Граница терпения

Гук с Чимином ранним утром вернулись из Пусана. Первым делом они с Чонгуком отчитались перед господином Чоном и бросили к его ногам Сондыка. Дальше судьба ублюдка их не волновала. Пусть пытают, бьют и режут. Главное, узнать, что предатель успел сболтнуть врагам компании «WINGS» и предпринять необходимые меры по устранению последствий. Конечно, поездка не прошла без казусов, ведь каково было удивление друзей, когда самого Мина в Пусане не оказалось… как выяснилось, мужчина находился в Сеуле. Не успел Чимин перейти порог комнаты Мэйли, как сразу растянулся в широкой улыбке, проводя ладонью по волосам и зачесывая их назад. Девушка не раз говорила, как ей нравилось, когда он так делал, поэтому парень неосознанно тянулся к волосам. — Я даже домой еще не заскочил. Отец будет названивать, — произнес он с порога, — Скажу, что в борделе были срочные дела. — Отчитываться перед отцом не было сил. Обычно после господина Чона Чимин сразу шел к господину Паку с отчётом, но сегодня, как он понял, отец был занят более важными указаниями. — Мэйли? — осторожно позвал ее парень, видя, что девушка не поднималась с постели. Лежала, сложив руки под щекой и уставившись пустым взглядом на дверь. Чимин не впервые сталкивался с апатичным настроением Мэйли. Знал, что она страдала из-за частой смены эмоционального фона, привык. Присев на край кровати, парень начал успокоительно поглаживать девушку по волосам. — Солнце, отказываешься светить мне? — Шутками старался вывести ее из такого состояния. Обычно помогало… — Чимин… — Мэйли подала слабый голосок. — Почему ты никогда не зовешь меня по имени? Парень на секунду застыл. Рука остановилась на ее макушке, перестав гладить. Он никогда не задумывался над этим. Всегда называл ее по псевдониму, выбранным для проститутской «деятельности». То, что для Чимина было мелочью, как оказалось, для девушки отдавалось глухой болью в области сердца. Даже любимый человек называл шлюхским именем. Разве можно это назвать верхом счастья? К своему маленькому везению, Мэйли не успела долго поработать в борделе в качестве новенькой проститутки. Повезло быть замеченной Паком. — Я не знаю, — честно ответил Чимин, принявшись и дальше поглаживать ее волосы. — Просто всегда слышал это имя. И вот… засело в голове. На самом деле парень не видел в этом совершенно ничего страшного. Разве от имени что-то зависело? Ему и в голову не приходило, как сильно мог вызывать отвращение псевдоним, который выстанывали мужчины при оргазме с ней. — Я так давно не слышала свое имя… — По переносице девушки скатилась маленькая слезинка. — Сюин… разве оно не красиво? Прелестный цветок… папа всегда повторял его значение. Но теперь… я не цветок. Прелестная шлюха, — заключила она, и ни одна мышца лица не дрогнула. Несмотря на то, что Чимин привык к перепадам настроения Мэйли, сегодняшнее ее состояние значительно отличалось от предыдущих. Да, девушка часто ностальгировала, рассказывала какие-то истории из прошлого, с улыбкой или со слезами. Однако при этом всегда тянулась к ласке Пака. Каждый ее перепадок проходил в объятиях Чимина. — Если это важно, то я начну звать тебя по имени. Сюин… — словно пробуя, произнес он ее имя. Чимин разулся и забрался на кровать, аккуратно примостился позади девушки, приобняв за талию и притянув ближе. Соскучился, думал о ней всю поездку, хотел просто вдохнуть ее запах и побыть рядом. — Тебя что-то гложет? После моего отъезда ничего не случилось? — Тревожный червячок пробрался в душу парня, не давая расслабиться. Кожей чувствовал — что-то не так. Пак ждал ответа, вслушиваясь в тишину и поглаживая плоский живот Сюин. После нескольких минут абсолютного молчания, девушка повернулась к парню лицом, улыбаясь. Она приложила ладони к его щекам и тихо прошептала: — Разве я не под покровительством самого Пак Чимина, управляющего «Утопией»? Как бы Чимин ни старался улыбнуться в ответ, каждым сантиметром кожи чувствовал, что Сюин пыталась перевести тему. — Мы живем в таком мире, где мое покровительство не всегда может быть защитой, — серьезно проговорил он, целуя девушку в лоб. — Я забежал посмотреть, все ли в порядке, но вижу, что нет. — Все в порядке, Чим, — Сюин попыталась искренне улыбнуться, и у нее это получилось. — Тебе пора. Не настраивай отца против себя. — Нравится твой китайский акцент, — в очередной раз признался Чимин, растягивая губы в улыбке. Всегда с наслаждением впитывал ее негладкое произношение. — А мне нравятся твои губы. — Девушка поцеловала его, доказывая правдивость своих слов. Пролежав еще полчаса, Чимин встал с кровати, чтобы поехать домой, где его наверняка ждал отец. Каждый шаг, сделанный до выхода из комнаты Сюин, отдавался в сердце Пака некой тяжестью. Ему определенно было неспокойно… чувствовал, что что-то не так. Не постучавшись, парень открыл дверь в комнату Сатоми. Чимину нужен был отчет, прежде чем он покинет это место. Только японка могла сообщить ему о внутренних проблемах борделя: кто и почему не мог работать, плохое обращение со стороны клиентов и остальные мелочи, касающиеся девушек. — А вдруг я была бы с клиентом? — Сатоми с гордой осанкой сидела перед зеркалом, выводя ровные стрелки на веках. Девушка даже не обернулась, увидела через зеркало отражение Пака. — Ни для кого не секрет, что клиентов ты не принимаешь в своих апартаментах. Все лучшие условия для тебя, правда? — Парень присел на край кровати, положив ногу на ногу. — Приятно быть фавориткой Пака старшего. — Сатоми, наконец, соизволила бросить высокомерный взгляд на Чимина. — Только, к сожалению, это не освобождает меня от остальных клиентов. — Иногда мне кажется, что ты императорских кровей. Слишком много в тебе уверенности, Сатоми. — А может просто когда-то моя семья не угодила твоей? — Беззаботно пожала она плечами. — Одна из девушек получила разрывы. Помощь оказана, но работать пока не сможет, — не теряя больше зря время, японка перешла к делу. — Кстати об этом… — Чимин хлопнул себя по бедрам, стараясь не обращать внимание на слишком уверенный взгляд девушки. — Пока меня не было, к Мэйли никто не приходил? Надеюсь, мое указание не кануло в небытие?.. — А ты во мне сомневаешься? Я подводила тебя раньше? — Сатоми отвернулась обратно к зеркалу и легкими движениями принялась наносить румяна. Чимин не стал продолжать тему. Ведь действительно, вряд ли японка стала бы идти против Пака. В этом не было никакого смысла. Значит Сюин опять впала в уныние. Если бы он только мог вывести ее из этого места… если бы только…

***

Неделя без Чонгука пролетела для Рати незаметно. Девушка сидела на ковре перед телевизором, по-турецки сложив ноги. Книга, которую посоветовал Мин Юнги, оказалась действительно интересной. Легко читалась, и затягивала с первых строк. Почему-то хотелось улыбаться, вспоминая того, кто предложил эту историю. Мужчина словно сказал ей поверить в чудо. Ведь в книге именно про это и говорилось. Счастье не могло длиться долго… Входная дверь запищала, пока Чонгук с той стороны вводил код. Рати обернулась, привлеченная копошением в холе. Было поздно подрываться и бежать в спальню, чтобы переодеться. Не ожидала, что муж вернется, поэтому сидела в коротких джинсовых шортиках и майке. Теперь же, девушке было жутко неуютно и некомфортно, словно она была голая среди толпы желающих поглазеть и потрогать. Рати знала, что муж стоял сзади, но не хотела оборачиваться. Не задевая закладки, она закрыла книгу, будто парень мог отобрать ее. Чонгук остановился у порога гостиной, оперевшись о косяк двери. Смотрел на тонкую спину Рати, которая застыла сидя на полу. На голове небрежный пучок, который не держался из-за густоты волос. Впервые видел ее такой домашней, теперь еще более хрупкой. Кажется, он дома… — Малышка… — Чонгук прошел вперед и, обойдя девушку, присел лицом к ней. — Что читаешь? — Он потянулся к книге, но Рати резко одернула руку, не давая ему даже дотронуться. Парень нахмурился, опустил руку и устало, с тяжелым вздохом, выговорил: — И тебе здравствуй. Ты… такая домашняя сегодня. — Ты вернулся… — с нескрываемым сожалением произнесла она. — Спасибо, что ждала. — Усмешка получилась горькой. Гук придвинулся ближе к жене и, взяв ее ладонь в свою руку, медленно провел ею по своим волосам. Глаза сами по себе закрылись от нескрываемого наслаждения. — Хочу твоего тепла… — Мне надо подготовиться к молитве. Рати попыталась забрать ладонь и отодвинуться, но Чонгук, легонько толкнул ее в плечо и уложил на ковер. Он навис сверху, опираясь на локти и начал щекой тереться о ключицы, грудь и живот девушки. — Я устал, Рати, — голос звучал приглушенно. Парень лег на бок, уткнулся носом в шею жены и, обвив талию руками, притянул к себе. — Хочу спать… Рати боялась пошевелиться, ведь Чонгук так мирно обнимал, прижимался, обвивал ее тело руками и ногами. Спустя десять минут, послышалось тихое сопение, которое отдавалось теплым дыханием на коже девушки. Странное ощущение накрыло сердце Рати. Муж выглядел таким беззащитным, уязвимым. Мелкие морщинки вокруг глаз и чуть приоткрытый рот абсолютно не сочетались с его бешеным характером. Зато лоб оставался нахмуренным даже во сне… будто сердился на кого-то в своих сновидениях. От него пахло сигаретами, потом и, кажется, алкоголем. Рати хотелось поморщиться, прикрыть нос, ведь не выносила запах спиртного. Однако вместо этого, девушка, наоборот, повернулась к Гуку так, чтобы носом пройтись по его макушке, вдыхая. Получается, именно таков родной запах ее мужа, значит надо привыкать? Еще и еще… еще и еще… До тех пор, пока удушливый запах не станет обычным, не ненавистным. До тех пор, пока желание задержать дыхание не пропадет. До тех пор, пока… — Вкусно пахну? …пока Чонгук не проснется… Глаза парня оставались закрыты, лишь веки слегка подрагивали. — Пахнешь грехом, — робко произнесла она, заерзав под тяжестью заброшенной на ее бедра ногой. — А как пахнет грех? — Чон не менял позы. Голос его охрипший от усталости. — Тобой, — ответила Рати, отворачивая голову в другую сторону. — Ты нафс*, — тихо заключила она, скорее, для себя, чем для ушей мужа. — Иногда я не понимаю, о чем ты говоришь, капуста… — Парень погладил ладонью ее живот, перемещая голову на грудь девушки и прижимаясь к ней щекой. — В тебе сосредоточены почти все отрицательные черты души, страсти, присущие человеку, — спокойно пояснила Рати, сосредоточенно смотря в потолок. — Не почти, а все. — Чонгук сильнее прижался к телу девушки, словно впитывая ее саму. — А кто тогда ты, малышка? — Я… — Рати запнулась на секунду, после со слабой улыбкой продолжила: — Я сабр**. Буду терпеливой и стойко пройду через все испытания. — Кажется, она, скорее, ободряла этими словами себя. — Сабр и нафс… — повторил Чон несколько раз. — Мне нравится. Терпение и грех… нравится. И ему действительно нравилось. — Разбуди меня, когда позвонит Сокджин. — Не мог сдерживать сон. Рядом с малышкой клонило спать. Рати не стала шевелиться. Напевая в мыслях любимую мелодию, она продолжала смотреть в потолок, словно могла увидеть там созвездие медведицы. — Я справлюсь. — Губы девушки растянулись в искренней улыбке. Теперь и такое близкое присутствие мужа совсем не мешало ей. Громкий звонок телефона заставил Чонгука недовольно промычать. Звук не прекращался, поэтому парень, нащупав в кармане гаджет, достал его и сбросил вызов. Только когда пришло сообщение, Чон пришел в себя, вспомнив, от кого он ждал звонка. Выпрямившись и сев на полу, парень сощурил глаза. Старался в темноте хоть что-нибудь разглядеть. Свет везде был выключен, а местечко рядом пустовало. Он посмотрел на время на экране мобильного. Девять часов вечера… значит оставила его лежать, а сама ушла в спальню. Почему-то эта мысль заставила его хмыкнуть. Смелая малышка… Чонгук, зевая, направился в спальню, на ходу открывая сообщение от Сокджина. Увидев одно лишь короткое имя, он удивленно застыл возле кровати, на которой тихо спала Рати. Девушка подложила руки под щеку и натянула одеяло до плеч. Тусклое освещение из окна падало на ее лицо. Парень в непонимании переводил взгляд с жены на текст сообщения. Больше терпеть не мог. Если не выяснит сейчас же правда ли была сказана в сообщении, полученном в день свадьбы, то его просто разорвет изнутри. Не получалось наслаждаться в полной мере своей девочкой, когда перед глазами всплывали слова о ее блядстве. Склонившись к кровати, Чонгук едва касаясь, провел ладонью по волосам, небрежно лежащим на подушке. — Сегодня я узнаю… буду тебя драть, намотав эти волосы на кулак или же протащу за них по всему Сеулу. Чонгук ехал, нажимая сильнее на газ. Внутри все горело от нетерпения. Парень понимал, что поступил правильно, когда позвонил Тэхёну и попросил поехать сразу на место. Нужен был кто-то, кто сдержит его в случае неконтролируемых вспышек гнева. Вот только правильного ли друга он позвал с собой… Машина припаркована рядом с домом нужного адреса. В поле зрения Чона попал Тэхён, стоявший оперевшись о капот машины, а перед ним… малышка Джимин. Номер был куплен на имя Пак Джимин. И не забывай, что она дочь господина Пака и сестра твоего друга. Та самая маленькая девочка, которая с детства вешалась на шею Гука, раздражала его своим протяжным «оппа». Джимин, росшая перед его глазами… Парень разрывался между желанием услышать, что сказанное ею ложь, но другая часть его боялась разорвать на мелкие кусочки девчонку Пак. Как только девушка увидела Чонгука, она недовольно поджав губы, посмотрела на Кима. — Малышка Джимин решила посетить пижамную вечеринку у подруги. — Тэхён кивнул в сторону дома. После звонка друга он сразу набрал девушку, чтобы узнать где она. Приехал, вывел и ожидал Чона. Чонгук бросил быстрый взгляд на Джимин, стоящую в пижаме со сложенными руками на груди. Девушка высокомерно вздернула подбородок, не осознавая, что происходило. — Не желаю видеть тебя, — проговорила она без своего привычного сладкого голоса при виде Гука. — Да пусть сдохнет тот, кто желает видеть тебя. — Чонгук сходу набычился, приближаясь ближе к девушке. Она мигом попятилась назад от неожиданности, но после секундного непонимания остановилась. Присутствие Тэхёна заставляло ее чувствовать себя более уверенно. — Это твоих маленьких ручонок дело?! — Он тыкнул ей в лицо телефоном, на котором виднелся текст. — Ты… — Джимин удивленно посмотрела на парня, но не смогла выдержать напряжения. Поэтому, потупив взгляд, она продолжила: — И что теперь? Неприятно узнать всю правду о своей святоше? Позади послышалась веселая усмешка Кима, наблюдавшего за ними словно за сюжетом боевика. — Ты уверена, что это правда?! — с нажимом уточнил Чонгук, чувствуя, как дрожал каждой частичкой тела. — Вполне. Не раз устраивали свидания парами. — Придав голосу уверенности, Пак подняла на парня бесстрашный взгляд. Здравый рассудок был полностью в плену зависти и разрушенных фантазий. — Ты скажешь мне все. Кто, куда, когда, где! — Чонгук схватил девушку за локоть, больно сжимая и тряся ее. — Назовешь каждое чертово имя, даже если их было сотни! — И не подумаю! — Джимин вырвала руку из хватки и, отойдя на несколько шагов, начала тереть место, куда только что так сильно впивались пальцы Гука. — У своей женушки и спрашивай! Видеть вас не желаю! Чонгук сжимал кулаки, тяжело дыша и надвигаясь на девушку. — Назови имена! — Он с силой притянул к себе Джимин, схватив за ворот пижамы и приподнимая ее. Девушка на носочках старалась удержать равновесие, испуганно косясь на Тэхёна, ожидая помощи. На что тот, театрально надув губы, развел руками. — Имена! Парень настолько сильно вздернул Пак, что той пришлось подпрыгнуть. — Хосок! — выпалила она первое пришедшее на ум имя. — Остальных не знаю! Спроси у своей… — Где его найти?! Это тот мудак, с которым она шлялась?! — Тормоза полностью отказали Чонгуку. А тот, кто должен был сдерживать вспышки друга, тихонечко стоял в сторонке, изредка посмеиваясь и внимательно наблюдая за нежелающим отступать личиком малышки Пак. — Да! Он старшекурсник! — Джимин вцепилась в руки парня, царапая их и стараясь освободиться, но Чон сам отпустил ее. Настолько резко, что девушка упала на асфальт, чуть вскрикнув. — Придурок! Думаешь, не расскажу отцу?! — Хоть праотцу, похуй! Кожа лица и шеи Чонгука покрылась красными пятнами от злости. Если не найти способ выветрить эмоции из себя, то просто разобьет кому-то морду, а ему до завтра дожить надо, чтобы разукрасить ублюдка старшекурсника. Только одна мысль о том, что лапы этого урода касались его Рати, заставляла в бешенстве крушить все кругом. С тяжело вздымающейся грудью, Чонгук направился в сторону своей машины. Дождавшись пока друг отойдет на достаточное расстояние, Тэхён, засунув руки в карманы широких брюк, подошел к Джимин. Она, возмущенно бурча себе под нос проклятия, отряхивала пижамные штаны. — Ох, малышка Джимин, все в этой жизни возвращается. — Тэхён поправил ворот пижамы девушки, спокойно продолжая: — Как бы тебе боком не вышло, маленькая врушка. Боюсь, молитвы мусульманочки могут иметь страшную силу. — Подмигнув на последок застывшей Пак, парень пошел к другу. — Ты поверишь, если скажу, что хочу убить ее? Швырнуть шлюху в этого ублюдка Акила! Опозорить на всю свою святую общину, чтобы она голову поднять не могла! Убить! — Чонгук бил кулаком по дверце машины. На костяшках пальцев показались капельки крови, но парень совершенно не чувствовал боли. — Ну, в защиту старины Акила таки скажу… он тебе свою племянницу насильно не пихал. — Тэхён встал позади друга и, схватив его рукав толстовки, оттянул назад. — Так что и швырять тебе ее в дядьку не надо. — Он, тяжело вздыхая, провел ладонью по поверхности многострадальной дверце, произнося: — Кажется, придется мне сесть за руль. — Я сам! — Чонгук постарался отодвинуть друга от машины, но тот лениво оттолкнул его от себя, после садясь в автомобиль. — Я и подвезу, и поддержу, и выслушаю, и девчонку вышвырну, надо будет найду укромное местечко для маленького трупика смуглянки. — Тэхён все так же неспешно пристегнул ремень безопасности, после чего, выгнув бровь, начал ждать пока Чон сядет. — Поехали к твоей капусте? Чонгук потоптался на месте, тяжело дыша и злостно смотря на Кима. В глубине души у него таилась надежда, что друг остановит его, приведет чувства, но тот только продолжал подбрасывать дрова в огонь, зная, что Чонгук только и ждал старта, чтобы вспыхнуть. — Нет. Поедем в клуб. Мне надо выпить. — Чонгук сел в машину, громко хлопнув дверью. — Тебе не кажется, что мне надо успокоиться? Кажется, это именно то, что ты должен был мне сказать! — процедил он сквозь зубы. Громкий звук музыки, девушки в сексуальных нарядах, танцующие пьяные люди, все это помогло забыться Чонгуку, отдаваясь атмосфере разврата и алкоголя. Двое друзей доехали до квартиры Тэхёна. Благо парень не пил, зная, что сегодня выполнял роль водителя друга, которому, как он выразился, надо было «проветрить» голову. Забросив руку Чона себе на шею, Ким почти тащил его до подъезда, стараясь игнорировать пьяный бред. — Это все… надо про-у-чить… обман, — поток бессвязных слов лился изо рта Гука. — Шлюха… х-хочу рыбные п-пирожки. Не верю… — Да-да, и шлюху хочешь, и рыбные пирожки хочешь, — поддакивал ему Тэхён, закатывая при этом глаза. — С-смотри… монстр, бу-у-у, — младший начал звонко смеяться, создавая «устрашающую» атмосферу. Проследив за неровным взглядом друга, Тэхён увидел мужскую фигуру у своего подъезда. Незнакомец нервно ходил из стороны в сторону, явно кого-то ожидая. Подойдя ближе, Ким застыл. Он сбросил с себя руку друга из-за чего тот упал на асфальт, продолжая ржать. Чонгук принялся криво напевать мелодию из триллеров, чем сильно раздражал Тэхёна. — Что же ты тут забыл? — Парень облизал губы, смотря на нежданного, более того, неожиданного «гостя». — Неужели Намджунни решил братика навестить? — Слушай сюда… — Намджун схватил парня за грудки. Наглое выражение лица Тэхёна окончательно вывело парня из себя. — Не смей приближаться к матери! Тебе мало того, что ты заставил нас пережить?! Хочешь и мать в могилу свести?! Тэхён не сопротивлялся, позволяя брату дергать себя, как тряпичную куклу. Только вот усмешка не сходила с его лица, зная, что это именно это всегда доводило Намджуна до потери пульса. — Ты убийца! Нет, хуже! Ты отцеубийца! — со всей накопившейся ненавистью выплюнул слова Намджун. Он совершенно спокойно убрал руки от брата, поправил свою куртку, волосы и тихо произнес напоследок: — Исчезни из ее жизни. Хочешь — умри, но не появляйся перед нашими глазами. Тэхён проводил тяжелым взглядом Намджуна. Недолго он себе позволил стоять истуканом. — Пошли, дружище, в одинокую обитель Ким Тэхёна. — Он поднял валяющегося друга на ноги. Ким так и не смог сбросить младшего со своей кровати. Друг улегся поперек постели, прямо в грязной одежде, не снимая даже ботинок. Недовольно ворча себе под нос, Тэхён стянул с парня обувь, после чего просто лег рядом. Спать хотелось до смерти, а жестким диваном свою спину губить не собирался. В принципе, лежащий трупиком рядом Чон ему совершенно не мешал. — Хотя бы не давай мне ее придушить… На удивление Кима, эти слова Чонгук выговорил четко и без запинки, прежде чем окончательно вырубиться. — Придушить не дам, прихлопнуть — пожалуйста.

***

Дорога до дома показалась Чону как никогда короткой. Хотелось больше пробок, красного света на светофорах, все, что задержало бы его от приближения к Рати. Желание сделать больно жене возрастало с каждой минутой, а наряду с ним перед глазами всплывало хрупкое тельце, которое от одного его замаха согнется. Парня все еще мучили последствия от вчерашнего «веселья», хоть благородно предложенный Тэхёном стакан апельсинового сока и приглушил мерзкое состояние. Тэхён припарковался недалеко от жилого дома друга. Чонгук не стал дожидаться, пока машина полностью остановится. Рванул в сторону подъезда. Ким немногим отстал от него, но легкой походкой последовал за ним. Предвкушение было огромным, спектакль обещал быть многообещающим. Стоило ли останавливать друга? Однозначно. Собирался ли Тэхён это делать? Нет. Тем более, если сравнивать со вчерашним состоянием Гука, сегодня его пыл значительно угас. Кима даже удивляло, что младший сам решил не следовать своим первостепенным инстинктам броситься домой. Насколько он знал Чонгука, тот не успокаивался пока не натворит дел. Дверь была открыта, когда Тэхён добрался до нужной квартиры. Он прошел в гостиную, в которой напротив довольно-таки спокойного Чона в своем привычном широком платье стояла Рати. Волосы ее были распущенны, лишь челка заколота невидимкой на макушке. Парень немного удивился и почему-то отвел взгляд. Чего не ожидал, так это лицезреть мусульманочку в таком «нескромном» виде. Чонгук напугал Рати своим внезапным появлением. Заскочил в квартиру и встал перед ней, совершенно ничего не говоря, но при этом не отводя взгляда. Заметив присутствие постороннего человека, девушка поспешила в спальню, чтобы надеть платок. Как только Рати заколола головной убор, в комнату зашел муж. Он развернул девушку к себе, бегая глазами по ее лицу. — Твоя мать не выдержала своего собственного поведения… — Отец сделал очередной глоток виски, сидя за большим столом в своем кабинете. Несмотря на то, что только несколько дней прошло со дня самоубийства матери, он вполне хорошо себя чувствовал, попивая дорогой алкоголь. — Ей было очень сложно быть шлюхой, поэтому она выбрала смерть. Чонгук… Дальше маленький Чонгук уже ничего не слышал. Он не понимал, должен ли оплакивать свою мамочку или ненавидеть ее за то, что сделала больно папе? Оставила его, Чонгука, одного… — Что я сделала? — спокойным голосом спросила Рати, проходя мимо Чона, чтобы выйти из спальни. Было сложно выдержать пронзительный взгляд мужа. Ничего особенного в его поведении не уловила. Все тот же ненормальный псих… да, боялась, но девушка решила выработать в себе антитела к несдерживаемому Чон Чонгуку. Желания мужа в очередной раз затеять ссору, унизить и задеть ее достоинство было написано на его лице. Поэтому, обычно несвойственное ей раздражение прошлось по венам Рати. Она сложила руки под грудью и спросила, снизив тон: — Не так посмотрела? Не туда взглянула? Не так сидела? — Рати начала перечислять возможные причины агрессии парня. — Ого, твоя капуста близка к разгадке. — Тэхён присел на подлокотник кресла, приготовившись внимательно наблюдать за «любовной» сценой. — Только вот… не тому сосала. — Он пожал плечами. Собственные слова вызывали у него смешок. Знал, что девчонка просто стала жертвой неконтролируемой ревности Гука. — Я не собираюсь выслушивать подобное еще и от твоего друга! — Рати выпрямилась, готовая принять «удар» от мужа, который стоял, сжимая челюсти. — Лживая дрянь! — Чонгук с бешеными искрами в глазах надвинулся на нее. Вопреки попыткам девушки сбежать, он подхватил ее за талию и приподнял над полом. Рати выбрала неудачный момент, чтобы проявить свой гонор. Не сегодня… Рати начала беспорядочно дергать ногами, ударяя Чона по коленкам. — Отпусти! Чонгук! — На крики не хватало сил, так как муж сильно придавил ей живот, поэтому из горла девушки вышел сдавленный писк. — Я тебя убить готов! — Чон быстрым шагом направлялся к выходу, не отпуская ее из хватки. — Скажи спасибо, что просто раскрою твое истинное лицо перед всей общиной, которой ты так дорожишь! Строила из себя целку? Все должны знать, что ты шлюха! Рати собрала все свои силы воедино, чтобы, как можно сильнее впиться ногтями в кожу рук мужа. До красных отметин, до капелек крови… — Сука! — Чонгук отпустил жену, хватаясь за руку. Боль была неожиданной и дала желанный для Рати эффект. Еще от вчерашних размахов кулаком его костяшки не зажили. — Ты не можешь выдержать даже такой комариной боли. Так вспомни, что вытворял со мной совсем недавно. В тебе нет ничего святого, даже простой человечности. — Рати рукавом вытерла выступивший пот на лбу. Было дико душно, хотелось переодеться, принять душ, а после лечь в постель, полностью отдаваясь прохладе простыней. Но это все казалось чем-то далеким, несовместимым с жизнью с Чон Чонгуком. — Я никуда отсюда не пойду. Это теперь мой дом. Я не желала этого, но принимаю то, что вверено мне судьбой. Не мешай мне просто жить под одной крышей с тобой… — чувствуя собственное учащенное сердцебиение, но не теряя спокойствия в голове, добавила она, смотря в пол. Чонгук стоял все так же зажимая пострадавшую руку. Парень выпал в осадок от тирады жены. Да еще и с таким спокойным голосом, будто он для нее всего-лишь назойливая муха. — Браво, мусульманочка! — Из гостиной послышались звонкие аплодисменты, выведшие Чона из ступора. — Тебе с ней не тягаться, друг. Рати развернулась и вернулась в комнату, откуда доносился голос постороннего свидетеля ее позора. Тэхён сидел, забросив ноги на журнальный столик, без интереса переключая каналы телевизора. — Мне кажется, Вам пора домой, господин Ким. — Девушка встала перед ним, заслоняя собой телевизор. — Не стыдно ходить по чужим домам и сплетни собирать? Выглядит это не совсем круто, как бы вам этого не хотелось! Тэхён в немом шоке перевел взгляд с Рати на друга, который так же не понимал, что происходило. — А знаешь, что я тут подумал, Гук? — Тэхён обратился к другу, но при этом с угрожающим прищуром смотрел прямо в глаза Рати. — Разве домом для шлюх не является бордель? «Утопия» мечтает о такой экзотике, да еще и с такими навыками… — Он встал, улыбаясь девушке и, бросив Чону слова о том, что женщин убивать не совсем хорошо, покинул квартиру. Чонгук окольцевал запястье Рати своими пальцами и последовал к выходу, со словами: — Мы едем к твоему дяде. Пусть знает, что не святую из святынь вверил в мои грязные, как он считает, руки! — Ты не можешь так просто клеветать на меня! Думал, придешь, скажешь всю эту чушь и тебе это сойдет с рук? — Рати продолжала говорить, стараясь убедить парня в его глупости. Она, не сопротивляясь, шла за ним, делая крупные шаги, чтобы не споткнуться. — Без четырех свидетелей***, дядя тебя даже слушать не станет. В голосе ее было столько гордости, что Чонгука невольно передернуло. Рати заставляла его чувствовать себя уличным мусором, который она так великодушно подобрала. Все это не состыковывалось с тем понятием, что парень считал себя хозяином, ведь девчонка была на его территории. — Ты действительно считаешь, что твой дядя имеет какой-то вес в Сеуле? — Чонгук остановился, поворачиваясь к девушке. Хотелось выбить на ее лбу то, что Акил пустое место, и ей не было смысла прятаться за его спину. — Один мой щелчок и твоего дяди не станет. — Чонгук с опасливой ухмылкой сделал хлопок в ладони перед глазами Рати. — Что ты говоришь вообще? — Ее брови сошлись у переносицы. — Говорю, что твоя община для меня ничто. Вы пустое место. Рати учащённо задышала. Если в свой адрес оскорбления терпеть казалось еще возможным, то мерзкие слова в сторону семьи задевали каждую частичку ее достоинства. — Если ты закончил, то я зайду. Не собираюсь кормить соседей новыми сплетнями, — четко отчеканила она, выпрямляясь. Чонгук басисто расхохотался, задирая голову кверху. — Ты серьезно считаешь, что можешь себя так вести? Да я, блять, хотел тебя, потому что ты была чем-то особенным. Понимаешь? Ты была особенной… — Он пальцем тыкал в грудь жены, толкая назад. — Ты должна была быть другой. Моей. Только моей. — Как в каком-то бреду, Чонгук продолжал повторять одно и тоже. Его пальцы сжались на ее подбородке. Он приблизился к ней настолько близко, что ощущал, как вздымается грудь Рати. — Только сейчас я понял, что это заставляло меня чувствовать себя дерьмом рядом с тобой, но знаешь что? Даже после того, как выяснилось, что твой нимб над головой фальшивка, ты все-равно умудряешься заставлять меня ощущать себя пылью на твоих святых ногах! — Может… — девушка повернула голову в сторону, чтобы не смотреть на Чонгука. Иначе смелости ее придет конец. — Может тогда стоит задуматься над своим поведением? Пауза между ними длилась несколько минут, в течении которых дыхание Чона становилось то учащённым, то равномерным. Челюсть парня опасливо задвигалась. Он так и стоял, чуть склонившись к Рати, но уже опустив руки. Девушка же старалась реже дышать, надеясь, что муж посмеётся над ее нелепой храбростью и, сжалившись, оставит в покое. — Пошла… — тяжелый, но при этом спокойный вдох. — …вон. «Шлюха» — слово, которое он добавил с искаженным лицом, словно в грязи обляпался. — Я у себя дома. Хочешь — уходи сам. — Она сложила руки на груди. Не знала куда их еще деть, чтобы выглядеть более твердой в своих высказываниях. Несмотря на это, слово «дом» прозвучало неуверенно, так как Рати совсем не чувствовала себя дома рядом с мужем, в его квартире. Однако пыталась произносить это чаще, надеясь, что в таком случае и привыкнуть сможет быстрее. — Хотя бы скажи, в чем я провинилась? Может смогу объясниться? — В том, что ты двуличная грязная сучка! — произнёс он, брезгливо смотря на девушку. Видеть ее или касаться не было больше никакого желания. Ощущение, будто у него отобрали что-то важное не покидало парня. В итоге, не выдержав более, Чонгук схватил Рати за руку и толкнул в сторону лифта. Сам же зашел в квартиру, со словами: — Проваливай, прошмандовка, пока я тебя реально не зарезал. Зазвеневший телефон в кармане мужа, последнее, что она услышала прежде чем Чонгук скрылся. Рати продолжала стоять, слыша, как по ту сторону парень явно что-то ломал. От очередного удара чего-то стеклянного девушка пришла в себя, наконец, осознав, что произошло. И, кажется, ее выгнал собственный муж. От сдерживаемой внутренней истерики и злости, Рати сняла с ног домашние тапочки и со всего взмаха бросила их в дверь. В душе ее звучал громкий крик, но вырваться ему наружу она не позволила. Ступая по холодному асфальту, девушка шла по аллее, не зная, что делать дальше и куда идти. Одно знала точно, к матери заявиться в таком виде точно не могла. От одних только мыслей ее тянуло в слезы, которые по итогу стекали по щекам. Рати проклинала тот день, когда она каким-то «чудесным» образом приглянулась Чонгуку. Все дни после этого… сделал своей, присвоил, осквернил, вытер ноги и выгнал… После того, как сбросил на пол очередную вазу, Чонгук, наконец, ответил на очередной настырный звонок от Чимина. Друг взволнованно сказал, что сестра хочет поговорить с ним и, поставив на громкую связь, заставил Джимин признаться во вранье. Чон не стал слушать окончания объяснений, и горькие всхлипы младшей Пак его совершенно не трогали. У парня голове набатом отдавались отдаленные картинки из произошедшей сцены с Рати. Осознание того, что он так грубо прогнал свою девочку сдавило виски. Важнее теперь было догнать свою малышку и никогда не отпускать из своего поля зрения. Из своих объятий… свою чистую девочку… Десять минут ходьбы было максимум, что девушка прошла от многоэтажного дома, прежде чем запыхавшись Чонгук нагнал ее. Заключив в кольцо своих рук, он притянул Рати к себе, обнимая со спины и целуя в макушку. — Никогда не смей уходить от меня, — хрипло прошептал он, целуя снова и снова. — Моя. Волна облегчения прошлась по телу девушки. Ведь непонимание, что делать дальше сжимало сердце Рати в стальные тиски. — Давай поговорим с тобой, Чонгук, — проговорила она сквозь слезы. — Ты мне скажешь, что я должна делать, а что нет. Я просто не знаю… не знаю кто ты и чего хочешь… — От пережитых эмоциональных скачков она больше не могла сдержать рыданий. — Ты меня с ума сводишь. Я просто умираю от мысли, что кто-то к тебе мог прикасаться… — выпалил Чонгук на одном дыхании, сжимая сильнее талию жены. — Не отпущу. — Повернув Рати лицом к себе, он трепетно вытер слезы с ее щек. Свои собственные грубые пальцы на фоне нежной кожи девушки казались ему ублюдскими. — Не плачь, малышка. Хочешь, подарю тебе желание? Рати отрицательно помотала головой. Желание было лишь одно — спокойствие и безопасное существование рядом с ним. Но вряд ли это было возможно. — Ну же… прошлое ведь выполнил. Я прочел книжку, — уговаривал он девушку, не умея правильно извиняться. Злился на самого себя, что не умел говорить, доверять, верить… Верить тем, кому надо… Рати прошептала еле слышное «угу», опуская голову. Слезы перестали течь, однако щеки покраснели не только от плача, но и от смущения от подобной близости на виду людей. — Прочел, но ничего не понял, — пролепетала она, шмыгнув носом. Губы Чонгука чуть растянулись в улыбке от умиления. Ему нравилась жена в таком уязвимом состоянии… казалось, он мог делать все, что хотел. Его взгляд упал на босые ноги жены, маленькие пальчики которых она поджимала под себя. — Залезай, — произнёс Чонгук, кивая себе за спину. — Нет! — Рати сделала небольшой шаг назад, руками обхватывая платье и показывая тем самым нелепость его предложения. Нахмурив брови, Чонгук просто взял девушку на руки, вырывая из нее негромкий вскрик неожиданности. — Замерзли? — Кивнул он на ее ступни, после чего легко подбросил Рати, чтобы удобнее было нести. Руки девушки обвили его шею. — У меня есть одно желание… — робко произнесла она, игнорируя вопрос мужа. — Только ты знаешь правила желаний, — строго проговорил Чонгук, словно предостерегая. — Да, я помню. Нельзя желать оставить меня в покое, не трогать и все, что с этим связано. — Моя малышка просто умничка. — Чонгук чмокнул Рати в нос. — Говори. — Я хочу свидание… — Девушка подняла на него взгляд. Она просто обязана найти способ понять Чона, научиться жить с ним. Должна найти способ подступиться к мужу… и сделать свою жизнь проще. Заметив недоуменное выражение лица парня, Рати продолжила: — Хочу, чтобы ты вел себя обычно. Не кричал, не дергал. Слушал и тихо говорил. Угощал мороженым и делал приличные комплименты. Хочу, чтобы извинился… искренне. — Хоть сегодня.

***

— Езжай к отелю. — Голос Мин Юнги как всегда оставался спокойным. Он бросил последний взгляд в сторону Чонгука, на руках которого была Рати. — Пусть за девчонкой следят дальше. Прежде чем машина завернула в противоположный переулок, перед глазами Юнги встал образ беззащитной и напуганной мусульманки из прошлого… — Девчонка жива, но ее срочно нужно доставить в больницу. У нее болевой шок… Единственные слова Сокджина, сказанные Юнги в тот день. Нельзя было провалить задание… Теперь Мин Юнги был твердо намерен не провалить его…