Я хочу увидеть море!

Я бросился к отцу. Его тело рухнуло мне на руки. Надо осмотреть. По шее текла еще теплая кровь, на лице запеклись раны и новые шрамы. Видно что сломан нос и срезаны косицы. Некогда густая борода была местами подпалена и вырвана. Он был весь в крови и от незнания его ли это или нет меня очень сильно колотило. — Отец, отец! Проснись. Вернись к нам. Отец, пожалуйста! Отец! Отец! Я положил его на землю и воткнул рядом факел чтоб нас нашли братья. Стрела. Надо вытащить ее. Но боюсь, иначе он истечёт кровью. Сорвав с отца подрамник и разодрав рубаху, прислушался к дыханию. Не понятно дышит или нет. Но руки еще были тёплыми. — Отец, вернись к нам. К твоей Гретти, к Бусинке, а как же мы? Вдали слышно было как Хельг и Бьерн звали меня. Я подхватил факел и стал им размахивать. — Мы здесь! Через краткий миг они были рядом. — Жив? — Не знаю. Дыхание не слышно, но руки еще тёплые. — Его надо в крепость. — А даны? Вон там, — я указал рукой, — лежит Ульрих. — С ними позже. Хельг поднял отца на руки и понёс в сторону крепости. Бьерн взял второй факел и отправился к поверженному врагу. Он на ходу отдавал приказ кто еще мог двигаться взять носилки и высматривать живых бойцов. Крепость раскрыла ворота. Возле зияющего проёма, в свете факелов стояли мать и Ханна. Моя мать вмиг состарилась когда увидела своего безжизненного Арни на руках сына. Ханна поддерживала ее под руки. Наши женщины были в копоти, в оборванных платьях, в крови, в масле. Но ни единой слезы. — Несите его сюда. Мать, собрав все свое мужество, разгребла завал из тел и обломков оружия. На столе где обычно стояли горшки с цветами и пищей для стражи, теперь лежал наш Арни. Отец был непривычно тихим. Мы срезали с него рубаху. Страшным посланием смерти торчала стрела из его груди. Мать дрожащими руками, но не выдавая своих эмоций, поправила его волосы и приложила ухо к груди. — Дышит! Скорее, надо вынуть стрелу. Хельг взял копье и сильно нагрел на огне наконечник. — Держи. Как только я ее вытащу, тут же прикладывай к ране. — Что? Но Хельг уже не слушал. Несколько бойцов держали отца за руки и ноги. Неизвестно как он отреагирует на такие пытки. Брат подошёл к отцу, уперся ногой в стол и крепко обхватил стрелу руками. — Ингвар! Раздалось противное чавканье разрываемой плоти и брат резким движением вырвал стрелу. Мне же некогда было размышлять и я приложил раскалённый наконечник к кровоточащей ране. Кровь и плоть мгновенно зашипели и запеклись. Завоняло паленой плотью. Я отпрянул от отца и меня вывернуло. Подошёл сзади Бьерн и, придерживая за плечи обнял. -Ничего, ничего. Неожиданно послышался утробный рык. Ханна взвизгнула. Мы кинулись к отцу, он зашевелился и стал выбираться из захвата держащих его. — Отец! Хельг приподнял ему голову. Отец рычал, но глаза так и не открыл. Стиснув зубы, он отдавал приказы. Великий Арнбьерн все еще вел битву и защищал город от захватчиков. Ханна плакала уткнувшись в плечо Бьерна. Мать напротив же стояла каменная. — Чего стоите истуканами? На носилки и в комнату. Его необходимо обмыть. Ханна, в кладовую за травами. Ингвар, топи камин. Берны, помогите его раздеть. В который раз я поражался своей матери. Ее силе духа, стойкости и характеру. Ее сердце будто замерло в тот момент когда она увидела почти бездыханного мужа. Мать умела закрывать свои чувства на все засовы чтобы ни одна не помешала благу семьи или города. В родительской опочивальне я наскоро разжег камин, помог уложить отца и …мать выгнала из комнаты. — Иди, помоги Ханне. Я с детства был приучен к травам. Вместе с одноногим дедом-нянькой ходил в леса и ползал по кустам и кочкам в поисках лекарств. Не то чтобы я был великим лекарем и травником, но многие названия я запомнил на всю жизнь. Дед особенно вдалбливал в голову те, что необходимо знать воинам для заживления ран и те, которые способны помутнить разум на время. Многие воины после битв мечутся в горячке и необходимо им дать покой и сон, чтобы не срывали повязки с мазями. Ибо сон один из первых лекарей от всех недугов. Ханну я нашел на кухне. В руке ее мелькал пестик. В воздухе стоял терпкий запах толченных трав. У нас не было времени даже обняться и выплакать все пережитое. Я молча стал доставать нужные ингредиенты и забрал ступку. Бусинка обняла меня со спины и молча уткнулась в грязную рубашку. — Ну, будет, будет тебе. Мы все живы. — Отец проснётся? — Это нам неведомо. Но будем надеяться и делать все возможное. Помоги мне. У тебя рука тонкая, достань из того горшка немного мази вот сюда. Я подал ей тряпицы и сестрёнка стал натирать их мазью. — Ханни, ты целая, с тобой все в порядке? — Да, все хорошо, Игги. Бьерн берег меня больше чем городскую казну. — Когда свадьба? Я не упустил возможность ее поддеть. — Болван. И лёгкая девичья ручка ткнула меня в плечо.