Замок из песка

…Догорают за мной фонари. Птицы кричат — сердце сожги… «Алый закат» Polnalyubvi

      Люмин выдохнула, облокотившись на перила. Паймон повторила её жест, заодно немного поболтав ногами в воздухе. Конечно, это была необходимость — помочь господину Чжун Ли провести обряд вознесения Властелина Камня, но как же это выматывало. И даже не столько собирать вещи, необходимые для церемонии, пусть это и было нелегко… сколько останавливать консультанта похоронного бюро от поспешных покупок. Путешественнице казалось, что не может в Ли Юэ найтись человека, который не умел бы считать каждую монетку в своём распоряжении и искать выгодного торгового соглашения для себя.       Может, она просто чего-то не понимала. А может, везде должны быть исключения.       Как невероятно работящая Джинн среди свободолюбивых жителей Мондштадта.       — Паймон вымоталась…       — Полагаю, на сегодня нам следует закончить.       Девушка с подругой одновременно подняли глаза на остановившегося рядом с ними высокого мужчину в костюме. Тот внимательно смотрел на них, и Люмин в очередной раз с удивлением отметила его золотые глаза. В них одновременно удавалось прочесть столь многое, но не получалось узнать совершенно ничего. Но потом…       Путешественница устало протянула:       — Это ведь ещё не вся работа, да?       — Конечно.       Паймон взвыла, выражая весь эмоциональный настрой трудяг. У Люмин не было сил даже оторвать голову от рук, потому она просто искоса смотрела на собравшихся. Мужчина, увидев настрой помощниц, поспешил их обнадёжить:       — Но наши приготовления к церемонии почти завершены.       Девушки облегчённо вздохнули, прежде, чем оказаться озадаченными новым вопросом консультанта похоронного бюро:       — Что ж, путешественница, удалось ли тебе узнать что-нибудь из нашего сотрудничества?       Люмин, прищурившись, всё также не отрывая головы от рук, смотрела перед собой, как будто бы не замечая ни Паймон, маячащей рядом и отлипшей наконец от перил, ни Чжун Ли, терпеливо ожидающего её ответа.       — Ну… это было странно…       — Странно?       — Я просто не понимаю, это была жизнь богачей или бедняков, едва сводящих концы с концами…       Мужчина тихо посмеялся и улыбнулся, услышав слова девушки. Той, правда, было совершенно не смешно, но сил высказать своё недовольство не было абсолютно. Вон, даже Паймон молчала. Значит, сегодня такое отношение к её мыслям явно будет проигнорировано и забыто, как будто и не случалось вовсе.       — Интересно, что бы ты выбрала? В путешествиях нередко поднимаются весьма неоднозначные, сложные вопросы. Но над ответом размышлять тебе. Я же в качестве благодарности за вашу помощь, хотел бы пригласить вас на ужин.       — Пригласить… на ужин?       Девушка с сомнением приподняла бровь и всё же оторвала голову от перил. Сначала загоревшаяся и счастливо пискнувшая Паймон ойкнула, отражая на своём лице такое же недоверие, как и у подруги, после чего уставилась на Чжун Ли. Мужчина глядел с искренним непониманием, которое сменилось осознанием и поспешным объяснением:       — Ах, да. Не беспокойтесь. В этот раз я не забуду взять с собой деньги.       — Да, это было бы очень некстати, если бы Вы и в этот раз их забыли…       Люмин улыбнулась от слов малышки, выпрямляясь, после чего замерла, приметив внизу рыжую макушку. Наверняка простое совпадение, но, как назло, это всё же был Тарталья. Он, кажется, заметил её, а потому приветливо помахал рукой. Девушка, стиснув зубы, выпрямилась и, повернувшись спиной, села на перила — так, словно бы и не заметила юношу.       — Ой, там, кажется, Чайльд!       Паймон яростно замахала ручкой в ответ, тогда как Чжун Ли, повернув голову в обозначенную сторону, лишь скупо кивнул. Девушка игнорировала это, наблюдая за тем, каким ярким алым цветом переливались крыши домов в свете закатного солнца. Вспоминать про их разговор перед походом в хижину Бубу было… неприятно. Болезненно. И то, как ни в чём ни бывало вёл себя сам Тарталья после их разговора — от этого сердце ныло только больше. Ему в лицо говорят о том, что, несмотря на его помощь, ему не верят, а он продолжает улыбаться им. Возможно, даже радоваться. Может быть, искренне.       Пока малышка рассуждала на тему того, чем в такое время может быть занят их старый знакомый, мужчина молча смотрел на путешественницу. Девушка чувствовала его взгляд на себе кожей, но не издавала ни звука. Она уже хотела спросить, где же им доведётся обедать в этот раз, когда услышала новый вопрос, от которого растерялась:       — Гавань в свете заходящего солнца выглядит чудесно, не так ли?       Люмин недоумённо уставилась сначала на мужчину, затем на подругу. Девочка глядела в ответ совершенно непонимающе и только пожала плечами. Путешественница кивнула.       — А Паймон больше нравится день в Ли Юэ и голубое небо.       Чжун Ли усмехнулся, по-доброму улыбаясь им. Как будто в словах малышки было что-то неоценимо приятное ему. Скорее всего, косвенная, но любовь к его родине.       — И кто-то непременно будет на твоей стороне. Но среди многих жителей Ли Юэ найдётся тот, кто будет влюблён в закатную гавань. А кто-то невероятно влюблён в закатное небо, и для него будет не важно, где то можно узреть. И ведь тебе «нравится» не только это, я прав?       — Ну, конечно! Паймон больше нравится вкусно поесть, чтобы рядом были сокровища… и Люмин, конечно же!       Малышка уверенно перечисляла свои любимые вещи, загибая пальцы, после чего, довольно жмурясь, закивала. Мужчина слушал внимательно, не перебивая, позволяя девочке выразить свои мысли. Путешественница скосила взгляд вниз, туда, где, совсем недавно ими был замечен Тарталья. Конечно же, юноши там уже не было.       — И всё это вполне нормальные чувства. Они приходят неожиданно, как бьёт молния в грозу, и медленно, незаметно, как светлеет небо после долгой ночи. Люди влюбляются в природу и её проявления, ища шанса посмотреть на те вновь. Люди влюбляются в вещи, и потому стараются теми обладать. Люди влюбляются в других людей, и желают как остаться с ними рядом, так и их счастья.       — Ну… наверное.       Неуверенно протянула Паймон, складывая ручки за спиной и чуть жмурясь, но продолжая улыбаться. Натянуто, но стараясь не растеряться. Девушка взглядом шныряла по немногим людям внизу, понимая, что Чайльд вряд ли ушёл бы далеко. Он ведь наверняка что-то задумал. Хотя, если он заметил их, вряд ли стал бы заниматься своими делишками в открытую…       — Но ведь не всегда от этой «влюблённости» хорошо.       Люмин, сказав это, положила руки на перила, но не спрыгнула на мост, продолжая косо оглядывать толпу. Почувствовав, что теперь уже и Паймон на неё смотрит, девушка продолжила:       — Будет буря — солнца не увидишь. Вещи — как сокровища — закончатся или будут украдены.       Как она и думала, юноша ещё был внизу. Его рыжую голову трудно было не узнать. Говорил с какой-то маленькой девочкой у лестницы. Зачем Предвестнику Фатуи это вообще было…       — А если влюблён в человека — то рано или поздно он умрёт. Или влюблённость пройдёт, и тогда тебе будет больно с ним. Надо будет уйти, а это тяжело.       Люмин напряжённо сжимала пальцы, следя за Тартальей. Юноша, казалось, кивал и говорил что-то плачущей девочке, а в следующий момент он уже вскочил на ноги, показывая наверх и спрашивая что-то.       — Или вы враги. А иногда ты влюблён безответно. Или ты надумал идеальный образ, а потом говоришь с человеком и — бах! — всё, что ты думал, вдребезги.       Чайльд, наклонившись к девочке, что-то ей шепнул, после чего она сделала несколько шагов назад. Юноша засмеялся — так, что слышно было даже здесь, настолько далеко — а затем, следуя своему старому показушничеству, вбежал на стену, на последнем прыжке цепляясь за скат крыши. Малышка пискнула, а затем радостно вскрикнула, когда Тарталья, спустившись, передал ей… котёнка.       — Да, ты права во многом.       Люмин удивлённо таращилась на Чайльда, пока девочка перед ним почти рыдала, и юноша всё старался её успокоить. И у него даже получилось — спустя совсем немного времени она начала улыбаться и смеяться. В это время к ней подбежали миллелит и какая-то женщина, тут же рухнувшая на колени и обнявшая малышку. Тарталья, кажется, убедившись, что девочка больше не одна, отмахнулся от чужих слов.       — У всего есть две стороны, и без принятия каждой из них невозможно прийти к полному пониманию этого вопроса. Но, независимо от горечи финала, всё то хорошее, что было прежде, не изменится. Да, оно не повторится. Но останется светлым напоминанием, подобно беззаботному детству.       Девушка медленно, с сомнением глянула на Чжун Ли. Мужчина не отрываясь смотрел на неё с улыбкой. Понимая.       В этот момент рядом раздался тяжёлый вздох. Повернув голову к подруге, Люмин обнаружила, что та держит ладошку у головы и напряжённо смотрит в одну точку, усердно думая.       — У Паймон голова кипит. Нужно радоваться сокровищам за то, что они были, но не грустить, когда они закончатся, потому что они ведь были? Так, что ли?       — А ты всё про одно и то же…       — Но ведь сокровища — это важно!       Девочка гневно замотала руками, притоптывая, отчего и путешественница, и консультант беззлобно улыбнулись. Путешественница скосила взгляд вниз, но уже не сумела отыскать Тарталью.        — Что ж, пока что я оставлю вас насладиться видами засыпающего города. Позже я буду ждать вас в гавани, в «Трёх чашках в порту». Только постарайтесь не задерживаться на улице — прохладным вечером можно подхватить простуду.       — Извините… но можно кое-что спросить?       Мужчина замер, но задумался лишь на короткое мгновение, после которого утвердительно кивнул.       — А во что влюблены Вы?       Чжун Ли не сразу отреагировал на вопрос. Далеко не скоро он нашёл на него ответ. Он медленно перевёл взгляд на горы, за которыми заходило солнце. На невероятный алый небосвод, разукрашенные в вечерние цвета облака. После его глаза заскользили по крышам, пока не остановились на террасе. На лице у него как будто отразились печаль и безмерная благодарность.       — Это хороший вопрос. Полагаю, в моём случае ответ на него — глазурные лилии.