Граница терпения

      — Сколько дней она уже отсутствовала в университете? — Юнги принялся расстёгивать верхнюю пуговицу рубашки. Слишком душно вдруг стало в машине.       — Вчера был второй. После замужества она начала чаще пропускать. — Парень хмыкнул и опустил окно, после чего потянулся к карману брюк, доставая оттуда пачку сигарет.       — Убери, — только и сказал Юнги, кивая на пачку. — Не в моей машине и не передо мной.       — Как же я мог забыть о твоей теплой «любви» к никотину? — Собеседник, чуть привстав, убрал обратно сигареты.       — Мне нужно, чтобы ты всегда был рядом с Рати. Сообщи, когда она соберётся куда-то. — Юнги отдал очередное распоряжение и, указав на дверь, добавил: — Сделай так, чтобы мое появление не казалось подозрительным. Вывернись наизнанку, но придумай что-нибудь, Хосок.       — Я уже полтора года зубрю какие-то херовые лекции. Вожусь в компании тупых студентов и посещаю глупые вечеринки. Юнги, ты знаешь, это не для меня. — Хосок склонил голову набок, стараясь оказать хоть какое-то давление на Мина. Этот разговор был не первым, однако приводил всегда к одному и тому же: возвращению Хосока к «безмятежной» студенческой жизни, где он притворялся вполне себе прилежным парнем.       — Есть же и плюсы, к примеру, регулярный секс со студентками. — Юнги хмыкнул, отворачиваясь к окну. — Переведи я тебя на передовую, на такие привилегии у тебя времени не было бы.       — Считаешь, что я тут устраиваю ежедневный секс-марафон? — Хосок скривился от слов Мина. — Да за все это время у меня было максимум пара девчонок, одна из которых на постоянке. Если дело только в этом, то пусть буду без секса, но с оружием в руках!       — Хосок! — Юнги резко повернулся к парню, чтобы исключить всякие дальнейшие препирательства. Вряд ли он мог назвать Хосока другом, однако и простым подчинённым он тоже не был. — Можешь идти, — уже более спокойным тоном проговорил он.       Поджав губы, Хосок вышел из машины. Сразу же направился в сторону университета, все больше раздражаясь, что даже пользоваться собственной машиной не мог, уж сильно старался вжиться в роль бедного студента.       В голове крутились разные мысли по поводу того, как столкнуть Мин Юнги с Рати, чтобы при этом не возникло лишних вопросов. Хосок уже примерно представлял, что предпримет. Самое сложное еще предстояло, ведь вряд ли Рати просто так согласится посетить празднование «днюхи» одногруппника. Не после замужества…       Хосок твердо решил, что найдёт действенный метод воздействия, а дальше…       Заметив знакомую покрытую макушку, Чон свернул чуть левее, чтобы присоединиться к Рати. Именно она ему и нужна на данный момент.       — Салам Алейкум? * — неуверенный в правильности сказанного, проговорил Хосок и вопросительно выгнул бровь, в ожидании либо исправления, либо одобрения со стороны девушки.       — Ваалейкум Ассалам! ** — Рати повернулась в сторону внезапного собеседника и искренне улыбнулась, чуть поклонившись парню в ответ.       — Прости, это единственное, чем могу похвастаться перед тобой. — Парень развел руками, виновато опустив при этом взгляд.       — А ты хотел бы чем-то еще похвастаться? — с добрым смешком в голосе поинтересовалась она, пока Хосок пропускал ее первой в кампус.       — Например… — Старшекурсник сделал задумчивое лицо, приложив палец к подбородку. — К кому следует обратиться, чтобы отпросить тебя на празднование моего дня рождения? У мамы, отца или у всех вместе? — Парень намеренно игнорировал отсутствие в этом списке «мужа».       Рати перестала улыбаться, задумавшись о словах парня. Конечно, это было невозможно, поэтому она даже не рассматривала вариант принятия данного приглашения.       — Прости, Хосок, но это невозможно. — Девушка опустила голову. Не хотела обижать его, однако о положительном ответе и думать смысла не было.       — Даже, если это не какая-то развратная вечеринка с пьяными студентами у меня дома? Могу пообещать, что будет моя семья, включая ее женскую часть, плюс брат, парочку друзей, которых ты, несомненно, знаешь, и не можешь обвинить в неподобающем поведении. — Хосок усмехнулся, после чего, сделав жалостливое лицо, продолжил: — И ко всему, скромное празднество будет недалеко от университета. Ну, что скажешь?       — И зачем тебе мое присутствие на этом уютном празднике в кругу семьи и близких друзей? — Рати остановилась перед своей аудиторией, дабы не прерывать парня.       — Ну, во-первых, считаю, что ты отличный человек и мне бы хотелось, чтобы ты была одной из этих «близких» друзей…       — А во-вторых?.. — Рати отодвинулась от двери, пропуская внутрь одногруппника.       — Во-вторых, это отличный способ помирить вас с Джимин. Скажу по секрету, твоей подружке совсем хреново без тебя, но ее гордость не позволяет помириться первой.       Хосок по лицу девушки видел, что задействовал нужные рычаги воздействия. Знал, что у Рати друзей особо не было, и потеря единственной подруги сложно давалась ей.       — Она что-то говорила за это? — с некой надеждой в голосе, спросила девушка, в упор смотря на Хосока.       — Ну, разве что ныла.       Рати принялась обдумывать все возможные варианты своего появления на дне рождения. Если празднование будет проходить в узком кругу и в каком-нибудь знакомом ей кафе, то почему бы и нет?       Я разве не сказал тебе ставить меня в известность куда бы ты не направлялась? Даже, если это «куда-то» по соседству?       Потому что она связана с Чон Чонгуком, и у нее нет ни единого шанса на ошибку…       — Мне пора на лекцию. — Рати мотнула головой, после чего открыла дверь, чтобы зайти.       — Только обещай подумать, — просто сказал Хосок, как ему казалось, совсем ненавязчиво. — Сходняк планируется завтра после занятий.       Девушка кивнула в знак согласия и зашла в аудиторию.       — Вот и хорошо, Рати. Просто будь хорошей девочкой и дай мне возможность больше не возвращаться в это логово идиотов, — самому себе произнёс Хосок, недовольно косясь на ненавистные стены университета и направился дальше по коридору.       Уже будучи дома, Рати принялась анализировать поведение Джимин на парах. Хоть Пак и вела себя все так же, игнорируя полностью присутствие «подружки», однако Рати казалось, что каждый случайно брошенный взгляд в ее сторону был неспроста. Думала, Джимин действительно желала помириться, но не решалась на первый шаг. Ведь они с бывшей подругой знакомы не первый день, отлично знала про ее несгибаемую гордость. Сама же часто ругала Пак за это.       Рати взяла со своих колен тарелку с чипсами и, переложив на стол, встала с дивана. Сюжет фильма так и остался незамеченным ею из-за витающих мыслей далеко от гостиной дома.       Девушка взяла телефон с тумбочки и, расхаживая по комнате, набрала номер матери.       Она ощущала пустоту от отсутствия родного тепла рядом, однако с недавних пор Рати начала замечать привыкание к подобной гнетущей пустоте. Поэтому девушка старалась как можно чаще звонить матери, пока Чонгук не позволит навестить ее. На все просьбы об этом Рати получала однозначные отказы. Девушка все никак не могла понять, почему муж столь категоричен к этому, но боялась, что Гук так и не даст положительный ответ. Делилась с матерью мучившими ее мыслями, на что Абха мягко просила потерпеть, аргументируя тем, что семейная жизнь молодых только началась и муж никак не может насытиться ею.       Рати не могла сказать матери о своей интуиции, которая твердила ей обратное: дело не только в нежелании Чона отпускать от себя жену.       — Рати… — раздался любимый голос женщины в трубке. — Как ты поживаешь? Что у тебя нового? Ты хорошо питаешься? — последовал поток стандартных вопросов.       — Мама, все отлично. Лучше расскажи, как ты там? — тоскливее, чем планировала произнесла Рати. Слишком беспокоилась, что мать жила одна, пусть и под присмотром Акила. И все же…       — Тебя что-то беспокоит? Почему ты так вздыхаешь? — Абха моментально принялась беспокоиться.       — Нет-нет! Все в порядке! — Рати поспешила успокоить взволнованную женщину. — Просто…       — Что случилось?       — Хотела кое о чем попросить Чонгука, но заранее знаю, что откажет.       — Рати… — мягко проговорила Абха. Она радовалась, что дочь не закрывалась от нее и делилась. Только вот женщина совсем не знала, какую часть горечи скрывала Рати… — Будь мудрее. Неужели не научилась сводить его с ума? Так, чтобы на любую просьбу получала положительный ответ! — игривым тоном произнесла Абха, тихонько посмеиваясь.       — Мама! — Покраснев, Рати осекла мать и присела на подлокотник дивана.       — Да что ты смущаешься? Что я такого сказала? — Абха продолжала посмеиваться.       — Я не смущаюсь…       Рати не успела договорить, как в трубке раздалось шуршание, а после кто-то начал звать мать по имени.       — Твоя тетя пришла. Я перезвоню, Рати… — Мать поспешила положить трубку, попрощавшись.       Девушка почти час лежала на диване, майка задралась чуть ли не до груди. До прихода Чонгука было еще много времени, поэтому Рати спокойно проводила время в свободных шортиках и с растрёпанным пучком на голове. Одна ее нога покоилась на спинке дивана, вторая свисала на пол. Девушка сама не понимала, с чего ее вдруг потянуло так расслабленно валяться, однако многочисленные мысли вытянули из нее все соки. Сил не осталось даже для того, чтобы встать и приготовить ужин. В итоге, она решила подать вчерашний.       От разглядывания телевизора Рати отвлек звук сообщения. Нехотя она приподнялась и дотянулась к мобильному, лежащему перед ней на полу.       Мама: У твоего дома стоит такси. Забери посылку.       Девушка нахмурилась, но встала с дивана. Не понимала, какую посылку отправила мать, ведь она ничего не просила. Не став набирать и спрашивать, она зашла в спальню, торопливо оделась и вышла из квартиры, не закрывая на ключ.       Рати вернулась в дом, держа в руках огромный пакет. Она не стала заглядывать внутрь заранее, так как он был плотно закрыт.       Стянув с себя платье, платок и бросив все это на диван, девушка поспешно открыла сверток. Не терпелось увидеть, что прислала мать.       Не успела она открыть пакет до конца, как сразу поняла, что в нем находилось.       Конечно же, как она могла забыть про танец с саблей, ведь столько времени разучивала его.       Девушка достала черный наряд для танцев. Побрякушки из бисера с юбки начали позвякивать, как только Рати немного встряхнула ее. Тонкая темная сетка тянулась от пояса юбки до верхней части костюма.       Рати улыбнулась… мать позаботилась о том, чтобы ожог был скрыт. Знала, что дочь беспокоилась об этом, и никакие слова о «красоте» этого шрама не успокаивали. Она с нежностью поднесла наряд к лицу, носом вдыхая запах, словно могла почувствовать аромат рук матери.       Развернув саблю, предусмотрительно завернутую в бумагу, девушка выложила ее на стол. Только после тщательного рассмотрения всей посылки, Рати начала задумываться о назначении данного «подарка».       Танец… перед Чонгуком?..       Рати присела, все еще сжимая в руках костюм, обрамленный черными камнями, придававшие ему значительный вес. Она закусила губу. Слишком сильно тянуло надеть и двигаться в такт музыке, но не перед мужем.       Точно не перед ним.       Вдруг не будет того эффекта, про который так утверждала мать? Чонгука вряд ли можно назвать целомудренным. Чего он еще не видел? Рати уверена, что муж частенько шлялся по стриптиз барам, где навыки девушек были намного искусней ее.       Поразмыслив еще чуть-чуть, Рати с неким энтузиазмом вскочила, и принялась на месте стягивать с себя одежду.       Спустя несколько минут девушка рассматривала себя в зеркале в спальне. Костюм идеально смотрелся на ней. Она прошла к своей шкатулке и достала оттуда множество тонких браслетов, некоторые из которых натянула на запястье, а вторую часть застегнула на лодыжках, аккуратно поставив ногу на постель. Последним штрихом стали распущенные волосы. Рати не стала их расчёсывать, лишь слегла прошлась по ним пальцами, выпрямляя.       Девушка покопалась в тумбочке мужа, в поисках колонок, которыми тот часто пользовался и, найдя их в последнем шкафчике, с радостной улыбкой принялась подсоединять к собственному телефону.       Разобравшись со всеми атрибутами мобильного, Рати включила подходящую для танца песню, из-за громкости которой боялась не услышать открывающуюся входную дверь, поэтому поначалу еще оборачивалась, волнуясь, что муж может войти и застать ее в процессе. Пока что она не была готова танцевать перед ним… и вряд ли будет когда-либо… Однако очень уж хотелось вспомнить все тщательно разученные движения. И вообще желала забыться в ритме танца.       Пока играла медленная мелодия, девушка, стоя на одном месте, начала играть телом, импровизируя и ненавязчиво двигая бедрами. Как только биты музыки стали быстрее, Рати схватила шифоновую ткань с кровати и принялась размашисто кружиться по комнате, размахивая ею.       Вспомнились слова матери о мнении, которое бытовало в прежние времена, когда танец только начал получать известность: если нижняя часть тела во время движений бывала скованной, это означало, что женщина подавляет свою сексуальность.       Рати принялась еще усерднее трясти коленями из-за чего вибрация проходилась по всему телу. Широкая улыбка озарила ее лицо от собственной раскрепощенности. Перед матерью у нее никогда не получалось быть столь открытой. Смущение всегда сдерживало ее в движениях. Теперь же…       Теперь же она полностью отдавалась тому волшебному состоянию, в которое ее погружал энергичный танец.       Спустя несколько минут, девушка сбавила темп, подняла руки вместе с тканью над головой и качая бедрами, стала выписывать телом фигуры в виде восьмерки. Забывшись в танце, она совсем не заметила, как пара глаз наблюдала за ней в этот момент.       Чонгук уже с минуту стоял у порога, смотря на жену, такую желанную и необходимую. Парень и подумать не мог, что подобные танцы могут настолько привлекать. Никогда его не интересовал этот вид искусства, считал, что это чем-то древним, для тех, кто не знал истинный толк в сексе. Пережитки людей, живших когда-то в пещерах, палатках, в пустыне, не видавших современной культуры и жизни. Если бы ему кто-то сказал, что подобное может завести, он бы рассмеялся тому в лицо. Однако… не сейчас.       Сейчас же Чон ощущал только необходимость резко подхватить Рати на руки и бросить на кровать, чтобы языком изучить изгибы ее бёдер.       Он, не сводя глаз с жены, стянул с себя галстук и, бросив его на пол, начал расстегивать рубашку. Появилась слишком очевидная необходимость избавиться от такой неуместной в такой атмосфере офисной одежды.       Круговыми движениями, Рати, взмахивая волосами, медленно повернулась лицом к двери. Девушка продолжала улыбаться с закрытыми глазами, что помогало еще лучше прочувствовать ритм.       — Только моя… — хриплым голосом проговорил Чонгук, подойдя ближе к Рати. Он был ведом только одним желанием: оказаться рядом с ней, над ней, в ней, все, что хоть как-то было связано со словами «с ней».       Рати резко открыла глаза, словно ее вытянули из прекрасного сна. Ткань, мягко скользнула по лицу и упала вниз. Несколько секунд девушка, застыв, стояла, смотря прямо в яркие глаза мужа. Видела в них нескрываемое желание… голод, что сильно подстегивал ее женское самолюбие.       Удивляя не только Чонгука, но и саму себя, Рати лучезарно улыбнулась и, будто ее никто и не прерывал, продолжила движения, виляя бедрами из стороны в сторону. Она сложила руки на уровне глаз, делая ими волну.       Чонгук попытался дотронуться до волос Рати, но девушка, игриво цокнув языком, ударила его по ладони. Парень и сам не понял, почему так послушно опустил руку, при этом виновато улыбнувшись. В дразнящем жесте, она ладонями приподняла свои волосы, кружась вокруг собственной оси.       Чем энергичнее звучала мелодия, тем резче и быстрее становились движения девушки. Она положила руки на плечи Чонгука, и, притянув его непозволительно близко, начала более интенсивно двигаться, с неким волнением отмечая приятное позвякивание юбки. Девушка плавно поворачивалась боком, бедром специально цепляя пах мужа.       Рати не забыла наставления матери, что танец должен включать в себя резкие, быстрые техники, которые обязательно сменяются медленным и плавным.       — Ты должна каждым плавным движением тела заставить его пойти за тобой, но как только приблизится — оттолкнуть. Перейди на резкий темп, который вместо слов скажет ему «прочь». Не подпускай мужчину близко. Контролируй, властвуй и бери все в свои руки.       Продолжая трясти бедрами, Рати принялась делать ритмичные шаги назад, не забывая тянуть за собой и Чона. Девушка смотрела прямо в глаза мужу, всем своим видом показывала легкость и непринужденность. Однако парень заметил и еще кое-что в ее глазах, что до сих пор казалось ему чем-то на грани фантастики…       Бесстыдство… бесстыдство, предназначенное только для него… отсутствие всякого стыда и смущения, которые до сих пор были неотъемлемой частью его жены.       Его яркая девочка вся светилась…       Рати, все так же широко улыбаясь, посадила Гука на край кровати и, поставив одну ногу сбоку от него, принялась в такт двигать ею, подключая и руки, которыми двигала перед его лицом, заставляя звонко позвякивать множество браслетов. Не став уделять слишком много времени медленному темпу, девушка приподняла ногу и, нагло сощурив глаза, поставила ее на грудь Чонгука, после чего толкнула его на кровать.       Кажется, в этот момент парень был готов склониться, слушаться и быть ее послушным мальчиком. Лишь бы позволила прикоснуться… не стал бы отказываться выцеловывать ее ступни, медленно поднимаясь к внутренней части бедра, оставляя после своих губ мокрые следы…       И она позволит ему это сделать.       Его малышка взяла с тумбочки саблю, залезла на кровать и, дерзко смотря сверху вниз, расставила ноги по боками от его головы. Она пальцами ноги неторопливо прошлась по лицу мужа, вдавливая его кожу до красных отметин. Остановила свои манипуляции лишь возле губ парня, медленно проводя большим пальцем по ним.       Главное, захватить его внимание целиком и полностью…       Рати с неким извращенным удовольствием отмечала свою власть над мужем. Один только его взгляд говорил, что Чон Чонгук готов пасть перед ней… это заставляло ее отдаться атмосфере еще яростнее.       Не сдержавшись, парень укусил палец Рати, которым она продолжала терзать его губы, однако это не заставило ее отступить. Наоборот…       Она поменяла позицию своей стойки и плавно спустилась по шее, груди, животу мужа… остановилась только когда нога уперлась в твердость паха.       Кто бы мог подумать, что, закусив губу, Рати уберет ногу от члена Чона и, приподняв свое правое бедро, положит на талию саблю. Предмет удерживался за счет правильного наклона, при этом позволяя девушке медленно двигаться.       Кровать приятно прогибалась под каждым движением Рати. Она сменила местоположение сабли. Теперь она покоилась на ее грудной клетке, пока сама девушка делала полный наклон назад.       Чонгук завороженно смотрел на то, как волосы его девочки волнами свисали в воздухе. Было неудобно лежать, поэтому парень чуть приподнялся, чтобы лучше видеть, однако вскоре был уложен обратно, резким движением ноги Рати.       Последней каплей для Чона стало холодное «острие» сабли, которым жена медленно прошлась по голой коже его живота. Девушка с озорными искорками усмехнулась, когда кончик «оружия» уперся томившийся в нетерпении член.       Парень сначала непонимающе воззрился на Рати, косясь то на саблю, то на свою малышку, но после начал заливисто смеяться, опустив голову вниз.       — Сучка! — прорычал он, хватая жену.       Из-за резкого толчка сабля упала на постель. Чонгук еле увернулся от предмета, перекатившись на несколько сантиметров в сторону. Не удержав равновесия на мягкой кровати, Рати свалилась рядом с мужем.       Парень сел в постели, поджав под себя ноги и притянул жену к себе. Он усадил на себя Рати, удобно уместив ладони на ее ягодицах.       Наконец-то он дорвался до самого желанного…       Рати окольцевала ногами талию мужа и приблизилась к его лицу, чтобы поцеловать.       Сама… чтобы Чонгук ощутил, насколько тяжело она дышала, почувствовал, как сильно завели ее музыка, резкие движения танца и он… смотревший так пронзительно и изучающе, не упуская ее из виду даже на секунду.       — Я так по-блядски попал, — тихо прошептал Чонгук, нехотя отрываясь от сладких губ своей девочки. Сказал, скорее, констатируя факт для себя, чем для Рати.       Настолько попал, что ни минуты не проходило без возникновения образа его Рати в голове.       Гук сильнее сжал талию девушки, будто хотел слиться с ней воедино.       — Чонгук… — с придыханием проговорила Рати. Плотное кольцо рук мужа почти не позволяли ей свободно вздохнуть. Набрав побольше воздуха и зарывшись ладонями в мужские волосы, она продолжила: — У меня есть одна просьба…       Сердце девушки учащённо забилось. Правильным ли было решение соединить приятное с полезным?       Приятное?       — Что угодно… — Чонгук укусил Рати в плечо, после чего зубами оттягивал нежную кожу.       — Обещаешь?..       — Обещаю, если снимешь этот блядский наряд… — томно выдохнул он, но не прошло и секунды, как добавил: — Хотя… не снимай.       Слишком уж ярко в его голове всплыли картины, где он приподнимает юбку, стягивает белье и пристраивается сзади, а его девочка выгибается в спине, подстраиваясь под темп его рывков. И каждый резкий толчок сопровождается позвякиванием бисерных висюлек с костюма Рати.       Просто чертовски жарко…

***

      Чимин уверенной походкой шел по коридору «Утопии». Впервые за прошедшие недели настроение было легким и спокойным. Парень чувствовал душевный подъем, ведь во внутреннем кармане куртки покоились документы Сюин.       Новая жизнь для Гу Юнхуа.       Паку пришлось потратить все свои сбережения для благоприятного и безопасного обустройства девушки в маленьком городе Ливуд на территории США, ведь тратить суммы с основного счета он не мог, чтобы не вызывать подозрения, поэтому всё проворачивалось через третьи лица и за наличные деньги. Каждый потраченный доллар стоил того… за долгое время ему только прошлой ночью удалось поспать, пусть и всего несколько часов, но и это было драгоценно для парня. А еще…       Еще он надеялся на счастливую улыбку Сюин, на яркое сияние своего солнца.       Осторожно постучавшись в дверь, Чимин прислонился к ней, произнося:       — Сюин, это я. — Важно было дать понять девушке, что не кто-то посторонний стучался к ней в дверь. Да и сам Чимин после последних событий, просил ее не открывать дверь, если это будет кто-то помимо Сатоми или него.       Ждать пришлось недолго, девушка открыла дверь и, отойдя в сторонку, впустила парня.       Взгляд Чимина сразу прошелся по лицу китаянки. Она выглядела так, словно опять не спала всю ночь: глаза красные и еле раскрыты, а волосы небрежно распущенны и немного спутаны.       Сюин попыталась выдавить из себя улыбку, боялась, что парень мог перестать навещать ее, если она будет продолжать находиться в подобном состоянии. Чимин мог потерять интерес и забыть дорогу в ее комнату… еще хуже, если эту дорогу «протопчут» клиенты «Утопии», которыми частенько угрожала Сатоми, когда она отказывалась от еды.       — Как ты себя чувствуешь? — Чимин направился прямиком к кровати и, отодвинув покрывало, присел на край. — Не забыла про сегодняшний сеанс с психологом?       — Я буду в более подобающем виде к его приходу… — Сюин опустила взгляд вниз, осматривая свои потрёпанные спортивные штаны и растянутую футболку, и виновато добавила: — Прости.       — Брось! — Чимин еле сдержал порыв подойти к девушке и обнять. Руки так и чесались оказаться на затылке Сюин, чтобы крепко прижимать ее голову к своей груди. — Ты прекрасно выглядишь, по-домашнему уютно, — он произнёс только это, вместо желанных действий.       — Не зря говорят, что влюбленные люди слепы… — Девушка улыбнулась, присаживаясь рядом с ним.       — У меня отличная новость для тебя… для нас. — Чимин потянулся к карману и достал оттуда документы вместе с билетом в одну сторону. — Скоро будешь посещать психолога далеко отсюда.       Сюин заерзала на месте, занервничав. Этот разговор не первый раз вставал между ними и обсуждался, однако, когда дело дошло до последнего штриха, ладони девушки предательски вспотели. Хотела ли она этого? Безумно. Только вот мысль, что будет делать одна в неизвестном ей городе и без Чимина, холодной водой окатила ее разум.       — Я буду одна? — дрожащим голосом спросила она, косясь на бумаги в руках Пака.       — Первое время — да, но я буду навещать тебя, когда все наладится, — Чимин поспешил успокоить девушку, заметив ее нервозное состояние. — Эй, посмотри на меня… — Он склонил голову, стараясь словить ее взгляд, и тихо произнес: — Я ведь обещал тебе новую жизнь? Точно так же обещаю, что и способ быть с тобой найду… нужно потерпеть, готова?       Сюин неуверенно кивнула. Она была совсем не готова… больше всего на свете хотела исчезнуть из Сеула, из Южной Кореи, где даже воздух напоминал ей о пережитых муках, смерти родителей и печальной судьбе сестры. Каждый вдох и шаг давался тяжело. Не проходило и минуты, как в голове возникал образ плачущей матери, а после и ее открытые глаза, безжизненно смотрящие в потолок.       Благодаря Чимину, маленькая комната борделя смогла стать для нее убежищем, пусть и шатким, но уже привычным. Хотя… совсем недавно в этот самый «безопасный» мир сумел пробраться один из самых страшных людей в жизни Сюин…       Тот человек, который безжалостно держал ее руки над головой и «нежно» шептал на ухо:       — Терпи, он старается быть нежным, оцени и расслабься.       В то время его друг болезненно раздвигал ее ягодицы, рявкая:       — Сейчас расслабим ублюдскую шлюху! Не переживай, Тэхён.       Тэхён…       Сюин запомнила это имя навечно. Никогда не забудет, как бы сильно не хотела этого… даже если Пак весь мир перевернет ради нее, даже, если она забудет имена родителей, Чимина, то два имени навсегда останутся в ее памяти…       Чон Чонгук — «милый» парень, приходящий иногда к отцу и за которым она тайно наблюдала из-за прилавка.       Ким Тэхён — так «старательно» лишивший ее девственности, улыбаясь «искренней» квадратной улыбкой.       — Когда уезжаю? — Сюин не стала спрашивать куда, ведь это было неважно.       — В следующем месяце. Вот твои документы. — Чимин протянул ей бумаги. — Тщательно изучи свою «историю» жизни. Тут все написано. — Он пальцем ткнул на свернутый лист. — Это меры предосторожности. Я хотел подковаться со всех сторон, чтобы наверняка… понимаешь?       — Чимин… — Девушка с убитым выражением лица мяла в руках документы, смотрела на них, не поднимая глаз на Пака. — На что я буду жить? Вдруг меня никто на работу не возьмет? Я совсем ничего не умею. Отец всегда…       — Об этом не беспокойся… — Чимин перебил Сюин, зная, что она хотела сказать дальше. — Перед отъездом у тебя будет наличка, которой хватит на первое время, позже мой человек откроет счет, куда будут поступать регулярные переводы. — Парень, подняв ногу на кровать, полностью повернулся к китаянке лицом. Так и не привык давить в себе рефлекс дотронуться до нее… он невесомо коснулся женских пальцев, успокаивающе проговаривая: — Ты не будешь нуждаться в деньгах. Я позабочусь об этом.       — Но буду нуждаться в тебе… — Сюин указательным пальцем погладила тыльную сторону руки парня и подняла на него взгляд, стараясь показать ему всю свою боль из-за необходимости расставания с ним. — У меня больше никого нет.       — Эй, посмотри на меня… — Чимин дотронулся до подбородка Сюин, приподнимая его. — Я ведь сказал, что найду способ часто навещать тебя… просто нужно переждать первое время. Пожалуйста, просто доверяй мне. Обещаю вытащить тебя и быть рядом.       — Обещаю вытащить тебя и быть рядом, — Сюин повторила за парнем, словно убеждала себя верить ему. После секундной паузы, во время которой Чимин прожигал ее взглядом, она посмотрела на него и с теплой улыбкой произнесла: — Верю. Я рада, что встретила тебя… иначе…       — Иначе и быть не могло. — Чимин, не дав ей договорить, склонился к ее лицу и легонько чмокнул в уголок губ. Не став дожидаться, пока Сюин «очнется», он ткнул указательным пальцем ее в нос и встал. — Скоро явится психолог, делай все, что он говорит, Сюин. Это для твоего блага.       — Я знаю. Можешь не переживать… — Девушка ободряюще улыбнулась Чимину. После ее слов о том, что ей неприятны его касания, парень старался держать себя в руках, контролируя каждое свое действие. Сюин жалела об этом, лучше бы она молчала, чем видела каждый раз виноватое лицо Чимина. — Когда ты придешь в следующий раз? — Она встала и приблизилась к нему.       — Ты ведь знаешь, что как только находится время, то сразу бегу к тебе.       — Чимин, постой… — Сюин остановила парня, уже схватившегося за ручку двери, подошла впритык к нему, приподнялась на носочки и оставила поцелуй на шее.       Пусть знает, что он дорог для нее… пусть знает, что будет стараться ради него…       Счастливая улыбка с лица Чимина не сходила вплоть до момента, пока он не встретил Сатоми, прекрасную Сатоми, которая с небывалой злобой во взгляде смотрела на него, стоя в проеме своей комнаты.       — Уже уходишь, Пак Чимин? — выплюнула она ему вслед, пока парень шел по коридору. — Как там твоя личная подстилка? Все еще лезет глотать таблеточки или уже рвется глотать кое-что поинтереснее?       Чимин не стал останавливаться. Зачем ему поддаваться на провокации обиженной женщины? Она всего-лишь шлюха, которая заслужила немилость Пак Чимина из-за своего длинного языка.       Немилость Пак Чимина…       Парень усмехнулся собственным мыслям. Он сам не знал эту свою сторону, ведь в его немилость доселе никто не попадал.       Так и не обернувшись, Чимин прошел мимо японки. Затылком ощущал весь гнев, охвативший девушку. Парень сам себе не хотел признавать, но боялся посмотреть и увидеть в гневных глазах девушки «результат» своего приказа.       Не смог полностью абстрагироваться от принятого самим решения.       Достав из кармана брюк ключи от машины и телефон, Чимин набрал Тэхёна. Он осмотрелся по сторонам, отмечая, что на улице уже смеркалось, а свет в окнах борделя постепенно начали включать.       Как только по ту сторону телефона послышалось хриплое «да», Чимин проговорил в трубку:       — Ты не у меня дома? Я слышал, как отец с тобой говорил сегодня по телефону и просил заехать.       — А тебе зачем? — ответил вопросом на вопрос Тэхён.       — Надо.       — Пусть перенадобится. Именно сейчас я у себя дома, собираюсь трахаться и лучше бы тебе не мешать мне. Или… присоединяйся… — Усмехнувшись, Ким сбросил вызов.       Тэхён приложил телефон к губам, после чего, отбросив его в сторону, притянул к себе Джимин.       — Я не люблю врать твоему братцу, поэтому… — Рука парня скользнула под короткую юбку девушки, вызывая у нее табун мурашек.       — Давай не будем о Чимине во время секса? Это как-то… — Джимин поморщилась, но убирать ладонь парня не стала. Удобнее устроилась на мужских коленях, чуть раздвинув ноги, чтобы Тэ было удобно поглаживать внутреннюю часть бедра.       Парень положил вторую руку на затылок Джимин, склоняя ее к своему лицу и прошептал прямо в женские губы:       — А меня это наоборот заводит… трахаю сестричку Пак Чимина прямо у него под носом… засовываю свой член в… — Он пальцами прошелся по промежности девушки, добавляя: — Вот сюда. — После прошелся языком по ее губам и продолжил: — И вот сюда…       Джимин учащённо задышала. Хотела бы почувствовать омерзение от слов Тэхёна, но ощущала только жгучее желание высвободить его вставший член и попросить показать на практике все, что он сказал.       — Тэхён… — Джимин томно выдохнула, подняв взгляд к потолку.       — Хочешь, чтобы трахнул?       — Да, — только и ответила она, отлично понимая, что парень дразнил ее.       — Так и сделаю… но прежде мне надо покурить. — Тэхён одним легким движением пересадил девушку на диван и, приподнимаясь, достал из кармана пачку сигарет.       Джимин хлопала глазами, не понимая, почему ее променяли на какие-то сигареты, когда она готова была распластаться перед ним.       — Тэхён! Какой же ты придурок! — Девушка вскочила на ноги, недовольно косясь в сторону.       — Присядь, малышка Пак. — Ким хлопнул ладонью рядом с собой, после закурив сигарету, выпустил дым. — Мы никуда не спешим. Потом отвезу тебя домой, мне все равно надо к твоему отцу.       Сложив руки под грудью и надув губы, Джимин таки присела, отвернувшись в другую сторону.       — Сигареты помогают расслабиться… — спокойно произнёс парень, делая очередную затяжку.       — Ты считаешь я была напряжена? Серьезно? — Джимин свела брови на переносице и посмотрела на Кима.       — Попробуй… — Парень не слушал ее, словно находился в собственном мире. Несмотря на то, что Пак поджала губы, он сунул ей в рот сигарету. — В первый раз может не понравиться, но пробуй снова и снова, пока не привыкнешь.       Джимин взяла двумя пальцами сигарету и, не сводя взгляда с парня, сделала затяжку. Конечно же, он был прав.       Спустя секунду, девушка била себя по груди, откашливаясь.       — Пробуй еще… — Тэхёну нравилась представшая перед ним картина.       Нравилась малышка Пак с зажатой между пальцами сигаретой…       Девушка послушно сделала вторую… третью… четвёртую затяжку. До тех пор, пока не втянулась в процесс. Она будто вдыхала запах Ким Тэхёна, который в последнее время стал так жизненно необходим ей. Запах, притягивающий к себе, словно наркотик. Такой же дурманящий и делающий зависимым.       — Нравится? — Тэхён ухмыльнулся, наблюдая, как Джимин тщетно старалась делать колечки из дыма.       — Кажется, да… — произнесла она, в очередной раз отведя от своих губ сигарету, разглядывая ее.       — Тогда… будешь курить, пока я буду трахать тебя по-собачьи? — Тэхён не стал дожидаться ответа. Он поднялся с места и сразу принялся расстегивать ширинку, пошло облизываясь. Не сводил взгляда с растерявшейся Джимин. Только хмыкнул, добавляя: — Сними трусики и встань в нужную позу.       Тэхён с животным наслаждением смотрел на то, как послушно выполняла его указания малышка Пак. Снимала белье и становилась на четвереньки, забравшись полностью на диван.       Гордость малышки потихоньку гасла, сменяясь неконтролируемым желанием.       Парень провел рукой по всей длине члена, после чего пристроил его к женскому заду, так удобно приподнятому именно для него… для члена Ким Тэхёна.       Ладонями раздвинув ягодицы, парень несколько секунд разглядывал намокшие складочки, после одним резким толчком вошел в Джимин, не сдерживая стон удовольствия.       — Вот так вот, моя малышка Пак… — шлепая по нежным полушариям, абсолютно не сдерживая силу, он с удовольствием слушал вскрики Джимин.       Тэхён уже не слышал просьбу девушки быть осторожнее, максимально отдаваясь ощущениям.       Принцесса Пак принадлежала полностью ему. Душой, телом…       — Люблю… тебя, — еле проговорила Джимин, крепче хватаясь одной рукой за край дивана, а второй за спинку.       Душой, телом и сердцем.