Я хочу увидеть море!

— Игги, Игги! Да где ж ты? — Тебя Фенрир укусил? Что случилось? — Ты знал, ты знал, да? И мне не сказал. Ты не брат, ты предатель. — О боги, что произошло? Я всю ночь сидел над картами Новгорода и проверял те пути, которые мы проложили в прошлом году. Необходимо было запомнить их. Конунг Северного Мыса- великий воин, но свой прок в голове имеет. А мне надобно чтоб этот самый прок был общим. Тем более Князь спросит ответ. Год то уже почти прошел. Осталось два. Для себя я уже все решил, осталось слово за Хельгом. Но этот поход будет без него. Вот в комнате за картами и нашла меня Бусинка Эта егоза уселась на стол, свесив ноги. — Игги, ты сейчас похож на филина. Такой же взъерошенный и с глазами-блюдцами. И она еще больше взлохматила мне волосы. Я стал отбрыкиваться. Да куда там. А она знай себе смеется. — Так, хватит. Негоже над воином смеяться девице. — Ой-ой-ой. Негоже. Воин. Воин, ты почему тут спишь? Аль спальни нет? Али греть ее некому? — Карты смотрел да заснул. А ты чего такая смелая, речи срамные ведёшь? — Ингвар- великий воин, а ну-ка скажи мне, ты знал что братец твой задумал? — Что именно? Я сделал ну очень удивлённый вид. — Бьерн в жены меня позвал. Ты знал? — Нет, что ты. Еще более “ удивился «. — Ты не воин, ты врунишка. Он вчера пришел вечером и засмущал меня. — Тебя засмущал? Это что-то новенькое. С каких пор ты стала смущаться? — Перестань, противный мальчишка. Так ты знал? — Знал. А то как он бы тебя нашёл в башне. Еще и Хельг добавил. Ты хоть согласилась? — У него выбора не было. Она усмехнулась. А потом тихо добавила. — А вдруг не смогу стать ему достойной супругой? Ну как Гретти? — Я тебе так скажу. Такой как она никто не сможет стать. А вот хорошей супругой сможешь. Ты его делаешь лучше. Я рад за вас. Буду ждать маленьких медвежат. Ты покраснела? Ханна заалела щеками что зорька предрассветная. — Ты… — Я, я. Я в поход ухожу. Через две седмицы после свадьбы. — В смысле? — В коромысле. Передразнил я сестренку. — КоромИсло? Что это? — Бьерн оставил Хельга дома. Здесь надо укрепление возводить. Дороги мостить да воинов растить. А я пойду с конунгами на Новгород. А оттуда к Великим горам. Привезу маленькому медвежонку подарок. Ханна с недоверием смотрела на меня. — Игги…не уезжай. И бросилась ко мне на шею. — Глупенькая. Тебе ж не до меня будет первое время. Бьерн не даст свободного времени. Крепость заберёт все силы. Да и с лЮбым миловаться будете. Разве нет? — Фу, болван. Ты ж для меня роднее родных. А как сгинешь там, а невесту сыщешь, да там останешься? — Ну чего я там сгину? Мне Конунг Северного Мыса не даст. Он все свою дочь пытается всучить. — Хромоногую? Иииингвар. — Ага, ее самую. Так что вернуться мне надобно. Да и медвежонка потискать захочется. Иди. У тебя хлопот полно. Кстати. Вот, держи. — Что это? Я протянул ей мешочек. В одном из ближних походов встретил одного торговца. Разный товар был у него, и среди прочего залежался мьёльнир на кожаном шнурке. Протягиваю, а у самого руки дрожат. Как мы быстро выросли. Вот и Ханна, наша Бусинка, станет замужней. И не до отроческих игр ей будет. Зато племянники будут мною любимы. Уж с ними то и наиграюсь. — Мьёльнир? Мне? То есть Бьерну? — Сама догадалась, аль кто подсказал? Тебе ж нужно будет ему подарок сделать. А я по случаю и прикупил. Вот и пригодился. — Игги, ты знал что боги мне тебя послали? — Конечно. У меня и крылья под подушкой спрятаны. Кстати, почеши мне спину. А то крылья обратно просятся. — Болван. Ханна стукнула меня промеж лопаток и выскочила за дверь. Время пролетело более чем незаметно. Вот уже и проталины появились. А там и крыши заплакали. Северное солнце все чаще слепило глаза. То тут то там появлялось дикое зверье, изголодавшееся по нормальной пище. Все чаще охотники приносили истощенную дичь. Все ждали тепла. А еще мы ждали событие для всего рода. Накануне свадьбы Бьерн ушел в леса. Вернулся взъерошенным, усталым и спокойным. Вся крепость, город и вассальные уделы готовились к этому дню. Вечером ко мне в комнату тихонько поскреблись. Я уже в кровать залез. — Игги, можно? Бусинка просунула руку в щелку и помахала ею. — Заходи, не стынь в коридоре. Залезай. Я приоткрыл ей край мехового одеяла и похлопал ладошкой по постели. Егоза шмыгнула и угнездилась по-свойски как в старые детские времена. — Ты почему здесь? Тебе надо выспаться. Завтра день тяжелый. Ханна прилегла мне на плечо и обняла. — Братик, мне страшно. Веришь? — Верю конечно. Бьерн тоже извелся. В леса ходил. — Да? И эта лиса лукаво улыбнулась. — Ну ладно. Но и правда, это ведь такой важный шаг. Игги, я ведь теперь буду замужняя и не смогу вот так приходить к тебе. — Конечно. Будешь обнимать своего мужа. — Не говори. И она уткнулась мне в плечо. — Игги, я знаю что он меня не обидит и будет беречь. Но я боюсь не его, я боюсь ответственности. — И это понятно. Малышка, ты же будешь не одна. Бьерн с тобой, Хельг и я. — Ты. Ага. Уедешь и поминай как звали. — Я же вернусь. Здесь вы. Здесь прах родителей. Присматривай за ними пока меня не будет, хорошо? — Угу. Привезешь мне бусинок? — Конечно. А какие бы ты хотела? Ответом мне послужило тихое посапывание сестрёнки. — Понятно. И что мне прикажешь делать? Я аккуратно вылез из-под одеяла, обулся и взял спящую девушку на руки. — Эх, сестрёнка, сестрёнка… В полутемных коридорах еле тлели факелы. По пути ко мне подошла тень и протянула руки. — Обойдёшься. Твой удел завтра. А сейчас топай спать, женишок. А то упадёшь перед алтарем. Я зашипел на брата. Он растерянно посмотрел на меня и тихонечко приоткрыл дверь в девичью спальню. Камин догорал и Бьерн аккуратно пошевелил остатки дров, чтоб все тепло без остатка отдано было любимой невесте. — Ингвар, можно с тобой посоветоваться? — Вы что, сговорились? Учти, если ты заснешь у меня, я тебя выпну на холодный пол. А если захрапишь на церемонии… — Да понял, понял, как ты меня любишь. И этот, на секундочку, правитель показал мне язык. — Ууу, и не срамно вам, милейший зубоскалиться? — Пошли уже, шут. Утро для всех нас было чрезмерно ранним. Бьерн ушел от меня практически в предрассветный час. Я уже и не знал ложиться спать или нет. Много дум вилось в голове, еще больше давило на сердце. Я безмерно скучал о своих рано ушедших родителях и что не будут они сидеть за пиршественным столом ни одного из нас. Я молчу о грусти самой Бусинки, у которой нет никаких родителей. В связи с тем, что с обеих сторон не было родителей, то и договариваться о браке было некому. Да и все знали что Ханна неразделима с Бьерном. Нет ничего в этом мире что смогло разъединить этих двоих. По закону родственники обмениваются дарами. Но мы вчетвером опустили этот момент. Да и надобности во многих предбрачных традициях не было. Не тот случай. Я только поражался как в этом нелюдимом и строгом мужлане она смогла найти светлое и доброе? Он и правда с ней становился лучше. Иногда смущался и краснел. И это самое забавное и умилительное зрелище. С самого рассвета вся челядь двора суетилась и готовилась к торжеству. Бьерн с ближайшими воинами оделся в торжественный наряд, взял оружие, сел в красиво украшенный цветами и венками драккар. С которого предварительно снята была голова дракона. Невеста же одета в светлое платье, по подолу был вышит мьёльнир. Ханна вся светилась от счастья и дергала травинки из головного венка. Мы с братом встали по обе стороны от нее в качестве родных. И Хельг на правах старшего выполнял все как велел закон. На пути к невесте стоял жрец, лицо его было обрызгано жертвенной кровью. Он встретил Бьерна и провёл его к алтарю Великого Одина. Туда же Хельг подвёл и Ханну. Я подал большой плат и помог укрыть им голову Бусинке. Жрец стал произносить обрядовые песнопения. И призывал богов Фрейра и Фрейю чтобы они благословили сей брак, даровали долголетие, детей и богатство. Затем сестренку попросили присесть и Бьерн возложил ей на колени молот Тора. А она одела ему на шею тот самый мьёльнир который я ей привез. Все, кто стоял на берегу, закричали приветствия, а воины стали бить мечами об щиты, тем самым высказывая свое почтение как вождю. Счастливый Бьерн поднял Ханну на руки и посадил в драккар. Я знал что он повезёт ее к могиле родителей. Вчера он спрашивал не будет ли это большим отклонением от церемонии. Но наш род славится своей любовью к предкам и почитанием их славных подвигов. А наипаче бОльшим примером для нас были Великий Арнбьерн из рода Бьерн и его славная супруга Гретта. Чьи подвиги, жизнь и безграничная любовь еще долго будут воспеваться благодарными потомками. Мы ждали их на берегу. А затем под скальды, в которых воспевались дела ратные древних воинов, праздничный корабль подошёл и Бьерн вынес, уже законную, супругу на берег.