Я хочу увидеть море!

— Ингвар, Фенрир тебя покусай! Живой, живой! С двух сторон меня тискали оба брата. — Все, все, отпустите! А Ханна где? — Спит. Малыш все чаще толкается и беспокоит ее. Я не стал ее будить. — Вы ещё в ожидании? Я успел. Это хорошо. У меня для малыша есть подарок. — Чего стоим? Идём, идём в дом, ты голоден. — Подожди, надо помочь разгрузиться. Воины ещё не совсем оправились от ран. Драккары перегружены и только сам Один знает как мы дошли целыми. Братья скинули верхние теплые рубахи и подставили плечи для разгрузки. — Ингвар, это что за трофей? Хельг гнулся под тяжестью, но резво передвигал ногами — Да вот, махнул не глядя старый драккар на новгородскую лодью. — Я вижу что лодья. Откуда? — А это поклон тебе от княжны Софьи. — Софьи? Брат даже поклажу сбросил. — Ты неси, неси. Да слушай. Я помог старшему закинуть тюк на плечи. — Софья всех извела, подавай ей викинга, Медведя моего и все. Князь уже намаялся с ней, не знает кому ее в жены отдать. — Как в жены? Хельг опять уронил поклажу. Я цыкнул и вновь закинул тюк ему на спину. — Экий ты впечатлительный. Девица то зреет, гляди сорвут с куста раньше тебя. Хельг молча прибавил шаг и занёс груз в камору. Также молча сбросил. — Не бывать этому. Ого! Да братец никак влюблен в эту девушку. Зацепила она его своими глазами хитрыми да косами длинными. Ну до весны посмотрим, а там дальше как пойдет. Мы частично сами занесли груз, остальное крепостные разнесли по каморам и складам. Было далеко за полночь когда мы втроём ввалились в обеденную залу. — С возвращением, Ингвар. Возле стола хозяйничала Сиф. Я не забыл о ней, но и не особо думал во время похода. Ханна не даст ей пропасть. Братья приглядывали. Но увидеть ее сразу по возвращении было несколько неожиданно. — Здравствуй, Сиф. Не спишь? — Как тут уснуть, когда такая радость в доме! Слава Одину, он вас сберёг. — Слава Одину! Сиф выглядела иначе чем в дни нашего знакомства. Скромная, милая, смущённо смотрела себе на руки. Надо срочно ее замуж отдавать. — Сколько меня не было? — Да почитай 8 месяцев как. Мы уже и сигнальные отряды посылали и лёд долбили чтоб вы смогли пройти пороги. — А я то думаю, почему льда мало в прибрежье. Спасибо. — Расскажешь как лодья оказалась у тебя? — Завтра. Сегодня уже сил совсем нет. Сиф накормила нас холодным запечённым мясом кабана, жаренными каплунами и выдала по кружке эля. Эль растекся горящей рекой по уставшему телу и последнее что я услышал это говорил Бьёрн: — Завтра не будить. Поставим служку возле двери. Пусть отоспиться. И темнота. Как оказался у себя в кровати мне не помнилось. Да и ладно. Снилось будто на драккаре. И отец со мной. Молчит. Неужто осуждает за погибший корабль? Я хочу подойти к нему, обнять, потянуть за его рыжие косицы. — Сынок, ты не сиди долго дома. Ждут тебя. — Кто меня ждёт, отец? -Там, где море чёрное словно сама Тьма, где трава зелёная, там твоя судьба. — Отец! Отец! Но драккар ушёл, а я по пояс в холодной воде. А вода черная и бурлит. Но не страшно стоять, волны обнимают ласково. И чувствуется покой. Проснулся едва забрезжил рассвет. В комнате уже холодно, камин простыл. Отцовские слова из головы не выходят. Я встал подбросить поленьев в камин, в доме ещё стояла тишина. Только слышно дозорных со сторожевых башен. Но мне не спится. Пройтись немного по двору? Оказалось что дверь с той стороны подпирали. Странно. Я сильнее толкнул и услышал тихий вскрик за открываемой дверью. На полу лежал парень. — Ты кто? — Простите, господин. Меня поставили стеречь ваши покои, чтоб никто не беспокоил. — Так ты так усердно стережешь, что не даёшь мне самого себя разбудить? — Простите, господин. Вас кто-то побеспокоил или вы чего то хотите? Принести поесть? — Нет. Я хочу пройтись. — Вас сопроводить? — Я сам. Служка остался в коридоре, а я решил выйти на склон. И не заметил как ноги сами вынесли к могиле родителей. — Отец, что ты хотел мне сказать? Камни рядом с курганом были стылыми, пришлось снять куртку и сесть на нее поверх булыжников. По весне надо будет решать кто поедет к новгородцам, да шею склонит под ярмо русичей. Нет, нас никто не заставляет. Викинга попробуй заставь. Но чтобы проложить путь, ради нашего дома и людей, живущих здесь, предложение слишком заманчивое. Да и Великий Новгород нынче правила диктует. Необходимо считаться. -Отец, Гретти, как я без вас? Но ответа нет. Только ветра и вспугнутые птицы. Надо возвращаться. Холодно. Все равно не спится. Подворье понемногу оживает. То тут то там пройдет женщина, работники крепости, собаки. Пойду схожу на башни. Дозорные молча поприветствовали и дальше стали осматривать рубежи. Все таки как хорошо дома. Тихо. Буднично. За время похода отвыкаешь от элементарных условий, а здесь чистота, порядок. Все налажено. Внизу на пристани качались на волнах наши корабли. Необходимо сегодня же закончить полную разгрузку и убрать драккары на зиму, чтобы лютой зимой льдами не раздавило. Особенно чужую лодью. — Господин. Вас господин Бьёрн ищет. Сказал что ждёт в библиотеке. Совсем юный крепостной молча поклонился и убежал на ходу поправляя теплую куртку, да подтягивая штаны. В библиотеке горел камин и оба брата, придвинув ближе кресла, сидели перебирая документы. — Ингвар! Эти два медведя чуть не раздавили мои кости. Я поморщился, незажившие раны давали о себе знать. — Лекарь нужен? — Нет, обойдусь. Спасибо. — Почему ты не спишь? Кто-то потревожил? Я утром проходил мимо, служка стоит исправно, а тебя нет. — Все в порядке, Бьёрн. Не спалось. Видимо море ещё не отпускает. Что у вас? — Ну если вкратце то: пережили нападение папаши Сиф, конунг решил потребовать сатисфакции, затем укрепили южные и восточные границы. Там точно уже никто не сунется. — Надеюсь, вы надрали зад северянам? — Не то слово. Конунг лишился двух пальцев на правой руке, теперь будет тренироваться меч держать левой. Я поморщился. — Как Сиф пережила это? — Не знаем, она закрылась. Была с Ханной везде, оберегала ее. Ну и где надо помогала крепостным. — Надо ее замуж выдать скорее, негоже девице то самой быть. — Ну это право твое, Ингвар. Ты- ее попечитель. Хельг сидел ближе всех к камину и ворошил поленья. — Бьёрн, как тебе новая лодья? Я уже представил как у Хельга меняется лицо. — Да, откуда она? — А это новгородцы прислали с поклоном от княжны Софии. Дескать передайте вашему Медведю, княжна сама лодью начищала, всю слезами омыла, волосами отерла. Тоскует горемычная за вашим братцем. Хельг даже полено обронил и тихо выругался под нос. Бьёрн сидит и улыбку в бороду прячет. — Я даже знаю кто в следующем году пойдет в поход на Русь. — Я даже знаю кто сейчас получит от меня. А ну иди сюда, паршивец. Если ты сходил один в поход это не значит что тебе дано право над братом смеяться! Иди сюда! — Ага, конечно. Хельг бросил кочергу и стал меня ловить по библиотеке. Только я то поменьше и поизворотливее буду. Тут в какой-то момент Бьёрн просто подставил ногу и я кубарем свалился, чем незамедлительно воспользовался старший. Давненько я с ним не дрался. А Бьёрн знай себе смеётся. — Это что здесь происходит? Словно гром с небес. — Кто тут дерётся? Хельг, кого прячешь? И брат словно чучелко меня молча за плечи вытолкал вперёд. Наступила тишина. Ханна, милая наша Бусинка, сейчас реально была похожа на бусинку. Круглая и невозможно милая. — Игги? Ой. Бьёрн тут же подставил ей кресло. Куда и усадил дорогую женушку. — Ты привидение? Призрак? — Ханна, только не волнуйся. Он ночью вернулся и мы тебя не стали будить. — Игги. И она заплакала. Я бросился к ней. — Сестрёнка. Я сел возле ее ног и она стала гладить меня по голове. — Игги, я так скучала. Тебя так долго не было. — Ну я ж вернулся и даже успел до рождения медвежонка. И тут неожиданно она вцепилась мне в волосы. — Ты мелкий паршивец, почему меня заставил так долго ждать? — Ай, Ханна, ну я ж тебе за бусинками ездил. — Ты что, на другой конец земли ходил? Причем пешком. — Бьёрн, уйми жену. — Нет, сам разбирайся, я с ней не хочу спорить. Братья смеялись с нас, а Ханна отпустила меня и вновь стала гладить по голове. А потом вдруг поцеловала в макушку, как мама в детстве. И я уткнулся к ней в колени. — Сестрёнка, а ты часом не проглотила бусинку что я дарил? — С чего ты взял, вот она. И отвернула ворот платья. — Да просто ты такая круглая. — Болван. И она шлепнула меня по затылку. — Помоги лучше встать, шутник. Я поддержал ее за спину пока она поднималась. — Но ты реально большая и круглая. — Ой молчи, если б не Сиф, уже б и не знала что делать. Мы прошли на кухню где уже суетились люди. — Доброе утро. — Сиф, и ты тоже предательница, почему не сказала про возвращение Ингвара? — Мне господин Бьёрн запретил. Ханна только грозно глянула на мужа. — Фрея милостивая, когда же я уже разрешусь? Мы усадили сестрёнку на лавку и подвинули еду. — Что-то мне совсем не хочется. Бьёрн, я потом. — Сейчас Ингвара попрошу тебя покормить. — Вот уж избавьте меня от этого, не хватало чтоб брат с ложки кормил. Я сел рядом с ней, обнял и положил руку на живот. Малыш тут же пнул меня. — О, он тебя признал. Но только как же больно. Сынок, маме больно. — Ханна, это же чудо. — Чудо, чудо. Ой. И вдруг она схватилась за живот. Под ее ногами стала течь вода с кровью. — Ханна, что с тобой? Ты умираешь? — Дурак, Хельг позови лекаря. Бьёрн, помоги дойти в комнату. А ты, мелкий паршивец, не отходи от меня. Ой! Сиф кинулась в каморы и живо вернулась со стопкой полотенец и простыней. — Нагрейте воду! — Ханна! Наша Бусинка потеряла сознание.