Граница терпения

      — Нравится, что я тебя беру здесь?       Джимин помнит каждое слово, произнесённое Тэхёном. Каждый толчок…       Брал сзади, щекой прижимал к грязной дверце, тянул за волосы. Все помнит…       — Малышка Пак с моим членом внутри… мокрая, готовая трахаться…       Каждое рваное слово парня было правдивым. Как бы тяжело сейчас не вздыхала Джимин, прошлым вечером она была готова принять Тэхёна во всех позах. И пусть в грязном туалете… это заводило еще больше.       Большое количество выпитого алкоголя вместе с боязнью, что кто-то в любой момент мог открыть дверцу и лицезреть картину, как Ким Тэхён имел ее… повышало желание Джимин в сотню раз.       — Подумай обо мне под душем, малышка Пак. Поработай своими шаловливыми пальчиками…       Пальцами размазал собственную сперму по ее, все еще прижатой к дверце щеке…       Казалось бы, Джимин должна была поморщиться от омерзения, но почему тогда ей хотелось только облизнуть эти блядские пальцы?       Хотелось еще…       Ким Тэхён словно разбудил в ней все грязные желания, которые до сих пор спали в ней.       Ким Тэхён взял и бесцеремонно подмял под себя те маленькие частички самообладания Пак Джимин.       Девушка в который раз набирала сообщение, и в который раз стирала.       Разве могла она назначить встречу с Тэхёном? Зачем? Спросит, что это значило и к чему они будут идти дальше? Одно она понимала с точностью — Ким рассмеется ей в лицо, назовет глупой малышкой Пак и оставит ни с чем.       Значит надо смириться, что это был разовый перепихон… словно и не с Ким Тэхёном вовсе. Может с каким-нибудь парнем после первого знакомства в клубе.       Да, пусть будет так…       Нам надо встретиться.       Нет, пусть не будет так.       После отправки сообщения, Джимин вздрагивала от каждого постороннего звука, ожидая ответ от парня.       Успокаивая саму себя, девушка принялась натягивать спортивный топ, поверх которого набросила джинсовую рубашку. Поедет в университет, а заодно и мысли в порядок приведет. Не будет так зацикливаться на одной ошибочной ночи.       — Доброе утро, мам, — Джимин намеренно проигнорировала сидящего во главе стола отца, которого накануне без зазрения совести обвинила во всех своих разбитых мечтах. Знала, что он ни в чем не виноват и не ощущала обиды на него, однако не могла сдаться так легко. Не хотела сходить с намеченного пути. Природное упрямство, передавшееся ей неизвестно от кого.       — Доброе, Джимин. Твой отец забронировал столик в прекрасном ресторане. Постарайся не задерживаться сильно, — пропела мать елейным голосом. Женщина старалась избавиться от напряжения между мужем и дочерью.       — Идите без меня. Я сегодня должна готовиться к тестам, — Джимин отрезала всякие попытки матери разрядить атмосферу.       — Твои тесты бесконечны? — недовольный затянувшимся упрямством дочери, строго проговорил отец.       — Завтракать не буду, — произнесла она, выходя из кухни и плечом задевая Чимина.       — Мы упустили момент воспитания этой девчонки, — злостно проговорил господин Пак, метая молнии в спину дочери.       — Дорогой, дай ей время, — проговорила жена примирительным тоном, наполняяя стакан мужа соком.

***

      Джимин смотрела в спину Рати. Специально села позади, чтобы не встречаться с ней взглядом. Не хотела чувствовать себя виноватой перед ней, но именно так и выходило, стоило ей только посмотреть на бывшую подругу. Поэтому Джимин предпочитала игнорировать Рати, избегать ее и, если понадобится, поддевать. Раз уж ступила на дорожку лживой твари, значит постарается идти по ней и не сходить с курса.       Однако мысль, что кроме Рати у нее не было ни одной близкой подруги, заставляла Пак раздражаться еще больше.       После нескольких пар, Джимин уверенно ступала по ступенькам, ведущим к столовой. Не ленилась здороваться по пути со знакомыми, даря каждому улыбку, взмах руки или просто кивок головой. Останавливать и продолжать с кем-либо разговор настроения не было. Тэхён до сих пор не соизволил ответить на утреннее сообщение, хоть оно и было прочитано. Это сильно задевало гордость девушки.       Джимин не подозревала, что тем временем в столовой ее ожидал сюрприз.       Сюрприз сидел рядом с Рати, заставляя ее нервничать.       — Мусульманочка, тебе не нравится наше мясо? — спросил Тэхён, заинтересованно наблюдая, как та убирала кусочки говядины из обеда.       — Тебе есть дело? — Рати подняла на него острый взгляд.       — Ты вегетарианка, капуста? — Он хмыкнул, подперев голову рукой.       — Нет. Просто нельзя. — Девушка пожала плечами, не собираясь вдаваться в подробности, от которых порядком устала. Тем более, уверена, парня интересовала лишь новая пища для насмешек.       — А что еще нельзя? — не переставая смотреть на нее, улыбаясь, задал свой следующий вопрос.       — Ну-у, — Рати задумчиво посмотрела в сторону, стуча палочками по своим губам. — Например… пить воду стоя? — Она вопросительно выгнула бровь, словно вопрос был задан Тэхёну.       — Почему? — Кажется парень искренне заинтересовался разговором, поэтому даже выпрямился.       — Потому что это приносит вред твоему организму, а все что вредит здоровью человека — запрещено в моей религии, — просто ответила Рати, жуя рис.       Присутствие Тэхёна почему-то перестало смущать девушку или приносить дискомфорт. Кажется, жизнь с Чонгуком закаляла ее…       — Получается, ты пьешь воду только сидя?       — Ну, если есть возможность присесть, то почему бы и нет? — обыденным тоном произнесла она. — Теперь ответишь на мой вопрос? Что ты здесь забыл и почему сел рядом со мной?       — То печенье, которое я ел у вас с Чоном дома, его приготовила ты? — каким-то осторожным голосом поинтересовался Тэхён, игнорируя вопросы собеседницы.       — Нет… — Рати непонимающе посмотрела на парня. Он умел вводить в ступор. Однако не заставила ждать ответа, поспешно пролепетав: — Его домработница приготовила. Она иногда готовит нам, хоть я могу и сама, но Чонгук…       — Какая жалость… — Тэхён разочарованно цокнул языком, перебивая девушку. И, потеряв всякий интерес, принял все ту же позу, подперев рукой голову. — Оно было вкусным.       Рати застыла, чувствуя словно она не оправдала ожиданий парня. Причем это чувство неприятно заскребло на душе, когда ей, в принципе, должно быть плевать.       — Что ты тут делаешь?!       Из мыслей Рати вывел голос Джимин. Девушка, сложив руки под грудью и недовольно поджав губы, стояла у их столика. Она нетерпеливо стучала ногой об пол, ожидая ответа.       Злилась…       — О, а вот и моя малышка Пак. — Тэхён привстал, наигранно отвешивая низкий поклон, чем привлек внимание некоторых студентов за соседним столиком. — Странный вопрос, если учитывать, что встретиться хотела именно ты. Докладываю, что готов выслушивать поток потерянных мыслей девушки, которую трахнули и даже не перезвонили. — Он хмыкнул, садясь обратно за стол.       — Ты совсем умом поехал?! — Джимин готова была отвесить знатную пощечину парню за такое унижение. А Рати же хотелось уткнуть лицом в тарелку с рисом, из-за того, что стала свидетелем этого позора. Пусть и не виновата в этом вовсе… просто хотелось.       — Мне пора. — Рати не собиралась становиться свидетелем недомолвок бывшей подруги с парнем. Тем более, боялась попасться под горячую руку Джимин. Ведь терпение Рати тоже не безгранично…       — Иди уже. — Джимин еле сдержала себя, чтобы не толкнуть девушку. Раздражала ее медлительность.       Рати не стала пререкаться. Знала, что ни к чему хорошему это не приведет. Поэтому поспешно взяла сумку, оставляя на столе свой поднос с недоеденным обедом. Лишь бросила полный презрения взгляд на Пак. Эта эмоция была именно та, которую хотелось на данный момент показать зазнавшейся «подруге».       — Знаешь, малышка Джимин, на фоне мусульманочки ты выглядишь проигрышно. — Тэхён широко улыбнулся собственным словам, но не получил ответной улыбки от девушки.       — Мы могли бы встретиться после учебы. Тебе обязательно делать свидетелями нашего разговора всех этих лодырей? — Джимин присела на место, с которого только что встала Рати.       — Приступай. Я весь во внимании, леди.       Джимин откашлялась в кулак, желая сохранить ясность голоса. Гул столовой давил, не позволяя собраться с мыслями. Теперь девушка четко осознавала всю глупость своего сообщения. Что она могла сказать или предъявить Тэхёну, который уже сидел с явной насмешкой на лице.       — Вчера…       — Вчера мы отлично потрахались, малышка Пак. Не хочешь же ты теперь заклеймить нас «парочкой»? — лениво протянул Тэхён.       — Хочу, чтобы ты хоть что-нибудь сказал! Что это было?! Зачем ты воспользовался моим опьяневшим состоянием? — Врала. Джимин нагло врала, смотря прямо в глаза парню. Она сама хотела этого и до сих пор ощущала безудержное желание того вечера.       — Не хотелось бы напоминать, как ты рьяно схватилась за мой член. — Тэхён пошло провел языком по нижней губе, оставляя мокрые следы.       — С тобой невозможно разговаривать! — Джимин перешла на тихое шипение, чтобы не привлекать внимание посторонних.       — Зато возможно кое-что другое. — Парень привстал и подмигнул растерянной Пак. — Ну, что ж… раз уж тебе нечего дельного сказать, пожалуй, я пойду.       — Зачем ты вообще приходил?!       Ким склонил голову набок, после чего улыбнувшись, произнес:       — Чтобы увидеть твою высокомерную мордашку. — Тэхён наклонился к уху Джимин, тихо добавляя: — Интересно было, сохранили эти глазки свой гордый огонек после того, как я обмазал тебя спермой?       — И это все?! Что дальше, Ким Тэхён?! — Уже в догонку прокричала Джимин, позабыв о том, где она находилась.       Полный игнор удаляющегося парня и удивлённые взгляды студентов вернули самообладание девушки. Она постаралась улыбнуться, и как ни в чем не бывало схватиться за палочки, которыми ранее ела Рати. Движения ее отдавали неловкостью, а тяжелое дыхание выдавало истинное состояние.       Злило, что в последнее время все чаще не сдерживала себя…       Ненавидела, когда кто-то становился свидетелем ее глупых вспышек.       Тэхён: Надеюсь, не забыла дорогу ко мне.       Сообщение от Тэхёна и подмигивающий смайлик в конце текста вызвали в девушке бурю эмоций. Но самое главное, она не понимала мотивов парня и стоило ли переступать через свою гордость ради ответа на свой вопрос или просто ради отличного секса…       Переступит.

***

      Рати ежилась от прохладного ветерка. Не смотря на то, что было начало лета, на улице все еще веяло весенним холодом.       Девушка всю дорогу до дома думала о Мин Юнги. Гадала, увидит ли еще хоть раз мужчину. Но сама же себя осекала за подобные мысли. Радовалась звонку матери, он отвлек девушку от бездны, которой заполнилось ее сердце. У этой бездны было имя… имя с оттенками чего-то взрослого, солидного и мудрого.       Как бы сильно Рати не хотелось списать на простой интерес к мужчине, она отлично понимала к чему могло привести замирающее от одной только мысли о новом знакомом сердце.       К пропасти…       И тот, кто ее столкнёт с этой пропасти будет целиком и полностью прав.       Неправильно глупо улыбаться, вспоминая чужое сосредоточенное лицо…       Неправильно…       — Я бы с удовольствием узнал, о чем вы думаете.       …улыбаться ему.       Где-то со стороны дороги раздался голос Мин Юнги.       Машина медленно сопровождала девушку, пока сидящий на заднем сидении мужчина смотрел на Рати сквозь открытое окно.       Теперь же девушке не было так спокойно, как тогда, когда она встретила Юнги по дороге в книжный. Ведь сейчас она держала путь домой, а это значило, что в любой момент ее мог увидеть муж.       — Я уже не уверена, что это судьба нас сталкивает, — серьезным тоном заявила она, отвернувшись и ускорив шаг.       — Не буду спорить. — Юнги кивнул водителю, который остановил машину, позволяя мужчине выйти. — Это уже не судьба, а мое желание передать вам вот это.       Заметив боковым зрением, что Юнги вышел из машины и направился в ее сторону, Рати заволновалась еще сильнее. Остановившись, не желая приближаться к нужной улице, она начала вытирать вспотевшие ладони о ткань юбки. Пусть мужчина скажет, что хотел и скорее покинет ее общество. Не выдержит больше того состояния страха, через который она проходила во времена, когда Чонгук преследовал ее. Теперь же опасность девушке казалась в разы существеннее…       — Что это? — Рати задала неуверенный вопрос, покосившись на протягиваемый мужчиной сверток.       — Откроешь — увидишь. Только не сейчас, — улыбнувшись, поспешил добавить Юнги.       — Вы меня преследуете? — девушка задала волнующий ее вопрос. — Просто вы…       — Я видел вас возле остановки, но не успел подойти. Вы сели в автобус. — Он пожал плечами, делая шаг назад от Рати. Видел, что ей некомфортно находиться рядом с ним. Девушка со страхом в глазах оглядывалась по сторонам.       И он знал почему…       — Поэтому вы ехали за автобусом? — все еще с долей подозрения, осторожно спросила она.       Легкость, которая присутствовала при их предыдущих встречах рассеялась словно призрачная пелена. Сейчас вокруг Юнги и Рати застыло напряжение. Все тело будто окутали чем-то вязким, не позволяя сосредоточиться и понять, что именно ее беспокоило.       — Это было не проблематично. — С угасающей улыбкой он кивнул в сторону автомобиля. — Вы в порядке? — Юнги внимательно всмотрелся в лицо девушки.       Рати сделала шаг в сторону. Ей действительно хотелось побыстрее оказаться дома. Пусть там будет Чонгук, возможно чем-то недовольный или злой, ведь парень не ночевал дома и кто знал с каким настроением мог вернуться. Но всё же в девушке оживало понимание того, что ее место сейчас и всегда рядом с Чонгуком, каким бы он ни был.       — Почему я не должна быть в порядке? — Женские пальцы крепче сжали в руках сверток.       — Ладно, не буду вас и дальше смущать своим присутствием. Просто хотел вручить вам маленький подарок. Берегите себя. — Вежливо поклонившись и улыбнувшись на прощанье, Юнги неспешной походкой направился к машине.       Рати тихо поблагодарила мужчину, который, скорее всего, даже не слышал уже ее слов.       Пытаясь умерить разрастающееся внутреннее волнение, девушка продолжила идти в сторону дома.       Если до сих пор мужчина выглядел солидно, и Рати оставалось только теряться в догадках о его статусе, состоянии и возможностях, то теперь в этом не было сомнений.       Почему-то это совсем ей не нравилось, ведь зачем такому мужчине ехать за ней, чтобы передать подарок? Да и вообще… зачем ему в принципе дарить ей подарки?       — Это всего лишь хороший человек, Рати. С каких пор ты отвыкла от простой человеческой доброты, неблагодарная? — Она ударила себе свертком по лбу. Успокаивала саму себя и свою неспокойную душу под звук расходящихся дверей лифта.       Судя по безобразно брошенной у порога обуви, Чонгук был дома.       Девушка прошла вглубь квартиры. Парень сидел за столом на кухне, зажав между двумя пальцами сигарету и в этой же руке держа банку пива.       — Иди сюда, — повелительным тоном произнес Чонгук, заметив, как девушка только глянув в проем кухни, собралась скрыться с поля зрения. — Сядь.       Кажется стуки сердца Рати эхом отдавались по всей квартире. По выражению лица парня она не могла понять, что случилось: зол он или обеспокоен.       В душе скребло от боязни, что Чонгук мог видеть ее с Юнги. Беспорядочный поток мыслей закрутился в голове. Что придумать? Что сказать? Как соврать, если это окажется действительно так?       — Ближе. — Чонгук кивнул на стул рядом с собой.       Положив сумку и подарок Юнги на стол, девушка послушно присела на указанное место. Она сложила руки на своих коленях, нервно теребя ткань юбки.       — Сколько тебе было, когда ты обожглась кипятком? — наконец, задал он первый вопрос, выдыхая дым.       В ноздри Рати забился противный табачный запах, который она не выносила, но на данный момент это не заставило ее отвернуться или прикрыть ладонью нос.       Неожиданный вопрос мужа взволновал девушку. Она подняла на него взгляд, не зная, что ответить.       — Я жду, — заметив нерешительность жены, Чонгук решил поторопить ее.       — Мне… — Рати откашлялась, стараясь тем самым избавиться от нарастающего волнения. — Мне только исполнилось семнадцать.       — Как это произошло? — Разговор приобретал оттенок допроса, что сильно пугало девушку. — Отвечай быстрее!       Рати вздрогнула от внезапной вспышки мужа, но ответить быстро не могла, так как в голове не образовалась ясная картина вранья, которое она должна была придумать.       — Я… я… — начала она заикаться, перебирая в голове все возможные способы получения ожога. — Кажется… чайник на меня прямо…       — Чайник значит?.. — Парень хмыкнул, туша сигарету прямо о поверхность стола.       Чонгук притянул ближе, лежащую на столе тетрадь, открывая ее и начиная листать страницы. После секундной паузы, стараясь держать дикцию, парень начал читать вслух строки из дневника Рати:       — «Интересные всё же создания люди. Нас растят мамы и папы, мы играем во дворе с мальчиками и девочками, дружим с братьями и сестрами, а потом вдруг один совершенно чужой человек становится самым близким. Настолько близким, что даже дыхание захватывает». — Он сделал паузу после первой цитаты, поднимая спокойный взгляд на раскрывшую рот от удивления Рати. — Прочти свою приписку. Вот эту… — Чонгук пододвинул тетрадь ближе к жене, пальцем показывая, что именно она должна прочесть.       Рати принялась пальцами сминать собственную губу, боясь опустить глаза к некогда написанным ею строкам. Она продолжала смотреть прямо в горящие глаза мужа, видя, как он покрылся красными пятнами. Не понимала как ее дневник мог оказаться у него? Сможет ли она как-нибудь объяснить написанное?       Девушка мысленно начала молиться, прося помощи у Всевышнего, но понимала, что враньем она уже не отделается.       — «Почему мой дух захватывает до сих пор, если я даже не видела его лица?» — прочла она, наконец, написанные собственной рукой слова в момент, когда сердце щемило от благодарности к парню в маске. В тот момент, когда образ так ярко всплывал в ее голове, что казалось, потянись она рукой и сможет снять с него маску, увидеть, запомнить…       Чонгук внимательно смотрел на жену, успокаивал себя, сдерживал.       — Твоя жена очень нежная и чистая. Не сломай ее, Чонгук. Выслушай, поговори и она все скажет.       Вспоминал последние «наставления» старшего. Сокджин все рассказал ему о похищении. Не стал извиняться, аргументируя это тем, что не должен был делиться с ним рабочими моментами. Это, конечно, взбесило Чона, но главная его цель была узнать всю правду, что он и сделал. Однако после перед глазами всплыли слова из личного дневника Рати… кусочки пазла начали складываться в четкую картину.       В картину, которая совсем не нравилась Чонгуку… резала глаза.       — «В глубине души она знала, что ничего ужасного с ней не случится. Она не сойдет с ума и не покончит с собой. Однажды наступит день, когда она снова почувствует себя счастливой. Необходимо было только дожить до этого дня», — продолжил он вычитывать следующую цитату. Сделав паузу и поморщившись, продолжил читать дальше, четко выговаривая каждое последующее слово: — «Я чувствую себя счастливой, спасибо. Но если бы ты успел чуть раньше, мое сердце не обливалось бы кислотными слезами, съедая все мои внутренности от этих воспоминаний»…       — Откуда у тебя мой…       Чонгук не позволил Рати задать вопрос. Он перебил ее, продолжая читать:       — «Я не хочу думать о прошлом. Я хочу вытянуть тебя из прошлого. Я хочу, чтобы ты был моим настоящим». — Поставив невидимую точку после последнего предложения, он захлопнул тетрадь, откладывая ее в сторону. — …чтобы ты был моим настоящим… — парень повторил слова, причмокивая и делая глоток пива.       — Твоя жена очень нежная и чистая. Не сломай ее, Чонгук. Выслушай, поговори и она все скажет.       — Но она не говорит. Она врет, — произнес он свои мысли вслух, пронизывая пытливым взглядом Рати.       Дает шанс раскаяться, сказать правду…       — Я могу… то есть, я… — Слова путались. Рати не знала, что происходило. Ей нужно было подумать, осмыслить. Она не готова отвечать на что-либо, ведь в голове ни единой ясной мысли.       — Скажи что-нибудь, черт возьми! — Чонгук вскочил с места, отшвыривая стул в сторону.       Не сдержался…       — Скажи, твою мать, что-нибудь! Скажи правду, идиотка! — Схватив Рати за локоть и приподнимая со стула, он начал трясти ее.       — Я все скажу, Чонгук. Пожалуйста, только успокойся… — Девушка начала сжиматься от боли, кладя свою ладонь поверх его руки, которой он тряс ее, словно куклу.       — Не зря говорят, что женщина в чадре показывает мало, прячет много.       Тэхён всегда умел уместно внести свою лепту, которая потом могла разъедать мозг изнутри. Чонгук бесился, что приходилось думать о словах друга в такой момент.       Они только мешали…       — Мне нужна правда, — проговорил он по слогам. После с силой толкнул Рати обратно на место.       Из-за нерассчитанной мужской силы, девушка чуть отскочила в сторону вместе со стулом, который издал противный скрежет из-за соприкосновения с кафелем.       Рати часто закивала, потирая локоть. Боялась даже расплакаться, чем могла вызвать еще большее негодование Чонгука, но чувствовала, как слезы скопились в уголках глаз.       Только бы не покатились по щекам…       — Меня украли… держали в каком-то подвале несколько дней… — Она делала большие вздохи, дабы не расплакаться. — Давно…       — Опусти моменты похищения. — Чонгук уперся спиной об стол и сложил руки на груди. — Меня интересует, кто он… — опустившись, как можно ближе к лицу жены, спросил он. Рати не надо было спрашивать, о ком парень говорил. Речь шла о том образе, которому она посвящала свои строки в дневнике.       — Я не знаю, Чонгук. Честно… — Рати опустила голову, не выдерживая его взгляда. Кажется, настало время слез. — Это не то, что ты подумал… всего лишь размытый образ. Я просто… — Плечи девушки начали дрожать от тихих всхлипов. — Клянусь, я просто благодарна этому человеку.       Чонгук тяжело дышал, наблюдая, как девушка подрагивает всем телом.       Не выдержав, он схватил Рати за подбородок и склонился к ней, касаясь носом ее щеки.       — Плачь. Громче плачь. — Парень с нарастающим темпом начал лбом биться о лоб жены. — Но сделай так, чтобы я не заставлял тебя плакать…       Словно загипнотизированная, Рати принялась плакать сильнее. Чем громче становились ее всхлипы, тем больнее делали удары мужа.       — Ты мне веришь?.. — неуверенный вопрос Рати заставил Чонгука остановиться. — Поверь мне, пожалуйста, это всего лишь образ, — продолжала она повторять, стараясь убедить мужа. Готова прорыдать весь день, лишь бы он поверил.       — Я тебе не верю, девочка моя… — Чонгук сильно прижался губами к девушке, оставляя на ее лбу холодный поцелуй. Он несколько секунд не отрывался от жены, придерживая ее за затылок. После чего отстранился и с некой угрозой продолжил: — Но в этой истории очень много несостыковок, и я выясню все.       — Чонгук… — Рати сильнее вцепилась пальцами в футболку парня, не позволяя ему отстраниться от себя. — Что мне сделать, чтобы ты поверил? — Она лицом уткнулась в грудь Чона. Щекой потерлась о мужскую грудь, чувствуя, как намокала ткань его футболки от ее слез.       Безумно неприятно быть пойманной на лжи…       Еще хуже, чувствовать себя виноватой перед таким, как Чон Чонгук…       — Не врать, — коротко ответил парень, отцепляя от себя ее руки.       — Мы с Юнги должны были спасти девчонку и только. К сожалению, застали не самую лицеприятную картину. После того, как были услышаны наши выстрелы, один из похитителей решил перепрятать ее в другое место, но Рати начала сопротивляться. Я успел стать свидетелем, как ублюдок плеснул в нее водой из кастрюли, стоящей на плите. Больше ничего сделать он не успел… я пристрелил его.       Однако на вопрос Чонгука почему никто не стал выдвигать условия возвращения девочки домой или почему никто не стал искать похитителей, он получил простой ответ, который ничего не дал парню.       — Мы получили четкий приказ от господина Мина: спасти девчонку. А приказы не обсуждаются. Плюс мы никогда не контактировали на тот момент с Акилом. Точнее, не так часто… в то время, союз с мусульманской общиной только завязывался и именно после этого случая стал крепче. Акил лично обратился за помощью к твоему отцу. Просил найти племянницу, обещал вечную верность. Как видишь теперь…       — Что это? — Чонгук остановился возле свёртка, и, взяв его в руки, покрутил из стороны в сторону.       — Книга, — Рати выпалила первое, что пришло в голову.       Надеялась, что это не очередное ее вранье, к которому она так благополучно привыкала. Да и судя по всему в бумагу была завернута именно книга…       Не врет…       — Ты была в книжном? Я разве не сказал тебе ставить меня в известность куда бы ты не направлялась? Даже, если это «куда-то» по соседству? — Он бросил предмет обратно на стол и с прищуром уставился на красную от рыданий жену.       — Одногруппница… подарила.       Врет…

***

      — Проведи его к Мэйли. — Чимин указал на высокого мужчину, который шел рядом с ним с небольшим саквояжем в руках. Ему стоило немалых усилий и денег найти психолога, который согласился бы молча последовать за ним. — И скажи Сатоми, что я жду ее, — отдав последнее распоряжение, Чимин уверенной походкой направился в одну из комнат «Утопии».       В душе все еще плескались разнообразные эмоции, состоящие из сожалений, злости, тоски и предвкушения, однако показывать он собирался только решительность.       Чимин вошел в комнату и не плотно прикрыл за собой дверь.       После недавних событий это место показалось парню сущим раем для шлюх. Пусть «Утопия» не являлось местом, куда девушки добровольно шли на «подработки». Чимин знал, что под покровительством компании «WINGS» находились и бордели, где шлюхами становились на добровольных началах.       Однако теперь ему даже хотелось, чтобы каждая из проституток «Утопии» взглянула на нижние бордели и поняла — всегда есть место похуже этого…       — Ты звал меня, сладкий? — Сатоми с гордо приподнятой головой, порхнула внутрь комнаты.       — Харука… — слащаво протянул Чимин, оборачиваясь к девушке и окидывая ее изучающим взглядом. Он довольно кивнул, добавляя: — Как всегда безупречна.       — О, Чимини сегодня добр на комплименты? — Японка подошла ближе к нему и принялась поглаживать мужские предплечья.       — Я тут подумал… — Пак обхватил женскую талию, притягивая ближе к себе и, склонившись к уху, прошептал: — …что пора забыть про свое правило не соваться туда, где побывал мой отец. — Он рывком бросил легкое тело на кровать и следом залез сам, расставив колени по бокам от женских ног.       Одним резким движением Чимин разорвал один из лоскутов на платье Сатоми.       Девушка удивлённо приподнялась на локтях, непонимающе наблюдая за манипуляциями Пака.       Парень кончиками пальцев толкнул японку в грудь, заставляя лечь обратно.       Сам же приподнялся выше. Взял такие непривычно послушные женские руки в свои, несколько секунд неотрывно смотрел на них, после чего приподнял над ее головой и завязал тканью к металлическим прутьям кровати.       Плотно, больно…       Видит, как Сатоми раскрывает рот от удовольствия, которое ей приносят одни только его прикосновения…       — Не сильно жмет? — Поинтересовался с нескрываемым наслаждением. Услышав еле уловимое «нет», затянул узел туже.       Чтобы до красных отметин…       А Сатоми Харука готова терпеть, преклонить голову перед Пак Чимином, быть покладистой…       Но только в постели… и только под ним.       Избалованна возможностью выбирать клиентов, но главный желанный из них всегда ускользал от девушки, зарекаясь не спать с женщиной отца.       Не раз проклинала судьбу, подложившую ее под Пака старшего, лишая всякой возможности прикоснуться к младшему.       К младшему, который так предательски больно для Сатоми лелеял в сердце другую…       — Готова, Харука?       Слишком сладкий голос Пака не оставлял возможности ответить ему твердо… туманил взгляд и разум от желания, позволяя только слабо кивать.       После стольких дней морального одиночества, она, наконец, получила свой главный приз. Пак Чимина…       Пак Чимина, который потянулся к заднему карману брюк и, вытащив оттуда телефон, начал набирать чей-то номер.       Пак Чимин, который смотрел теперь совсем иначе.       Пак Чимин, в глазах которого так ярко виднелось совершенное безразличие к женской растерянности и мелькало ещё кое-что… желание причинить боль.       Боль не от затянутой ткани на женских запястьях, а затянуть кое-что другое… на шее. Чтобы навсегда уроком для нее было и запомнила навечно.       — Поднимайся, — Пак отдал короткий приказ в трубку.       — Что ты задумал? — Сатоми сумела прийти в себя. Старалась высвободить завязанные руки, скорее рефлекторно. Понимала, что бесполезно. — Пак Чимин! — она прикрикнула, видя, как парень поднялся на ноги, не ведясь на ее попытки привлечь его внимание.       Дверь в комнату распахнулась. Внутрь вошел один из людей Чимина. Прямо за ним следовало двое мужчин средних лет. Оба выглядели бездомными, словно прожили на улице двадцать лет, не меньше. Одежда где-то дырявая, где-то в грязных пятнах. Как дополнение ко всему, как жирная точка в завершении мерзких образов — мерзкий смрад немытых тел.       Один из мужчин вытирал руки о штанины, осматриваясь по сторонам и скалясь, словно в предвкушении…       Сатоми сильно поморщила носик, не имея возможности прикрыть его рукой.       — Чимин! — позвала она в очередной раз парня. — Что ты задумал?!       — Господа! — Чимин театрально развел руками и подвинулся в сторону, освобождая проход к кровати. — Дама в вашем распоряжении. Не в полном, — он решил уточнить, замечая блаженные лица бездомных. — Не бить, личико не портить, здоровью не вредить, пользоваться резинками, которые вам предоставят и… наслаждаться.       — Пак Чимин! Что ты творишь?! Ты не посмеешь! — вопли Сатоми стали намного громче, но стихли, как только парень присел на корточки у изголовья кровати.       — Посмел, Харука. Почему бы мне не посметь, когда ты смеешь идти против меня? — прошипел он, смотря куда-то поверх японки. — Запомни, если произойдёт еще хоть какая-то утечка информации, а ты отлично понимаешь о чем я, сегодняшнее тебе покажется вершиной блаженства. — Чимин придвинулся ближе к девушке, и чуть не касаясь губами ее уха, с улыбкой добавил: — Меня-то отец вытащит в случае чего, но ты… окажешься никчёмной предательницей, которую непременно уберут… Харука.       — Нет! — Резкое движение в очередной тщетной попытке освободиться.       Чимин встал и принялся поправлять брюки. Несмотря на застывшую на его лице улыбку, парень совсем не радовался тому, что делал.       Если в начале в нем еще играло предвкушение, то сейчас хотелось принять душ и очистить самого себя.       Однако совесть не отмоешь…       Успокаивал себя тем, что это ради его родных… и ради Сюин.       Он не позволит просочиться информации, не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Потерпит, вылечит, найдет способ сделать ее улыбчивой и живой. И пусть первым шагом к этому станет Сатоми… пусть замолчит.       — Я старался быть символичным. Примерно такие мудаки и оттрахали ту маленькую девчонку. Надеюсь, ты получишь удовольствия не меньше, чем она. — Чимин развернулся и направился к выходу, по пути кивая в знак того, что можно было начинать.       — Нет! Не смей! — Самообладание полностью покинуло японку, оставляя после себя омерзение, вызываемое противными руками грязных мужчин, накинувшихся на нее.       А Сатоми Харука готова терпеть, преклонить голову перед Пак Чимином, быть покладистой…       Но только в постели… и только под ним.       Чимин полностью игнорировал крики, доносившиеся из комнаты, дверь которой он плотно закрыл за собой.       Парень последовал за ним, но Чимин развернул его, выставив руку вперед.       — Оставайся внутри. Проследи, чтобы была жива и не разукрашена.       Чимин поднялся в комнату Сюин, осторожно открывая дверь.       Девушка дёрнулась, как только дверь открылась, но завидев вошедшего, успокоилась и снова облокотилась о спинку кровати.       Даже улыбнулась…       Напротив Сюин на стуле расположился доктор, держа в руках какие-то листовки. Он коротко кивнул Чимину, после чего привстал, чтобы попрощаться и выйти. Знал, что позже Пак с ним свяжется, чтобы обговорить состояние «пациентки».       Дождавшись пока мужчина выйдет, Чимин слегка улыбнулся, подходя ближе к Сюин.       — Все хорошо?       — Да. — Мягкий кивок и такая же мягкая улыбка.       Чимин засунул руки в карманы, чтобы даже рефлекторно не коснуться девушки.       Долго думал о последних ее словах… было больно слышать их, но еще больнее — вспоминать каждое свое, как оказалось, неосторожное касание к нежной женской коже, которое приносило только неприятные ощущения его солнцу.       Пак не допустит, чтобы оно перестало сиять…       — Чимин… — тихим голосом позвала она парня. — Он спросил, как выглядит счастье, но знаешь…       Парень застыл, ожидая услышать дальнейшие слова Сюин. Боялся, что они обдадут его душу льдом. Но внезапный женский смех заставил Чимина в удивлении воззриться на нее.       — Я забыла, как на корейском произносится нужное слово. — Она продолжила смеяться, задрав голову к верху.       Чимин не знал, как относиться к такой «веселости» Сюин, ведь заметил, как из уголков женских глаз катились слезы.       Она радуется… решил он для себя. Хоть и понимал, что смех отдает истеричностью.       — Мэйли… — Чимин позвал девушку, присев рядом на кровать. Забылся, назвал не по имени, но быстро исправился, добавив: — Сюин. Хочешь прогуляться? — Воодушевленный собственным предложением спросил он.       Надеялся заразить ее настроением.       — Хочу! — она закивала, словно боялась, что передумает.       — Тогда… я заеду за тобой. Если не сегодня, то завтра. Обещаю, солнце. — Вяло опустил ладонь на постель, не смея дотронуться до женской кожи. Зато почувствовал, как кончиков его пальцев коснулись ее…       Старалась. Ради него.       Позвонив Чонгуку и предупредив, что скоро будет на месте, Чимин неспешно выруливал машину в нужном направлении.       Впервые за долгое время он составит компанию Чону в сборе денег.       Кажется, отец специально решил протаскать его по самым нелицеприятным сторонам их бизнеса.       Спустя полтора часа Чимин остановил машину возле обочины недалеко от здания в несколько этажей.       Помещение находилось далеко за чертой Сеула, поэтому и ехать парню пришлось долго.       Двойняшки Шин занимались съёмками порно фильмов. Не брезгали снимать девочек, не достигших даже возраста согласия. Причем сестра Шин была более жестока в своих действиях, нежели брат.       Клиенты платили огромные деньги за специальный контент для взрослых, где девушек, иногда и парней принуждали заниматься сексом на камеру. Чем больше над ними проводили насильственных действий, тем выше была цена. Именно этим и отличалась студия двойняшек от обычных порностудий. Естественно, список клиентов тщательно отбирался из определенных кругов.       В свете редких фонарей не сложно было заметить машину Чонгука, припаркованную возле здания. Вышел из нее парень только после того, как заметил подъехавший автомобиль друга.       — Ты задержался, — проговорил он, подходя ближе к Чимину.       — Почему не зашел? — Пак надеялся, что парень уже разобрался с делом, не горя желанием заходить внутрь этого притона.       — И кто вообще пускает к двойняшкам Шин такого, как ты? Да они за твои латексные штанишки готовы мать родную убить. — Чонгук хохотнул, косясь на брюки друга. Выждал, когда тот пройдет вперед, чтобы присвистнуть, глядя на обтянутые тканью ягодицы. — Точно возьмут в один из своих фильмов. «Пак Чимин — расхититель ваших пещер», — заключил он и довольный собственной шуткой, громко расхохотался, игнорируя укоризненный взгляд Чимина.       — Во-первых, будь тише, придурок! Во-вторых, с каких пор джинсы начали делать из латекса? В-третьих, хватит пялиться на мой зад! У жены твоей пятой точки не имеется, что ли, извращенец обдолбанный?! — выпалил на одном дыхании Чимин, развернувшись всем корпусом к другу. Всматривался в довольную физиономию Чонгука.       Пак никогда не был любителем глупых шуток друзей, а в последнее время его угнетало даже присутствие их самих рядом.       — Тише, тише, конфетка. Еще прибегут порнорежиссеры на твои стоны. — Чонгук явно был не прошибаем.       Парни вошли в здание. Чимин помнил, как Чонгук с Тэхёном всегда обсуждали свои походы в это место. Их безумно радовал тот короткий путь от центрального входа и до кабинета двойняшек, который лежал через весь зал, где обычно проходили съемки фильмов для взрослых.       От чего-то видеть, как происходил процесс снятия порнофильмов, оказалось не столь приятным зрелищем. Хоть Чимин уже давно особо и не увлекался просмотром подобного контента, но теперь же у него пропало всякое желание. Тем более после такого…       — Мне кажется у меня член отсохнет, если я еще хоть когда-то подрочу под порно, — удручённо произнес Чимин, проходя мимо огромной кровати, на которой, в окружении камер, разыгрывалась целая оргия.       — Тогда ты станешь еще более злым. Все знают, мастурбация твой жизненный путь. — Чонгук усмехнулся, остановившись возле места съемок творческой «картины». Он присвистнул, однако звук свиста растворился в громких стонах. — И что тебе не нравится? Это ведь искусство. — Он засунул руки в карманы и пожал плечами, наслаждаясь, скорее реакцией друга, чем самим «действием», происходящим перед ним.       Чимин не стал отвечать на глупые слова друга. Прошел к кабинету, открывая дверь и ожидая младшего.       Как только Чонгук соизволил пройти внутрь, Чимин вошел следом, сразу же осматриваясь по сторонам и отмечая грубость даже в окружающем дизайне комнаты.       Мужчина, сидящий за огромным столом, привстал, приветствуя вошедших. Для него явно не было сюрпризом появление людей Чона. Они всегда готовы к их приходу. Вовремя выплачивают проценты от греха подальше.       — Вы, как всегда, пунктуальны, мать вашу. — Обнажая кривые зубы, рассмеялся он.       Не став ходить вокруг да около, мужчина вытащил из выдвижного ящика пачку купюр и бросил на стол перед собой.       — Все до последней воны, — довольно произнёс он, кивая на стопку денег.       — Нам есть о чем поговорить, Шин. — Чонгук с громким звуком выдвинул железный стул, совершенно не сочетающийся со столом. Присев и подождав, пока Чимин последует его примеру, он продолжил: — Процент повышается. Считай, что бизнес твой идет в гору, а следовательно и процент должен идти туда же.       — Процент не должен зависеть от успешности нашего бизнеса, ведь успех этот полностью благодаря нашим стараниям. — В комнате раздался женский голос.       В кабинет вошла двойняшка Шин.       Если бы эту женщину довелось встретить на улице, вряд ли кто-нибудь смог бы угадать, чем она занималась. Разве что, продавала морепродукты на рыбном рынке. Вечно неухоженная, с крупными морщинками на лице.       — Здравствуйте, матушка Шин. — Чонгук в своем репертуаре поздоровался с женщиной, которой было совершенно плевать на такое обращение в свой адрес. — Давненько вас не видел, неужели дела?       — Не вижу Кима, — констатировала она явный факт, становясь напротив «гостей».       — У него сегодня выходной, — Чимин поспешил ответить.       — Отпрыск Пака? — приподняв брови, она изучающе прошлась взглядом по Чимину.       Чонгук не сдержал смешка, вспомнив собственную недавнюю шутку.       — Вы слышали, о чем мы говорили? — Чимин не стал заострять внимание на теме, не касающейся их дела.       — Процент не может повыситься еще больше! — несдержанно выпалил господин Шин. — Мы и так платим огромную часть прибыли!       — Как видите, может. — Чонгук облизнулся, чувствуя расплескавшееся по венам собственное превосходство. Нравилось дразниться, пользуясь своим положением, чем он нередко злоупотреблял. — Со следующего месяца пачка должна быть толще. — Он посерьёзнел, дотрагиваясь к купюрам.       — Ты хренов… — Госпожа Шин бросила холодный взгляд на брата, не позволяя докончить фразу.       Женщина сложила руки за спиной, проходясь по комнате.       Чимин искренне не понимал, как такая худенькая, низкорослая женщина держала подобный бизнес. С виду простая тетушка, живущая по соседству и расхаживающая в цветастых халатах.       — Кажется, мой брат хотел назвать тебя ублюдком. Приношу извинения за него. Всем известно, что ты копия своего отца, хоть самодовольство в тебе от матери.       — От матери у меня только блядство. — Чонгук начинал закипать, что было заметно по его раздувающимся ноздрям. Взяв свои эмоции под контроль, парень даже выдавил из себя улыбку.       — Просто делайте, как говорят, если не хотите проблем, — вмешался Чимин, в надежде поскорее убраться из этого притона, где даже стены кабинета не задерживали звуки стонов, доносящихся из студии.       — Ошибаешься, молодой человек. — Женщина полностью проигнорировав слова Чимина, перевела свой взгляд на Чонгука. — Или тоже считаешь, что твоя мать спала с Кимом?       Чонгук застыл, переваривая услышанное.       Госпожа Шин отлично знала, что молодые люди не владели информацией, касающейся прошлого своих родителей. Ведь для того, чтобы «детишки» росли в неведении были приняты все необходимые меры, которые, к счастью или к сожалению, порой, вспоминались в узких кругах старых людей в их преступном мире.       Однако женщина не жалела, что не упустила возможности сбить спесь с наглого юнца.       — Нам уже пора, госпожа Шин. Надеюсь, мы поняли друг друга. — Чимин привстал, хлопая Чона по плечу, в знак того, чтобы тот последовал за ним.       Чонгук не стал заострять внимание на словах, как ему казалось, «долбанутой» женщины. Он, передав деньги со стола Чимину, с подозрением косился на двойняшек, переводя взгляд от брата к сестре.       — Знал, что мать шлюха, но не знал под кем она бывала? Интересно… — Госпожа Шин продолжала спрашивать парня, наслаждаясь его растерянностью. Понимала, что перешла черту, чего ей делать не стоило. Это могло плохо кончиться не только для их бизнеса, но и для их с братом жизней. Поэтому, прежде чем Чон успел что-либо ответить, она более примирительно добавила: — Передайте господину Чону, что будет так, как он скажет.       Возражать против условий Дживона не было смысла. Потери будут только с одной стороны, и явно не у компании «WINGS».       — Конечно будет так, как он скажет. Кто ты такая, чтобы было иначе, госпожа Шин, — процедил Чонгук сквозь стиснутые зубы, вкладывая в свои слова весь остаток яда, который имелся у него в арсенале.       — Поехали. — Чимин потянул друга за предплечье к выходу.       — Сука! — прорычал Чонгук, громко хлопнув дверью и полностью игнорируя громкие стоны, доносящиеся из помещения. — Все будто сговорились хуйню нести!       — А ты не ведись на провокации, словно малец какой-то! Ты слишком очевиден в своем поведении, вот и попадаешься на уловки этих ублюдков! — Чимин принялся отчитывать младшего. Он не впервые становился свидетелем, как Чонгук попадался на провокационные выпады. Ни для кого не является секретом всеобщая нелюбовь к наглому наследнику компании «WINGS». — Все потому, что даешь повод.       Чимин прямиком направился к своей машине, лишь махнув на прощание другу.       — Спасибо, блять! — Чонгук крикнул ему вслед и, набычившись, зашагал к автомобилю. — Буду я еще думать, на ком скакала эта шлюха! — плюнув напоследок, Чонгук сел в машину.       — Тэкван, послушай! Дай мне сказать… — женщина непрерывно ходила из стороны в сторону, плотно прижав к уху трубку. — Тэкван! — несдержанный крик, после чего по щекам скатились слезы. — Кто-то наговаривает на нас! Дживон становится все больше невыносим! Я не знаю, что делать! Он не верит, что между нами больше ничего нет…       Женщина считала маленького Чонгука слишком «ребёнком», чтобы прятаться от него во время подобных разговоров. Она не сдерживала свои рыдания, делясь эмоциями с мужчиной по ту сторону телефона.       — Лучше бы ты умерла еще раньше! — Чонгук, что есть силы ударил по рулю, что повлекло за собой громкий звук сигнала. — Лучше бы…

***

      Джимин уже несколько минут стояла с занесённым над дверью кулаком. Маленькая кнопка на домофоне осталась проигнорированной девушкой из-за сильного волнения.       Долго думала, прежде чем поймать такси и приехать к Тэхёну. Была ли готова потерять остатки гордости уже на трезвую голову? Ответ был очевиден.       Не зря она стояла возле его порога, раздумывая стоило ли касаться кулаком о дверь или дать себе возможность собрать свое достоинство воедино и унести ноги восвояси.       Первый стук…       Такая хваленная женская гордыня разбилась вдребезги.       Второй стук…       Высокомерный взгляд загнанно опустился в пол.       Третий стук…       Тэхён открыл дверь, широко улыбаясь, словно выиграл самый главный спор в своей жизни.       Собрал все осколки ее гордыни и высокомерия, склеил, слепил себе маску из них и натянул на лицо.       Ему нравился этот бегающий взгляд Джимин без тени былой уверенности…       Нравилось, как неловко топталась у его порога…       Нравилось держать перед собой, ожидая следующий ее шаг…       — Пройдешь? Или тебя напоить, чтобы увереннее стала? — издевался, но отошел в сторону, пропуская внутрь.       Сжалился… позволил сохранить маленькую часть жалкой гордости.       — Время позднее. Папочка в курсе, что его ангелочек пришел за членом? — Тэхён сопровождал каждый шаг девушки унизительными словами, ухмыляясь.       — А папочка думает, что его ангелочек сейчас сладко спит в постельке, — отвечает, по старой привычке, задирая нос чуть ли не до потолка.       — Когда на самом деле пришла сладко отсосать другому папочке? — Тэхён ухмыльнулся и остановился возле дивана в зале, куда по-хозяйски села Джимин. Засунул руки в карманы коротких шорт, широко растягивая их.       — Тэхён! Я пришла поговорить! — Решила остановить словесный поток парня.       Взгляд девушки остановился на мужских ногах. Кажется, ей впервые доводилось видеть Тэхёна в таком виде. Джимин даже захотелось рассмеяться от собственных раздумий, ведь даже во время секса она не видела его голым. Свое легкомысленное поведение не было каким-то шокирующим открытием для девушки, но рядом с Тэхёном оно достигало невиданного пика.       — Малышка Джимин… — Тэхён медленно обошел диван и встал позади девушки, положив руки на ее плечи и склонившись так, чтобы щекой коснуться женской. — Хочешь сказать, что пришла в десятом часу ночи в дом к холостяку, с которым буквально за день до этого трахнулась в грязном туалете ночного клуба… — Он сделал короткую паузу, сострив задумчивое лицо, после чего, оскалившись, продолжил: — …чтобы поговорить?       — Мы взрослые люди, Тэхён, и я ни капельки не стыжусь своих действий. Соврала… не стыдилась действий, но стыдилась своих попыток превратить обычный секс во что-то серьезное… хотя бы успокоить себя тем, что симпатична парню…       — Тогда почему твои уши горят? — Тэхён укусил Джимин за мочку уха в унисон с рукой, пробирающейся под ворот женской блузки. — Неужели хочешь потратить время, которое мы могли бы приятно провести, на сопливые разговоры? Так не похожа на малышку Пак… — Он цокнул языком, в то время как его пальцы сжали моментально затвердевший сосок.       — Тэхён… — Джимин закусила нижнюю губу в попытке сдержать предательский стон, так и просящийся наружу. Она положила свою руку поверх ладони Кима, но слабое касание совсем не помешало парню.       Она и не хотела…       — Мне остановиться? — послышался хриплый мужской шепот, пробирающий до мурашек. — Ты только скажи…       — Нет! — несдержанный вскрик, как красная тряпка для быка.       Хотя… одно появление девушки у порога уже послужило для Тэхёна ярким сигналом.       Еще одним подтверждением того, что малышка Пак скоро будет готова бежать за ним по одному только щелчку, стонать и просить еще…       Тэхён одним движением перепрыгнул через спинку дивана, легко оказываясь рядом с девушкой. От таких резких движений парня, Джимин раскрыла глаза. Было завораживающе наблюдать за тем, как Ким, стянув с себя футболку, сел на ее бедра.       Приподнял голову девушки, вцепившись пальцами в подбородок. Настраивал лучший ракурс, чтобы было удобнее впиться в женские губы, пока он свободной рукой пробирался под юбку.       Кажется, Джимин готова официально признать, что сходила с ума от языка Ким Тэхёна…       Языка, который так нагло проходился по ее лицу, оставляя мокрые следы.       — Моя малышка Джимин намокла… — Грубо провёл рукой по женским складочкам, отодвинув так мешающую ткань трусиков.       Так необходимая ей грубость…       Но…       — Тэхён… — еле выдавила из себя, слабо останавливая поток мокрых поцелуев. Она положила руки на мужскую шею, стараясь отодвинуть голову парня. — Тэхён… между нами просто секс? Я… — Он не позволял договорить, снова присасываясь к ее губам, но не для того, чтобы поцеловать… чтобы остервенело укусить, сделать больно. — Я нравлюсь тебе? — Паковское упрямство брало верх, и у нее получилось проговорить прямо в мужские губы.       — Очень, — проговорил он короткое слово.       …но теперь она готова отдаться полностью и больше не ломать голову.       Ведь находиться под Ким Тэхёном проще, когда слышишь простое «очень»…