Граница терпения

      Чонгук уже несколько дней почти не разговаривал с Рати. Не касался, не смотрел в ее сторону. Только, если в этом была необходимость. Не мог смириться, что в сердце девушки был Сокджин, хоть она и не знала этого… пусть даже просто образ парня, который спас ее когда-то, пусть просто чувство благодарности, но это сильно кололо самолюбие Чона.       Ему хватало короткого взгляда на жену, чтобы воображение нарисовало картинки, где она с влюбленными глазами писала очередной бред в дневнике. Парня не щадила собственная неконтролируемая фантазия.       Рати предпринимала попытки заговорить с мужем, но получала только холодные ответы. В другой ситуации ей бы подобное отношение Чона было только на руку, может даже радовало, но не сейчас. Чертовски мерзко чувствовать себя лживым человеком, с которым даже беспечный Чон Чонгук отказывался разговаривать.       Словно она пустое место…       Словно она сплошное разочарование…       Как только вернулась с учебы, Рати принялась готовить ужин.       Несмотря на то, что в холодильнике стояли аккуратно разложенные по контейнерам вчерашние блюда, которые так и остались нетронутыми Чонгуком, девушке хотелось приготовить «свежий» ужин. Удивлялась самой себе. Желала, чтобы муж ночевал дома… если она хотела с ним сблизиться, постараться строить «семью», то и похождения Чона должны были приостановиться. Еще… еще для Рати было чем-то безумно неправильным сложившееся у парня мнение о ней.       Неправильно, что Чонгук считает, будто в ее сердце присутствовал другой мужчина…       Ее сердце заполнено различными днями, мгновениями и моментами, которые не давали покоя, но мужчины в нем не было никогда. Рати не врала, когда говорила, что в дневнике был описан лишь образ, который оказался спасением для нее.       Однако, она обманывала и себя… ведь с недавних пор не могла перестать думать об обходительном Мин Юнги из книжного. Подаренный им сверток до сих пор лежал среди вещей Рати. Было совестно открывать его, когда пыталась убедить мужа в своей честности.       Собственные мысли пугали ее, но ничего не могла с ними поделать. Хотелось вырвать сердце из груди, заморозить его, чтобы не смело так учащенно биться только при одной мысли о чужом мужчине. Или же, словно по волшебству, вытянуть из головы мысли, мешающие ей быть уверенной в своей благочестивости.       Девушка печально вздохнула, доставая из холодильника курицу.       — Он всего лишь приятный человек, Рати, а ты замужняя женщина, — в который раз напомнила она себе.       Кажется, разговоры с собой незаметно вошли в привычку девушки.       Провозившись с ужином около часа, Рати с неким удовольствием посмотрела на результаты своих усилий.       Даже от маленького листочка зелени, использованного как украшение на верхушке блюда, радовался женский глаз.       Когда послышались звуки со стороны холла, девушка поспешила навести порядок на столе, убрав лишнюю посуду в шкаф. Сложила последнего лебедя из салфетки и аккуратно положила «результат» рядом с тарелкой. Сама не знала зачем так старалась над сервировкой стола, ведь Чонгук вряд ли оценит подобные тонкости. Разве что поморщится, вытрет руки, скомкает и бросит в тарелку.       Рати встала возле кухонного проёма, смотря, как Чонгук стягивал с себя галстук и положил его на диван.       Даже не смотрел на нее…       Решил сделать вид, будто он снова жил в одиночку.       — Я приготовила ужин… — подала она неуверенный голос, чтобы привлечь внимание парня.       — Зря. Сегодня мы приглашены на ужин к Сокджину. Позже выезжаем, — безэмоционально проговорил он, взяв пульт и сразу садясь на диван.       Усталость пробирала все тело Чонгука, поэтому он не стал снимать столь ненавистную рубашку.       — Ты не предупреждал… — Рати переминалась с ноги на ногу, покосившись в сторону накрытого стола. Огорченно вздохнув, она добавила: — Как и вчера.       Чонгук и не собирался отвечать ей. Удобнее устроившись, он переключал каналы, хотя совершенно не был настроен на просмотр телевизора. Просто хотел отдохнуть, прежде чем отправиться в гости.       Проведенный в офисе день сказывался на нем. Плюс ночевка в доме подцепленной в клубе девки выдалась не из «легких». Девушка оказалась довольно неугомонной и не только в постели.       Однако больше всего Чона раздражало свое желание быть дома, а не в коморке в сомнительном районе какой-то шлюхи.       После очередной попытки жены заговорить с ним, он понял, что не хочет оставаться с ней наедине. Иначе не выдержит, подомнет под себя, раздвинет ноги и трахнет.       Скучает…       Ему не хватало своей девочки. Он должен дышать, вдыхать и выдыхать именно ее запах.       — Не стой столбом. Выбери наряд или что там тебе нужно сделать. — Чонгук небрежно взмахнул рукой, тем самым говоря Рати убраться с его глаз.       — А нам обязательно идти вместе? — несмело спросила девушки, натягивая рукава до кончиков пальцев.       — А что, хотелось одной поехать к Сокджину? — процедил сквозь зубы Чонгук, отбрасывая пульт в сторону и упираясь холодным взглядом в жену.       Разбудила в нем немного успокоившиеся эмоции. Идти вместе с Рати к Сокджину теперь казалось Чону чем-то выходящим за рамки разумного. Готов будет убить за один лишь ее взгляд в сторону старшего.       — Я всего лишь спросила, Чонгук. — Рати сделала шаг в его сторону, по пути снимая с головы платок.       Руки дрожали от того, что она собиралась сделать в следующую минуту… всего лишь сесть рядом с мужем.       Она аккуратно положила платок на кресло, сама же опустилась на диван.       Совсем близко… сама.       — Чонгук… — неуверенно коснулась мужского плеча, стараясь не поднимать взгляда к его лицу.       К глазам, которые с немалым интересом наблюдали за ее неловкими действиями.       Чонгук не смог сдержать усмешку, когда маленькая ладонь начала поглаживать его предплечье, то опускаясь, то поднимаясь. Чувствовал ее дрожь даже сквозь ткань рубашки.       — Что ты делаешь? — Парень специально дернул плечом, сбрасывая с себя руку Рати. Решил проверить, что предпримет дальше.       Девушка сжала сброшенную ладонь в кулак, словно осознала собственную глупость.       — Я просто… — Она сложила руки на своих коленях, не зная, как объяснить свое нелепое поведение.       Девушка стыдилась своей неуклюжести, которая воспринималась мужем с усмешкой. Но сделав глубокий вздох, будто готовилась к самой важной битве в своей жизни, она приняла следующую попытку «смягчить» Гука. Взяла его руку в свою и начала почти что невесомо сжимать, тихо проговаривая:       — Не могли бы мы сегодня поужинать дома?       Чонгук недоуменно моргал, не отводя взгляда от Рати, которая смотрела на их руки, сплетая их вместе.       Такая маленькая ладошка в его огромной… наслаждался ли он за все это время подобными действиями?       Кажется, Чону еще многое следовало попробовать со своей малышкой. Например, проверить, выдержит ли ее хрупкое тело, навались он полностью на нее? Или… насколько сильно его скромная жена сможет выгнуться в спине, когда он захочет взять ее сзади, поставив на четвереньки?       Столько всего нового, неизведанного и с ней…       — Зачем нам ужинать дома, м-м? — Неспешно облизал свои губы, ответил на касания, сжимая в ответ вспотевшую женскую ладонь. — Хочешь что-то мне предложить? — Он почувствовал, как его голос охрип даже от таких бесхитростных касаний.       Зато добровольных…       — Я старалась, готовила… мне кажется, тебе понравится. — Рати встала, стараясь потянуть за собой мужа, что у нее не получилось, пока он сам не встал, усмехаясь над ее потугами.       — Ведешь меня на кухню? — Чон позволял вести себя, послушно последовал за девушкой, пожирая взглядом спину.       — Не хочу, чтобы мои старания в очередной раз пропали даром. Вчера я тоже тратила свое время, готовила для тебя. А ты… — Она не смогла скрыть недовольные нотки в голосе, что не ускользнуло от Чона.       — А я трахал другую? — Улыбнулся, спрашивая.       Рати остановилась возле стола, плотнее сжимая мужскую ладонь после сказанных им слов.       Она не поведется на его попытки сломить ее дух, потерпит ради собственного будущего. Если судьба заковала ее в браке с Чон Чонгуком, значит тому и быть. Муж ведь тоже из плоти и крови, человек с бьющимся сердцем и такой заметно пульсирующей венкой на шее. Живой, пусть и с кучей недостатков. Зато не черствый… иначе в нем не кипело бы столько разных эмоций.       Рати улыбнулась, прижимаясь к плечу Чонгука.       — Я несколько блюд приготовила. — Она кивнула на стол.       Сказала так, словно Чонгука в этот момент волновал ужин. Он не видел перед собой ничего. Склонив голову, парень косился на макушку жены.       Гук никогда не любил маленьких котят, не раз пинал их ногой, отталкивая от себя. Его бесило, когда какое-то маленькое пушистое существо терлось о ноги.       Теперь Чон Чонгук готов был поклясться, что не смог бы больше жестоко обходиться с котятами, ведь самый милый представитель этих беззащитных комочков сейчас прижимался к нему, улыбался самой чистой улыбкой и радовался собственным стараниям, которые он непременно оценит. Не оставит без внимания то воодушевление, так неожиданно появившееся на личике его малышки. Парень готов сделать ее частью не только своей жизни, но и тела. Приклеить к себе, выжечь на собственном сердце и никогда не отпускать от себя. Видеть каждый ее шаг, ощущать каждый вздох, чувствовать настроение.       Страх, волнение, счастье, тоску, печаль, радость, злость и обиду… хочет переполошить в ней каждую из вышеперечисленных эмоций. Прощупать и попробовать на вкус. Каково это, когда его малышка злилась? Каково, когда обижалась? Каково, когда радовалась?       Каково, когда чувствовала себя виноватой?       — Ты еще из моих трусов бабочки сделай. — Ухмыляясь, он взял в руки лебедей, так кропотливо сложенных девушкой из салфеток, осмотрел и положил на место. Не скомкал, не бросил… а положил. Дал еще один повод Рати для искренней улыбки.       — Что улыбаешься, а? — Чонгук, бодаясь носом коснулся лба жены, совсем слабо, чтобы не отходила и продолжила стоять, прижавшись.       — Представила, как стараюсь свернуть твое белье, чтобы получилась бабочка. Это же как надо постараться… — Она лбом уткнулась в мужское плечо, тихонько посмеиваясь. — И вообще, бабочки слишком нежные создания для твоих…       — Считаешь мои трусы недостойны быть бабочками? — Чонгук наигранно оскорбился, ущипнув Рати за щеку.       Рати поморщилась и начала потирать покрасневшую кожу.       — Считаю, что тебе надо поесть, чтобы быть добрее, — произнесла она и дернулась к столу, но Чонгук поймал ее запястье, притягивая обратно.       — Мне нужна ты, чтобы быть добрее, — томно прошептал в шею. — Ты была на правильном пути, пытаясь загладить свою вину.       Девушка рукой прошлась по груди Чона. Повернула голову набок, чтобы мужу удобнее было выцеловывать ее шею. Не сопротивлялась, не отнекивалась… ведь она была готова к близости, как только решилась присесть рядом с Чонгуком. Понимала, что для парня хватит одного только касания, чтобы захотеть большего.       — Тогда будь, Чонгук… — тихо произнесла она, не убирая ладони с его груди.       Чону не нужно добро, чтобы брать свое. Свое по всем мирским и не только правам, как считал он. Одно только «тогда будь» стало для него разрешением на все дальнейшие действия. Даже, если его девочка никогда не сопротивлялась ему, он всегда чувствовал ее тихий душевный отказ его ласкам. Теперь же, Рати сама ластилась, пусть и совсем неумело и почти невесомо, но сама… ровно настолько, чтобы Чонгуку снесло крышу бесповоротно.       Парень приподнял ее за бедра и, довольно улыбаясь, понес в спальню.       Словно она могла сломаться лишь от одного неверного шага, Чон медленно положил ее на кровать и подложил подушку под голову Рати.       Думая о словах в дневнике, совсем позабыл о самом похищении. Его малышка провела в компании каких-то ублюдков несколько дней своей жизни, не понимая, что происходило, что с ней будет, напуганной и совсем беззащитной.       — Хочу видеть, как ты снимаешь с себя платье. — Чонгук забрался на кровать, уперся коленями в постель и посмотрел сверху вниз.       Рати, приподнявшись на локтях, присела. Такой пронзительный взгляд мужа пробирал ее до мурашек. Впервые не зажималась от страха перед ним. Впервые волнение будоражило ее до приятной дрожи в теле.       Не дождавшись от Рати выполнения его просьбы, Чонгук, взялся за задравшийся подол платья и потянул его верх, после чего снял, бросил на пол.       Взглядом прошелся по голому животу. Хотел бы сказать «изуродованного» ожогами, но…       — Блять! Ты такая красивая! — но произнес только это, не отводя взгляда от живота. Настолько быстро проговорил, что в искренности его слов сомневаться было бы кощунством.       И Рати не сомневалась. Никогда не сомневалась, что нравилась мужу, но беспокоило его отношение к ее увечьям. Теперь же…       Чонгук снял заколку с головы жены, позволяя предмету упасть на постель. Рукой провел по волосам, расправляя их и наблюдая, как они аккуратно ложились на ее плечи.       Рати опустила голову на подушку, руками сминая простыни. Не стеснялась горящих глаз мужа, но привычный рефлекс, требующий прикрыть живот, не дремал.       Парень прошелся пальцами по виднеющимся из чашек бюстгальтера округлостям груди. Такая мягкая кожа… хотелось попробовать всю, до хруста сжать в объятиях.       Чонгук опустился и поцеловал туда, где только что гладил кожу.       — М-м-м… — промычал в блаженстве, чувствуя на губах солоноватый привкус его девочки. — Я скучал.       Рати заерзала после слов парня, не знала, что ответить и стоило ли вообще. Лишь руки, которыми теребила простыни, переместила на его макушку, зарываясь ими в короткие волосы.       Девушка всегда старалась носить белье так, чтобы трусики сочетались с бюстгальтером. Она твердо запомнила, сказанные однажды мужем слова о том, что ему не нравится на женщинах бельё из разных комплектов. Поэтому на Рати было бордовое-кружевное, которое привлекало внимание Чонгука.       Приподняв лифчик, парень начал языком играться с сосками. Старался сдерживать сильное желание укусить, зубами вцепиться, сделать больно… не в этот раз.       — Поэтому ты вчера был с кем-то?.. — тяжело дыша, задала вопрос. Девушку не мучило осознание того, что муж получал удовлетворение на стороне. До тех пор, пока он оставляет в покое ее… но не в случае, когда, побывав у другой женщины возвращается за близостью и к ней. В таком случае, Рати готова стараться сама доставлять удовольствие Чонгуку.       Готова учиться…       — Скажи «трахался с другой»… называй вещи своими именами, — с усмешкой произнес и укусил таки за сосок.       Её тихий вскрик доставил только еще большее удовольствие Чонгуку.       Парень уже начал дразнить самого себя, пальцами блуждая возле кромки трусиков девушки. Хотелось раздвинуть ноги Рати и войти без предупреждения, чтобы рваными рывками показать, насколько сильно она ему необходима, но вместо этого парень руками проходился по всему ее телу. Запоминал, какая она на ощупь, глазами изучал каждое движение, изгиб.       Не такая, как все…       Потому что принадлежала только ему.       В кармане брюк Чонгука завибрировал мобильный. Если первые два звонка он проигнорировал, стараясь не отвлекаться от процесса, то на третьем вспылил. Парень громко выругался, приподнимаясь и садясь.       Рати силилась понять, почему она так громко вздохнула, освободившись от тяжести мужского тела. От облегчения?       Огорчения…       — Сука, Чимин, я сам лично воткну нож тебе в жопу! — рычал он в трубку, принявшись параллельно расстегивать свою рубашку. Плотная ткань душила его, а возбуждение проявилось не только через стоящий член, но и через испарину на теле. — Я скоро приеду! Выезжаю уже, не слышишь шум мотора?!       Отбросив трубку, Чонгук свалился на спину рядом с девушкой.       Устало вздохнув, он руками провел по лицу, пальцами вцепившись в собственные волосы.       — Ехать надо, — констатировал факт, повернул голову к Рати, которая прикрывая грудь, смотрела в потолок. — Я вылизал твою грудь, а ты прикрываешь ее? — Он хмыкнул, наблюдая, как краснели ее щеки.       Смущение Рати побудило Чонгука подмять ее под себя.       — Скажи что-нибудь пошлое, малышка… — Он нагло смотрел в глаза, ухмыляясь и поднимая ее руку над головой. Гук не скрывал удовольствия, которое получал опуская взгляд к оголенным полушариям. — Например… попроси выебать себя… — последнее было сказано тихим шепотом прямо в ухо, выпуская ее руку из хватки.       От волнения грудь Рати заметно вздымалась. Грязные слова, произносимые мужем должны были вызывать в ней ощущение мерзости, ведь именно так и бывало до сих пор…       …пока это не прозвучало столь возбуждающе из уст Чонгука.       Рати отрицательно покачала головой, закусывая губу от того, что парень стягивал с нее белье.       — Тогда попроси войти в тебя, м-м-м… — коленом раздвинул ноги Рати, с неким блаженством отмечая, что она и не пыталась сдвинуть их обратно.       Телефон опять завибрировал, но на этот раз он совершенно не отвлек Чонгука.

***

      Тэхён заблокировал телефон, так и не дождавшись, пока Чонгук возьмет трубку.       Третья по счету сигарета успокаивала разыгравшиеся нервы парня. Он выбрасывал одну, не докуривая, после начинал новую.       Облокотившись об капот своей машины, Тэхён ждал пока мать выйдет из японского кафе, в котором подрабатывала.       Знал, что все повторится по старой схеме. Презрительный взгляд женщины, быстрый шаг и, если повезет, проклятия, бросаемые в его адрес.       Зато услышит голос…       Госпожа Ким вышла из помещения, копаясь в огромной сумке, заброшенной на одно плечо. Достала из нее тонкий кардиган, встряхнула его и надела на себя.       Женщина была занята приведением себя в порядок, поэтому и не заметила стоящего напротив сына.       — Потеплее ничего не было? По вечерам на улицах холодно. Сама всегда говорила ведь так… — Тэхён сделал очередную затяжку, наблюдая, как мать застегивала верхние пуговицы кардигана.       Сын не в первый раз приходил к месту ее работы, а порой и к дому, поэтому госпожа Ким даже не взглянула в его сторону. Прошла мимо, совершенно не обращая внимание на когда-то бывший таким родным голос.       — Мамочка, у меня пучит животик. — Тэхён с гадкой улыбочкой отталкнулся от машины и последовал за ней. — Неужели моя хорошая матушка оставит сыночка в таком состоянии? — По-детски выпячил губу, хныча. Он выводил ее из себя, чтобы обернулась, прикрикнула.       Ударила.       — Папочка бы меня не оставил. — Поставил окончательную точку в самообладании женщины. Знал на что давить.       — Будь ты проклят, убийца! Как ты смеешь даже думать о нем?! — Госпожа Ким развернулась к сыну, скривив лицо от злости. — Оставь нас в покое! Чего ты хочешь еще?! Убить меня?! Так сделай это!       Женщина схватила руку Тэхёна и истеричными движениями начала бить себя в грудь ею.       Зажатая между пальцами сигарета выпала. Парень не сдерживал мать, позволяя выплескивать эмоции, которые сам и вызвал в ней.       — Ты пустил пулю в лоб собственного отца! Ты убил его перед нашими глазами! Ты улыбался, нажимая на курок! — Ни одной слезинки не было в глазах женщины, лишь нескончаемая боль от потери мужа и осознания того, кем оказался ее сын. Она истерично дергала расслабленно стоящего Тэхёна из стороны в сторону.       На лбу женщины выступили мелкие капельки пота, но она не выпускала руку Тэхёна из своей, продолжая беспорядочно бить ею себя.       Наконец, потратив всю энергию, госпожа Ким остановилась, бессильно опуская вниз мужскую ладонь. Она устало посмотрела в глаза сыну, после чего презрительно помотала головой, произнося:       — Ты и сейчас улыбаешься… что ты такое, Тэхён? Как можешь улыбаться? Вы даже похоронить его не позволили…       Парень взял женскую ладонь в свою и повторил предыдущие действия матери. Принялся бить себя по лицу ее же рукой.       — Тогда бей меня, мама. Меня бей.       Он все еще продолжал улыбаться…       — Как ты мог так поступить? Твой отец не был ни в чем виноват… что ты наделал, Тэхён?..       Тэхёну уже не надо было управлять ладонью матери, она уже сама несильно ударяла его по лицу, смещая удары в грудь.       — Если бы я это не сделал… ты должна знать, что было бы со всеми нами…       — Неужели ты так сильно хотел спасти себя?.. — Госпожа Ким застыла на пару секунд, после отошла на шаг от сына, словно от прокаженного.       Я спас вас. Я хотел спасти тебя…       — Ты убил Тэджуна! — Она развернулась и поспешила прочь от сына.       Ким не стал ждать, пока мать скроется за поворотом. Он сразу направился к машине. Для него подобные стычки с ней стали чем-то вроде традиции, ведь только так он имел возможность видеться с матерью.       Как только Тэхён завернул на нужную улицу, его взгляду предстал дом Сокджина, освещенный уличными фонарями.       Парень знал, что немного припозднился, но не хотел заявляться в дом Кимов с пустыми руками. Поэтому на сидении рядом лежали дорогая бутылка вина и небольшой букет цветов для Шин. Тэхён даже заехал домой, чтобы принять душ и переодеться. Иначе от него за версту несло бы табачным дымом, ведь после встречи с матерью выкурил еще не одну сигарету.       Тэхён вошел без стука, так как дверь была приоткрыта. Он аккуратно сложил свою обувь на полочку, где стояло еще несколько пар. Крупные ботинки Чонгука узнать не составило труда. Рядом с обувью друга лежали небольшого размера белые кеды, скорее всего, принадлежащие Рати.       — О, Тэхён, ты приехал? Остальные уже в сборе. Все ждут тебя. — Шин вышла в холл, встретить гостя. Она улыбнулась, слегка поклонившись.       Женщина была в свободной белой рубашке и в капри того же цвета. В одной руке сжимала кухонное полотенце, второй — махала парню, приглашая пройти внутрь.       — Надеюсь, вы не начали без меня? — Тэхён подошел к ней, протягивая букет и бутылку вина. — Маленький презент.       — О-о, Тэхён… не стоило… — Женщина широко улыбнулась, удивленная таким вниманием. Она приняла цветы, прижала их к груди и свободной рукой взяла бутылку. — Это так приятно, спасибо.       — Минимум, что ты заслуживаешь, Шин. — Тэхён подмигнул женщине, заставляя ее покраснеть.       — А почему ты без девушки? Сокджин говорил, что ты с кем-то встречаешься. — Шин, как ей казалось, хитро улыбнулась, проходя в гостиную.       — Она была слишком занята. Не стал мешать ее планам своей настойчивостью. — Тэхён пожал плечами. Стоило ли говорить хозяйке дома, что ее муж пригрозил оторвать ему яйца и отварить их на следующий званый ужин, если он приведет с собой Суджон. А у Тэхёна эти самые яйца чесались сделать это на зло Сокджину… только не стал осквернять ужин, приготовленный Шин.       Тэхён осмотрел сидящих, останавливая взгляд на Джимин, которую уж точно не ожидал увидеть.       — Я думал пригласили друзей и их половинок, но смотрю, малышка Пак не до конца понимает, что ее половинка уже халяльная*, — плеснул ядом, занимая место рядом с Чонгуком. — Ну, здравствуйте.       Шин стало неловко из-за слов Тэхёна, поэтому она покосилась на задетую Джимин и поспешила объяснить:       — Это я попросила Чимина пригласить и Джимин. Мы с ней давно не виделись, правда, дорогая? — Не дожидаясь ответа, она добавила: — Не поможешь мне поставить в вазу? — Шин протянула ей букет, тем самым стараясь показать девушке ее необходимость.       — А где Лиён? — Тэхён прошелся глазами по комнате, не заметил девочку, да и обычно создаваемого ею шума не было слышно.       — Вместе с Рати в ванной. Эта малявка не отлипает от капусты. Бесит просто. — Чонгук был раздражен тем фактом, что не мог даже сесть рядом с женой, как появлялась дочка хёна и начинала проситься на руки к Рати.       Чонгук надеялся приятно провести время, смущая свою девочку. После секса, во время которого она ему отвечала и даже сама целовала, парень совершенно ни о чем, кроме этого, думать не мог. И уж точно после не был настроен на ужин в кругу посторонних, не имея возможности дорваться до собственной жены.       — Малявка знает толк в зелени. — Тэхён хлопнул удрученного друга по плечу, сам же глазами поедал Джимин, которая крутилась на кухне вместе с Шин.       — Я готов эту Лиён запереть где-нибудь на чердаке, — прошипел Чонгук, делая голос на тон ниже, так как к ним подошли Сокджин с Чимином.       — Чем ты опять недоволен, Чонгук? — Чимин закатил глаза и присел рядом с Тэхёном, заставляя того чуть отодвинуться.       Сидя так близко к другу, Тэхён внимательно смотрел на осунувшееся лицо Чимина. Мешки под глазами и впалые щеки делали его вид болезненным.       — Неужели в доме Паков не хватает хлеба на тебя? — поинтересовался он, не удержавшись. — Или… кое-кто все жизненные соки высасывает из тебя через член?       — Тэхён… — Сокджин недовольно позвал друга, напоминая о правилах своего дома. — Не забывайся. В моем доме ребенок.       — Каюсь. — Тэхён поклонился в знак извинения.       В комнате раздался веселый девчачий смех. Со стороны ванны шла Рати, держа за руку Лиён. Девочка замедляла шаги гостьи, повисая на ее руке и звонко смеясь.       — Дай ей отдохнуть от себя, детка. — Сокджин рукой подозвал дочку к себе, но остался проигнорированным ею.       Чонгук скривился, замечая, что Рати искренне радовалась детским играм. Парень и так всегда раздражался от приторности семейства старшего, так теперь и его жена идеально смотрелась в такой обстановке. Словно домом ее должен был стать не его одичалая квартира, а дом, в котором из всех щелей исходил семейный уют.       — Ли-и-ён-и! — Губы Тэхёна растянулись в квадратной улыбке. Он встал, чтобы подойти к девочке и потискать ее за пухлые щёчки. — Ты с дядей Тэ шабыла пошдороваться? Не поцелёваля! — сюсюкаясь, произнёс он, присев на корточки перед ней. Получив детский поцелуй прямо в нос, Тэхён повернулся к Рати, которая стояла все еще держа девочку за руку и умилялась. Он указательным пальцем тыкнул себя в щеку и лукаво проговорил: — А ты папочку поцеловала, мусульманочка?       — Сейчас ее папочка твоего маленького папика оторвет! — Чонгук прикрикнул со своего места. Все время сидел, наблюдая за Рати и даже не старался делать вид, что слушает своих собеседников.       — Папочка такой сильный! — Лиён звонко захихикала, подбегая к Сокджину и забираясь к нему на колени. — А мой папочка может крутить планету! Мама говорит, что наш папа самый сильный!       Сокджина тянуло на улыбку, но он старался не терять нить разговора с Чимином, поэтому только легонько хлопал дочку по спине.       — Твоя мамочка походу нешуточно удовлетворена твоим сильным папочкой! — Чонгук не упустил случая пошло пошутить на тему. Радовало, что хён был слишком занят своей беседой, чтобы понять суть сказанной им шутки.       — К сожалению некоторых дам, только мамочка и удовлетворена. — Тэхён присоединился к другу и оба громко рассмеялись.       Рати укорительно взглянула на них, после чего попросила Лиён пойти к ней на ручки и позволить отцу поговорить с дядями, но Чонгук остановил ее, потянув за рукав кофты на себя.       — Может ты проведешь время и со мной, а, капуста? — Парень усадил ее рядом, нахмурившись. — Долго будешь избегать даже моего взгляда?       — Я не избегаю… — сказала и опустила глаза на свои колени.       Избегала…       — Говори прямо, моя девочка… — прошептал Чонгук на ухо Рати, рукой раздвигая ноги и проводя ладонью по влажным складкам. Глаза парня горели от того, что она сама хотела, показывала это не только своим тихим «пожалуйста», но и телом говорила «хочу».       — Чонгук… пожалуйста.       — Скажи прямо…       — Пожалуйста… войди…       Девушка закусила собственную губу, чтобы не смела продолжать…        — …в меня, — продолжила, заметив требовательный взгляд мужа. Чонгук всем своим видом показывал, что будет томить и дальше, если не продолжит… Будет томиться и сам…       От смущения в голове все закипало, стоило только подумать о том, что было до их прихода в дом Сокджина.       Чонгук вплоть до приезда в гости не упускал случая поддеть жену. Говорил, что влюблен в ее податливость. Такая разнеженная и мягкая, а главное только его.       Для себя Рати решила одно: у мужа на каком-то болезненном уровне необходимость повторять снова и снова слова о ее принадлежности ему одному. На каком-то маниакальном уровне…       — Давайте все к столу, — голос Шин, как спасательный круг, чтобы Рати могла вскочить с места слишком быстро, чем привлекла внимание присутствующих. — Кажется, Лиён заставила нашу Рати хорошенько проголодаться. — Женщина улыбнулась и отошла к столу, добавить последние штрихи.       Тэхен весь ужин наблюдал за Джимин, облизывался, как только ловил ее взгляд на себе.       Теперь он знал почти все про малышку Пак.       Ненасытная, активная и готовая самостоятельно насаживаться на его член.       Осталось понять, как глубоко она сможет взять в рот…       В горле запершило от таких «вкусных» мыслей, поэтому Тэхён налил себе еще вина.       Усмешка к самому себе появилась на его лице. Разве мог он подумать, что будет жаждать сестричку Пак в доме ангела Шин?       Кажется, не только Джимин попалась в цепкие руки Тэхёна, но и его член оказался схвачен ловкими пальцами малышки.       Еще больше проходился языком по своей нижней губе, когда видел, как девушка старалась держать подбородок вздернутым. Показывала тем самым, что гордости в ней хоть убавляй, и неважно, что выстанывала имя Тэхёна, прося пожёстче и поглубже.       В другой ситуации такая просьба даже обидела бы парня, ведь он и так входил во всю длину, но с малышкой Пак было все иначе… с ней надо так, чтобы яйца бились о ее промежность, чтобы выдохнуть не могла, чтобы…       Главная ошибка Тэхёна была в том, что не довел ее до такого состояния… …чтобы она не могла просить еще.       Чонгук, поглаживающий ногу Рати, стараясь незаметно сжимать и щипать мягкую кожу через ткань одежды, еще больше заводил Тэхёна. Он хотел так же… ладонью пройтись по белой коже малышки Пак. По ноге, которая почти не была прикрыта юбкой…       Так, чтобы до трусиков. До мокрых трусиков… а после смотреть прямо в эти уверенные глаза и упиваться тем, что она в очередной раз пала перед ним.       Сдалась… перед ним.       Любимая принцесса семейства Пак текла от его касаний.       Счастье.       Но нет. Тэхён не сможет, но только потому, что Джимин сидела напротив, а не рядом. Поэтому…       — Ты мог бы перестать щупать слои своей капусты в доме Шин. — …поэтому он решает остановить поползновения друга тоже. Обломать кайфовое времяпрепровождение Чон Чонгука.       Друг резко убрал руку под облегчённый вздох Рати. Нахмурившись, уперся взглядом в Тэхёна, одними губами говоря «сука», так, чтобы видел только он. Однако Ким не остался в долгу, произнес немое «обломись». Это вызвало широкую улыбку в Чонгуке.       Громко откашлявшись, он привлек внимание сидящих за столом, после чего с безмерным довольством проговорил:       — Хён, а как ты относишься к тому, что Тэхён дрочит на твою жену? — Парень не отводил взгляда от Тэхёна, наслаждаясь сменой его самодовольного выражения лица на растерянное. Ведь друг не хотел портить ужин, на который ангел Шин потратила свое время и силы…       — Льстит, — не долго думая, ответил хозяин дома, откладывая палочки в сторону. Как всегда, невозмутим и непоколебим. Не собирался встревать в полемику неусидчивых младших, тем самым подогревая их желание продолжить неуместный разговор.       — А кто сказал, что только на его жену? — Тэхён положил в рот большой кусок мяса и голодным взглядом в упор посмотрел на Рати.       За столом раздался кашель. Джимин била себя по груди, стараясь не подавиться. Сидящая слева от нее Шин, положив руку ей на плечо, поднесла к губам девушки стакан воды.       Кажется еще чуть-чуть и глаза Чона готовы будут взорваться от злости. Так, чтобы каждый осколок от взрыва полетел прямо в Ким Тэхёна.       — Только не начинайте… — Чимин нарушил неловкую тишину, которую хоть ножом режь. — Дайте хоть раз провести спокойно время! — Парень действительно хотел отужинать без всяких стычек. Тем более, после ужина его ждала встреча с Сюин, которой он обещал свидание за пределами борделя.       — И кто сказал, что только дрочу и только на жен? — Ядовитая улыбка и полные предвкушением глаза Тэхёна, направленные в сторону Джимин.       Кажется, принцессу сегодня будет ожидать шквал вопросов от любимого братца…       Казалось, ужин был испорчен, но хватило одного «красноречивого» взгляда Сокджина, чтобы все оставили свои «шутки» на потом.       Было видно, что затею своей жены устроить «уютные» посиделки с его друзьями, Сокджин больше не поддержит. Какова вероятность того, что дикари смогут вести себя прилично? Все верно. Такая вероятность присутствовала, однако это не касалось Ким Тэхёна и Чон Чонгука. Тут, скорее, была надежда на умение дикарей правильно вести себя за столом.

***

      Когда окончился ужин, было уже поздно, но Чимин посчитал, что будет лучше, если он вывезет Сюин ночью.       Они уже несколько часов гуляли по улицам Сеула. Чимин специально выбрал нелюдимый район. Хотя время было настолько позднее, что в любом случае встретить кого-то было большой редкостью.       — Знаешь, мне даже нравился один из них. Я видела его несколько раз с отцом.       Чимин внимательно вслушивался в слова Сюин. Она впервые решилась заговорить о том дне.       Парень держался на расстоянии шага от нее, совершенно не касаясь и всеми силами давя в себе желание взять ее ладонь в свою. Согреть…       Чимин видел, как она подрагивала, обнимая себя за плечи, а ему даже предложить девушке было нечего. На нем самом только кофта, и никакой верхней одежды. Чимин с удовольствием поделился бы теплом своего тела, но… …но оно Сюин не нужно.       — Интересно, кто из них. — Не удержавшись, хмыкнул.       — Тот, который ниже. Он казался таким… — Сюин громко рассмеялась. Смех эхом разнесся по пустой улице. — Господи! Он казался таким… простым?       Простой Чон Чонгук… если бы Чимин не боялся напугать девушку, он бы в голос рассмеялся.       Сюин Цзый и подумать не могла, что этот самый «простой парень» чуть позже будет расширять ее анус флаконом из-под дезодоранта, чтобы как он выразился «обезопасить член».       — Моя сестра… что с ней?.. Мне стыдно признаться в этом, но, знаешь, я готова была пожертвовать ею, готова была, чтобы ее мучили и дальше, лишь бы меня не тронули. Я так испугалась… мое сердце разрывалось, когда они тащили меня в комнату, а потом… — Сюин начала тяжело дышать, хватая ртом воздух. — Так больно… они называли меня шлюхой… а он… он ведь мне нравился, называл меня шлюхой ублюдка… он делал очень больно. Ты просто не представляешь, что они делали… — бессвязно лепетала она, присев на корточки и прикрыв уши ладонями. Мотала головой, словно была не в себе. Старалась отогнать собственные воспоминания, наполненные унизительными издевательствами двух парней, которые считали, что имели право «проучить» непослушную девку непослушной крысы.       Чимин провёл ладонью по лицу, отворачиваясь в другую сторону от Сюин.       Не мог уже видеть ее в таком состоянии… не видел выхода для нее. Для них…       Каждое слово девушки отдавалось спазмами в животе Чимина. Ему было больно от осознания, что он причастен к судьбе своего солнца, пусть и косвенно.       Его друзья, с которыми он частенько проводил и будет проводить время, сотворили с его Сюин подобное. Испортили жизнь, сломали и разорвали, а он даже не мог ничего им сделать… ведь до этих пор для него такое было нормой, хоть парень и морщился от бахвальства друзей, но никогда в голову Чимина не приходило желание исправить положение, поговорить с ними серьезно.       Парень ни разу не задумывался о неправильности такой жизни. Сам вращался в этом кругу, будучи чуть ли не самым его центром.       Пусть Чимин никогда не наслаждался чужой болью или страданиями, но и никогда не думал держаться подальше от такого.       Это всегда было частью Пак Чимина… будто на генном уровне жило в нем.       — Сюин… — Чимин обернулся к девушке, делая глубокий вдох и тем самым беря себя в руки. — Ты ведь понимаешь, что я не смогу помочь твоей сестре? Понимаешь, что когда будут готовы твои документы, тебе придется уехать и никогда не светиться?       Чимин понимал, что лицо Сюин не было столь известно в их кругах, но одного Тэхёна хватало для того, чтобы девушка не имела возможности лишний раз высовываться. Конечно, вдали от Сеула, она будет более спокойна, а с годами воспользуется возможностью и сможет заново построить свою жизнь. Однако, Сюин очень долго придется соблюдать осторожность.       Чимин в самом начале не раз думал признаться отцу и попросить его поговорить с господином Чоном. Он был уверен, что ему разрешат дать Сюин другой статус, например, статус его девушки. Думал, не составит никакого труда, надеялся на благосклонность со стороны компании.       Только теперь Чимин начал понимать всю наивность своих планов… неужели любовь настолько сильно затмила его разум, что он на некоторое время забыл, в каком мире живет? Думал, что позволят освободить шлюху и сделать ее кем-то, кроме «личной» проститутки? Забыл, чьей дочерью она являлась? Настолько сильно верил в отца?       В отца, который грязным способом проучил собственного сына?       Как только завеса наивности сошла с глаз, Чимин принялся прорабатывать иной план. Самый вероятный и действенный: подстроить смерть очередной шлюхи от рук свирепого клиента. Определенно это будет потерей для «Утопии», но пройдёт несколько дней и всё забудется.       Подобные случаи были редки для борделя и заслуживали внимания, но уделять это самое внимание самой смерти шлюхи никто не стал бы. Скорее, разбирались бы с тем, кто посмел порешить «товар», принадлежащий «WINGS».       — Залезай на спину. — Чимин склонился, приглашая Сюин забраться на него.       Не мог больше смотреть на ее терзания. Придет время, и он поговорит с ней о ее будущем, в котором обязательно постарается присутствовать и сам…       Но он не мог обещать…       Девушка замялась, убрав ладони от ушей. Не понимала, серьезен ли Чимин, но заметив решительно настроенное выражение лица, улыбнулась и сделала, как он предлагал.       Пусть было больно прикасаться, но она потерпит. Он ведь терпел…       После того, как парень привстал, Сюин окольцевала мужскую шею и положила голову на его макушку. Чимин крепко придерживал девушку за ноги, чтобы не сползала.       — Думаю, пришло время согласиться с… — Чимин запнулся на полуслове, откашлялся и продолжил: -…с друзьями.       — М-м-м? — Сюин вопросительно промычала, не желая тратить силы даже на слова.       Впервые за долгое время чувствовала облегчение…       Расслабилась…       Обмякла так, словно тонный груз сняли с плеч…       — Пора перестать покупать слишком тесные брюки. Не могу нормально шаг сделать. Свободу яйцам! — в шутливой форме прокричал он повышенным тоном.       — Тебе идут. Ты стройнее всяких моделей, причем моделей-девушек. — Сюин тихонько посмеивалась.       — Даже не знаю смеяться или плакать от подобного сомнительного комплимента. — Чимин хмыкнул, чуть приподнимая голову вверх, что увидел лицо девушки.       — Ты лучше всех… — в момент посерьёзнев, добавила Сюин.       Чимин невольно нахмурился.       Не заслужил таких слов в свой адрес, ведь едва ли его можно назвать «лучшим».       Применить это слово к нему означало обесценить его светлый смысл.       — Ты делаешь меня лучше. И он не врал…