The First Day of the Rest of Your Life

Когда следующим утром, Эдвард приезжает в офис, Хэлен Левеконт уже ждет его. — Она в твоем кабинете. — Хикки? — всю дорогу до офиса, он репетировал сцену ее увольнения. Он был готов, как никогда в жизни. — Нет. — сказала она. — Фицджеймс. Британния Фицджеймс была самой красивой женщиной, что Литтл видел в своей жизни. Не менее шести футов* в росте, она питала слабость к заостренным туфлям на шпильке, длинному маникюру, и астрономически дорогим вещам, которые, по слухам, ей отшивал французский кутюрье в ручную каждый сезон. По другим слухам, у нее был роман с Фрэнсисом, но она была замужем за пекинцем, сколько Эдвард ее знал. Ее муж — по предположениям — был бывшим снайпером в китайской армии, причем довольно известным. Он однажды виделся с ним. И онн мог поверить в это. — Эдвард. — произнесла она, когда мужчина заставил себя открыть дверь в кабинет. Хотя она и была наполовину бразильянкой, уроженкой Рио, акцент Британнии — чисто английская школа. Если бы Эдвард был натуралом, или на крайний случай девушкой-лесбиянкой, она была бы для него сногсшибательной. — Какого хера происходит с «Туунбаком»? — Британния. Доброе утро. Не думал, что ты приедешь. — Почему я узнаю из новостей о каких-то проблемах с землей? — Я разговаривал с Фрэнсисом об этом вчера. — и слава Богу. — У нас есть Гарри Гудсир в Канаде. Фрэнсис хочет подождать, и посмотреть, что из этого выйдет. Женщина ехидничает: — Фрэнсис недееспособен. — На самом деле он идет на поправку. — Я знаю, что делать с вещами такого рода. — она подалась вперед. — Я когда-нибудь рассказывала историю, как я в одиночку вела переговоры о земельном участке в западном Таиланде ценой в двенадцать миллионов фунтов? — Кажется да. — примерно двадцать пять раз. — Тогда ты знаешь, что я знаю о чем говорю. — Эдвард так рад, что она не начала рассказывать историю снова, что он не сразу понимает ее последнюю фразу. — Нам нужно доставать тяжелую артиллерию. — Сомневаюсь, что у нас есть такая в принципе. — Ох, у меня есть чертовы ракеты, Эдвард. Просто предоставь это мне. Я забираю этот проект. — Ты не… В смысле, Фрэнсис назначил меня ответственным. — Фрэнсис и я являемся сопредседателями этой компании. — Ну да, но… — она по большей части орудует в Азии, где занималась своими личными проектами. — Мы должны обсудить это с Фрэнсисом. — Делай, что считаешь нужным, но я забираю дело под свой контроль. Я займу кабинет Фрэнсиса пока что. И Левеконт будет работать со мной. Мы всегда хорошо срабатывались. — Британния, я… — Не волнуйся. — заключила женщина. — Я здесь. Теперь все будет хорошо. Эдварда больше заботит, что Фицджеймс понимает под словом «хорошо». Два часа спустя, Кора Хикки уходит под аккомпанемент ругательств и угроз. — Я знала, что это чертов старперский клуб. И ты с ними заодно. — плюет она Хэлен. Хэлен даже не дергается. — Если ты планируешь выдвигать какие-либо обвинения против Джона Ирвинга, — вставляет Литтл, вспоминая совет Крозье. — То я могу тебя заверить, что… Хикки рассмеялась: — Нахер Ирвинга! Вы все еще пожалеете. — она вырвала руку из хватки охранника, и ушла. — Она ничего не сделает. — сказала Хэлен, с той же уверенностью, что и их начальник. — Я надеюсь ты права. Телефон Эдварда завибрировал. Разблокировав экран, он обнаружил письмо от Британнии, с пригласительным на «Праздничный межкультурный ужин и праздник со специальными инуитскими гостями из Канады», через десять дней в Тейт Модерн.

***

— Получается, Британния думает, решить твои проблемы с помощью вечеринки? — спросил Том. Он лежал в постели Эдварда, опираясь на локоть, и рукой поглаживая бок Эдварда. «Не торопить события» удалось отлично. Литтл встретил Джопсона на станции Чаринг-Кросс вечером пятницы, приветствуя его ненавязчивым объятием, когда тот сошел с поезда. Они сходили поужинать, после сходили на шоу в Уэст-Энде. Сердце Эдварда пропустило удар, когда Томас снова взял его за руку, и не отпускал до самого конца шоу. Уже после, когда они стояли возле здания театра, Том сказал: — Думаю, последний поезд в Гринхит уже ушел, да? Эдвард согласился. Сейчас был полдень воскресенья, и за исключением нескольких перерывов, пары общих походов в душ, и подъемов, чтобы забрать доставку еды, они провели все выходные в постели. — Британния всегда делает все по своему. — объяснил мужчина. — Всегда. Они с Фрэнсисом ненавидели друг друга, потом у них вроде как был роман. — теперь они водили дружбу с осторожностью, насколько Эдвард мог судить. Она была первой, кто поздравил Фрэнсиса, когда он объявил нам, что собирается лечь на лечение. — Серьезно? — Том вскинул голову. — Фрэнсис никогда не был женат? — Литтл помотал головой. — Он сказал мне, что испытывает чувства к одному из наших психологов, Софии Крэкфорт. И если быть честным, я думаю, что это взаимно, но она не может встречаться со своими пациентами. Даже бывшими. — Что ж, тогда, — Эдвард подтянул Тома за бедра к себе. Это невероятно. Ему почти сорок лет, и он никогда не был настолько возбужденным или способным повторять все это снова и снова в течение двух дней. Том вдохновлял на всех уровнях. — Я должен быть уверен, что не окажусь на реабилитации. — Я надеюсь на это. — согласился Том, и послушно развел ноги. Когда Джопсону наконец-то приходиться возвращаться домой, Литтл отвозит его в Гринхит. Они сидят в машине, напротив дома Томаса, почти полчаса, прежде чем тот наконец-то освобождается от поцелуев мужчины, и берется за ручку двери. — Мне нужно идти. — сказал он без энтузиазма, и Эдвард чувствовал тоже самое. — Мне надо на работу рано утром. — Когда мы снова увидимся? — Скоро. — обещает Том. Эдвард знает, что должен быть рад и такому ответу. У Джопсона был сумасшедший график, в сравнение с его графиком. Он должен приспосабливаться к этому. — Приходи на вечеринку Британнии. — в любом случае говорит он. — Если ты будешь свободен. Пожалуйста. — Правда? Ты хочешь, чтобы я пришел? — Конечно. — Эдвард хочет, чтобы Том был везде. — Как твой… — мужчина замялся. — Парень. — его самоуверенность запоздало поражает его, и он замялся. — В смысле, если это… если ты думаешь… если ты не против… Томас целует его последующие пять минут. И Эдвард принимает это за согласие.

***

Британния Фицджеймс была подкована во многих вопросах, но в проведение вечеринок ей не было равных. Южная комната Тейт была погружена в прохладный голубой свет, напоминавший Эдварду о севере Канады, несмотря на то, что он там никогда не был. Инуитское искусство в виде резных фигурок из мыльного камня и красочных рисунков животных и рыб, украшали помещение, заставленного десятками коктейльных столиков. У одной из стен стоял шведский стол, с блюдами британской и инуитской кухни — Эдвард не хотел знать, откуда Британнии удалось достать в Лондоне слайдеры с мясом карибу — , а рядом с ними выстроились бутылки прекрасного вина, готовые к открытию. Сама Британния походила на кинозвезду в своем черном длинном платье; шея была усыпана бриллиантами. — Сколько все это стоило? — спросил Джон Ирвинг, окидывая комнату широко распахнутыми глазами. Том Хартнелл, стоявший рядом с ним, казался взволнованным. Трудно было сказать, вызвано это волнение близостью Джона, или тем, что он простой бухгалтер. — Это все заботы Британнии. — сказал Эдвард, с радостью снимая с себя груз ответственности. При встрече, он рассказал Фрэнсису о намечающейся вечеринке. Удивительно, но тот просто сказал: «Она знает, что делает». — Мне кажется, что все выглядит невероятно. — сказал Том. Он сам выглядел еще более невероятно в своем темно-синем костюме с белоснежной рубашкой. Эдвард физически сдерживал себя от того, чтобы не оставить засос на коже, дразняще выглядывающей из-под накрахмаленного воротника. Помимо того, что это не профессионально, это вероятно вызвало бы остановку сердца у Ирвинга. Его глаза расширились, когда он повседневно представил Тома как своего парня, но он хотя бы не убежал с криками. На деле, он даже сделал шаг ближе к Хартнеллу, что Эдвард расценил как положительный знак. — Они пришли. — сказала Хэлен. Литтл оглянулся, чтобы увидеть Гарри Гудсира, входящего с их почетными гостями. Представительница аборигенов, Силна Уайтбер, шла рядом с Гарри, смеясь и улыбаясь. Это хорошо, подумал Эдвард. Они выглядят как друзья, во всяком случае не враги. С женщиной было еще несколько людей: пожилой мужчина, так похожий на Силну, что вероятнее всего был ее отцом; двое молодых мужчин и женщина. Британния была уже тут как тут: — Добро пожаловать в Англию. — её лицо сияло улыбкой. — Мы рады вас здесь приветствовать. — Эта картина висит вверх ногами. — Силна указала на рисунок угловато черно-красной птицы. Она прошла мимо женщины, Гудсир следовал за ней с трепетом в глазах. Это был тот момент, когда Эдвард понял, что из всей затеи ничего не выйдет. По словам Британнии, цель состояла в том, чтобы показать уважение к инуитской культуре, дать понять, что проект торгового центра «Туунбак» будет скорее благом, чем вредом их сообществу; что «Терребус» — не очередная группа жадных иностранцев. Хотя если быть честным с самим собой, действительно честным, подумал Эдвард, они таковыми и являлись. Через час, когда Литтл наливал себе бокал белого вина, к нему подошла Силна. Гудсир все еще возле нее, словно он был привязан к ней. — Мы ценим ваше гостеприимство. — сказала женщина. — Но мы никогда не отдадим вам наши земли. — Это неправильно, Эдвард. — заговорил Гудсир. — Их земли удивительны. Уникальны. Их нужно защищать, а не застраивать. Эдварду не дают шанса ответить. Знакомый голос ответил за него: — Вы правы. — сказал Фрэнсис. — Здравствуй, Том. Извини, что не сказал, что я приду. — судя по вытянувшимся лицам окружающих он никому не сказал. — Как вы себя чувствуете? — обеспокоенно нахмурился Том. — Вам что-нибудь нужно, Фрэнсис? — Ты был очень добр ко мне, Том, но я не могу полагаться на тебя вечно. Мне пора возвращаться в реальный мир. Здравствуй, Силна. — мужчина улыбнулся женщине так, словно они были старыми друзьями. — Фрэнсис. — на удивление Эдварда Силна ответила ему такой же улыбкой. — Вчера я отвез Силну к Фрэнсису. — пояснил Гарри. — Прости, Эдвард, я не хотел действовать у тебя за спиной. — на деле Эдварда больше волновало с какой симпатией смотрел Фрэнсис на женщину, чем несоблюдение политики офиса, нависающей над их вчерашней встречей. — Силна обладает удивительным даром убеждения. — сказал Крозье. — Мы отменяем проект «Туунбак». Это будет правильным решением. — Фрэнсис! — голос Британнии прорывается через шум. Она подошла к ним, и на ее губах была такая широкая улыбка, какой Эдвард не видел у нее. — Ты выглядишь невероятно. Как ты себя чувствуешь? — Рядом с тобой — всегда замечательно, Брит. — он поцеловал ее в щеку. На лице Фицджеймс отразилось приятное удивление. Литтл не мог представить кого-либо, кто обращался к ней так при каких-либо обстоятельствах. — Как дела в Пекине? Это может выглядеть, как бегство, но Эдвард уходит прежде, чем Фрэнсис объявит женщине о своем решение закрыть проект «Туунбак». Теперь это была просто вечеринка без каких-либо скрытых мотивов, и Эдвард позволил себе просто наслаждаться. Он пил вино, ел слайдеры, танцевал с Томом, и подначивал его, заметив, что Иривинг и Хартнелл неуверенно делают тоже самое; между ними было более чем приличное расстояние, но они смотрели друг на друга так, словно были одни в помещение. — Они молодцы. — прошептал Том на ухо мужчины, после чего быстро поцеловал в мочку уха. И это действие было таким непринужденным, но тепло наполнило тело Эдварда. — Я люблю тебя. — он не осознает важность этих слов, пока те не слетели с его губ, но Томас улыбается. — Я тоже люблю тебя. — легко ответил он. Словно он каждый день говорил эти слова в течение нескольких лет. Вечеринка уже подходила к концу, когда телефон Литтла завибрировал. Джопсон отошел проверить Фрэнсиса, который, кажется, чувствовал себя просто отлично, сидя рядом с Британнией со стаканом воды в руке. Женщина даже не выглядела так, словно готова убить Фрэнсиса на месте. Эдвард открыл новый мейл, хотя оно и с неизвестного ему адреса. «Я закопаю этого ублюдка». Он помечает письмо, как спам, и возвращает телефон в карман. На следующее утро, все детали контрактов, финансовые данные, личные документы и внутренние переписки «Терребус» были слиты в общий доступ. — Как, блять, Кора Хикки получила доступ ко всему этому? — Британния выглядела такой же ошеломлённой как и Эдвард, но с определённо большим похмельем. На деле, не было никаких доказательств, что за утечкой стояла именно Хикки, но больше никто не мог. Эдвард попробовал пригласить Билли Гибсон, чтобы расспросить ее о случившемся, но ему сообщили, что она написала заявление об уходе своему начальнику накануне вечером. — Я даже не знаю кто она такая. — Заноза в наших задницах. — весело сказал Фрэнсис. — Но, может быть, и скрытое благословение. Британния нахмурилась: — Слушай, я понимаю, что ты только вернулся, и это замечательно, но это, блять, серьезно. Там было много вещей, которые нельзя было обнародовать. — Никто же не будет читать все наши переписки, не так ли? — Джон жевал кончик ручки, как будто это было единственное, что он съел за последние несколько недель. — В смысле, большая часть будет никому не интересна, например, то, что я писал по поводу своего, эм, художественного класса. Верно? — Все в порядке. — Фрэнсис звучал безмятежно. Это настолько не похоже на Крозье, которого Эдвард когда-то знал, что он задумался не пересадили ли тому мозг в Нью-Пэсседж вместо того, чтобы лечить от алкогольной зависимости. — В последнее время, у меня было много времени, чтобы подумать. И если и есть вещь, которую я понял это то, что мы должны рассматривать кризис, как возможность отойти от чего-то старого, того, что мы давно знаем. Создать совершенно новый путь. — он смотрит на свою команду, переводя взгляд с одного на другого, уверенный и стойкий. — Я предлагаю начать все с начала. Восстановить с нуля. — В любом случае, у нас не так много вариантов. — сказала Фицджеймс. — Я могу связаться с некоторыми своими контактами в Азии… — И, — продолжил Крозье. — Я хочу, чтобы Терребус стала благотворительной организацией, целью, которой станет информирование людей о правах коренных народов по всему миру. Литтл никогда до конца не понимал выражение «услышать падение булавки».В этой комнате, волос упавший на ковер прозвучал бы, как извержение Кракатау. — Бога ради, Фрэнсис, мы деловые люди, а не… — женщина задумалась. — Ганди. — Я не буду врать вам. — сказал Фрэнсис. — Никому из вас. Будет нелегко, но у нас достаточно опыта, чтобы осуществить идею. — Эдвард не был уверен, что у них получится. Сдача старой одежды в Оксфам — самое близкое, что он когда-либо делал для благотворительности. — Это будет путешествие, для всех нас, и я не хотел бы отправляться в это путешествие с кем-либо еще. — он звучит так уверенно, что Эдвард обнаруживает, что, возможно, самую малость, начинает верить ему. И он был не единственным. — Я с вами, Фрэнсис. — сразу сказала Хэлен. — Не важно куда вы поведете нас. Я готова к переменам. — Я тоже. — сказал Литтл. А почему бы и нет? Не то, чтобы он сильно любил свою старую работу. Как только он говорит это, Джон кивнул тоже. — Брит? — Фрэнсис улыбнулся женщине. — Ты нужна мне. Партнер. Она вздохнула. — Ты сведешь меня в могилу. — сказала Британния, и добавила: — Хорошо. Я в деле. — Отлично. — Крозье оглядел всех. — Тогда поднять паруса.