Замок из песка

…Там, где встречались два синих моря, Мне рассказали всё о тебе. «Я рисовала море» Polnalyubvi

      — Ты выглядишь так, будто ищешь кого-то…       Люмин замерла, медленно, дёргано обернувшись на голос. Сидящая на берегу девушка смотрела на неё прямо, не мигая. Улыбаясь.       — Я не ошибаюсь? Или ты здесь из-за легенды?       — Какой легенды? — громко, с легко различимым сомнением в словах, спросила Паймон, складывая руки за спиной и слегка отклоняя голову в сторону. Незнакомка довольно кивнула, поднимая указательный палец вверх в поучительном жесте, прежде чем приступила к рассказу:       — Легенда о доме-раковине. Она очень популярна среди молодёжи в Ли Юэ.       Путешественница негромко выдохнула, складывая руки на груди и поглядывая на подругу. Малышка с невероятным интересом слушала чужой рассказ, даже немного выдвинулась вперёд, пусть девушка и говорила громко, а не шептала. Наверняка очередная бессмыслица, на которую не стоит обращать внимания. Но, судя по тому, с каким любопытством Паймон ждала подробностей, ей казалось, что это история о сокровищах. Наверняка она будет разочарована…       — В витой раковине можно услышать шум моря, и так же его можно услышать и в доме-раковине… Но звуки, которые можно услышать в доме — это отнюдь не шум морских просторов. Это шёпот Моря Душ.       — М-моря Душ?!       На глазах Люмин, испуганная малышка отлетела подальше, вытягиваясь по струнке и прижимая к груди маленькие кулачки. Прежде, чем она успела хотя бы жестом попытаться остановить рассказчицу, та продолжила:       — Если человек услышит звуки из этой раковины, значит…       Вслед за испуганным воплем и красочным переворотом в воздухе, на месте, где только что была Паймон, осталось лишь немного искр. Путешественница выдохнула, чувствуя, как её тянуло за шарф — вероятно, малышка испарилась и вновь появилась за её спиной, там, где, как ей показалось, будет намного безопаснее. Девушка на песке удивлённо вытаращилась перед собой, быстро поворачиваясь к гостье и дрожащим голосом оправдываясь:       — Я и не думала пугать…       — Ну, вышло у тебя всё равно превосходно.       Незнакомка, заметив, что с её слушателями всё в порядке (за исключением лёгкого ужаса), огорчённо опустила глаза, зарывая пальцы в песок. Паймон, выглянув из-за плеч подруги, убедившись, что ничего ей не угрожает, шумно и расслабленно выдохнула. Волны неспешно набегали на берег, принесённые прохладным ветром из-за горизонта. Монотонно повторяющийся, неизменный ритм. Вечный.       Как и всё в Ли Юэ.       …было таковым до их прихода сюда…       — Я действительно ищу кое-кого…       — Ага, я так и знала! Для предсказательницы Бу узнать это было несложно.       Названная почти что подпрыгнула на месте, делая большой шаг на встречу Люмин. Девушка уже пожалела о своих словах и поджала губы, понимая, что спрашивать будет бесполезно — встреченная явно ей не поможет, а только затянет в какие-то свои дурацкие забавы.       — Таких людей, как ты, я читаю, как раскрытую книгу… Я имею в виду, что я легко могу узнать твою судьбу.       — Эм, Паймон кажется, что…       Малышка даже высказаться не смогла — что удивительно, она-то любительница громко поговорить и перебить других! И вот те раз, нашёлся тот, кого перещеголять она не могла. Хотя, возможно, это было из-за всё ещё теплящегося страха перед первой историей и ожидания, что сейчас произойдёт что-то жуткое. Люмин накрыла глаза ладонью, чтобы только не встречаться с горящим взглядом самопровозглашённой предсказательницы.       — Например, я знаю, что у тебя есть секреты. Что иногда ты чувствуешь себя одиноко… У тебя есть кто-то, кто занимает особое место в твоём сердце…       — Хэй! Ты можешь сказать это о ком угодно!       Путешественница с грустной ухмылкой смотрела на возмущающуюся подругу, размахивающую руками и топчущую воздух. Страха после таких слов как не бывало. Ну, никаких призраков с неприкаянными душами рядом ведь не появилось, так что и пугаться нечего. Бу смотрела в ответ удивлённо, широко раскрыв глаза и немного отклонившись назад, подняв руки перед собой. Словно бы боялась, что малышка действительно может стукнуть её.       — Отнюдь! Всё это я разглядела только в её судьбе…       Она с улыбкой смотрела на путешественниц. Паймон недовольно скрестила руки на груди и вздёрнула нос, показывая своё совершенное неодобрение в отношении такого наглого обмана. Люмин убрала руку с глаз и покачала головой, демонстрируя, что такому никто не поверит.       Девушка расстроенно выдохнула.       — …Я сказала слишком много за один раз, да? Я учту, в следующий раз буду внимательнее.       — Тогда до встречи.       — Ты что, не хочешь меня послушать?..       Махнув рукой на прощание и отказавшись от сомнительных услуг, девушка пошла дальше. Паймон зависла над её плечом, изредка поворачиваясь обратно.       — Как думаешь, она настоящая предсказательница?       Девушка глянула на подругу, вскинув одну бровь, после чего ехидно хмыкнула.       — М? Что такое? Хочешь попросить её предсказать тебе, как найти все сокровища в Тейвате?       — Ой, что ты, конечно же Паймон не думала об этом и о том, чтобы стать самой богатой на свете!       Выдавал её в обмане даже не нервный смех. Люмин улыбалась ей, но по взгляду легко можно было понять, что веры в чужие слова у неё не было. То предсказание легко перенести на кого угодно — и то, оно могло промахнуться. Да, Люмин искала брата — а кто-то мог перечитать книжек и искать «своего человека». У всех есть свои секреты — не всякому ты расскажешь, что ты прибыл из другого мира. Всем время от времени бывает одиноко — даже с такой неумолкающей болтушкой, как Паймон. Одиночество — пугающее чувство, подкрадывающееся в самые отвратительные моменты твоей жизни. Что же до человека, занимающего особое место в сердце…       — И вообще, далеко нам ещё идти?       Малышка поспешила перевести тему с разговоров о ней и море, лишь бы не выдавать своих планов ещё больше. Путешественницу, приготовившуюся дать заумную и долгую поучительную речь, нагло перебили.       — Мне вот тоже интересно…       Душераздирающий вопль Паймон над ухом даже не заставил девушку дёрнуться. Не дрогнув ни единым мускулом, она спокойно обернулась к старому (и изрядно надоевшему ей за прошедшее время) знакомому — вписать его хоть в какие-то рамки отношений не удавалось из-за его принадлежности Фатуи и неоспоримых попыток помочь им, что уже шло хотя бы как рабочее сотрудничество. Тарталья, накрыв ладонями уши, стоял позади неё со своей типичной улыбкой.       — Она закончила?       — Сколько можно вот так подкрадываться к людям?! А что, если у Паймон сердце не выдержит?!       Малышка уже привычно накинулась на Чайльда, но тот лишь выставил перед собой правую руку, пропуская чужое недовольство, словно то касалось кого-то другого, не его, глядя только на Люмин. Ожидая ответа. Девушка фыркнула, игнорируя его и обращаясь к подруге.       — Ты сама хотела поискать сокровища на отмели Яогуан. А нам ещё нужно ракушки собрать по поручению.       — Ваше поручение — собрать ракушки?       В голосе у юноши — как и на лице — невероятный шок и ужас. Снова. Сколько ему не объясняли, а он никак не мог привыкнуть к тому, что героине Мондштадта давали такую работу в гильдии Приключений. Люмин не могла отделаться от мысли, что независимо от её следующих слов, будь он ребёнком, непременно бы начал возмущаться и уговаривать её заняться чем-нибудь другим.       — А ничего получше не было, что ли?       …впрочем, ему для этого даже ребёнком быть не нужно. Паймон, отлетев и недовольно поставив руки в боки, чуть наклонилась вперёд, раздражённо и громко отвечая ему.       — Мы уже разобрались с лавачурлом неподалёку от…       — Что?! Без меня?!       — Ну да. Ты же наверняка занимался своими «злодейскими» делами.       — Вот-вот! Люмин ведь права, не так ли?!       Совершенно шокированный таким предательством в отношении его персоны Тарталья — то ещё зрелище. Путешественница сдержалась в первое мгновение, но почти сразу же отвернулась, чтобы не показать ему, что она готова сейчас же расхохотаться. Паймон довольно ухмыльнулась, сложив руки на груди, когда Чайльд выдохнул и достаточно громко, с едва скрываемой претензией, проговорил:       — И вот для кого я тружусь в поте лица, чтобы найти того, кто им поможет.       — Паймон не очень-то видит, чтобы ты искал кого-то помочь нам.       — Зато нас находишь с завидной частотой. Как на этот раз?       Тарталья без колебаний и задержек показал в противоположную сторону от берега, на гору.       — Увидел.       — Ты серьёзно думаешь что мы поверим, что ты углядел нас с такого расстояния?       Юноша с искренним и совершенно невозмутимым видом кивнул. Паймон покачала головой и приложила ладонь ко лбу, пытаясь одним этим жестом выразить все негодование и недоверие, бушевавшие в её маленькой головушке. У Люмин даже не было сил удивляться — скупо отметив, что она сочувствует Похитителям сокровищ, которых мог повстречать Предвестник в руинах, находившихся в той стороне, куда он указал, девушка развернулась и осмотрелась. После чего также строго констатировала:       — Сначала поищем ракушки.       — Э-э-э?! Но почему?..       Паймон расстроенно взвизгнула, облетая подругу и умоляюще смотря в её глаза. Люмин бесчувственно щёлкнула её по носу, после чего начала снимать перчатки.       — Потому что если мы потратим всё время на поиск сокровищ и не найдём ракушки, у нас будет яичница.       — Я мог бы…       — Нет.       Резко, холодно, девушка прервала предложение Тартальи. Затем взглянула на него — так отстранёно, как только могла заставить себя. Даже если сердце ныло.       — Мы справимся сами.       Пусть хотелось поступить совсем по-другому.       — Конечно мы справимся сами! Тарталья ведь только драться и горазд.       Упомянутый громко кашлянул, и Люмин, предчувствуя неладное, замерла, скашивая взгляд на мелкую возмутительницу спокойствия. Девочка гордо вытянулась и прищурилась, скрестив руки на груди, не пряча надменной улыбки. Только по чужому голосу путешественница могла сказать, насколько высказывание подруги оказалось опасным.       — Ты намекаешь, что выполнить вашу простую работёнку я не смогу, лентяйка?       — Что?! Ты кого лентяйкой назвал, задира?!       — Тебя-тебя, консерва.       — Ребята…       Спорящие бессовестно проигнорировали путешественницу, с головой нырнув в свои разборки. Ещё с секунду просверлив друг друга взглядом, так близко, что они едва не сталкивались лбами, они отвернулись в разные стороны. Чайльд буквально на ходу скинул ботинки и перчатки с шарфом и маской, после чего очень точным, ловким движением зашвырнул их на берег — до неприятного близко к вещам самой Люмин, — а Паймон подтянула свои рукава и начала вглядываться в морскую гладь.       — Нам нужно только…       Юноша почти что по колено залетел в воду, промчавшись мимо девушки и даже не оглянувшись. Её подруга — тоже. Путешественница глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, после чего медленно выдохнула. Ладно. Хорошо. Они вымотаются (малышка точно) за то время, которое будут разбираться, кто и что из них может, но точно наберут всё, что им нужно для выполнения поручения.       И теперь они точно не будут дёргать её, пока их надуманное соревнование не дойдёт до финишной прямой. А она сможет насладиться видами Ли Юэ — чудесным блеском морской глади, словно зазывающим в глубину. Взглянешь в воду — и увидишь, как пересыпаются песчинки течением. А если дать прохладной волне прильнуть, погладить пятки после всей этой бесконечной беготни по заданиям Гильдии Приключений… Незабываемые ощущения. Солнечный свет рисовал на воде, слепил, но совсем не больно. Согревал. Спокойствие, тишина (за исключением громких споров рядом) и…       — ЛЮМИН!       …совершенная нереальность надежд девушки на тихий денёк без проблем.       Когда она выдохнула и обернулась, готовясь вновь примерить на себя роль няньки, разнимающей двух спорящих детей, Чайльд с Паймон, с невероятно возмущённым и обиженным видом каждый, уже стояли перед ней. Путешественница медленно вдохнула, всем своим видом выражая внимание и желание разобраться в происходящем. Первым недовольство выразил Тарталья:       — Паймон жульничает!       — Неправда!       Малышка возмущённо затоптала по воздуху, размахивая руками и привлекая внимание к себе:       — Паймон собрала больше ракушек, вот тебе и не нравится!       — Ты видела, какие ракушки ты собрала?! Мелкие и почти бесцветные!       Девочка мгновенно повернулась к юноше, вытянувшись по струнке и наклонившись вперёд. Чайльд отклонившись к ней, выставляя перед собой ракушку и отводя вторую руку в сторону, каждым неосторожным движением выдавал своё совершенное недовольство. Люмин, для удобства и спокойствия своих нервов, вместо того, чтобы наблюдать за конфликтующими товарищами, сосредоточилась на пиджаке Тартальи.       — И что, думаешь, что собрал немного больших ракушек, и этого хватит для победы?!       Дурацкий разрез. Как он вообще мог застегнуться таким образом? И рубашку тоже…       — Я хоть силы приложил, чтобы…       Не договорив, издав неестественный для кого-то вроде него и для человека в принципе звук, юноша замер, несколько раз моргнув. Паймон, удивлённо ойкнув, какое-то время смотрела на него, не понимая, что вообще произошло. Поняв, что никто из них двоих к произошедшему непричастен, оба перевели неуверенный взгляд на третью сторону их конфликта, всё это время стоявшую рядом. Люмин с видом совершенной невозмутимости, даже не пытаясь этого скрыть, держала руку около живота Тартальи.       — Не ты ли у нас житель самой холодной страны Тейвата?       Повисшее после этих слов молчание нарушал только шум волн. На лице Паймон, которой никак не удавалось собрать свои мысли из отдельных звуков в слова, легко читался абсолютный ужас. Взгляд у Чайльда был привычно нечитаем, но кое-что в нём отличалось — то, как он неотрывно следил за девушкой, широко раскрыв глаза. Совсем как в ту ночь близ земель Адептов, когда Паймон так громко закричала, что он усомнился в том, как он не оглох. А затем девушка снова попыталась ткнуть юношу в живот. Он резко отскочил в сторону, подкинув ракушку в воздух. Паймон, испуганно взвизгнув, беспокойно залетала вокруг, пока не поймала несчастную находку. Люмин, чуть наклонившись вперёд, как будто бы она охотилась на какого-то дикого зверька, наблюдала за юношей, едва сдерживая улыбку и смех в голосе.       — Да брось, боишься щекотки что ли?       — Я? Боюсь? Не смеши.       — Что вы вообще творите?!       Странно, неестественно улыбаясь, они оба следили друг за другом, игнорируя малышку. Не двигались совершенно, даже не моргали. Ждали. Волны продолжали набегать, пытаясь сдвинуть с места чужаков, забывших о покое морского побережья, посмевших его нарушить. Конечно же, им самим до этого дела не было — погода была слишком хорошей, чтобы прислушиваться к требованиям вод.       Паймон испуганно вскрикнула, переворачиваясь в воздухе, когда Тарталья сорвался с места. Девушка, поняв его план, отскочила назад и повернулась, не позволяя обойти себя. Так ей казалось, но, к её невнимательности, юноша, предсказав это, навернул ещё один круг. Когда она почувствовала, что её хватают за пояс, она воспользовалась самым нечестным способом в драке — поставила подножку. Этого Чайльд не ожидал, но, как и в старой поговорке, на дно один не пошёл, а потянул Люмин за собой. С глухим воплем, заглушённым плеском воды, путешественница упала на Тарталью.       Оба наскоро сели, чтобы не захлебнуться, и совершенно беззлобно расхохотались, попеременно кашляя и сплёвывая воду, которую всё же умудрились хлебнуть. Девушка, небольно ткнув Чайльда в бок локтем и заставив отпустить себя, поднялась на ноги, убирая волосы с лица. Вымокшая ткань платья неприятно липла к ногам, сковывала движения.       — Что вы устроили?!       Люмин повернулась к Паймон, яростно размахивающей свободной рукой. Голос у малышки едва не срывался на вопль — удивительно тихо для кого-то вроде неё. Косо глянув на поднимающегося Тарталью, вымокшего с ног до головы, как и она, путешественница, протягивая руку малышке, совершенно невозмутимо ответила:       — Проверка стойкости.       — Которую вы оба провалили…       Малышка бурчала, отдавая подруге ракушку. Тарталья, услышав чужие слова, громко фыркнул.       — Просто кое-кто жульничал.       Колкий комментарий Чайльда, как ни странно, задел не Люмин, а Паймон, тут же начавшую крутиться в воздухе, топтая его и злобно размахивая маленькими ручками.       — Паймон не жульничала!       Люмин, не слушая дальнейших слов и понимая, что спор этот будет тянуться, пока они наконец не решат выслушать её, а перебивать их было бесполезно, всё внимание отдала ракушке. Ребристый бок чистого лазурного цвета с бежевой звёздочкой. Для людей, живущих в порту, бесполезная вещь. Но вот тем, кто видит море впервые, хочет запомнить его, оставить кусочек себе — самое то. Чтобы в моменты тоски и печали прислушаться и вновь вернуться к денькам на берегу.       Интересно, то, что слышали люди в ракушке — действительно шум моря? Или обман их сознания?       Чайльду, Паймон и Люмин ракушки были не нужны. Первого не интересовали такие безделицы, малышке были нужны только еда и деньги, а сама путешественница… она с братом прошла через столько миров, что ей это было неважно. Пока Итер был рядом. Пока они могли вместе идти дальше. Пока он солнечно улыбался всему, был чистой добротой во плоти, пока она подтрунивала над ним и показывала, что его наивность аукнется им. А он лишь смеялся.       …как же звучал его смех?       Образ брата постоянно преследовал путешественницу, но каждый раз становился лишь дальше. Она никогда не могла догнать его. Люмин спрашивала каждого встречного, описывала его внешность точно, безукоризненно, но сейчас, пытаясь вспомнить Итера рядом с собой, она не могла описать его. Как он грустил, радовался, размышлял — она знала его чувства, понимала их.       Но не помнила.       Девушка моргнула. Тарталья наклонился почти к самому её лицу, сжимая плечи. На его ухе красовалась серьга в виде красного ромба. У Итера на том же ухе была серёжка в виде шара с перьями. А цвет…       — Люмин!       Чайльд грубо встряхнул путешественницу, и она зашипела, сжимая кулаки и впервые замечая, как болела правая рука. Она скосила взгляд вниз, туда, где по сжатой ладони, в которой она до этого держала ракушку, стекала кровь. Что-то тяжёлое повисло на её шее — кажется, едва не плачущая Паймон.       — Да успокойся ты!       — Но ведь…       — Лучше слетай к той недогадалке и найди аптечку. Давай, бегом!       Прохныкав нечто совершенно неразборчивое, малышка исчезла. Тарталья убрал руки с плеч девушки, но не отстранился, озираясь в поисках чего-то. Люмин неотрывно смотрела в его глаза, пытаясь вспомнить кого-то, у кого был такой же взгляд. Чайльд, вновь обратив внимание на путешественницу, потянулся к её шарфу, стягивая его ближе к раненой ладони.       Девушка, не дав ему ничего сделать, вцепилась в запястье пальцами, да так сильно, что впоследствии у юноши на коже остались следы от её ногтей. Тарталья замер, пытаясь отследить, куда был направлен напуганный, почти затравленный взгляд Люмин.       Её шарф — белый, с синими вставками.       Шарф Итера — белый с золотом.       Шарф Чайльда — красный.       Как и кровь на её руках.