со мной, а они грабили меня.       — Вот, видишь! Паймон и Люмин не нужны никакие Предвестники под боком, чтобы со всем справляться!       По одному виду юноши было ясно, насколько натянутым было оправдание путешественницы и насколько ему было плевать на слова её подруги. Неважно. Главное, что он никого не убил. С чего, конечно, Люмин решила, что он может кого-то убить — вопрос, заслуживающий долгого и красочного рассуждения, но она слишком устала для этого. Когда Тарталья протянул ей ладонь, чтобы помочь подняться, девушка, оперевшись на свои колени, встала сама. Пожав плечами, Чайльд развёл руки в стороны, задавая немой вопрос, на который ему, конечно же, отвечать не собирались. Он ведь сам по себе. И они тоже.       Когда девушка хотела пойти вперёд, Паймон схватила её за плечо и тихо-тихо обеспокоенно прошептала в самое ухо:       — Если мы идём туда, куда Паймон думает, то он же украдёт наши сокровища!       — Те, что мы украдём у Похитителей сокровищ и которые они украли у других путников?       Подруга Люмин быстро-быстро закивала, обеспокоенно поглядывая на юношу рядом. Столько ужаса в глазах, как будто из-за этого случится конец света, а у путешественницы от этого только улыбка до ушей.       — Тогда я побью его.       — Я всё ещё здесь и всё слышу.       Тарталья закатил глаза и усмехнулся. Вместе они взглядом проводили улепётвающих троих из четверых грабителей — последнего двоим пришлось тащить на себе.       — Ну, Тарталья точно не тронет нашу консерву.       — Да, Паймон согл… ХЭЙ! Сколько раз Паймон должна повторить?! Паймон — не консерва! Не консерва!       Пока возмущению несчастной страдалицы за увязавшуюся за ней кличку не было предела, что было видно по тому, как яростно она размахивала руками, Люмин с улыбкой наблюдала за ней. Да, так было намного лучше. Пожав плечами в своё оправдание, чего конечно было совершенно недостаточно, девушка забралась на уступ, где раньше стояли арбалетчики, и взглянула наверх. Не то чтобы высоко, но напрячься определённо придётся.       — Вы, Леди, как я погляжу, совершенно самостоятельны…       — Хватит так меня звать.       Путешественница слегка повернула голову, чтобы одарить Чайльда раздражённым взглядом. Он это совершенно точно заметил, но в ответ смотрел так невинно, как нашкодивший ребёнок.       — Но ты не представилась до сих пор.       И это было правдой. С того момента, как Тарталья спас их, пусть он назвался и совершенно легко узнал имя Паймон, сама путешественница не обозначила себя. Ни разу. Возможно, её имя упоминала подруга, но это совершенно не то.       И ей было плевать на такую невежливость.       — Синьоре и всем вам наверняка прекрасно известно, как меня зовут.       — Может быть. Но как ты сама назовёшься, леди?       Юноша забрался на уступ и встал рядом, устраивая с девушкой войну в гляделки. Та не продлилась долго, потому что обоих отвлекла Паймон:       — Люмин же сказала тебе, что…       — Паймон!       Девушка рыкнула на подругу, что тут же испуганно зажала рот ладонями. Она не хотела этого. Они обе. Но получилось то, что получилось, поэтому путешественница лишь тяжело выдохнула — ничего не попишешь с уже случившимся, важно решить, как поступить дальше.       — Значит, Люмин?       С удивлением она отметила, что Тарталья выглядел до невероятного серьёзно. Приценивался, пробовал её имя. Как будто он мог догадаться. От этой мысли по спине пронёсся холодок. Нет, он ведь не мог…       — Необычное имя. И ты сама… Ты откуда?       Он не договорил. Он хотел сказать что-то ещё, но оборвал себя на полуслове. Сменил тему. Люмин закатила глаза и ладонью провела по каменному срезу, ища, где можно покрепче ухватиться, чтобы начать путь вверх.       — Я путешественница. Так ли это важно?       — Паймон не нравится, что ты задаёшь так много вопросов, а сам ни на что не отвечаешь! А ну-ка прекращай!       Чайльд спокойно смотрел на возмущающуюся малышку, подлетевшую прямо к его лицу. Она угрожающе подбочилась, уверенно глядя в чужие глаза, как будто перед ней был совсем не Предвестник Фатуи, а так, крохотная рыбка. Люмин отметила про себя, что даже ту её подруга вряд ли бы победила. Тарталья резко наклонился вперёд и сказал тихое «Бу!», от которого Паймон, вереща, как будто её убивают, вскинув руки, в ужасе влетела в Люмин и вцепилась в её шарф.       Девушка обречёно выдохнула и качнула головой, прежде чем подпрыгнула, чтобы забраться повыше на камень. Нельзя было терять время. И без того вечерело, ещё немного затянет с болтовнёй, и придётся в обход забираться, а она и без того устала за этот день. Оставался последний рывок.       Когда она услышала лёгкий свист внизу, то ударила ногой по скале так, словно бы соскользнула. Или неудачно поставила ногу, из-за чего камешек где-то с её ладошку полетел вниз. Попади в голову, было бы проблемой меньше. И больше, конечно, ведь кое-кто должен был им помочь. Но без него стало бы легче вот именно сейчас.       Судя по смеху, он увернулся. Какая жалость.       Забравшись наверх, Люмин села на землю и тяжело выдохнула. Паймон тут же кинулась к маленькому лагерю Похитителей сокровищ. Девушка проводила её печальным взглядом и грустно отметила, что у них здесь даже костёр не горит. Осмотрев целостность полотна, играющего роль крыши, и приметив лежак под ним с кучей сумок у одного из деревянных шестов, путешественница посмотрела вниз. Тарталья, к её огромному неудовольствию, не отставал, и уже забрался. Откуда только столько энергии…       — Паймон нашла сокровища первая! И Паймон не станет делиться ими с тобой, только с Люмин!       — Ура, меня взяли в долю.       — Кошмар, как мне жить дальше.       Совершенно сухие, безэмоциональные голоса прозвучали синхронно. Юноша с девушкой глянули друг на друга. Чайльд так чистосердечно улыбался, что это раздражало, а потому путешественница быстро встала — вновь проигнорировав чужую руку помощи — и последовала к костру. Собранная древесина была достаточно сносной, рядом ещё остался хворост для поддержания огня на протяжении ночи или хотя бы большей её части. Потерянных сил девушке сейчас не хватало, как никогда, пусть она прекрасно знала, что может справиться без них…       — У них даже есть почти чистые одеяла!       — Сколько?       — Два!       Люмин резко подняла голову, но Чайльд не стал участвовать в их разговоре. И в разборе добычи. Более того, он на её глазах пошёл прочь. Девушка напряжённо вглядывалась в темноту почти минуту, но прекратила, когда услышала хруст ломающихся веток. Паймон подлетела к подруге, одной рукой держа брошенный грабителями рюкзак и приложила указательный палец к губам, как она это всегда делала, стоило ей задуматься о чём-то.       — Что это он делает?       — То же, что и мы, когда нам не везёт так, как сегодня.       — Оу. Но это же значит, что он… нет-нет-нет, Паймон не согласна! Он наверняка сделает что-нибудь подлое!       Девушка, пытавшаяся разжечь костёр, удивлённо почувствовала, как маленькие ручки обнимают её. Одарив подругу ошарашенным взглядом, Люмин замерла, держа в руках тоненькую палочку.       — Мы хорошо спрячем от него сокровища, Паймон, не бойся.       — Но тебя мы от него не спрячем.       Люмин часто-часто заморгала, прежде чем смогла выдавить из себя беспокоящий её вопрос.       — Меня?       — Паймон уверена, он задумал что-то.       — Это да. Но я-то тут при чём?       — Ну как же! Он же и тогда, когда прятал нас, не спрятал тебя, а…       — Паймон.       Услышав своё имя, малышка неуверенно отлетела в сторону и вопрошающе глянула на подругу. Та смотрела в ответ невероятно устало и обречённо.       — Яичница не станет копчёным цыплёнком.       После таких слов путешественницы, её подруга ещё некоторое время висела в воздухе, бемолвно наблюдая за тем, как разводится огонь. К тому времени, когда маленькая искра наконец вспыхнула, разгорелась, Тарталья вернулся и принялся устраивать своё спальное место. За спиной Люмин послышался тяжёлый вздох Паймон.       — Значит, снова яичница…       — Утром. Сейчас, если голодная, поешь закатников. И иди спать. А ты придвинься к костру ближе, иначе ночью замёрзнешь до смерти.       — Или загорюсь из-за того, что пламя перекинется на ветки.       — Мы передадим в Банк весть о твоей печальной кончине независимо от твоего выбора.       Она услышала смех, но только лениво отмахнулась, не желая сейчас ввязываться в словесную перепалку. Паймон забрала сумку с сокровищами, бросив на Чайльда злобный взгляд, и отплыла под навес, где спешно закуталась в одно из одеял (не прекращая держаться за ремень упомянутого трофея!). Люмин сосредоточенно наблюдала за огнём, поглядывая на юношу в те моменты, когда тот начинал чрезмерно шуметь. Он вёл себя до поразительного спокойно в его положении. Как будто вышел в поход, а не увязался за разыскиваемой в Ли Юэ беглянкой. Более того, словно бы и не замечал присутствия других людей рядом.       — Так и должно быть?..       Или так казалось.       Вслед за его тихими словами, девушка обернулась. Паймон, своей невероятной хваткой вцепившись в добычу, уже успела заснуть. И зависнуть в воздухе, закутавшись в одеяло. Выглядело так, словно тяжёлые богатства были тем единственным якорем, что удерживал её от окончательного прощания с землёй и полёта к звёздам.       — Да. Она так спит.       — А ты?       — А я подежурю. Это был лагерь Похитителей сокровищ, мало ли, найдут ещё кого-то и решат вернуться.       Девушка ждала, что её начнут расспрашивать. Что Тарталья воспользуется тем, как она устала, как они расслабились и если не нападёт на ослабивших бдительность, то попытается узнать то, что ему нужно. Ничего не происходило. Молчание затягивалось и, когда Люмин обернулась, то с удивлением обнаружила, что осталась одна. В том смысле, что единственная ещё не видела не то что десятый сон, как Паймон. Даже первого краем глаза не посмотрела, как Чайльд.       Она поднялась — осторожно, медленно, потому что только сейчас она заметила, каким тяжёлым казалось тело. Также неспешно, тихо, чтобы никого не разбудить, она подошла к юноше и ещё некоторое время внимательно смотрела на его лицо, на котором не отражалось ничего из того, что ей довелось увидеть за один только вечер. Не было и ничего того, что она ожидала увидеть от Фатуи. Это было… неправильно. Это не складывалось ни с чем из того, что произошло.       Она потянула руку вперёд, сложив указательный и средний палец, после чего провела ими над шеей Тартальи, не касаясь её. Будь путешественница кем-то другим, она могла бы просто убить его. Здесь и сейчас. Решить проблему необходимости драться с одним из одиннадцати Предвестников. Да, создать себе другие сложности, но облегчить жизнь бесчисленному множеству простых людей. Он даже не дёрнулся. Не шелохнулся. Продолжил спокойно вдыхать и выдыхать, как будто не вцепится потом в неё своими клыками. Он ведь был волком в овечьей шкуре.       Люмин покачала головой и встала, после чего быстро глянула на костёр — тот продолжал весело гореть, оставаясь единственным свидетелем произошедшего. Здесь плохо чувствовалось его пламя. Едва ли согревало. Ночи в Ли Юэ, конечно, не были смертельно холодными, но это всё равно ощущалось и могло сказаться на здоровье.       Подойдя к навесу, путешественница быстро и легко обнаружила второе одеяло, оставленное ей Паймон. Почти аккуратно сложенное и, как и говорила подруга, почти чистое. Немного колючее. Зато сухое и вообще есть, так что ей было не на что жаловаться. Здесь было тепло. Костёр продолжал радостно трещать, требуя добавки из веток.       Накрыв увязавшегося за ней Чайльда одеялом, Люмин села у огня, балуя тот новой порцией хвороста.