Граница терпения

Рати смогла заснуть только под утро. Чонгук всю ночь обнимал ее, не позволяя поменять позу. Парень уснул быстро, однако просыпался каждый раз, как жена пыталась освободиться от его объятий, и притягивал ближе. Раздавшийся дверной звонок разбудил Рати. Чонгук недовольно пробурчал что-то себе под нос, отворачивая голову в другую от девушки сторону. Пользуясь заерзавшим мужем, она убрала его ладонь со своего живота и поднялась с постели. Девушка попыталась размять затекшие мышцы после сна в одной позе. На полу валялось платье, беспардонно брошенное вчера Чонгуком. Ему не терпелось оставить жену в одном белье, чтобы он мог ощущать каждый миллиметр ее тела своим. Второпях одевшись, Рати приподнялась на носочки и взглянула в дверной глазок. Боком к двери стоял высокий мужчина. — Вы к кому? — спросила она, повышая голос, чтобы быть услышанной. — Впустите старого Сокджина или мне еще час простоять здесь, прежде чем вы созреете? — Несмотря на то, что мужчина был в маске, смешинки в голосе выдавала его улыбку. — Чонгук спит, — робко произнесла Рати, прислонившись плечом к двери.        — Будь здесь Тэхён, он бы нашел, что сказать, а я же просто прошу впустить меня. Я подожду в гостиной. Обещаю ничего не трогать и никуда не смотреть. — Мужчина с улыбкой на устах приподнял руки, выражая свое смирение. — Нет-нет. — Рати поспешила открыть дверь. Было неудобно за свое поведение. — Простите, пожалуйста. Я совсем забылась. Говорила с вами так, будто Чонгука и вовсе нет дома. — Она виновато склонила голову, впуская Сокджина. — С таким мужем не грешно и забыться. — Он улыбнулся, проходя вперед. — Ну, здравствуй, Рати, — мужчина произнес позднее приветствие. — Доброе утро, — поздоровалась она в ответ, когда в пространстве раздался щелчок закрываемой двери. — Ну, или день, — Сокджин исправил девушку и кивнул в сторону окна, в которое проникали лучи солнца. — Совсем забыли о времени, а? — Он по-доброму поддел Рати. Девушка подняла, наконец, глаза на Кима. В маске мужчина выглядел совершенно иначе. Резко брошенный на него взгляд воспроизвел в памяти Рати самый ужасный день в ее жизни. День, который она так сильно хотела вырвать из своего прошлого… Она всмотрелась в черты лица Сокджина. Что-то до ужаса знакомое и далекое проскользнуло в голове. То, что отзывалось сильной болью в сердце при малейшем воспоминании об этом… Эти глаза… — С тобой все в порядке? Рати?.. — Сокджин уже второй раз повторял свой вопрос, обеспокоенно смотря на застывшую девушку. Он приподнял штанины, присаживаясь на диван, после чего снял маску и аккуратно сложил в карман. Очнувшись, Рати помотала головой. Надо было отогнать глупое наваждение и неприятные воспоминания. Всего-лишь показалось… — Я разбужу Чонгука. — Рати поспешила в спальню. Она покосилась в ту сторону, где были разбросаны осколки разбитых ваз, которые не успела вчерашней ночью прибрать, а точнее, Чон не позволил. Но, кажется, Сокджина это совершенно не интересовало. — Рати… — Мужчина позвал ее. — Не могла бы ты приготовить мне кофе. Пожалуйста. — Простите, я совсем забыла спросить за это. — Девушка покраснела от собственной невежливости.        Рати наливала кофе и прямо из кухни наблюдала за происходящим в гостиной. Чонгук был разбужен. Ворча поплелся в ванную. Спустя десять минут, поправляя мокрыми руками челку, парень вышел к гостю.        Хлопнув Сокджина по плечу, Чонгук улыбнулся. Лицо его было припухшим после сна, из-за чего он казался по-детски добрым. Девушка еще прошлой ночью изучила лицо мужа.        И не только лицо…        Маленькая родинка под нижней губой… еще одна на шее… Красивый… …и страшный. Рати склонилась, выкладывая с подноса тарелку и чашки на журнальный столик перед мужчинами. Взгляд ее невольно зацепился за Сокджина.        Чувствует, что сердце не зря так колотится… не может быть совпадением. Эти глаза она узнала бы, даже, если кругом шла война. Ведь каждый день видела их в своих снах. — Бери девчонку и сваливаем, Джинни. Нам нельзя задерживаться… — послышался голос откуда-то со стороны. — Все будет хорошо. Потерпи чуть-чуть. Скоро тебе окажут помощь. — Мужчина в маске успокаивал дрожащую от болевого шока девочку. Он бегал глазами по ее животу, на котором кровь, кожа и ткань кофты образовали мерзкую «смесь». — Прости, что не успел, — тихо произнес он, держа руки над обожженной кожей, не дотрагиваясь. Даже сквозь собственную боль, Рати тогда чувствовала, как во взгляде незнакомца отчетливо проявлялось сожаление. А теперь эти самые глаза были прямо перед ней. Эти ли?.. — Может еще сядешь на него?! — рявкнул Чонгук, потеряв всякое терпение. Он потянул ее на себя, усаживая к себе на колени. — Просто я чертовски красив. Не суди жену строго, — нарушая неловкость, пошутил Сокджин и улыбнулся, глядя на девушку. Почему его голос, который до сих пор слышался обыденным, то теперь звучал, будто из прошлого?.. Глаза, взгляд и голос мужчины словно приняли совершенно иной оттенок…        Рати положила ладонь на грудь, успокаивая нервно забившееся сердце.        — Ты вся вспотела, — взволнованно проговорил Чонгук, проводя рукой по лбу жены. — Все нормально. — Рати встала с колен парня и, бросив взгляд на встревоженного Сокджина, прошла в спальню. — Сондык проболтался Мину о нашем товаре на складах Акила. Это значит, что надо менять схему экспорта. — Сокджин отпил из чашки.        — Этот сучёныш не успокоится, пока не наступит на хвост отцу. Одна только мысль о Мине выводила Чонгука из себя. Мужчина по пятам преследовал их компанию. Копал под них, разнюхивал.        — Цель его ясна — спустить господина Чона с «трона», — спокойно ответил Сокджин. Непрошибаемый тон его голоса заметно контрастировал с гневными выпадами младшего.        — Тебе ли не знать, что творится в голове твоего лучшего друга? — с нажимом спросил Чонгук. В нем не было ни капли недоверия к хёну, но гадкий характер склонял к необдуманным словам.        — Бывшего лучшего друга, — ни на секунду не лишаясь своего спокойствия, исправил Сокджин парня. Он перевел пронзительный взгляд на него, добавляя: — Впредь не забывай добавлять нужные приставки. В нашем мире каждое слово может решить судьбу. — Мне вот интересно, хён… — Чонгук положил локоть на подлокотник дивана, вальяжно разваливаясь. — Если кто-то очень близкий тебе окажется крысой, примешь ли ты необходимые меры? — Прищурившись, он ожидал ответа.        — Разумеется. — Ответ не заставил себя ждать долго.        — Даже если… — Чон выпрямился, не скрывая появившиеся искорки в глазах, — …крысой окажется твоя жена?        — Если предаст — да. — Чуть склонил голову на бок, не отводя от парня взгляд.        — Ох, надеюсь подобного никогда не произойдет. А то Тэхён сильно будет скучать по ангелу Шин. — Чонгук рассмеялся, представляя, как старший избавлялся от Шин. Такая картина вызывала лишь смех, ведь в реале это казалось невозможным. Казалось невозможным не то, что Сокджин не порешает жену, а то, что жена предаст его… — Ты достаточно удовлетворил свое любопытство? Стоит ли нам продолжить разговор или мы еще кого-то из моей семьи должны похоронить? — спросил Ким, забрасывая ногу на ногу. — Малышке Лиён еще рано оказываться предательницей, — улыбнулся парень. Он потянулся к печенью и, взяв одно, с аппетитом откусил его. — Шучу-шучу, — примирительно произнес Чонгук, заметив слишком серьезное выражение лица друга. — Я сегодня встречусь с Акилом. Буду говорить о срочной смене места. Надо будет проследить, чтобы товар перевезли, как можно скорее, — Сокджин продолжил прерванную тему, как ни в чем не бывало. Посмотрев в сторону спальни, чтобы убедиться закрыта ли дверь, он добавил: — Твой тесть явно будет недоволен из-за утечки информации. Акил у нас не любит шевелиться лишний раз. Дополнительные хлопоты ему ни к чему. Во избежание его недовольных тирад, ты будешь присутствовать, — сплошным текстом проговорил он. Хотелось побыстрее покончить с делом и успеть на праздник дочери. К сожалению, почти всегда его обещания, данные Лиён, оставались всего-лишь словами. — Как залог того, что ему лучше молча выполнить указания, — заключил Чон, поняв намерения старшего немо пригрозить Акилу. — Неужели настолько в лом выслушивать ворчание мужика? Парень искренне был удивлен этому. Обычно Сокджин без проблем мог хоть целый день со спокойствием мертвеца проводить переговоры. — Просто некогда слушать, — коротко ответил он. Настойчивый звонок в дверь отвлек мужчин от разговора. Оба повернулись в сторону входа. — Сегодня мой дом нарасхват, — пробурчал Чонгук, неохотно вставая с места, чтобы открыть дверь. Даже сквозь закрытую дверь до него донеслись пререкания двух друзей. Точнее, рявкал Чимин, а Тэхён, как всегда, иронично отвечал, чем выводил первого еще больше. — Вы чего тут делаете? Дом советов нашли, что ли? — произнес Чонгук, открывая дверь и, нахмурившись отошел в сторону, впуская незваных гостей. — А обнять и поцеловать? — Тэхён развел руки в стороны и остановился перед другом. На лице его застыла квадратная улыбка. — Ну же, я скучал, Чонгуки. Гук пару секунд просто стоял, смотря на него, как на самого большого придурка на свете, но после, расхохотался и полез целоваться и обниматься. — Вот тебе за плохое поведение, шалунишка. — Чонгук ущипнул Кима за задницу. — Вы два дебила. — Чимин покрутил пальцем у виска и направился к Сокджину, который молча мотал головой, повторяя в очередной раз, что парни неисправимы. — А с тобой мне еще предстоит разговор. — Настроение Чона в секунду сменилось с игривого на недовольное. Он прошел в гостиную, садясь на свое место и, не отводя сердитого взгляда с Пака, договорил: — Либо ты сам усмиришь свою, страдающую бешенством от неразделенной любви сестричку, либо этим займусь я. — Полегче, Чон. Джимин сглупила, но это не повод изводить ее. — Чимин был готов к выпадам друга. Надо признать, к заслуженным выпадам. Однако не собирался сидеть, хлопая глазами, пока Гук выливал всю желчь на сестру. О том, что натворила сестра, он узнал совершенно случайно. Джимин расплакалась прямо за столом, отодвигая от себя еду. Все проговаривала, что на эмоциях сделала глупость. Плюс ко всему имела наглость обвинять в своей ошибке отца. Как ей казалось, именно из-за него она питала бессмысленные надежды на свадьбу с Чон Чонгуком. Свыклась с этой мыслью, примеряла жизнь с ним и с нетерпением ждала, а теперь все разбилось вдребезги буквально за один день. Родители лишь отмахнулись, посчитав это девчачьим бредом. Но не Чимин… он выждал, когда родители встанут из-за стола, после чего начал расспрашивать сестру о том, что она таки натворила. Парень еще не забыл о недавнем происшествии в клубе, после которого пришлось подчищать за ней, поэтому испугался, что Джимин могла выкинуть нечто подобное еще раз. — Ну, малышка Пак всего-лишь могла стать причиной капустной нарезки, — Тэхён разрядил своей очередной лептой напряжение, возникшее в комнате. — Но не стала. Она действительно сожалеет, — Чимин продолжил вступаться за сестру. — Сейчас это бесполезно обсуждать. Что сделано, то сделано, — Сокджин прервал пререкания парней и отпил уже остывший кофе. — Однако, Чимин, объясни девчонке доходчивее, что подобное не приемлемо. Все имеет свои последствия. — Он кивнул на валяющиеся на полу осколки. Чимин изменился в лице. Он, конечно, знал, что сестра совершила глупость, но о последствиях этой самой шалости не подумал. Теперь же, видя мелкий разгром в комнате, его передернуло от беспечности Джимин. — Рати… она в порядке? — дрогнувшим голосом спросил Пак, поворачиваясь к Чонгуку. — Ты ведь не… — Жива, здорова, — отрезал Чон, не желая видеть виноватый взгляд друга. Такое его только напрягало, заставляя чувствовать себя зверем. Мужчины еще полчаса просидели, обсуждая дела. Каждый высказывал свое мнение о предстоящей перевозке товара. Понимали, что нельзя терять времени, ведь Мин мог в любой момент нагрянуть. Оставалось непонятным только то, почему мужчина до сих пор не сделал этого. Когда разговор зашел о подробностях, Сокджин поднял руку, прося остановиться. Гостиная Чонгука не место для подобных разговоров. Они и так наговорили слишком много. Вошедшая Рати заставила их обернуться. Девушка тихо поздоровалась с новыми гостями, но взгляд ее задержался дольше обычного только на Сокджине, что не осталось незамеченным им и Чонгуком. Она осекла себя в очередной раз и принялась расспрашивать, будут ли они кофе, чай. Последовали отрицательные ответы. Только Тэхён не удержался от едкого предложения: — Я надеялся увидеть ее под руководством нашей прекрасной Сатоми, — произнес он, намекая на события прошлого дня. Кажется, его несерьезный совет отдать ее в распростёртые «объятия» борделя остался проигнорированным. — Рати — удовольствие. Даже имя кричит о твоем потерянном предназначении. Чонгуки, ты знал значение ее имени? А я вот не поленился глянуть в интернете. Хоть вопрос и был задан другу, но парень смотрел пронизывающим взглядом только на Рати. Девушка продолжала неподвижно стоять, изредка косясь на старшего из гостей. Кажется, она совершенно не слышала слов Тэхёна. Чонгук не сразу сообразил о чем шла речь. Он недоумевающе глазел на Тэхёна. После того, как понял, что тот имел ввиду, недовольно исказился в лице. Ему совсем не понравились шутки в адрес жены. В адрес его чистой девочки… — Тебе жить надоело? Хочешь с разбитой рожей выйти отсюда? Какого хуя вообще?.. — рявкнул Чон, беря печенье с тарелки и бросая в друга. После прорычал застывшей, словно статуя, Рати: — Вышла отсюда! И не смей заходить, когда здесь мои друзья! Он не планировал повышать голос на девушку, однако одно ее присутствие в компании других парней, пусть хоть и его друзей, выбешивало все его нутро, а внимание с их стороны еще хуже. Его Рати… его удовольствие… Чонгук внимательно смотрел вслед уходящей жены. От чего-то ему казалось, что широкое платье недостаточно хорошо скрывало формы Рати. — Ладно, мне уже пора. Чимин встал с места и хлопнул себя по бедрам, идеально очерченными узкими черными брюками. Подвозя Тэхёна, он не планировал подниматься к другу, но Ким уговорил его. — Опять спешишь, Чимини? Ты ведь только зашел. — Тэхен поднял заинтересованный взгляд на спешившего друга. — Дела, — коротко ответил Пак. Тэхён не стал ждать, пока парень попрощается и покинет их компанию. Широко улыбаясь, он повернулся к Чонгуку. — Ох, Чон, я тут вспомнил старину Цзыя… — Тэхён начал довольно скалить зубы, забрасывая руку на спинку дивана. — Никак не могу выкинуть из головы его вкусную малышку. Застигнутый врасплох внезапной сменой темы, Чонгук не сразу смог ответить. Ему понадобилось пару секунд, чтобы понять смысл слов друга. Зато внезапно застывший Чимин понял все моментально. Пак покраснел от закипающих в нем эмоций. Холодным взглядом уставился в Тэхёна, стараясь уловить в его мимике хоть каплю доказательства того, что он ошибся в своем предположении… Если Ким знал… — Да она мне чуть член не сломала! — выпалил Чонгук от воспоминаний, которые вряд ли можно назвать неприятными, ведь кайф он получил довольно-таки неплохой. — Но согласен! Девчонка была целкой, что спереди, что сзади. — Довольно облизнулся он. — Но не сломала же. Просто ее маленькая попка была не готова к такому повороту, а твой член и подавно. Зато ты быстро сообразил, чем заменить анальную пробку. — Тэхёна даже тяжелый вздох Сокджина не остановил. Он наигранно-восхищённо присвистнул. — Изобретательности мне не заним… — Чонгук не договорил, отвлекаясь на внезапно плюхнувшегося в кресло Чимина. Кулаки парня крепко сжимались, лицо покраснело, а лоб покрылся мелкой испариной. — Я думал вы уже давно вдоль и поперёк обсмаковали эту тему, но, кажется, ошибся. — Сокджин встал и, назвав время, когда Чонгуку надо быть у Акила, решил удалиться. Напоследок, кивая на побледневшего Пака, он со смешком произнес: — Нашему другу такие разговоры совершенно не по вкусу. Поберегите его здоровье. — Он слишком близко к сердцу принимает судьбу дочурки предателя, — Чонгук выплюнул слова, смотря на Чимина. Для него девчонка была лишь куском мяса. Отродьем грязного китайца Цзыя. — Заткнись, — еле процедил Пак, плотно сжимая челюсти и смотря куда-то в пол. Когда дверь за Сокджином закрылась, Тэхён снова перевел свое внимание на друга. — Ты разве не спешил по делам? — Он невинно похлопал глазами. — Спешил, — ответил Чимин. Нервно играя желваками на скулах и вытирая вспотевшие ладони о брюки, Чимин снова встал. Не собирался прощаться. Ему было необходимо просто покинуть компанию друзей. Он и так достаточно выдал себя. А непонимание того, завел ли Тэхён давно забытую тему просто так или с явными намерениями задеть, еще больше держало Чимина в вязкой неизвестности. — Надо как-нибудь навестить китаяночку. — Тэхён не стал провожать взглядом Пака. Он сразу обратился к оставшемуся сидеть Чону, нарочито громко говоря: — Ведь не зря говорят, что девушки навсегда запоминают своих первых мужчин. А у нее их целых два. Оба парня в унисон рассмеялись, принимая расслабленные позы на диване. — Чимин, — крикнул Чонгук уже обувшемуся парню. — Выяснишь для нас в каком она борделе?        Пак задержал на друзьях неморгающий взгляд, после чего, не говоря более ни слова, вышел из квартиры, тихо прикрывая за собой дверь. — Обязательно выяснит… — с опасным прищуром проговорил Тэхён, поднося к губам печенье. — Какой-то странный он в последнее время. Кажется влюбился и стал еще больше размазней. — Чонгук недовольно мотнул головой.

***

Аккуратно захлопнув дверь, Рати вышла из машины. Чонгук наблюдал за ней, в очередной раз отмечая, как каждое движение жены сквозило нежностью и легкостью. Эти маленькие ручки так невесомо касались ко всему. — Почему свои гигантские кольца не носишь? — хмуро спросил он, выходя следом за девушкой. — Я ведь тебе тоже дарил. Не понравился подарок? Рати не смогла скрыть покрасневшие щеки, когда на ее талии оказалась рука Чона. Парень по-свойски прижал девушку к себе. — Понравился. Не успела еще забрать из дома. — Рати смущенно потупила взгляд. Она совсем забыла о кольце, подаренном мужем в день свадьбы. Теперь же вспомнила, с каким безразличием приняла в тот день злосчастный подарок. В принципе, девушка и сейчас не рвалась примерять «дар» Чонгука.        — Скучаешь по матери? — неожиданный вопрос застал Рати врасплох. Казалось, парень даже не способен произносить слово «мать». Слишком разнилось такое родное и близкое понятие с отстраненным от всего святого Чон Чонгуком. — Очень. — Девушка часто закивала, стараясь быстрее перебирать ногами. Муж, как всегда, ходил быстро. Его походка совершенно не сочеталась со словом «свидание». Рати сама не знала каким должно быть идеальное свидание, но одно знала точно, с Чонгуком оно заведомо будет провальным. Однако попытаться ведь стоило? Он ее муж, и от него никуда не деться. Значит надо было предпринять любые, хоть и жалкие старания, чтобы узнать друг друга лучше. Может, поняв характер мужа, она сможет найти более действенный подход к нему? А Чонгук в свою очередь, узнав ее ближе, станет уступчивым и… мягким? Но она готова питать надежду, пусть и маленькую…        Рати хмыкнула из-за зародившихся в голове мыслей. Понимала всю наивность своих суждений. Ведь Чонгук ясно дал ей понять, что жизнь не сказка, а он не принц.        — Ты всего пару недель не видела ее, надеюсь, не собираешься разводить слезливую трагедию? — скорее предостережение, нежели вопрос.        — Нет. — Девушка помотала головой, стараясь незаметно убрать руку парня с талии. Чонгук засунул ладони в карманы брюк. Рати понятия не имела, что парень, как и она, не знал, что делать на «свиданиях». Никогда не бывал на них. Его жизнь крутилась вокруг клубов, шлюх, дел компании, указаний отца, крови и насилия. Даже в свои школьные годы парню никогда не приходилось приглашать куда-то девушек. В его распоряжении с самого подросткового возраста были проститутки борделя, куда отец не раз водил его. А после он уже сам запомнил дорогу. — А твоя мама… — Рати нарушила неловкое молчание. В парке было много людей, вышедших в выходной день прогуляться. — Где она? — Девушка совсем не думала об этом прежде. А ведь ничего не знала о муже, о его семье. Чонгук нахмурился. Раздражение начало подниматься в нем, однако, сделав глубокий вдох, он сдержался. Вспомнил о данном обещании не ругаться, не злиться, матом не крыть и не бросаться на Рати. Она не поленилась перечислить весь список того, что нельзя делать на свидании, прежде чем они вышли из дома. Как же бесит… — В аду. Обслуживает всех демонов своими шлюхскими услугами. — Его лицо скривилось, а походка замедлилась.        Рати вздрогнула от такой аморальности по отношению к собственной матери. Если парень говорил такое о женщине, родившей его, то, что от него еще можно ожидать? Теперь стало еще страшнее… — Как ты можешь такое говорить? — Она застыла, после сделала маленький шажок в сторону от Чона. — А что меня должно сдерживать от этого? Шлюха она и после смерти шлюха. — Чонгук безразлично пожал плечами, хотя внутри все полыхало. Он остановился, смотря на отошедшую жену. Блядская тема о блядине всегда вызывало в нем лишь одно желание — выплескивать желчь. — Кажется ты не способен сдержать обещания. — Рати разочарованно опустила голову. — Пойдем лучше домой. Домой… кажется она так и не сможет найти себе место в квартире мужа, рядом с ним… — Я ведь не на тебя ругаюсь! Или мне вообще молчать?! Рати остановилась на несколько секунд, заставляя парня сделать тоже самое. Она изучающе смотрела на Чонгука, бегая по его лицу глазами, после чего звонко рассмеялась, прикладывая ладонь ко рту. — О, Всевышний! Этот парень считает, что нельзя разговаривать, не ругаясь матом. Готов даже молчать, лишь бы не подбирать слова, — подняв голову к небу, проговорила она сквозь заливистый смех. — Не говори так, словно и не со мной разговариваешь. — Чонгук, состроив недовольное лицо, покосился на Рати. Он не был готов к такой смене ее настроения. Смеялась рядом с ним… — Так я и не с тобой говорила. — Рати не отводила от него взгляда, ожидая реакции. — Сядем? — предложила она, кивая на ближайшую скамейку. Вдруг ее настроение изменилось. Она нутром чувствовала, что муж старался и что нельзя обрывать его попытки на полпути. — Ну, сядем, — со скепсисом во взгляде согласился Чонгук. Ощущал себя не в своей тарелке. Хотелось вернуть бразды управления вечером в свои руки. — Когда твое лечение закончится? И у него это получилось… Чонгук довольно провел языком по своей верхней губе, видя, как девушка застопорилась на месте. Удар в самое яблочко… — Мне кажется или я не слышу ответа? — поторопил он ее. — Скоро, — коротко ответила. — А ты знаешь, как удовлетворить меня другим способом? — Чонгук первым сел на лавочку и потянул жену на себя за руку. Она плюхнулась рядом, касаясь бедрами его. Рука Чонгука вновь оказалась на талии Рати, а сам он склонился к ее уху, тихо шепча: — Сегодня я научу, моя малышка. — Легкий укус за мочку уха. — Я… — начала было девушка, не зная, что сказать и как перевести тему. Да и какой толк от смены разговора, если, как выяснилось, позже ее ожидало что-то, что вновь заставит почувствовать себя никем и ничем. Уж легче смириться, что любые разговоры Чона ведут в постель… Чонгук сжал свою руку на ее боку, тем самым заставив Рати прочистить горло и, наконец, произнести: — Я научусь. Не ожидавший такой скорой покорности, Чонгук даже приоткрыл рот в удивлении, но после по́шло облизнулся, еще сильнее прижимая девушку к себе. — Тогда я хочу сейчас же поехать домой, а не тратить время на это глупое свидание, — томно прошептал он, кусая Рати за щеку. Какая-то странная обида захватила сердце Рати… глупое свидание. Ну да, а чего она ожидала? Мороженое, игривое настроение и невинный флирт с мужем? Неужели его обещания затуманили ей мозг, что она была готова поверить в возможность всего этого? Нет, она не ждала подобного, но и слова о «глупости» всего затеянного больно кольнули девушку. — Я хочу это глупое свидание, а ты мне его обещал… — растянуто проговорила Рати, уклоняясь от очередных укусов парня. Теперь же она хотела, чтобы это «свидание» никогда не кончалось… и вовсе не потому, что оно столь прекрасно… Чонгук неохотно отстранился от жены, успокаивая собственное дыхание. Чувствовал, что еще чуть-чуть, и в штанах точно станет тесно. — Тогда… пойдем куда-нибудь, что ли? — Он обвел взглядом парк и людей, которые мозолили ему глаза своим гулом, смехом и разговорами. — Куда-нибудь, где не будет так много народу. Хоть парень сказал это совершенно без задней мысли, но для Рати это послужило сигналом всеми силами удержать его здесь… там, где как раз таки много людей. — Я хочу подышать свежим воздухом, — твердо заявила она. — В последнее время, мне не часто приходится это делать. До Чонгука дошел подтекст сказанного женой. Хотелось рявкнуть в ответ, но… Опять глубокий вдох, в попытке сдержать себя. — Тогда пойдем хоть что-нибудь поклевать возьмем. Или что еще делают на таких прогулках? Едят кукурузу? — выгнув бровь, спросил он. Чонгук вспомнил, как не так давно его девочка гуляла с неким старшекурсником, уплетая кукурузу, которая, между прочим, чудесным образом оказалась брошена в него. — Защищаются кукурузой. Своим ответом Рати вызвала смешок в Чоне. — Пойдем уже. — Чонгук встал с места, предлагая девушке сделать тоже самое. Идя по аккуратно выложенной дорожке, Чонгук смотрел на парочек, мило проводящих время друг с другом. Неловко кашлянув, он взял ладонь Рати в свою. Можно сказать отзеркалил действие молодых людей, чуть ранее прошедших мимо них. — Ну что, теперь похоже, что выполняю обещание? Кажется, похоже… Прогулка длилась несколько часов. Все это время Чонгук изо всех сил старался придерживаться своего обещания, лишь изредка срываясь. В основном он расспрашивал о жизни самой Рати, при этом, как заметила девушка, умалчивая о своей. Когда вопрос был задан в лоб, парень недовольно поджал губы, сказав, что ему нечего рассказывать, а если она будет настаивать на «изливании» души с его стороны, то ему точно придется ругаться матом и употреблять пошлые слова. Ведь, как Чон выразился: — Моя жизнь это ебаный пиздец, нахуй! Чонгук часто провожал взглядом мимо проходящих девушек. Из-за этого Рати осматривалась по сторонам, стыдясь, что ее супруг глазел на грудастых красоток, словно оголодавший. Было неприятно столь явное внимание мужа к посторонним женщинам, когда рядом шла она. Рати казалось, что все кругом считают ее наивной дурочкой, которую парень водил за нос. Поэтому после очередного подобного действия со стороны Чонгука, Рати сильнее сжала его ладонь в своей, заставляя его вернуть все свое внимание к ней. Эффект был получен… ведь как только Чон смотрел на жену, то невольно проводил параллель между ней и другими. А после довольно улыбался, рассматривая черты лица своей маленькой малышки…

***

Лишь когда сумерки стали сгущаться, Чонгук напомнил, что ему скоро нужно ехать по делам, после чего они приехали домой. По пути парень не забывал напоминать о том, что хочет выйти из дома с «пустыми яйцами». Рати только оставалось вздыхать из-за безвыходности ситуации. Рати чувствовала усталость во всем теле, но еще больше ощущала плотоядный взгляд мужа на себе. Каждый шаг по квартире она делала твердо, хотя ноги готовы были подогнуться в любой момент. Из тяжелых мыслей ее вывел Чонгук. Он вошел следом в спальню и включил свет. — Ты порно смотрела когда-нибудь? — спросил он, снимая с себя футболку и отбрасывая ее на постель. Ответ не был нужен. Чон и так все понял по замешкавшейся жене. — Теорию хотя бы знаешь? — Короткий смешок. Что могла ответить Рати? Несмотря на то, что не увлекалась никогда просмотрами фильмов для взрослых, естественно она знала, что и куда «пихают». Но кивнуть на вопрос мужа смущалась, а еще больше — боялась. Вдруг опять решит, что «знания» теории она получила, оказывая кому-то подобные услуги в прошлом? — Ладно, — не дождавшись ответа, произнес Чонгук и подошел впритык к Рати. Он обхватил ее за талию и притянул к себе, нетерпеливо целуя в губы. Оторвавшись от рта девушки, он с наслаждением смотрел на ее мокрые от его слюны губы. Сильнее прижимая Рати к своему паху, парень с нескрываемым желанием в глазах и в штанах, произнес: — Для начала расстегни мои брюки.        Рати, не знавшая куда деть собственные руки, то ли обнять парня в ответ, то ли так и продолжать держать их опущенными по швами, после его слов робко положила ладони на голый торс мужа. — Почему сам не можешь? — скрывая свои глаза от Чонгука, спросила она. — Потому что теперь для этого у меня есть ты, — властно произнес парень, не желая слушать пререкательств. Рати не стала больше задавать вопросов, она медленно приступила к расстегиванию пуговицы, которая отказывалась поддаваться ей. Кажется, ее руки слишком сильно дрожали… Чонгук, заметив это, положил свою ладонь поверх руки Рати и, сжав ее, засунул к себе в брюки. Член уже стоял, из-за чего хотелось поскорее освободить его из тесноты. Как только парень почувствовал прикосновение маленьких пальцев жены к своему паху, он задрал голову кверху, томно вздыхая. Это было чертовски хорошо… От одного этого касания хотелось кончить… — Опустись на колени… — хрипло произнес он, заставляя девушку и дальше держать ладонь на члене. Рати послушно опустилась на пол, сгорая изнутри. Еще чуть-чуть и от нее останется один пепел… Страшно… Неизведанно… Волнительно… Грязно… Мерзко?.. Только когда Рати встала на колени, Чонгук, наконец, позволил ей вытащить руку из брюк. Он смотрел на нее сверху вниз затуманенным взглядом, медленно стягивая с головы девушки платок, который в итоге оказался на ее плечах. После этого парень выдернул заколотую шпильку, освобождая копну волос. Чон пожирал глазами, то, как они идеально рассыпались на спине его малышки… Словно созданы для того, чтобы он мог пропускать их через свои пальцы… и он… — Расстегни. …пропускает их. Его маленькая покорно следовала указаниям, но боялась спустить брюки вниз. Зато Чонгук сделал это за нее. — Нравится? — Парень облизал губу, в то время, как Рати закусила свою. — Вспомни, как ты сосешь чупа-чупс. Это ничем не отличается. Рати упиралась ладонями о бедра Чона, стараясь умерить его желание насильно притянуть ее лицо к паху. Чупа-чупс… Только вот это совсем не леденец… далеко не леденец… Девушка уже готова задохнуться, когда губами невесомо коснулась головки члена, неосознанно поджимала их, почувствовала, как в уголках глаз собирались слезы. — Я научусь. Вспоминает собственные слова, сказанные еще в парке. Кажется, она еще не готова учиться… А Чонгук не готов позволить ей не учиться… — Смелее, — нетерпеливый голос мужа донесся сверху, после чего она чуть приоткрыла губы. Край мужской плоти оказался у нее во рту, но предпринимать что-либо еще Рати боялась.        Даже если внешне Рати сдерживала эмоции, то сердце ее задыхалось, требуя воздуха.        Она сильнее сжала пальцами бедра Чонгука, который впился в нее взглядом, боясь упустить хоть малейший нюанс. От одной этой картины становилось настолько душно. Его чистая Рати стояла перед ним на коленях и губами касалась его члена…        Рука сама по себе сжимала волосы девушки в кулак. Парень толкнулся бедрами вперед.        Не ожидая подобного, Рати начала задыхаться и отпихивать мужа от себя, но тот оставался непоколебим. Держал за волосы и сам задавал темп. Мерзко. Ей мерзко. Если ранее в ее мыслях после этого слова стоял неуверенный вопросительный знак, то теперь же она поставила твердую точку. Она задыхалась. Хотела домой. Желала оказаться в объятиях матери. А еще… А еще ей стало очень противно от самой себя за то, что вспомнила мать, когда у нее во рту… Еще пару толчков с утробным рычанием и, к своему удивлению, Чонгук готов кончить. Никогда еще он не получал такого кайфа. Даже с самой искусной шлюхой не было так хорошо, как с Рати.        Кажется, с его малышкой все становилось другим… на тысячи ступенек выше… — Я хочу кончить, — произносит на выдохе. После слов мужа, Рати пуще прежнего начала отталкивать его бедра. Немая просьба, мольба так и осталась неозвученной. Ведь произнести слово она не могла. Ощущала, как собственные слюни стекали по уголкам губ, но не могла вытереть их, борясь с напором Чонгука. Наконец, Чонгук вынул член изо рта Рати и, надрачивая себе рукой, с громким рыком кончил… Пожалуйста, пойди по делам скорее…

***

— Сколько новеньких? — Чимин спешной походкой шел по коридору борделя. Кулаки сами по себе крепко сжимались. Ему стоило приложить немало усилий, чтобы взять себя в руки и приступить к делам.        — Две. Одна филиппинка… — отчитывающийся мужчина спешил нагнать хозяина. — Вторая малышка, кажется, девственница. Она принесёт кучу денег — мордашка симпатичная.        — Проверяли на девственность? — безразлично задал вопрос Чимин. Процесс был стандартным, вопросы по схеме. — Должны были уже проверить, — ответил тот, заходя следом за Паком в комнату, где ждали две новенькие девицы.        В помещении было слабое освещение. Посередине стояло несколько кресел, куда и присел Чимин. Хотелось побыстрее покончить с делами, а после…        А после у него будет серьезный разговор…        К нему буквально выволокли двух девушек, накаченных наркотой, из-за чего они еле стояли на ногах.        Взгляд его прошёлся по смуглой иностранке с пухлыми губами и большими безжизненными глазами. Появление эмигранток в их борделе было типичным явлением. Они приезжали в основном на заработки или же следовали за своей «большой» любовью, с которой знакомились в социальных сетях. В итоге оказывались проданы, как живой товар. Ну, а дальше… Лишение паспорта, документов и всякой возможности выбраться… Когда «товар» становился непригоден для дальнейшего использования, приобретал оттенок усталости и потрепанности, то в таком случае девушки оказывались в борделе иного уровня… самого низкосортного. Там, где они имели популярность среди мужчин, которые с удовольствием воплощали все свои грязные фантазии, при этом платя за услуги совсем немного. Таким образом, в борделе «Утопия» создавалась «текучесть кадров», освобождались места для новеньких и свеженьких.        Чимин старался не думать о грязной системе продажи девушек. Он просто выполнял свою работу, умело абстрагируясь от жалости и всех эмоций во время этого. Иначе ему было бы не место в борделе. Но с недавних пор глушить в себе сожаления становилось все сложнее. Когда пришла очередь осмотреть вторую девушку, Пак еле сдержался, чтобы не начать судорожно глотать воздух. Не впервые он видел юных особ в борделе. Однако эта девчонка показалась ему совсем малышкой. Едва ли исполнилось шестнадцать. Всего-лишь подросток, которому не повезло.        Голова ее, словно тряпичная, лежала на плече мужчины, который придерживал девчонку под мышками. Одна только мысль, что на месте этой малышки могла оказаться его Джимин, прошибала током. Воспоминание того, как совсем недавно перед ним так же убито и безжизненно стояла Сюин…        — Сколько ей лет? — не показывая ни единой эмоции, спросил Чимин. — Шоколадке двадцать пять, а этой… — мужчина грубо толкнул вперед девчонку. — …семнадцать будет, хотя выглядит еще младше.        Чимин с минуту смотрел на ее хрупкое тело. Девушка была в одном белье и на каблуках. Девушек всегда ставили на «ходули» и максимально раздевали, чтобы Чимин мог полностью рассмотреть «товар».        — Девчонку передайте в «Рубин». Скажите Донхуну, чтобы выждал приличное время, обучил ее, а после только отправлял к шесту. — Но господин… — Мужчина недоуменно воззрился на Чимина. Не мог понять всерьёз ли он говорил отправить девственницу в стриптиз-клуб, вместо того, чтобы сделать кругленькую сумму на продаже ее невинности. — Ты что-то хочешь возразить? — Чимин сложил руки под подбородком и приподнял бровь. Парень и так бесился из-за собственной минутной слабости… если отец узнает или, того хуже, господин Чон, то его, не думая, уберут подальше от «Утопии» и не только. Несмотря на то, что «Рубин» был еще одним клубом, принадлежащим компании «WINGS», отдавать туда девушек, присланных в бордель, было непозволительно. Однако Чимин так и не смог отогнать от себя наваждение, заставившее принять такое решение.        — Господин, она девственница, и аукцион…        — До аукциона еще есть время. — Чимин снова прервал мужчину. Надеялся, что до аукциона доставят девственниц постарше, а эта сможет хотя бы чуть-чуть выиграть время, прежде чем ее поставят на шест. Да и стриптиз будет получше, чем постельные услуги. — Ты и дальше намерен обсуждать мои решения? Или мы можем продолжить? — Чимин решил надавить на мужчину.        — Нет, господин Пак. — Он чуть поклонился, после чего позвал парня, стоящего в сторонке, и немо отдал указание увести девчонку, кивая в сторону выхода из комнаты. — А с этой что делать? — Мужчина указал на филиппинку.        — Ее отдать Сатоми. Пусть готовит к работе. Кстати о ней… — Чимин щёлкнув пальцами. — Пусть придет сюда. Сейчас же. Чимин нервно отбивал пальцами по подлокотнику кресла, ожидая, когда стройные ножки японки предстанут перед ним.        Наконец, Сатоми показалась в дверях. Одной рукой она придерживала атласную ткань длинного платья, подол которого развеивался по сторонам. Японка отлично умела выглядеть эффектно, подчёркивая свои достоинства, даже облачённая в длинные одежды.        Приподняв платье, Сатоми села на соседнее кресло, после чего подняла глаза, в которых ясно была видна непоколебимость.        — Разобрались с девочками? — просто спросила она, хоть и чувствовала, что разговор явно будет не об этом.        — Почему ты мне соврала? — в лоб спросил Чимин, поворачиваясь к ней лицом.        — И в чем же? — Девушка вскинула брови.        — Кого ты пустила к Мэйли, пока я был в отъезде? — Чимин старался не выдавать своих бушующих эмоций. — Не веришь мне, спроси у нее. Она-то тебе точно не соврет. — Какую цель ты преследуешь, Харука? — Чимин всем телом развернулся, чтобы удобнее было пронизывать японку взглядом.        — Я всего лишь шлюха этого борделя, Чимини. — Уголки губ девушки растянулись в кривой улыбке. — Я знаю, что ты ослушалась моего приказа и даже знаю благодаря кому. — Желваки на лице парня заиграли яснее. Кажется, контролировать себя он больше не сможет. — И я сделаю так, чтобы ты пожалела об этом. И никакой статус шлюхи моего отца тебя не спасет, Сатоми. Чимин встал с места и, бросив последний короткий взгляд на совершенно не изменившуюся в лице японку, покинул комнату.        — Можно подумать этот статус меня спасал до сих пор, — проговорила девушка все с той же кривой улыбкой, но уже самой себе. — Став шлюхой Пака старшего, я лишь потеряла всякую возможность стать шлюхой Пака младшего. Чем ближе Чимин подходил к комнате Сюин, тем четче становились слышны женские всхлипы.        Он осторожно открыл дверь, заранее зная, что его ждало внутри. Не первый раз видел девушку в таком состоянии.        В спальне было пусто. Смятые простыни говорили о том, что Сюин и не выходила из комнаты целый день. Плач же доносился из ванной, куда и прошел Чимин.        Осторожно открыв дверь, он застыл на пороге, продолжая сжимать пальцы вокруг ручки. Чимин устало вздохнул и провел ладонью по своему лицу.        Сюин сидела в наполненной ванне, прижав к себе ноги и уткнувшись подбородком в коленки. Влажные волосы спадали по спине, а несколько прядей прилипло к щеке. Хрупкие плечи подрагивали из-за несдерживаемых рыданий. Парень сел возле ванны, ощущая коленками холод кафеля, такой необходимый в этой душной комнате.        Он руками обхватил лицо Сюин, заставляя ее смотреть прямо на себя. — Я что-нибудь придумаю, слышишь? — стараясь даже не моргать, четко проговорил Пак каждое слово. — Ты веришь мне? После слов парня, китаянка перестала плакать. Судя по вздымающейся груди, было понятно, насколько сильно она сдерживала себя.        Исказившись в лице от нескрываемой внутренней боли, она отрицательно покачала головой, тихо шепча:        — Нет… нет… не верю… не придумаешь.        — Придумаю! Я обещаю! Просто верь мне, солнце! — Чимин начал судорожно выцеловывать ее лицо, после чего аккуратно убрал прилипшие к щекам волосы. — Если и ты не будешь верить, я…        — Мне плохо даже от твоих касаний… — произнесла она, ловя ртом воздух. Впервые она призналась в этом ему. Как же сложно было не сдирать с себя кожу после каждых поцелуев парня. Была благодарна за то, что он никогда не просил секса, понимал и принимал. Давал время… — Чимин, я еле сдерживаюсь, когда ты ко мне притрагиваешься… мне так больно. Это делает мне больно… все еще. — Последнее было сказано с опущенным взглядом и тихим всхлипом.        Парень неспешно убрал свои руки от Сюин и уселся прямо на пол, пустым взглядом смотря в сквозь девушку. Понимал, что времени у него мало. Если он не примет меры, то за него их примут другие. И Чимин отлично знал кто…        — Я что-нибудь придумаю. Я вытащу тебя отсюда.