Глава 2
15 декабря 2020 г., 21:51
Разбудил Эдварда вибрирующий телефон где-то слева. Он слепо пошарил рукой, пытаясь найти его. Мгновение спустя, он вспомнил, что телефон он обычно оставлял на правой стороне кровати. Еще через секунду он вспомнил где находится.
У Томаса просторная спальня, с большой кроватью, и картиной, на которой была изображена военная медсестра. Эдвард предположил, что это эпоха Первой Мировой войны, но он не разбирался в военной униформе.
Несмотря на большое количество свободного пространства на кровати, Том свернулся у мужчины под боком, положив голову тому на плечо, и перекинув руку через его талию. Спину Джопсона подпирал его кот Жако, который поднял голову, и посмотрел на Эдварда тем же пристальным взглядом, которым одарил его вчера, перед тем, как Том выгнал того из комнаты, после чего утянул Литтла за собой в кровать.
Ночь была потрясающей. На деле она казалась еще лучше, от того что Эдвард все помнил. Они не пили — Томас не пил, что было вполне естественно, поэтому Эдвард также отказался — , но он не чувствовал в этом необходимости. Том был таким обаятельным, и таким забавным, и таким неизменно любезным со всеми вокруг, от Эдварда до официанта и леди за соседним столиком, которая уронила вилку на пол. Он даже сказал «будьте здоровы», когда кто-то чихнул. После этого, уже дома, они вели себя словно подростки, целуясь на диване казалось целую вечность.
— Обычно я не… в смысле, так быстро. — Том держал лицо Эдварда в своих ладонях словно сокровище.
— Мне бы правда хотелось этого. — признался мужчина.
— Мне тоже. — красивые глаза Томаса засияли.
И это свершилось. По началу было немного неловко, вспоминал Эдвард, неуклюже и с фальшстартами, но как только они все наладили, это был рай. Он усмехнулся, вспоминая Тома сидящего на нем верхом, с покрасневшим лицом, пальцами зарывшегося в волосы на мужской груди, как будто он желал сделать это всю свою жизнь.
Телефон завибрировал снова. Стараясь не потревожить Джопсона, Эдвард взял телефон, сонно глядя в экран.
Новое сообщение. Точнее два. В первой было написано: «Привет, милый. Как твое лицо?». И второе: «Ты выходной сегодня? Хочешь я заеду, поцелую бо-бо?». Литтл растерянно нахмурился. Отправитель был помечен как «Тозер». Может быть ошиблись номером?
Позже, думая об этой ситуации, Эдвард корил себя, что ему потребовалось целых тридцать секунд, чтобы понять, что он взял чужой телефон.
Когда осознание этого дошло до него, он бросил телефон, как будто тот обжег ему руку. Щеки загорелись, а внутри что-то сдавило живот. Томас под боком зашевелился. Он не открыл глаза, но удовлетворенно замычал, и прижался губами к груди Эдварда.
Все в порядке, сказал себе Эдвард. Открытые отношения, полиамория, без разницы. Некоторые люди делают так. Только потому, что Том не упомянул этого, не значит, что он не практикует такое. И даже если он изменил кому-то с ним, имело ли это отношение к Эдварду? Это всего лишь одна ночь, ничего серьезного. Не то, чтобы он представлял, что они могли познакомить семьи друг друга, или съехаться, или помолвиться или еще что-то в этом роде. Вовсе нет. Это было бы глупо. Если бы он сделал это. Но он не сделал.
Очередная вибрация. Эдвард положил телефон Томаса обратно на прикроватную тумбочку, и взял свой.
«Нам пиздец», написала Хэлен Левеконт. «Канадские СМИ заинтересовались делом о правах на землю. Сегодня это будет обсуждаться в парламенте. CBC требует интервью.»
Блять.
— Доброе утро.
Эдвард посмотрел вниз, встретившись с невероятными глазами Тома. Тот придвинулся ближе. Это так легко — остаться сейчас здесь, подумал Литтл. Наплевать на все. Уволиться с работы. Переехать в Гринхит, и до конца своих дней трахать самого горячего и потрясающего парня, что он когда-либо встречал.
Который трахает кого-то еще с именем Тозер.
— Мне нужно на работу. — Эдвард высвободился из объятий Томаса.
— Да. Конечно. — Джопсон сел. Ожидаемо след на его щеке превратился в синяк. — Тебя подбросить до станции? Или до Лондона, если хочешь.
— Не нужно. Оставайся в постели. — Литтл осматривал пол. Его мятые штаны валялись возле двери, футболка в таком же состоянии находилась в другой части комнаты. Он нигде не видит своих трусов. Морщась, он забил на них.
— Верно. — на колени Тома запрыгнул кот. Он погладил его по спинке. — Ты можешь позвонить мне в любое время. Или написать. Я с удовольствием увиделся бы с тобой еще раз.
— Ага. — Эдвард тоже был бы рад. Но он не может. — Спасибо. — он заколебался. Томас явно ожидал поцелуя. Эдвард помахал ему рукой вместо этого. — Пока, Том.
— Прощай, Эдвард. — сказал тот, и в его голосе сквозила грусть.
***
Гарри Гудсир должен был отправиться в Оттаву. Эдвард принимает это решение еще до прибытия в офис. Не считая Фейрхолм, у Гарри был самый большой опыт дипломатических переговоров. Он должен был отправиться туда, и разрядить обстановку с правами на землю, пока не стало все еще хуже. Зайдя в офис, мужчина нажимает кнопку вызова лифта так, словно знал, что делать. Он не знал. Если Гудсир не сможет ничего сделать, то Литтл не представлял каким должен быть план Б. — Эдвард! Вот ты где. Эдвард прикрыл глаза, прежде, чем повернуться, и встретиться лицом к лицу с Корой Хикки. — Доброе утро, Кора. Она была помощницей администратора, но если быть честным, никто до конца не понимал, чем она конкретно занимается. Литтл никогда не видел, чтобы она когда-нибудь занималась чем-то отдаленно похожим на работу. — Разве уже не полдень? — Кора всегда улыбалась так, словно знала все твои секреты, и уже думала, как лучше всего использовать их против тебя самого. — Я надеялась столкнуться с тобой. — Вообще-то, я сейчас занят. — мужчина про себя попросил ехать лифт быстрее. Экранчик сверху показывал, что тот остановился на седьмом этаже. — Но если ты назначишь встречу… — У меня были проблемы с Джоном Ирвингом. Лифт стал опускаться. — Он говорил о чем-то подобном. Думаю… — Он плохо относиться ко мне и Билли, потому что мы лесбиянки. — Если так, Кора, тогда… — Это иронично, при учете каких скелетов он хранит в своем собственном шкафу. Все видели как он «корректировал удар» Тома Хартнелла на турнире по гольфу этим летом. Ты знаешь Тома Хартнелла, бухгалтера? Двери лифта открылись. Спасибо, блять, боже. — Кора, я очень хотел бы обсудить это с тобой. — ложь. — Но у меня сейчас нет времени. Назначь встречу, хорошо? На одну мучительную, ужасную секунду ему показалось, что Хикки зайдет в лифт вместе с ним. Она не заходит. Вместо этого она говорит: — Кто счастливица? Или счастливчик? — Не понял? — Разве вчера ты был не в той же одежде, Эдвард? Двери лифта закрылись. Эдвард почувствовать боль где-то в затылке. К тому моменту, как он доехал до нужного этажа, эта боль переросла в полноценную, барабаном грохоча в черепной коробке пока он шёл докладывать план Хэлен и Джону. *** Силна Уайтбер, представительница местного племени, претендующих на земли Туунбака, умеет четко излагать свои мысли. Эдвард и его команда сначала слушают ее интервью на радио для CBC в Оттаве, потому смотрят видео ее выступления на митинге на севере, недалеко от земли Туунбака. Потенциального участка. — Как ты думаешь, ты сможешь прийти к какому-нибудь соглашению с ней? — спросил Литтл у Гудсира по телефону. Гарри уже в Хитроу, ожидал своего самолета. — Закон не на нашей стороне. — ответил он. — Звучит не очень обнадеживающе. — Я сделаю все, что в моих силах, Эдвард. Но посмотрим правде в глаза — это не наша земля. — Я не понял, ты на чьей стороне? — На нашей, конечно же. — Гудсир имел совесть не колебаться. — Хорошо. Просто… — Эдвард не уверен, что сказать дальше. — Просто не забудь об этом. — наконец-то произносит он, и это звучит более грозно и глупо одновременно, чем он ожидал. Следующие три дня, Литтл ждёт новостей от Гудсира. Вопреки себе, он также ждет сообщение от Томаса Джопсона. Если Том позовет его на свидание, Эдвард откажет ему. Он должен. Но он не получает ни звонков, ни сообщений. Пускай он будет счастлив с Тозером, думает он. Это к лучшему. К тому же, у него и так забот хватает. «Туунбак» не был их единственным проектом; у Эдварда была еще дюжина проектов на разных стадиях развития, требующих его внимания. Ничего удивительного, что Фрэнсис начал спиваться. После такого он не мог винить его за это. Он работает все выходные. В понедельник, он пришел рано, найдя Джона Ирвинга в своем кабинете. Это не похоже на добрый знак, но Эдвард все равно выдавливает из себя улыбку. — Доброе утро. — Джон поднял голову: лицо покрылось пятнами, а глаза были на мокром месте. Улыбка сошла с лица Эдварда. — Что случилось, Джон? — Она сказала, что обвинит меня в сексуальном домогательстве. — Кто «она»? — Кора Хикки. Это убьет меня, Эдвард, ты знаешь это. Моя карьера будет окончена. Эдвард и не сомневался. Он знал Джона, но он также не знал достаточно, чтобы не начать сомневаться. — А ты…? — Конечно нет! Я никогда и пальцем ее не трогал. Она сказала, что если она не получит повышение, она всем расскажет, что я домогался ее. — Это шантаж. Мы можем обратиться в полицию. — Она говорит, что Билли Гибсон подтвердит ее слова. — Но доказательств же нет. — Это не поможет мне! Она сказала, что ей плевать поверит ли ей в полиции, потому что общество поверит. Медиа растерзает меня. — Джон потер глаза. Литтл вздохнул: — Хорошо. Все в порядке, Джон. Мы решим, что с этим делать. Каким-то образом. — Есть кое что еще. — Что еще? — Эдвард стоически сдержал ругательства, рвущиеся наружу. Джон открыл рот, чтобы снова закрыть. Он потер ладони о брюки, и подняв глаза к потолку, сказал: — Я вижусь с Томом Хартнеллом. — Что? — Том Хартнелл. Бухгалтер. — они встретились взглядами. — Просто чтобы прояснить: под «видеться» ты подразумеваешь… — Встречаюсь. — Ирвинг сглотнул. — Я сплю с ним. — Разве это не ты писал политику компании в отношении офисных отношений? — политика, которая сводилась, если Эдвард правильно помнил, к конкретному «не иметь их». — Я не хотел, чтоб это произошло. Никто не должен об этом знать, Эдвард. Если моя семья узнает, они отрекутся от меня. Не говоря уже о церкви. Мне нужна церковь. Она все для меня. Эдвард провел рукой по волосам. — Хорошо. Давай просто… — покинем кабинет, притворимся, что ничего не было. Притворимся, что я никогда здесь не работал. — Давай остановимся на этом. Почему бы тебе не взять выходной? Попробуй отдохнуть. Я посмотрю, что я могу сделать. — у него не было ни малейшего представления. — Хорошо. — Джон взял салфетку из коробки на столе Эдварда. Эдвард искренне сочувствовал ему. Для Эдварда это лишь негласная проблема, но это жизнь Джона. — Все будет в порядке, приятель. — он постарался звучать обнадеживающе. — Да, спасибо. — Ирвинг не выглядит обнадеженным. Эдвард думает, что еще добавить: — Том Хартнелл симпатичный парень. — он не уверен, звучало это как комплимент, поздравление или констатация факта. — Я знаю. — Джон сдержанно улыбнулся. — В этом и есть вся проблема.***
Часы посещения Нью-Пэсседж заканчивались в шесть часов вечера. Эдвард приехал в половину шестого. Он не религиозный человек, но, нажимая на дверной звонок, он горячо молился, чтобы у Тома был выходной. Джейн впустила его. Когда он вошел, ее тон явно отдавал холодом: — Да, сэр? Я чем я могу вам помочь? — Эдвард Литтл. Я был здесь уже раньше. — Литтл моргнул, но она ничего не сказала. — Пожалуйста, я могу поговорить с Фрэнсисом Крозье? Возле стойки стоял мужчина, опершись на столешницу. Довольно молодой, хорошо сложенный, с бородой. Любимчик у женщин, думает Эдвард, наверняка мускулов больше, чем мозгов. Он был одет в красную куртку; на одном плече висела рация, а на другом была нашивка «охрана». Когда Эдвард назвал свое имя Джейн, мужчина резко выпрямился. — Момент, сэр. — женщина взяла телефон. — Я узнаю, есть ли кто-нибудь свободный, чтобы проводить вас. — Я провожу его. — сказал охранник. Эдвард бросил взгляд на него. Его удостоверение было прикреплено к куртке, а не висело на шее. На нем было написано «Соломон Тозер». — Если тебе не сложно, Сол. Фрэнсис должен быть в своей комнате. — Прошу за мной, сэр. — сказал Тозер, и Литтл постарался отделаться от мысли, что его ведут в темный переулок, чтобы пырнуть ножом. Вместо темного переулка, Тозер ведет его к главной лестнице. Он остановился на первом пролете, напротив большого портрета серьезного мужчины в униформе, и пришпорил Эдварда взглядом. — Я не хочу терять свою работу, поэтому я просто скажу: ты козел. И я уверен, ты знаешь почему. — и он продолжил подниматься. Эдвард должен был держать рот на замке. Ему должно быть все равно, что этот мужик думает о нем. Но он чувствует острую нужду объясниться. — Я не знал, что вы вместе. Том не сказал мне. — Чего? — Тозер не остановился, только бросил взгляд через плечо. — Может быть у вас есть некая договоренность, которая устраивает вас обоих. — но я хочу, чтобы он был только моим. — Это просто не моя тема, хорошо? Они добрались до нужного этажа. — Ты подумал, что я встречаюсь с Томом? Типа трахаюсь с ним? — недоверие в его голосе заставляет желудок Эдварда сжаться. — Разве нет? Соломон не ответил. Вместо ответа он указал на коридор с дверьми. — Комната 204. Тебя не должно быть здесь в шесть. — Да. Хорошо. Спасибо. Тозер ушел. Если он правда не встречался с Томасом, тогда… Тогда Эдвард действительно козел. Если подумать, то это не новость, подумал он, и постучался в дверь с цифрами 204. — Приятный сюрприз. — Фрэнсис сидел на кровати с очередной книгой в руках. Комната маленькая, с односпальной кроватью, стол со стулом, и комод. Из окна открывался хороший вид на сад и поля за ним. Комнату можно было принять за номер в хостеле или небольшом отеле, если бы не прикрепленная к стене белая доска с графиком медицинских показателей. — Дружеский визит? Или тебе что-то нужно, Эдвард? Он смотрит на Фрэнсиса, садится на стул, и рассказывает все. — Уволь Хикки. — были первыми словами Крозье, когда Эдвард закончил говорить. Он не колебался. Он даже не выглядел злым. Раньше, он был бы в ярости. — Первым же делом завтра утром. Позови ее в кабинет, и скажи, чтобы собирала вещи. Охрана выпроводит ее. — Что делать с ее угрозами в сторону Ирвинга? — Скажи ей, что команда наших адвокатов будет очень рада разобраться с любыми ложными обвинениями в адрес любого сотрудника нашей компании. Удостоверься, что она знает нашу политику решения вопросов через суд. — У нас есть такой пункт? — Теперь есть. — А что делать с медией? — Если журналюги придут вынюхивать что-нибудь, а я уверен они придут, скажи им, что Хикки была уволена по уважительной причине. Опиши ее как некомпетентного сотрудника, затаившего обиду. Её план ни к чему не приведёт, Эдвард. Я знаю таких, как она. Много шума из ничего, так сказать. На деле она ничего не сделает. — Она сказала, что Билли Гибсон на ее стороне. — Эдвард чувствует, что ему нужно делать заметки. — А что Гибсон? Верна Хикки? — Эдвард не знал. Он мало, что о ней знал, кроме того, что она работала в столовой. — Не помешало бы и ее пригласить в кабинет. Напомнить ей чья рука ее кормит. Скажи ей, что мы с удовольствием будем судиться с теми, кто распускает ложные слухи о наших сотрудниках. Она не будет проблемой. Что до Ирвинга, все и так знали о нем и Хартнелле. — Эдвард не знал. — То, что происходило между ними на чемпионате по гольфу, было более чем очевидно. Если у Ирвинга какие-либо личные проблемы, направь его в службу здоровья для сотрудников, и напомни ему, что мы все поддерживаем его. Эдвард мог это сделать. Не то чтобы он был открытым на работе, но он так же и не скрывал своей ориентации. Он просто не распространялся о своей личной жизни. Но если Ирвингу нужна поддержка с принятием себя, если он захочет этого, Эдвард будет рядом. — И так, — вздохнул Фрэнсис. — «Туунбак». — Мне жаль, что я не рассказал раньше. Я должен был… Крозье поднял руку: — Давай подождем, и посмотрим, что Гудсир сможет сделать. Дай ему шанс. Я скоро выпишусь. Если проблема не будет решена к тому моменту, начнём что-то предпринимать. — Хорошо. — Эдвард почувствовал, как груз на его плечах стал легче. — Не думаю, что я был создан для лидерства. Старый Фрэнсис согласился бы, громко и грязно. Новый же Фрэнсис сказал: — По моему у тебя неплохо получилось. Это все пойдет в личный опыт работы. У тебя все получится. Литтл моргнул. До того как придумать, как выразить свою благодарность; до того как он успел подумать хоть о чем-то, дверь в комнату открылась. — Это я. — Томас вкатил медицинскую тележку. — Быстрая проверка показателей перед ужином, хорошо, Фрэнсис? — он остановился. — Мистер Литтл. Я не знал, что вы здесь. — Да. — глупо брякнул Эдвард. Крозье послушно протянул руку, вокруг которой Томас обернул манжету для измерения давления. — Часы посещения закончатся через пять минут. — он надел стетоскоп, приложил головку прибора к сгибу локтя Фрэнсиса. Повисла тишина. Эдвард должен был что-то сказать. Он ждет, пока медбрат снимет стетоскоп и манжету, и уберет их на тележку. — Мы можем поговорить? Когда ты закончишь. Томас взял градусник. Фрэнсис открыл рот. — Простите, сэр. Но моя смена до семи. — Я… я могу подождать. — Очень на вас не похоже. Эдвард заметил, как Фрэнсис переводит взгляд между ними двумя; его губы плотно сжаты, удерживая термометр. Через мгновение прибор пищит, и Том убирает его. — Здоров как бык. — объявляет он. — Я полагаю сегодня в столовой подают котлеты из телятины в томатном соусе. — Восхитительно! — Крозье поднялся с кровати. — Эдвард, ты не сможешь удержать меня после такого. Удачи тебе. — он бросил взгляд на медбрата. — Во всем. — Вам нужен кто-то, чтобы проводить вас до выхода, сэр? — спросил Том тогда, когда в комнате остались они одни. Надежда Эдварда затеплилась, и тут же затухла, стоило мужчине продолжить: — Я могу позвать кого-нибудь из медсестер. — Я справлюсь. — Отлично. — он ждет. — Том, я… — Извините, сэр, я очень занят. — Да. Конечно. — чувствуя себя, как побитая собака, Эдвард направился к лестнице. Внизу, Тозер снова ошивался возле стойки регистрации. Его взгляд прожигал в спине мужчины дыру. Литтл не уходит далеко. «Она не будет ничего делать», сказал Крозье про Кору Хикки. Что ж, подумал Эдвард, может быть я и козел, но во всяком случае попытаюсь что-нибудь сделать. Он присел на бордюр на краю парковки, и начал ждать. Эта была самая стремная вещь, что он когда-либо делал, но в течение часа Эдвард сидит, отвечая на мейлы, как сталкер с очень стрессовой работой. Когда на парковке появляется Томас, он вскакивает на ноги, и зовет его по имени. Удивление в широко раскрытых глазах мужчины надолго не задерживается. — Да, мистер Литтл? Эдвард прокручивал эту сцену в голове в течение последнего часа: — Позволь мне угостить тебя чаем. — Я не пью чай в столь позднее время. — Литтл предполагал много различных вариантов ответов. Этот не был одним из них. — Ох. Томас смотрит на него некоторое время. — Возможно, — наконец-то сказал он. — Мы могли бы прогуляться. Парк Вустер был чудесным. Но не таким чудесным, как слова «Тозер мой друг», сказанные Томом, когда они сидели на скамейке возле пруда. — Почему ты вообще решил, что это так? — Твой телефон. — Что? — Я взял его по ошибке тем утром, и там была пара игривых сообщений. — В этом весь Тозер. — мужчина отвел взгляд в сторону. — Его парень Уильям в коме уже год. Передозировка наркотиками. Скорее всего, он уже никогда не очнется, но Тозер отказывается оставлять его. — Эдвард думает, что он самый ужасный человек на свете. — Поэтому я поддерживаю его с этим, а он поддерживает меня с моей мамой. — Твоей мамой? — Она опиумно зависимая. Она была в завязке четырнадцать лет, но у нее был срыв несколько месяцев назад. Она причина, по которой я пошел медбратом в реабилитацию. Я не был уверен, что это та информация, которую ты бы хотел услышать на первом свидании. — Я хочу знать о тебе все. — сказал Эдвард. — Тогда почему ты не спросил меня о Тозере? Почему сразу подумал о самом худшем? — Я не знаю. — это была не правда. Если это все придет к чего-либо, и если он хотел прийти к чему-то, Эдвард должен быть честным. — Однажды мне сделали больно. Очень. — Мне тоже. — признается Том. Он взял мужчину за руку. — Поэтому давай пообещаем не делать друг другу больно. — Да. — Эдварду хочеться плакать от счастья. — И может быть, — продолжил Джопсон. — Нам не стоит торопить события в этот раз. — Согласен. — Литтл неуверенно сжал руку Тома. Тот сжал в ответ, и после подался вперед, чтобы поцеловать Эдварда в щёку. — Идем. — сказал он. — Подброшу тебя до станции. — это разумно, хотя и немного разочаровывающе. Пока Том не добавил: — Я выходной на этих выходных. Я могу приехать к тебе в Лондон? — Конечно. — это все, что Эдвард способен ответить, пока его руку сжимает Томас.
