Граница терпения

      Рати проснулась, ощущая по всему телу приятную усталость от прошедшей ночи. Они с Чонгуком легли только под утро. Обоим не хотелось отрываться друг от друга, поэтому после первого секса, парень вскоре был готов ко второму. Он не уставал шептать нежности на ухо девушки, получая взамен смущение и такие же приятные слова в свой адрес. Чонгук еще долго лежал на животе жены, пальцами трогая ее влажные складки.       — И даже это у тебя какое-то… особенное?.. — задумчиво протянул парень, при слабом освещении от рассвета, вглядываясь в паховую область Рати и не позволяя ей прикрыться.       Только после того, как девушка сказала, что ей необходимо принять душ и помолиться, Чонгук выпустил ее из своих объятий, недовольно ворча. Рати не упустила случая напомнить мужу о том, что и он являлся мусульманином, пусть и понарошку, получив в ответ лишь ироничный смешок парня.       — А еще я отлично танцую балет и трижды летал в космос.       Рати не стала больше развивать эту тему, ведь своим ответом муж ярко показал, вера для него — нечто из ряда фантастики, такое же далёкое и невозможное.       Девушка приподняла руки вверх, потягиваясь. Она посмотрела на Чонгука, мирно сопевшего рядом. Ей так и хотелось оставить поцелуй на опухшей ото сна щеке мужа.       Звук входящего сообщения на телефоне мужа отвлек ее от разглядывания. Она тихонько встала с постели, чтобы ненароком не разбудить спящего и босяком подошла к тумбочке мужа, молясь, чтобы не увидела на экране женское имя. Не после этой ночи…       Рати бросила взгляд на крепко спящего Чонгука и аккуратно взяла телефон в руки, нажимая на кнопку.       Лучше бы увидела женское имя…       На дисплее светилось имя, увидеть которое она боялась больше всего.       Ким Тэхён оказался быстрее, чем она могла предположить…       Закусив губу, девушка с дрожащими руками открыла входящее сообщение и увидела изображение себя рядом с Юнги. Она не стала долго думать, прежде чем нажала маленькую корзину в нижнем углу экрана.       Удалить… это должно помочь выиграть время. Она подумает, что делать дальше и как объяснить все Чонугку…       — Тэхён, дай мне немного времени, прежде чем ты второй раз решишься выслать это… пожалуйста, — жалобно взвыла она, совсем тихо, смотря на Чонгука.

***

      — Телефон детям не игрушка, не слышала такое? — Тэхён вышел из ванны, обернув полотенце вокруг бедер. Он взлохмачивал влажную чёлку, одновременно мотая головой, словно пёс.       — А еще я слышала, что ты плохой парень. — Джимин деланно улыбнулась, поднимая взгляд к приближающемуся парню.       — Ого, об этом тебе уже сообщили? Твой братец дал мне краткую характеристику?       — Ну, она была вовсе не краткой, но в двух словах: потребитель, несерьезный, непостоянный и еще куча всего с приставкой «не». Скажи я ему, что мы спим, то список был бы еще длиннее. — Она хмыкнула, пожимая плечами.       — Так ты не сказала, что я трахаю тебя? — Тэхён обошел диван и встал позади девушки. Он склонился, упираясь локтями о спинку мебели.       — Как ты себе это представляешь? «Привет, мам, пап, Чимин, мы тут с Тэхёном встречаемся, и он сует в меня свой большой член. Я приглашу его вечером на ужин?» — понизив голос до смешного писка, Джимин передразнила саму себя.       — За большой член — спасибо. Приятно, когда ценят не только за старание, знаешь ли… — в какой-то задумчивой прострации проговорил Ким.       Девушка рассмеялась и, задрав голову кверху, приподнялась, чтобы поцеловать его в губы.       — Вообще-то, я хочу сообщить им. Они знают тебя с детства… не должны быть против. А Чимин… переживет. — Она окольцевала шею Тэхёна ладонями, притягивая его ближе к себе.       — Малышка Пак представит своего парня отцу… — парень словно смаковал каждое слово. — Звучит вкусно.       Крышесносно вкусно… Главное, чтобы идеальная семейка Пак не подавилась блюдом, которое готовит для них дочь.       Тэхён взял из рук девушки свой телефон и удивленно вздернул бровями, впиваясь взглядом в растерявшуюся Джимин.       — Не боишься, что у нашего вспыльчивого Чонгуки оружие под подушкой? Кто знает, что на него может найти после такого… — забавляясь ее поступком, проговорил он, переводя взгляд на открытый диалог с Чонгуком, где красовалось отправленное изображение. — Мусульманочке повезло, что она вовремя избавилась от такой подружки. Согласна?       — Я просто ненавижу ее! Одно только присутствие этой предательницы меня выводит из себя! Я не знаю, почему так происходит, но смириться не могу! — выпалила Джимин, нервно взмахивая руками. Девушка словно пыталась оправдать свой поступок перед Тэхёном, который только с улыбкой кивал каждому ее слову.       — М-м-м, вы с Чонгуком слишком похожи. Оба питаете сильные эмоции к мусульманочке, вот только чувства разные, — парень спокойно вынес свой вердикт. — Мне казалось, ты пожалела о своем первом поступке, когда сказала про лжепохождения капусты, ошибался?       — Тогда я соврала! Но на этой фотке все правда!       — Правда? Какая? То, что рядом с Рати стоит мужчина? — Тэхён вопросительно взглянул на девушку.       — Вот именно… это всего лишь правдивая фотка, а выводы пусть делает сам Чонгук… — не собираясь продолжать тему, заключила она.       — Малышка Пак… ты становишься совсем-совсем плохой девочкой, — прошипел парень, отбросив мобильный на диван и руками поглаживая женские ключицы. — Мне сейчас надо идти, но вечером…       — Да-да, вечером мы сходим куда-нибудь погулять! — Джимин перебила его, подрываясь с места и направляясь к своей сумке.       Тэхён застыл на несколько секунд, не понимая, что это было.       — Только не говори мне, что у тебя месячные и твое эмоциональное состояние сильно зависит от этого?       — Да, мое состояние зависит от этого, но нет, у меня не месячные, — раздраженно ответила она.       — Интересно… — Тэхён выпрямился и развязав полотенце, что прикрывало бедра, набросил его себе на плечи. Он подошел к девушке, оставшейся стоять возле двери, сжимая сумку в руках. — Если собираешься завести шарманку про свидания, свечи, романтику и прочую женскую дребедень… — Парень притянул Джимин к себе, пальцем зацепив лямку сумочки и хриплым голосом продолжил: — …то можешь не возвращаться больше. Я с тобой не в куклы играться собираюсь, а трахаться. Понимаешь? И если тебе нужен этот член… — он кивнул на свой пах, — …потрогай его сейчас же, иначе разобидится совсем.       Джимин нагло посмотрела прямо в глаза парню, опуская одну руку между ними, пока пальцы не коснулись твердеющего органа. Она сильно сжала член ладонью и потянула несколько раз, чем вызвала сильнейшее возмущение Тэхёна.       — Ты его оторвать решила или приласкать?!       — Решила носить его с собой в сумочке, как трофей… — закусывая свою нижнюю губу, произнесла она, но ослабила хватку и принялась неожиданно ласково дрочить, заглаживая тем самым свою вину.       — Трофей значит… — повторил Тэхён, разворачивая ее к себе спиной, и обнимая за талию, несколько раз толкнулся бедрами. Пробравшись под майку девушки, он принялся сжимать грудь, после кончиками пальцев ведя круговые движения вокруг отвердевших сосков.       Самое лучшее для него — получить свой собственный трофей от малышки Пак… так, чтобы он мог держать в кулаке ее бьющееся сердце и играться им, сжимая и разжимая, когда ему этого захочется…       — Куда ты сейчас собираешься идти? — Джимин еле произнесла слова, когда на самом деле хотелось только выстанывать имя парня.       — Хочешь со мной? — Тэхён убрал пальцы с женского соска и опустил кофту Пак, аккуратно поправляя ее.       — Хочу… — только и ответила она, поворачиваясь к парню и стараясь удерживать взгляд на уровне его лица, не смотреть вниз, где столь явно в нее упирался член.       — И неважно куда? А вдруг в какой-нибудь притон?       — Главное с тобой… разве мне страшен притон, если ты будешь держать меня за руку? — Уверенная в своих словах и в парне, стоящем напротив, проговорила Джимин.       — Я могу и отпустить в любую минуту… будь готова к такому повороту, — без тени улыбки произнес Тэхён, отстраняясь от девушки и направляясь в спальню, чтобы одеться.       Парень только хмыкнул на женский смех, послышавшийся после его слов.       Не поверила… зря.       Вот уже минут десять пара стояла возле машины Тэхёна, всматриваясь в ресторанчик через дорогу. Джимин несколько раз старалась выяснить кого они ждут, но парень не нарушал своего молчания, лишь курил.       — Бери… — Тэхён протянул ей зажженную сигарету, от которой Джимин не стала отказываться. За последнюю неделю парень приучил ее к курению, хоть она не стала зависима и не дошла до той стадии, когда сама себе покупала, однако от его предложения покурить не отказывалась. — В университет не надо?       — Надо… — ответила она, делая затяжку и беззаботно пожимая плечами. — Пойду на последнюю.       — Правильно, не стоит зря париться по поводу учебы. Ты ведь принцесса Паков… — с заметной долей цинизма произнес он, кладя руку на женскую талию и притягивая ближе к себе. Они оба прислонились к капоту, чтобы удобнее было продолжать стоять.       — Иногда мне кажется, будто ты попрекаешь меня в чем-то, только не пойму в чем…       — Попрекаю, однако ты единственная кого я знакомлю со своей матерью… — серьезно проговорил он, отталкиваясь от машины. Тэхён выхватил зажатую между женскими губами сигарету и выбросил ее в сторону. — Веди себя прилично, малышка Пак.       Джимин осмотрелась по сторонам от резких действий парня. Ей стала не по себе, словно она сделала что-то, что даже для Тэхёна было неприемлемым. Пригладив волосы, будто ничего и не произошло, девушка спросила:       — И где твоя мать?       Она старалась напрячь память, вспоминая, видела ли когда-нибудь родителей Тэхёна. Смутными картинками всплывал образ отца парня, но никак не матери. Они никогда не говорили о его семье, почему-то девушке и не хотелось затрагивать с ним эту тему. По редким разговорам отца или Чимина, Джимин знала, что отец парня погиб шесть лет назад, а мать уехала после его смерти, оставив сына одного.       — Прямо через дорогу… — Тэхён сощурил взгляд, внимательно наблюдая за привычными действиями матери.       Женщина брызгала жидкостью для мытья стекол, после чего тщательно протирала их. Она развернулась в сторону парочки, вытирая выступивший пот со лба и, заметив сына, поспешно отвернулась. Однако женщина не стала заходить внутрь помещения, дабы скрыться от внимательных взглядов со стороны, она продолжила свои незамысловатые манипуляции по чистке окон.       — Твоя мама? — неверяще переспросила Джимин, переводя удивленный взгляд с парня на женщину. Как бы она не старалась всмотреться в черты лица женщины, но ничего схожего с Тэхёном уловить не могла. — Она немного…       — Другая? Постаревшая? Уставшая? Несчастная? — ядовито прошипел парень, опасливо склонив голову на бок.       Сам же хотел, чтобы малышка Пак «познакомилась» с женщиной, которая когда-то встречала его с улыбкой на лице и с горячей выпечкой на столе. Казалось, каждый из его окружения должен увидеть, что стало с той…       — Я не это хотела сказать… — женский виноватый голос вывел Тэхёна из собственных мыслей, которые успели уйти далеко от реальности. — Просто не пойму, почему она бросила тебя?       Парень громко хмыкнул, засовывая руки в карманы. Бросила… она действительно бросила его. Он даже поспорить не мог с этим. Однако…       — Она всего лишь потеряла мужа и сына в один день… — Тэхён обошел машину и открыл дверь, кивая, чтобы девушка тоже села. Подождав, пока Джимин закроет за собой дверь, парень бросил еще один взгляд на мать, с улыбкой добавляя: — Причем потеря первого ей далась сложнее.       Девушка тихо сидела, не нарушая тишину, пока Тэхён сосредоточенно управлял машиной.       Джимин совершенно не знала, как реагировать на «встречу» с матерью парня. В душе даже жалела, что поехала с ним. Кажется, она абсолютно не хотела копаться в жизни Тэхёна, была не готова узнавать о проблемах его семьи и о проблемах самого парня. Для нее он всегда являлся самостоятельной единицей, без родителей или близких, кем-то, кто всегда был частью друзей брата. Тот, кто ошивался рядом, с самого раннего ее возраста, а иногда вместе с Чимином заваливался к ней в школу, чтобы проучить того или иного «молокососа», как любил выражаться ее брат в те времена в адрес школьников, посмевших задрать юбку Джимин. Теперь же, когда парень показал частичку своей жизни, именно не самой светлой ее стороны, Пак не знала, что должна сказать, как развить тему и стоит ли вовсе это делать.       Ей однозначно хотелось только веселиться, радоваться, получать все, что пожелает и никак не касаться потемок души Ким Тэхёна…       — Не привыкай к подобному, водителем не нанимался. — Усмешка парня заставила Джимин встрепенуться. Он остановил машину возле учебного кампуса и, смотря прямо на снующей из стороны в сторону молодежи, довольно добавил: — А студенточки тут ничего.       — И ни одна тебе не даст, так что езжай отсюда. — Джимин отстегнула ремень безопасности и потянулась к парню, чтобы оставить поцелуй на его губах. Однако Ким так и не повернул голову в ее сторону, поэтому женские губы прошлись по его щеке.       Джимин не стала особо заморачиваться на этом, для нее главным на данный момент было вернувшееся к парню привычное колкое настроение.       — Даст, ты ведь с удовольствием вбираешь полностью… — Тэхён, наконец, посмотрел на нее, медленно проводя кончиком языка по своей верхней губе.       По телу Джимин прошлась приятная дрожь от слов и действий парня. В очередной раз ловила себя на мысли, что он являлся для нее мощным триггером, способным толкнуть ее на бездумные безумства.       Девушка уже поставила одну ногу на асфальт, но желание идти на пары полностью отсутствовало. Тем более сейчас, когда Тэхён не отводил своего проницательного взгляда от ее губ. Он улыбался, словно знал, как действует на нее, чувствовал, что она готова сейчас же отдаться ему на задних сидениях машины и неважно, что каждый мог увидеть это… наоборот, это подстегивало еще больше.       — Тебе пора… будь плохой девочкой, малышка Пак. — Тэхён улыбнулся и, сильно надув губы, послал воздушный поцелуй.       Издевательский жест парня вывел Джимин из возбужденного состояния. Она, наконец, вышла из машины, бросив последний недовольный взгляд на него и громко хлопнув дверью.       — Да вы издеваетесь! — Не выдержав очередного хлопка дверью, Тэхён ладонью несильно ударил по рулю. — Чтобы у вас руки отвалились!       Джимин уверенной походкой вошла в нужную аудиторию. Девушка принялась активно кивать всем, кто с ней здоровался, наслаждаясь вниманием к собственной персоне. До начала пары осталось еще немного времени, поэтому она особо не спешила доставать принадлежности.       — Нам надо поговорить, — еле решившись подойди к Пак, произнесла Рати, встав рядом с местом, куда та села.       С деланно безразличным лицом, Джимин повернулась в сторону девушки и вопросительно уставилась на нее, не соизволив даже слово произнести в ответ.       — Я сяду? — Уверенность Рати и так была под сомнением, но после такого взгляда подруги, все стало еще хуже.       — Ну, сядь, если не стоится…       Рати посмотрела по сторонам, не желая, чтобы кто-то становился свидетелем их разговора, но Джимин совсем не старалась быть тихой, поэтому некоторые студенты внимательно следили за происходящим.       Присев рядом, Рати начала неловко мять ткань своей юбки.       — Я не хотела свадьбы с Чонгуком! — сразу же выпалила Рати, понизив голос. — Это свадьба по договоренности моего дяди с его отцом… я совсем не хотела этого! Более того, я даже не знала, что выхожу за него. Думала мужем будет какой-то… — Девушка замолчала, так как Джимин начала громко смеяться, совсем не сдерживая себя.       — Ты хочешь сказать, что мир настолько тесен? Настолько, что твоим мужем оказался именно Чон Чонгук? А ты, бедная-несчастная, не по своей воле теперь трахаешься с ним? Наверное горькие слезы льешь при этом? — Пак скорчила плачущее лицо и провела пальцами по своей щеке, показывая дорожку слез.       — Пожалуйста, ты можешь быть тише? — Рати уставилась на свои колени, боясь поднять взгляд и увидеть насмехающиеся лица свидетелей.       — Ого, именно это тебе говорит Чонгук, когда ты кричишь от удовольствия? — Джимин перестала смеяться и выплюнула слова в лицо бывшей подруге со всей накопившейся злостью.       Рати вскочила с места и, окинув всех глазеющих злым взглядом, выпалила в сторону Джимин:       — Знаешь что?.. Мне плевать! С этих пор мне плевать на тебя и на твою мнимую дружбу! Я рада, что мы больше не будем общаться! От такой, как ты лучше держаться подальше… так что… да! Я кричу от удовольствия, находясь под Чон Чонгуком! Вот пойду сегодня домой и снова буду кричать! А ты никогда не узнаешь, что это за чувство… — она сделала секундную паузу, стараясь подобрать подходящее слово, после, склонилась к подруге, словно ее настигло небывалое озарение и тихо произнесла: — …не узнаешь, каково это быть в объятиях Чон Чонгука…       Лицо Рати светилось от облегчения, в отличие от Джимин, которая растерянно моргала.       Оказывается для того, чтобы на душе становилось хотя бы чуточку легче надо было выговориться. Теперь же ее голову не мучили мысли, как помириться с подругой, ведь она официально поставила точку между ними, и с плеч, будто тяжелый груз свалился. Пусть это чувство продлится недолго, пусть после в ее сердце засядет смущение и стыд за собственные слова, но не сейчас.       Дальнейшие пары Рати просидела с приподнятым настроением, лишь изредка косясь на Джимин, которая делала все возможное, чтобы не казаться задетой.       После последней лекции девушка, на ходу забрасывая тетради в сумку, выбежала из аудитории, не желая лишний раз сталкиваться с Пак.       Настроение уже давно не радовало ее так. Рати хотела поскорее поехать домой, встретить Чонгука наивкуснейшим ужином и… обнять его, очень крепко. Показать ему насколько сильно она жалеет о своем вранье и сказать правду. Самой признаться мужу о походе на день рождения одногруппника, попросить прощения, если надо будет зарыдать и заверить его в том, что подобное больше не повторится. Главное, чтобы Чон не придушил ее при первых же словах честного признания. Девушка собиралась больше никогда ничего не скрывать от него и надеялась, что в таком случае и будущее сложится у нее лучше. Она еще больше разулыбалась собственным мыслям и принятому ею решению. Немного опасному решению, но выбора у нее особо и не было. Либо она, либо Тэхён, но во втором случае надежды на спасение не будет вовсе…       Уже будучи в коридоре Рати заметила Хосока. Парень шел в компании Намджуна, увлеченно о чём-то рассказывающим. Рати сразу вспомнила о подарке, который так и остался всего-лишь «планом», поэтому она искренне надеялась, что останется незамеченной двумя парнями.       — О, привет… — Намджун махнул девушке рукой в знак приветствия. — Вы уже закончили? Джимин не отвечает на звонки… — с некой печалью в голосе проговорил он.       — Да, она должна быть еще в аудитории экономики, — произнесла Рати, желая, чтобы на лице парня появилась привычная теплая улыбка. И попала в точку…       Намджун широко улыбнулся, будто выиграл в лотерею. Извинившись перед Хосоком, он поторопился в нужную сторону, чтобы успеть перехватить девушку.       — Спасибо тебе! А то парень совсем места себе не находит… кажется, Джимин избегает его. — Хосок пожал плечами и, встав перед Рати, добавил: — Ты сейчас куда направляешься?       — Домой.       — Я тоже свободен от этого… — Хосок обвел осточертевшим взглядом стены коридора, — …кладезя знаний.       — Только вот до следующего понедельника. — Рати рассмеялась от столь ярко-выраженной неприязни парня к университету.       Хосок последовал за девушкой к выходу, открыл ей дверь, пропуская вперед.       — Может и вовсе навсегда, — ляпнул он, не задумавшись, чем вызвал удивленный взгляд у Рати и поспешил объясниться: — Это у меня такие шутки с долей надежды. Вдруг мысли материализуются.       Хосок с Рати продолжали разговаривать по пути к выходу с территории кампуса. Девушка успела в третий раз извиниться за отсутствие подарка и заговорила про книги, в надежде купить для него, но Хосок лишь по-доброму рассмеялся. Он мигом убедил ее, что книги не по его части.       — Я и учебные книги-то с превеликой неохотой открываю, а ты мне еще о левой литературе говоришь, — мотая головой, произнёс он. Когда ворота Университета остались далеко позади, Хосок внезапно остановился, смотря в сторону, и махнул рукой: — Поздоровайся с Рати.       Девушка проследила за его взглядом и, увидев выходящего из машины Мин Юнги, хотела было попятиться назад, но сдержала себя от секундного порыва.       — Это Юнги. Мой кузен, помнишь? Приехал за мной, — спокойно проговорил он, смотря на приближающегося мужчину.       — Кажется, вы очень близки… — только и ответила Рати, и то ради приличия.       Слишком частые встречи с Юнги пугали ее. Пусть этому и было объяснение, однако спокойнее на душе не становилось. Тем более, хотелось держаться подальше от того, кто заставлял ее сердце биться сбивчиво. Не тогда, когда ее начинало тянуть туда, где она будет делить свою судьбу с ворчливым Чон Чонгуком. Впервые за совместную жизнь с ним, Рати с лёгкостью могла назвать их квартиру домом и на душе становилось тепло от одной только этой мысли…       — Добрый день. — Юнги встал перед ними и слегка склонил голову в приветственном жесте. Мужчина был в строгом костюме, будто с очень важной деловой встречи. — Уже не удивлен встрече с тобой. — Он улыбнулся Рати.       — Я почему-то тоже. — Девушка ответила на поклон и поспешила ретироваться, пока Юнги не завел какую-нибудь тему, которую прерывать было бы неприлично. — Всего хорошего! Мне уже пора.       — Давайте хоть проводим тебя, подвезти даже не предлагаю. — Юнги поднял ладони.       Рати отрицательно покачала головой, не желая больше быть застигнутой врасплох кем-то из друзей Чонгука, но мужчина поспешил добавить:       — Отказы не принимаются. Всего лишь до остановки.       Проявившаяся вдруг настойчивость в Юнги насторожила девушку, однако она продолжила мотать головой, твердо проговаривая:       — Пожалуйста, не стоит. У меня будут проблемы, если вы продолжите настаивать. Не ставьте меня в неловкое положение… — Рати пыталась сохранять тон голоса ровным, чтобы не выдавать свое волнение, и шагнула вперед, слегка кланяясь.       — Тогда… — Юнги попросил Хосока подождать и, последовал таки за девушкой, добавляя: — Просто улыбнись, прежде чем уйти. Иначе мне кажется, что я что-то не так сделал. У тебя такое серьезное лицо…       — Вы… — Она обернулась и, смотря на мужчину, тепло улыбнулась ему, добавляя: — Все в порядке, правда. Просто мне действительно надо идти.       — У тебя очень и очень красивые глаза, знаю, говорил уже, но ты должна это знать… — Юнги подошел к девушке, становясь рядом и отрешенно смотря вперед. Словно и не с Рати говорил, он тихо произнес: — Мне было интересно проводить с тобой время, пусть и недолго.       По телу девушки прошел неприятный холодок. Чувство, будто мужчина прощался с ней, окатило ее полностью. Ей было необходимо перестать видеться с Юнги, иначе Рати не смогла бы разобраться в биении собственного сердца, но почему-то стало грустно.       Еще с самой первой встречи девушка отметила тяжелый запах мужского парфюма, неосознанно проводя параллель с Чонгуком. От мужа всегда пахло сигаретами, алкоголем и женскими духами, но Рати ни разу не видела, чтобы парень пользовался собственным парфюмом. Она напрягла память, стараясь вспомнить, лежал ли хоть один мужской флакон с духами на тумбочке, но лишь хмыкнула, поняв, что их там и не было вовсе.       — Надеюсь, у вас все бу… — Девушка не успела договорить, как со стороны вдруг появилась машина и с громкими заносами притормозила прямо перед ними.       Машина Чон Чонгука…       Громкий выдох Рати отчетливо донёсся до ушей Мин Юнги, а сделанный ею шаг назад, вызвал короткий смешок.       — Кажется, это к тебе… — проговорил он, поворачиваясь к девушке лицом и наблюдая, как она с мелкой дрожью в руках, сжимала свою сумку, отходя назад. Мин заглушил остатки собственной совести еще в тот момент, когда просил Рати улыбнуться, видя машину Чонгука, припаркованную недалеко.       Мужчина сравнивал ее загнанный взгляд при виде остановившейся перед ними машины с тем взглядом, который у нее был во время похищения… пришел к выводу, что не подлежит сравнению. Тогда девушка находилась в шоковом состоянии от боли и глаза выражали только пустоту, а произносимые слова казались бредом.       Из машины вышел Чонгук, с виду спокойный, но безумный взгляд выражал совсем иное. Парень громко хлопнул дверью и буквально несколько секунд простоял возле машины, переводя взгляд с даже не сдвинувшегося с места Юнги на жену, которая уже с явной паникой в глазах успела отступить на приличное расстояние.       Рати смотрела прямо на Чонгука, надвигающегося на мужчину. При первом же замахе мужа на Юнги, она плотно зажмурилась и до побеления костяшек сжала лямку сумки. Дальнейшая суматоха лишь слышалась ей, глаза открыть не хватало смелости.       — Сука! — голос Хосока раздался прямо рядом с ней.       Парень пулей подлетел к сцепившимся, на ходу задевая плечом Рати. Схватив Чонгука за ворот рубашки, он отбросил его от Мина, лежащего на асфальте и выплёвывающего кровь. Мужчина встал, выпрямился и рукавом кофты вытер алую жидкость с губы.       — Я убью тебя, ублюдок! Тебе не жить! — Чонгук рычал сквозь удары Хосока. Оба парня сцепились, беспорядочно избивая друг друга.       Шаг назад… два… чем дальше Рати отходила, тем тяжелее становилось ее дыхание. Она перевела взгляд к подъехавшей машине, из которой вышли несколько мужчин. Один из охраны сразу же встал рядом с Мином, двое других чуть ли не подлетели к Чонгуку, хватая его локти и оттягивая от Хосока.       Как раз в тот момент, когда парень был полностью «обезврежен» и не имел возможности высвободиться из стальной хватки охраны Юнги, из машины Чонгука вышел Ким Тэхён. Он, засунув руки в карманы брюк и облокотившись о капот, с интересом принялся наблюдать.       — Остановите это! — Рати, наконец, пришла в себя и, бросив сумку на пол, подбежала к Юнги, с мольбой в глазах смотря прямо ему в лицо. — Остановите! Они убьют его!       По щекам девушки уже стекали слезы, она оглядывалась по сторонам, надеясь на прохожих. В голове крутился полный бардак, совершенное непонимание, что происходило и откуда взялись эти люди. Одно она поняла точно… Мин Юнги не тот, за кого себя выдавал, он вряд ли относился к числу хороших граждан. А от Хосока у Рати разум помутнел. Парень, казавшийся ей совершенно безобидным, сейчас же хладнокровно превращал лицо ее мужа в кровавое месиво. Умело пользовался кулаками, размахивая ими на Чона.       Рати подбежала к Хосоку и, вцепившись в его предплечье, попыталась оттянуть его, однако тот лишь оттолкнул девушку, но остановился, бросая взгляд на Юнги и немо интересуясь о дальнейших действиях.       — Почему ты стоишь?! — она уже перешла на нервный писк, уставившись на Тэхёна, который продолжал бездействовать, пожимая плечами. — Кто-нибудь, вызовите полицию! — Девушка осмотрелась по сторонам, но поняв, что каждый мимо проходящий спешил прочь, не желая ввязываться, она подбежала к сумке и, вынув оттуда телефон, принялась набирать номер полиции. Юнги кивнул стоящему рядом охраннику, после чего тот одним большим шагом сократил между ними расстояние и выбил из рук Рати телефон. Она вскрикнула, отскакивая в сторону от мужчины.       — Полиция не поможет, — басом произнес он, предупреждающе мотая головой.       Юнги рукой велел Хосоку остановиться, неспешно подошел к Чонгуку и присел на корточки. Он указательным пальцем дотронулся до подбородка парня, приподнимая голову.       — Импульсивность — твой самый главный недостаток, сосунок, — с ухмылкой проговорил он убрал палец и вытер с него кровь о рубашку Чона.       Парень уже сам поднял голову, кривясь от боли и отвращения. Он не стал смотреть на Мина, его взгляд уперся в испуганное и заплаканное лицо Рати.       — Я убью тебя, Рати, убью… — одними губами произнес он, выплевывая скопившуюся кровь прямо на Мин Юнги.       — И это будет правильное решение, малыш. Ты ведь очень не любишь неверных женщин, я прав? — Мужчина поднялся с корточек и посмотрел в сторону Рати, склонив голову набок. — Мы вот с твоей женой иногда проводили время вместе…       Чонгук с громким криком постарался высвободиться из хватки, но двое мужчин, держащих его, с силой удерживали парня на месте.       — Спокойнее, спокойнее. Мы только вели задушевные беседы и, признаюсь честно, мне нравилось. Действительно нравилось… — Он внимательно всмотрелся в лицо Рати.       — Я убью тебя… вас, — злобно выплевывал Чонгук, пожирая взглядом жену. — Я убью тебя! Убью! Убью! Слышишь?! Убью! Тебе не жить… — словно обезумевший он повторял одно и то же, рыпаясь и стараясь освободиться, от чего получил новую серию ударов.       Рати провела ладонью по лицу, вытирая слезы. Каждый болезненный стон мужа отдавался в ее сердце, заставляя сильнее биться. Ей бы получить возможность объясниться перед ним, быть бы уверенной, что он поверит, что ничего не было, но… бесконечное рычание Чона вперемешку со стонами, говорили с точностью — не простит, не поймет, не выслушает. Убьет.       Приподнимая подол юбки, она подбежала к Тэхёну и обессиленно упала перед ним на колени, в слезах склонив голову.       — Пожалуйста… помоги… — почти бесшумно прошептала она.       Впервые за все это время, Тэхён зашевелился, склонился к девушке и ядовито переспросил:       — Я не слышу, повтори?.. Хочешь, чтобы помог?       — Ты мне должен… пожалуйста, — еле заключила Рати, зажмурив глаза и позволяя скопившимся слезам быстрее скатиться. Она закрыла уши руками, чтобы не слышать выкрики Чонгука, который явно был ведом только мыслью об убийстве. — Ты должен… — с придыханием добавила девушка.       — Хочешь, чтобы помог ему? — Тэхён кивнул в сторону Чонгука и улыбнулся, добавляя: — Мне остановить их?       Рати громко всхлипнула и медленно подняла голову.       — Хочу, чтобы ты спас меня… — секундная пауза, нарушаемая лишь гневными выпадами Чона и Юнги. — Меня от него. От Чонгука…       Тэхён ухмыльнулся, смотря на женские слезы, которые потекли еще больше после собственных слов. Он выпрямился и, вытащив руки из карманов, уставился в сторону Мина.       — Хочешь, чтобы позволил им досмерти забить Чона? — Он хмыкнул, делая шаг к Рати и становясь в одну с ней линию.       — Ты мне должен… я боюсь его. Он убьет меня… — словно в бреду повторила она свои слова. Дрожь от страха, унижения, непонимания и полной беззащитности сковывала ее тело.       — Тогда беги, мусульманочка… — Тэхён посерьезнел и бросил презрительный взгляд на девушку. — Беги. Спасайся. Спасай свою шкуру. Беги к Акилу и проси защиту. Пусть он поговорит с господином Чоном и попросит защиты для своей эгоистичной племянницы… — Он двинулся в сторону Хосока, на ходу громко выкрикивая: — Беги, Рати, и проси защиты от собственного мужа.       Рати встала на ноги и обернулась, обведя глазами всех людей Юнги и тех, кто не оборачиваясь обходил стороной место происшествий. Побоявшись посмотреть на Чонгука, она развернулась и что было силы побежала прочь. Как можно быстрее, приподнимая юбку чуть ли не до колен, лишь бы добраться домой… домой к матери. Туда, где всего этого не было. Туда, где ее всегда окружала забота, тепло, внимание и дорогое лицо женщины.       Туда, где сердце не билось от жалости к Чон Чонгуку, от страха перед Чон Чонгуком.       Туда, где не было Чон Чонгука… и такого чужого Мин Юнги.       — Уверен, у тебя есть план получше, чем убить сына господина Чона. Единственного наследника, — уточнил Тэхён, цокнув языком и становившись перед Юнги.       — А кто его убивает? Парень здоровый, думаешь, не выдержит пару ударов? Так, для профилактики… — Юнги ухмыльнулся, смотря на Чонгука, который свалился бы на пол, если бы его не держали сзади. — А ты, смотрю, не спешил заступаться за товарища. В мои времена мы с Джинни друг за друга глотки рвали.       — Твои времена сдохли вместе с нашими родителями… однако, какой смысл заступаться, если у меня все шансы валяться точно так же грудой кровавого мяса? Я предпочитаю более дипломатичные методы. Во-первых, пусть твои люди отпустят его…       Юнги кивнул и дал знак охране отпустить парня, после чего тот еле успел выставить руки вперед, чтобы не счесать об асфальт.       — Где… — Чонгук предпринял тщетную попытку встать, — …она?       Ким подошел к нему и приподнял на ноги, поддерживая вялое тело друга.       — Она никогда не будет твоей, дружище… — проговорил он ему на ухо, чтобы никто больше не смог услышать.       — Юнги, поедем уже? — Хосок вытирал кровь со своих ладоней, приближаясь к Мину. — Нам это не спустят с рук, поэтому лучше сейчас же сматывать отсюда, — взволнованно прошептал он, кивая в сторону машин.       — Сейчас, одну минуту… — Мужчина посмотрел на Чона, который был не в силах даже поднять взгляд. — Знаешь, что самое смешное? Акил отдал племянницу людям, которые несколько лет назад сами подстроили ее похищение. Это твой отец вместе с моим и господином Паком устроили похищение Рати, чтобы сделать Акила своим должником, зависимым от компании «WINGS», а нас с Джинни поставили во главе операции «спасения» девчонки после долгих просьб ее дяди оказать содействие в поиске племянницы. А знаешь, что самое, м-м-м, удачное для Рати во всей этой ситуации?       Чонгук еле приподнял голову, пронзаемый каждым словом Мина в самое сердце. Однако сил не было даже на то, чтобы возразить ему или хотя бы отрицательно мотнуть головой, поэтому он снова обессиленно опускал голову, стараясь крепче держаться за друга и устоять на ногах.       После некоторой паузы, Юнги продолжил:       — Ведь не все из запланированного твоим отцом удалось воплотить в жизнь. Ее не успели изнасиловать… Но мы с Джинни не были в курсе этого спектакля, потому явились слишком рано и успели помешать. Обо всем нам рассказали уже после операции спасения. — Он махнул своим людям, чтобы следовали к машинам, и развернулся, чтобы покинуть место событий. Отлично понимал, что придется отвечать, ведь собственноручно открыл войну, но с самого начала был готов к подобному.       — А я вот чего не пойму… — крикнул Тэхён вслед, заставляя мужчину заинтересованно обернуться. — Какого хрена ты ошивался рядом с мусульманочкой? Не думаешь ведь, что поверил в историю с кузеном Чон Хосоком, на которого, кстати, я немалое откопал? Хочешь сказать, что твой личный киллер решил вдруг поступить в университет и стать юристом?       — Экономистом, — исправил Хосок, хмыкнув, но посмотрел на Мина и возмущенно вскинул руки. — Ну, а что?! Хули я прозябал тут? Чтобы Ким Тэхён путал специальности?       — Да хоть флористом, похуй! — в нетерпении проговорил Тэхён.       — Все просто. Хосок должен был следить за племянницей, но тут неожиданно нарисовался принц на горизонте и забрал принцессу себе. Для остальной информации ты еще не дорос, Ким Тэхён. — Юнги хмыкнул и пожал плечами. Не стал говорить, что еле избавился от желания пристрелить девчонку, которая связывала Акила с компанией. Ну, или сыграть на нервах мальчишки, что он и делал собственно. Лучшее решение довести Чонгука до такой ярости, чтобы он сам пристрелил жену и тем самым развязал руки Акилу, у которого и так ладони чесались от желания пойти против Чона старшего. Но при самом лучшем раскладе Юнги надеялся, что Рати сможет сбежать. — Как-нибудь в другой раз, обещаю. Я, знаешь ли, не столь жесток, как ты. Долго тянуть резину не стану.       Мин посмотрел туда, где ранее сидела на коленях Рати и почувствовал облегчение от того, что девчонка приняла правильное решение, унеся ноги.       — Тебе еще предстоит познать жестокость господина Чона… — Тэхён растянул губы в улыбке, с наслаждением представляя скорую резню.       — Я ее уже познал и, поверь, готов познать снова. — Не говоря более ни слова, мужчина стабильной походкой последовал к машине.       В отличие от Мина, Тэхён, придерживая друга, который еле ковылял, шел к своему автомобилю, игнорируя напуганных и удивленно глазеющих прохожих.       — Захватили по дороге жену называется, — Тэхён хмыкнул, вспомнив цель их приезда в университет. — Ну, и куда едем, Отелло*?       — К отцу… — еле выговорил Чонгук, принимая помощь друга и усаживаясь в машину. — Позвони Сокджину, пусть немедленно направляется туда же…       Тэхён захлопнул дверь со стороны парня и, обойдя машину, сел за руль.       — Где она?.. — только и слышал, прежде чем парень болезненно скривился и схватился за живот.       — Уж точно не у тебя в квартире блины печет.       Уж точно не у тебя в квартире…       Слова друга эхом повторились в голове Чонгука.       — Если не… у меня в квартире, — парень громко кашляет, даже не прикрывая рот рукой, — значит она не будет нигде…       Найдет и уничтожит, если его девочка не вернется к нему… нет, просто найдет и уничтожит.