Я хочу увидеть море!

В комнате жарко горел камин. Уже шла седмица как отец лежал без движения. Мать сутки напролёт сидела с ним. Ни разу мы не слышали от нее жалобы или плач. Один раз только проходя мимо я слышал как она плакала. Но если кто из нас появляется на горизонте, слезы вмиг просыхали. Хельг и Бьерн взяли на себя все управление городом. Уже после они рассказали что посадили всех уцелевших данов на корабли и отправили в море. Но учитывая что все суда были разбиты, то вероятность дойти живыми и не утонуть была ничтожно мала. « На милость богов «, — так сказал Хельг. В городе стоял семидневный траур. Все эти дни мы собирали и отправляли к духам своих воинов. Пришлось предать огню и чужаков. Так как мог начаться мор и нельзя было подвергать опасности людей. Ульриха мы отправили к праотцам вместе с его воинами. В первый же день, как только забрезжило утро, я бросился на поиски пушки. Моя красавица стояла там где ее и спрятали. Необходимо было почистить и привести в должный вид. Неизвестно когда заявятся следующие гости. Наши драккары были побиты, но урон был не существенным. Часть людей работали на верфи. Часть чистили склоны, женщины и подростки разгребали завалы в городе. Каждый житель был задействован, каждый был заинтересован в безопасности. Над городом повисло суровое молчание. Люди наскоро прощались со своими близкими и продолжали восстанавливать свои дома и крепостные стены. Долго лить слезы не было времени. Братья пропадали на крепостных стенах. Я же отвечал за корабли. Мои суда пришлось подлатать. Часть парусов тоже пострадали. Надо будет посадить женщин за станки. Конунги, как только появилась возможность, снялись с якорей и ушли к своим берегам. Мы ждали от них ответа по новгородскому вопросу. Что ж, они пообещали прислать посыльных с их письмами. — Игги, а Игги! — Что тебе, лиса? Мы смогли выкроить немного времени и забрались на самую высокую часть дозорной башни. Оттуда был прекрасный вид на закат. В угол я принес тюфяк набитый соломой, а Ханна одеяло. Удобно устроившись, я укутал сестрёнку и подставил свое плечо. — Игги, какая она? — Ты о чем? — Другая земля? Другое небо? — Ну, — я задумался, — другие. — Исчерпывающий ответ. Она хлопнула ручкой по моему плечу. — Знаешь, вроде и небо тоже, и звезды, и земля, и море. Но почему-то там мне дышится легче. Там звезды ярче, море глубже. — Девушки красивее… — А при чем тут девушки? Ты вообще о чем? — Ингвар, вот ты вроде вырос, бороду отпустил, а ума не нажил. Неужели ни одна не затронула твоё сердце? Я смутился от такого разговора. — Не знаю, не задумывался. Брат меня гонял почище чем Фенрир своих псов. Да и зачем мне это. У меня есть ты и мать. — Тю, дурной. А жена? — Что жена? — То « жена «. Перекривляла меня егоза. — Ты отсутствовал полгода, вырос, стал таким красавцем. Ты становишься мужчиной. И тебе нужна…. — Ты и мать. Ханна схватила пучок соломы и давай меня колотить. Я смеялся и отпускал тревогу из сердца. Когда мы оба успокоились, то я протянул ей заветный мешочек. — Что это? — Ну пошевели умом, ты ж уже взрослая, не смущаешься говорить мне такое. Она лукаво глянула из-под платка. — Я посмотрю? — Уж сделайте одолжение. И этот любопытный ребенок сунул нос в мешочек. — Игги, что это? — Это мой подарок тебе к свадьбе. — К чьей свадьбе? — К твоей, глупышка. Я увидел это и не смог не взять. Пусть это будет вместо этой бусинки. Я потянул ворот и показал нашу памятную бусинку. — Игги! Сестрёнка облепила меня ручками. — Ну все, все. Иди вон, суженого своего обнимай. Обыскался уж поди. И эта егоза вылетела из гнезда. Когда она успела вырасти? Умом понимал что время идет и Ханна становится красивой девушкой. Но для меня она останется той босоногой девчушкой с городского рынка. Я какое-то время еще стоял на обзорной башне и смотрел вдаль. Все мои мысли были там, за морем. Почему меня туда так тянет, что мне там уготовано? Закат забрал мои мысли с собой и на город опустилась ночь.