Mein liebes fräulein

«Мой дорогой Эдгар,       Обстоятельства, вынуждающие меня впредь называть тебя так выше меня. Ввиду того, что выбор твой был неустойчив, я взял на себя ответственность сделать его сам, без дальнейших промедлений. Посему, Эдгар, я искренне прошу тебя — носи свой новый титул с честью, достойной Хелльвигов, и всегда обращайся к собственной нравственности и здравому смыслу, когда господина Бьерргаарда уже не будет рядом. Помни, что часть твоей почившей сестры и горе от её утраты всегда будут с тобой; однако ни перед кем, даже при самых близких твоих друзьях, не позволяй этому чувству взять верх над твоей сдержанностью, кою ты должен будешь соблюдать беспрекословно, дабы не обесчестить бремя, данное тебе волею судьбы. Помни также о том, что участь твоя, насколько печальной и тяжкой бы ни была, в своём роде благородна, и будет время, когда знакомство с тобой будут считать великой честью; добавлю и повторюсь, что при подобных знакомствах не следует ни при каких обстоятельствах упоминать о твоей почившей сестре, иначе это обернётся для тебя, как и для всего твоего окружения, непостижимой катастрофой.       Ты знаешь, Эдгар, как нелегко мне проститься с тобой, особенно в таком юном для тебя возрасте; однако жизнь моя всегда находилась в руках Господа, и лишь Он один был волен распоряжаться ею, как ему вздумается. Зная с малых лет о своей сокрушительной болезни и, поэтому, что часы мои коротки, я неустанно ждал рождения своего первого наследника, дабы обеспечить продолжение славного имени баронов Хелльвигов. Не внемля моим неугасающим мольбам, вместо долгожданного сына Господь подарил твоей матери дочь — твою старшую сестру. Долго не стихало горе в очаге нашего дома — ведь недолго оставалось мне бродить грешником по земле, а оставлять наследие твоему двоюродному брату Альберту мне казалось — и кажется — находящимся ниже тех нижайших достоинств, к которым можно было бы спуститься, дабы оказать милосердие родственнику по крови. Вскоре твоя сестра вынуждена была волею судьбы покинуть этот бренный мир, взамен оказав дорогу тебе — моему сыну, лишившегося матери и так скоро уже лишающегося отца, единственного, кто мог бы стать тебе надёжной опорой в будущем. Следуя именно этим мотивам, я завещаю тебе три принципа, которым ты должен будешь неуклонно следовать, если захочешь сохранить за собой доброе имя и почтить память своего отца.       Первое: всегда чти и повинуйся императору Францу и, что бы ни случилось, война ли, переворот, всегда стой на стороне короны и ни за что не присоединяйся к повстанцам-бунтарям, если таковые появятся и будут пытаться посягать на Священную Римскую империю.       Второе: так как обстоятельства вынуждают нас рисковать нашей честью и достоинством, наказываю тебе, в память о твоей скоропостижно почившей сестре, найти себе верную и покорную жену, но никогда и вопреки тому, как гласит тебе твой долг, как мужу, совершить сие действо, никогда не быть к ней ласков и близок, а ещё пуще избегать её мольбы о том, чтобы возлечь с тобой на одном ложе — скажи, что такова была воля отца твоего, чтобы ты никогда не смел и прикасаться к ней; а когда наступит время исполнения твоего брачного долга, как мужчины, откажись во что бы то ни стало, прикрикни на неё, чтобы держала руки по швам и губы свои лупанарские в узде.       Третье: никогда, ни при каких обстоятельствах не совершай ужасного греха содомии (рука моя дрогнула, написав это, сын мой), ибо мужеложество — самый тяжкий грех, которым мужчина, каковым ты теперь являешься, может только быть искушён; однако ни при каких, повторяю, ни при каких обстоятельствах не смей осквернять свою честь этим отвратительным, непозволительным для такого, как ты, благородного барона, действом.       Так, всё, что я хотел бы, чтобы ты запечатал в уме и сердце своём, я пишу на этой бумаге. В ней — мой тебе наказ, моё завещание и моё благословение. Прощай, юный Эдгар, и да благословит тебя Господь.       

Отец твой, К. Г. Н. Х.»