Драконы, призраки и прочие неприятности

      Вэй Усянь не может уснуть.       Казалось, что едва его голова коснется подушки, как он сразу же провалится в беспробудный сон. Но сейчас, лежа под одеялом и слушая вокруг себя сопение, похрюкивание и храп, Усянь никак не мог расслабиться. Время будто обрело материальность, он чувствовал кожей, как оно утекает, мучительно ме-е-едленно. Такие важные секунды, минуты, может даже, часы, просто тратились впустую. Непозволительная роскошь.       Вэй Усянь свернулся в клубок под старым одеялом. Оно прохудилось местами, неприятно терло кожу, его длина не позволяла вытянуться в полный рост. Да ещё и подушка казалась орудием пытки, слишком жесткая и высокая. Неудобно. Вэй Усянь непроизвольно дрожал, замерзая, хотя в этой комнате не могло быть холодно. Этот холод внутри него, кусочек льда, что всё таял и таял, охлаждая его кровь.       Вэнь Цин ранее дала ему одежду, позволила недолго принять ванну и привела сюда, бросив среди чудовищ. Усянь не мог воспринимать этих существ иначе, особенно когда видел, что ему не рады. Он чувствовал себя будто в окружении врагов, только и ждущих, когда он утратит бдительность.       Кто-то проходит мимо по коридору, настолько тихо, что Усянь едва различает шаги. Они прекращаются напротив их комнаты, и Вэй Усянь с головой накрывает себя одеялом именно тогда, когда слышит тихий шелест раздвижной двери. Под одеялом темно и душно, но всё это создаёт иллюзию личного пространства, в котором он нуждается. Вэй Усянь может потерпеть ради этого. «Называй меня Ханьгуан-цзюнь».       Холодно. Стоило признать себе, что не только наличие потенциально опасной нечисти рядом мешает ему уснуть. Вэй Усянь всё зацикливается на единственных словах гэгэ, сказанных настолько холодно и отрешенно, что он едва не промерз на месте. Лань Ванцзи… Ханьгуан-цзюнь казался другим, не тем, кого он успел узнать. Он вел себя так холодно с ним на протяжении всего пути, будто Усянь – его враг номер один. Он не позволял ни заговорить с ним, ни подойти близко, даже оставшись наедине. Лань Ванцзи будто стремился скорее отделаться от него, испарившись сразу же, как передал юношу на попечение Вэнь Цин. Это было… неприятно. Даже искренняя радость девушки, что оказалось всё же искренне волновалась за него, не скрасила картины.       Может, Вэй Усянь сделал что-то не так? Вполне в его стиле – обидеть, и не заметить этого.       Лёгкие шаги по комнате все не прекращались, они мешали Вэй Усяню сосредоточиться на своих страданиях, заставляя напряженно прислушиваться. Интересно, он когда-нибудь сможет привыкнуть к этому? Вэй Усянь засыпал в разных местах, в своей комнате, в машине, в дешевой гостинице с картонными стенами, но спать, когда рядом с тобой кто-то ходит, оказалось очень нервирующим.       Шаги остановились рядом с его головой. Вэй Усянь застыл, раздражение сменилось легким страхом. Он крепко стиснул зубы и до боли сцепил пальцы на голени, весь внутренне сжался, заставляя своё тело прекратить дрожать хотя бы на секунду. Одеяло над его плечом примялось, приятная тяжесть прошлась по всей руке, согревая и удивительно успокаивая, сквозь плотную ткань пробился тихий шёпот: «Приходи к мосту». Тяжесть исчезла, хлопнула дверь.       Вэй Усянь лежал ещё несколько долгих минут, прежде чем резко сев и сбросив одеяло, оглядеться. Конечно же, ничего подозрительного.       Усянь тихо ругаясь себе под нос, схватил лежащие у изголовья вещи и на четвереньках выполз из комнаты. Нижняя одежда, которую ему дала Вэнь Цин была вся мокрой и неприятно липла к телу, её хотелось снять и снова искупаться, но такой возможности не было. Пурпурная верхняя одежда только с виду казалась простой. Как он не пытался, но так и не смог придать себе хоть отдалено приличный вид. Вэй Усянь тихо хмыкнул и просто небрежно накинул одежду по типу халата и подвязал поясом. Вот только свою резинку для волос он потерял, а возвращаться и искать её в комнате желания не было никакого. Усянь кое-как расчесал волосы пальцами и оставил их свободно болтаться за спиной. Он не думает, что его приключение затянется, и вполне может пережить лезущую в глаза челку пару часов.       Вэй Усянь криво усмехается, не до конца понимая, почему вообще заботиться о своём внешнем виде.       Он узнал голос Ханьгуан-цзюня, и решил встретиться с ним, надеясь прояснить для себя некоторые вопросы. Вэнь Цин просила его держаться от Ванцзи подальше, говорила, что он верно служит госпоже Юй. Что он опасен для него. Вэй Усянь даже стыдится за свои мысли, он помнит все добро (сложно не помнить, когда тебе столько раз спасли жизнь), но противный червячок сомнения уже поселился в его голове. Слишком уж подозрительным казалось поведение Ванцзи, будто он просто прекратил существовать для него, как только начал работать здесь. Слился с основной массой.       Усянь ведь не глупый, он понимает, что надо было изобразить незнакомцев, но вся логика рушилась под тем ледяным взглядом. Как будто он ненавидит его. Слишком уж резкая переменна от пусть и раздраженного, но внушающего доверия юноши, что предпочел засунуть ему в рот семечко лотоса, лишь бы не говорить, и того чужака с ничего не выражающими глазами. Будто бы Лань Ванцзи и Ханьгуан-цзюнь два абсолютно разных человека.       Что-то здесь явно не так и он должен проверить. Вэй Усянь хочет верить, но не желает оказаться обманутым.       Юноша переступил босыми ногами и по памяти двинулся к лифтам. Купальня, подсвеченная утренним светом, оказалась пустынна и прекрасна. Ночью здесь кипела жизнь, но днем все снова пришло в запустение, только еще не выветрившийся до конца пар напоминал, что здесь совсем недавно было оживленно.       Вэй Усянь не замечает, как добирается до котельной. Вэнь Нин крепко спит прямо за рабочим местом, смешно выпятив губу. Бледного мальчика устраивало есть, спать и работать на одном месте, никогда не покидая свой пост. Вэй Усянь крадётся, стараясь не разбудить юношу. Его красные кроссовки стоят в углу, заботливый Вэнь Нин даже почистил их от грязи. Вэй Усянь тепло улыбается. Он обязательно поблагодарит после.       Но если у Ханьгуан-цзюня не что-то серьезное, то Вэй Усянь серьёзно разозлится.       Уставшее перетруженное тело просто отказывалось подниматься по лестнице, велико было искушение ввернуться назад, но Усянь упрямо полз.       Зато вид открывался прелестный – ярко синее безоблачное небо отражается в воде, отчего казалось будто кувшинки плывут по воздуху. При свете дня вдали стали видны горы и островки суши, на одном из них даже высился двухэтажный дом с розовой черепицей. Жаль, но красота сейчас интересует его в последнюю очередь.       Улицы пустынны и при свете дня выглядят абсолютно заброшенными. Но Вэй Усянь замедляет шаг и останавливается, когда видит на мосту одинокую фигуру. Он не думал, что кто-то может появиться здесь при свете дня, и растерялся, но цель так близка… Вэй Усянь смело ступает на мост и не может сдержать любопытства, поравнявшись с фигурой. Она среднего роста, одета в темную свободную одежду, что может быть, как и мужской и женской. С близкого расстояния стало заметно, что вместо лица у него гладкая кожа, выбеленная пудрой, с ассиметричными красными пятнами на месте глаз. Вэй Усянь растерянно моргнул и на всякий случай кивнул фигуре, приветливо улыбнувшись. Невозможно было понять, мужчина это или женщина, что невольно привлекло его любопытство. Усянь даже обернулся в конце моста, но странное существо исчезло.       Юноша недоуменно поднял брови, как почувствовал чужое присутствие за спиной. Лань Ванцзи. Или всё же Ханьгуан-цзюнь?       Вэй Усянь неуверенно вглядывался в лицо перед собой, пытаясь найти подсказку в подсвеченных золотом глазах и упрямо поджатых губах. Лицо Лань Ванцзи напоминало маску, так редко он показывал эмоции.       Усянь усмехнулся и поклонился излишне низко. – Ханьгуан-цзюнь.       Губы Лань Ванцзи едва приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но передумал. Юноша лишь внимательно оглядел его, но ничего не сказал по поводу его внешнего вида, просто ответив на приветствие. – И за чем же я понадобился вам в столь ранее время? – пропел Вэй Усянь. – Пойдем, – Ванцзи быстрым шагом направился прочь, но вернулся, когда Вэй Усянь не сдвинулся с места. – Куда ты ведешь меня, Лань Ванцзи? – Усянь напрягся, но юноша не спешил одергивать его. – К твоим родителям. – Мои родители? – Вэй Усянь не смог сдержать смешка, он криво улыбнулся, недоуменно поднимая брови, и даже не пытаясь скрыть скепсис в голосе, – Что им тут делать?       Вэй Усянь засмеялся шутке, но замолк, когда Ванцзи не спешил поддержать его веселье. Он смотрел внимательно и серьёзно, заставляя Усяня нахмуриться. Но это просто нелепость, его родители не могли быть здесь, они же… а где они?       Усянь запаниковал, вцепившись в рукав Ванцзи руками. Его память, будто перегруженный процессор выдавала ошибку за ошибкой, отказываясь концентрироваться на чем-то конкретном. Он легко вспомнил лица родителей, какие-то яркие воспоминания, но как только пытался припомнить где они, то незаметно его мысли перескакивали на что-то совсем иное.       В конечном итоге у него так разболелась голова, что пришлось прекратить попытки. Лань Ванцзи всё это время терпеливо ждал, и поняв, что Усянь закончил, просто кивнул ему: – Пойдем.       Они пробирались между высокими кустами, что напоминали лабиринт. Одуряюще пахло цветами, глаза выхватывали ярко-желтые и белые хризантемы, розовые цветки пиона и фиолетово-красную орхидею. Названий некоторых цветов Усянь даже не знал, и лишь удивлялся буйству цвета перед глазами. Это место наверняка пользовалось популярностью на свиданиях.       Когда кусты справа активно зашевелились, Вэй Усянь лишь хихикнул, решив, что какая-то парочка призраков решила уединиться. Но Лань Ванцзи почему-то застыл на месте, покосившись на Вэй Усяня. Это заставило нервничать. – Что это? – спросил юноша громким шепотом.       Лань Ванцзи приблизился и первым взял его за руку, отодвигая от источника шума. Он явно неохотно ответил: –Принцесса, Милашка и Жасмин. – А? – Усянь вспомнил истеричного мальчика, и захихикал, – так вот где они прятались!       Он мог бы о многом пошутить, он хотел пошутить. Даже открыл рот, готовый сказать что-то особо остроумное, что позабавит их обоих, но девочки–наложницы громко… залаяли.       Вместе слов Усянь поперхнулся воздухом и испуганно округлил глаза. Три собаки! Целых три собаки!       В его голове они были ему по грудь, обладали острыми когтями и очень, очень проголодались! Вэй Усянь вскрикнул и крепко схватив Ванцзи, дернулся прочь с такой силой, что рукав его одежды опасно затрещал. Вэй Усяню было всё равно. Главное унести ноги, просто убраться подальше и утащить оттуда Ванцзи!       Вэй Усянь смог успокоиться и передохнуть, лишь когда лай отдалился и стих. Он всё ещё висел на плече Ванцзи, не в силах отдышаться. – Кто бы мог подумать, что это собаки, что за тупые клички, – Вэй Усянь недовольно загудел, всё ещё слишком шокированный и возмущенный, – что они вообще здесь делают? У того парня случилась настоящая истерика из-за этих… девочек.       Лань Ванцзи подозрительно отвел взгляд, но всё же ответил: – Цзян Чэн не знал, что они здесь.       Вэй Усянь весело присвистнул: – Ну да ладно, всё же хорошо, что он потерял их так вовремя. Боюсь, я бы тогда не пережил встречи, – Усянь хихикнул, представив, как под ошарашенным взглядом госпожи Юй теряет сознание или даже умирает от разрыва сердца. Он засмеялся ещё громче, пока не подумал, как же это, серьёзно, вовремя случилось. Вэй Усянь подозрительно прищурился, – постой-ка… А не ты ли случайно…       Не было похоже, что любимицы того парня часто пропадают, но зато Усянь отлично помнил, как спалил свою кинофобию конкретно перед одним человеком.       Лань Ванцзи сбросил его руки и подозрительно быстро начал идти вперед. Кончики ушей юноши ярко алели, выдавая своего хозяина с поличным. Вэй Усянь действительно понял. И широко улыбнулся, облегченно засмеявшись. Чёрт возьми, как он мог подозревать в чем-то этого человека?       Вэй Усянь представил, как весь такой изящный Ванцзи, в развевающейся белой одежде и с длинными волосами крадётся в кустах. С краденными собаками на руках. Усянь схватился за живот, содрогаясь от приступа невыносимого хохота. Он быстро догнал Ванцзи и повиснув у него на плече, весело фыркнул ему на ухо: – Подумать только, ты действительно украл их! – Я не крал, – Лань Ванцзи отвернулся, заставив Усяня ещё больше рассмеяться. – Хорошо-хорошо, как скажешь, ты их одолжил! Вывел погулять, – Ванцзи прожег его ледяным взглядом. Он снова напоминал ту обиженную невинность, которую так и хотелось подразнить. Вэй Усянь проглотил смешок, широко улыбнулся, потянув Ванцзи за красное ухо, и пропел – успокойся, я не осуждаю тебя, а даже наоборот! Спасибо тебе большое, что не дал мне опозориться прямо перед вашей госпожой! Ты мой герой!       Вэй Усянь шутливо приложил одну руку к груди, и в драматическом порыве звонко поцеловал юношу в щёку.       Лань Ванцзи сбросил его руки с себя и отшатнулся в сторону. Глаза у него были круглые, он явно не оценил такое фамильярное поведение. Вэй Усянь запустил руку в волосы, нервно тормоша распущенные спутанные пряди, раздумывая, как исправить эту ситуацию. И что на него нашло? – Ну… э-э-э, в общем… Спасибо тебе, – Вэй Усянь неловко засмеялся, – правда спасибо, ты не представляешь, как я благодарен тебе!       Лань Ванцзи похолодел, вновь превращаясь в Ханьгуан-цзюня. С убийственным ледяным взором. Вэй Усянь тихо засмеялся, подумав, что это не только хорошее местечко для свиданий, но и для убийства. Его же не прикопают под ближайшим кустом? Лучше бы прикопали! Вэй Усянь понял, что начинает краснеть, действительно не понимая почему. Это не самая нелепая ситуация в его жизни, так что, чёрт возьми, происходит? – Не нужно благодарить.       Лань Ванцзи напоследок обжег его колким льдом во взгляде и отвернувшись, продолжил идти. Вэй Усянь глухо застонал, ударив себя по голове и прикрыв глаза. Он просто обожает все портить, да?       Вэй Усянь открыл глаза и сказал, обращаясь к большому сиреневому цветку перед его глазами: – И почему я такой идиот?       Цветок, ожидаемо, хранил молчание. Вэй Усянь в отместку сорвал его, и едва не раздавил.       Почему ему вообще должно быть стыдно? Если вспомнить, то сам Ванцзи едва ли не сразу после знакомства насильно впихнул ему в рот еду пальцами. После такого они если и не друзья, то точно друг другу не чужие.       Вэй Усянь старался не думать, что просто в шутку поцеловать друга и накормить его, что бы он не умер, разные вещи. Он фыркнул, и догнав Ванцзи, легко пихнув его в плечо кулаком. – Эй, не злись на меня! – Я не злюсь.       Вэй Усянь обогнал юношу, идя перед ним задом наперед, с заложенными за голову руками. – А сейчас ты мне врёшь, - Он нарочито весело улыбнулся, и протянул немного помятый цветок, – вот, держи цветочек и улыбнись. Тупая была шутка, согласен, но не воспринимай все так серьёзно.       Лань Ванцзи холодно посмотрел на него, и отвел протянутою руку в сторону. – Я не лгу. – И как же это тогда называется? Сокрытие правды? – Ложь запрещена, – бесцветно ответил Ванцзи. – Что? Кто такое сказал?       Вэй Усянь возмущенно фыркнул, и едва не навернулся. – Не дурачься, – Ванцзи вовремя поймал его за ворот, и развернул в правильном направлении. – Эй, ты снова меня спас, – Вэй Усянь засмеялся, – продолжишь так дальше, и я вовек с тобой не расплачусь! – Мы пришли. – А?       Вэй Усянь наконец обратил внимание на окружение. Они стояли на вершине пологого склона, внизу раскинулась целая система одноэтажных построек с красной крышей. Усянь недоверчиво хмыкнул, что его родители где-то здесь всё ещё верилось с трудом.       Первое, что он услышал, зайдя в полумрак здания, был оглушающие крики птиц со всех сторон. Когда глаза привыкли к полумраку, то он смог различить высокие клетки выше его роста, в которых, по две-три особи в каждой, сидели фазаны. Вэй Усянь подумал, что это шутка. Он обернулся – фигура Лань Ванцзи, подсвеченная сзади солнцем, казалась непреклонной, юноша твердо кивнул, показывая, что будет рядом.       Вэй Усянь неторопливо шёл в тесном пространстве между клеток, внимательно рассматривая красивых крикливых птиц, с причудливой раскраской и длинными хвостами. Фазаны были удивительно крупного размера, доставая Вэй Усяню до пояса.       Его остановили перед одной из клеток, где сидели две серебристо-черные птицы. Одна из них мирно дремала в углу, надувшись в шарик и крепко прижав голову с красной маской к телу. Другая разоряла кормушку, но услышав звуки шагов, птица захлопала крыльями и угрожающе закричала.       Усянь отшатнулся от клетки, не понимая, почему он смотрит на них. Разве это его родители? Такого просто не может быть!       Голова раскалывалась от боли, в его воспоминаниях всплыли лица папы и мамы, веселые и счастливые. Легко прищуренный взгляд папы постепенно менялся на одержимый, ничего не видящий взгляд. Потом на птичий, большой, блестящий и жадный, окруженный красной маской будто кровью. Вэй Усянь даже вспомнил своё испуганное отражение в нём.       Так это действительно, так они правда птицы… Вэй Усянь пошатнулся, глаза начало жечь, картинка расплывалась. Он сглотнул тяжелый комок в горле и вытер глаза тыльной стороной руки, после поняв, что чувствует влагу. Чёрт.       Вэй Усянь отшатнулся от клетки, едва не сбив другие, по всему помещению поднялся испуганный крик птиц и лязг содрогающихся прутьев. Ванцзи протянул к нему руку, но он с трудом оттолкнул её, пробегая мимо юноши прочь, к выходу. Может грубо, может некрасиво и странно, но ему нужен свежий воздух, а не порция жалости.       Он нашел себе укромное место среди цветущих кустов. Вэй Усянь на ватных ногах плюхнулся на земле, и сжался, раскачиваясь, стараясь подавить прорывающуюся наружу истерику. Непролитые слезы едкой кислотой жгли глаза, но Усянь не позволял им пролиться. Страшно.       К горлу подступила тошнота, то ли из-за этого мира, то ли от вынужденной голодовки (Усянь наотрез отказывается есть еду этого мира). Перед глазами плясали черные мушки, голова кружилась. Как он мог забыть?       Вэй Усянь боялся больше не того, что родители обратились птицами, а того, что он это забыл. Всё, что точно принадлежит ему в этом мире – это он сам. Его тело, его мысли, память, разум. Он думал, что никто не сможет отнять у него права выбирать, что ему думать, что делать. И не понял, как все это забрали! Даже не заметил!       Если бы Ванцзи не напомнил ему, он бы так и продолжил жить, ничего не помня. Не переживая. Этот мир бы подстраивал его под себя, игрался с ним, как марионетка. Что он ещё мог забыть?       Вэй Усянь теперь не может верить сам себе. Не может поручиться, что это действительно он! Он даже не знает, как сильно увяз в паутине этого мира.       Приглушенные травой шаги остановились рядом с ним, но слов не последовало. Лань Ванцзи не отличался разговорчивостью, но всегда появлялся там, где необходим, и тут нашёл его. Хоть что-то в этом мире непоколебимо. – Прости, – Вэй Усянь не знал, за что конкретно извиняется, за свой резкий побег, за ещё одну недоистерику на траве, или за то, что снова заставляет с собой возиться. Может даже за всё разом, – я в порядке.       Вэй Усянь поднимает голову, лишь убедившись, что его глаза сухие, и вяло улыбается Ванцзи. Кажется, он не впечатлен. Юноша коротко и легко вздыхает, сдвигает в сторону ворот своей одежды и достаёт сложенный прямоугольник ткани. – Возьми.       Вэй Усянь, не вставая, принимает ткань. На вершине сложенного прямоугольника лежит белоснежное перо, длинною с локоть и тонким черным узором по всей поверхности. Усянь очень аккуратно откладывает перо в сторону, и проводит дрожащей рукой по выцветшей красной ткани. Её фактура ощущается так привычно и правильно, как будто он делал это уже сотню раз. Так и было. – Это моя одежда, – сам себе сказал Вэй Усянь, почувствовав удовлетворение от этих слов. Ещё одна вещь, в которой он не сомневался,– Я думал её выбросили. – Мгм, – Лань Ванцзи присел рядом с ним на колени, держа спину идеально прямой.       Вэй Усянь будто заново узнавая себя, внимательно рассматривал каждый сантиметр своей одежды, сминая её в руках. В одном из карманов его шорт камуфляжной расцветки, он нащупал плотный прямоугольник и вытащил его на свет. Бежевая карточка, глупое и пафосное поздравление, куча подписей и мелкая рукописная надпись в углу:

«Вэй Ин, не грусти»

– Вэй Ин… Кто это… – он вскинулся, будто его прошило разрядом молнии, и удивленный, с уверенностью сказал, – Вэй Ин – это же я! – Мгм, – Лань Ванцзи кивнул, его лицо не изменилось, но кажется, плечи чуточку расслабились. В напряженно изучающем его взгляде разлилось едва заметное тепло. Вэй Уся… Нет, Вэй Ин, чуточку расслабился. – Подумать только… я чуть не забыл своего имени! – задушено сказал Вэй Ин, усерднее проверяя свою одежду, вдруг найдет что-то ещё, – его-то зачем менять? – Не помня своего имени, не сможешь попасть домой, – Лань Ванцзи впервые на его памяти что-то объяснял, он полуприкрыл глаза веками и казалось на несколько секунд ушёл в себя, – береги его. – Хм, я понял.       Вэй Ин улыбнулся. Он действительно едва не потерял себя, сейчас он как никогда прежде понимал это. Заклятье оказалось довольно коварно, он не помнил ничего из своего прошлого – путешествий, школу, друзей, свой дом. Его воспоминания будто сгребли в кучку и закрыли на замок, они были, но как не имели для него значения. Вэй Ин просто ни о чем не задумывался, как будто всю жизнь он прожил здесь и был уверен, что здесь и останется. Довольно хитро.       Вэй Ин начинал постепенно все вспоминать и немного воодушевился. Он схватил шорты и потряс, надеясь найти хоть что-то, что сможет ускорить процесс ещё больше.       Из бокового кармана выпал сложенный прямоугольник бумаги, который Вэй Ин отлично помнил. Он быстро схватил его и засунул назад, украдкой поглядывая на Ванцзи. Тот точно заметил, но видимо, решил тактично не замечать его поведения. Большое за это спасибо.       Лань Ванцзи снова отогнул ворот, но теперь уже в его руках оказалась свернутая бумага. Юноша положил её на колени и развернул, запах еды неторопливо разлился в воздухе. Вэй Ин жадно уставился на ещё горячие по виду баоцзы* и сглотнул. – Поешь, – Ванцзи заманчиво протянул ему ароматную булочку. – Я не голоден,– Его живот вопреки словам громко заурчал, Вэй Ин упрямо сделал вид что ничего не заметил, – знаешь, спасибо что принёс мою одежду. – Мгм.       Лань Ванцзи казался недовольным, но не стал настаивать. Но и еду он убирать тоже не спешил, и вкусные-вкусные булочки остывали у него на коленях. Вэй Ин с трудом отвел взгляд. – Нет, не только потому что я смог всё вспомнить, хотя и это тоже, – язык Вэй Ина отчаянно заплетался, но он не мог перестать говорить. Он вспоминал все больше с каждым мгновением и слова распирали его изнутри, – ты знал, что это моя самая любимая футболка. Конечно нет. Но теперь ты знаешь…       Лань Ванцзи опустил взгляд, посмотрел на зажатую в его рукав ткань, но кивнул с самым вежливым выражением лица. Вэй Ин не смог не засмеяться. – Я знаю, она выглядит просто ужасно, – он сам не заметил, как в его руках оказалась теплая баоцзы, и он с жадностью вгрызается в нее, чувствуя на языке сочный вкус свинины и едва успевая прожевывать, говорит, – но она действительно дорога мне. Это футболка моего папы, понимаешь, столько воспоминаний. – Мгм.       Разве Лань Ванцзи сидел настолько близко к нему? Почему его рука осторожно поглаживает Вэй Ина по спине? Ну и ладно, это довольно приятно. – Ты не думай, у меня есть свои вещи, просто, – Вэй Ин едва не подавился, но продолжил,– я часто оставался дома совсем один. Мне не было страшно, но иногда становилось одиноко, и тогда я шел в комнату родителей, таскал их вещи и валялся на кровати.       Вэй Ин не понял, в какой момент начал плакать, но заметил это слишком поздно чтобы прекратить. Нос заложило, глаза опухли и болели, дыхание перехватывало от резких вздохов, а его лицо, ворот одежда, даже волосы были полностью мокрыми. Отвратительно. Вэй Ин постарался взять себя в руки, но горячая ладонь, что мягко гладила его спину круговыми движениями, совсем не помогала. – Это только звучит грустно, мои родные не из тех… Кому… Плевать на их ребенка…       Что он несёт? Вэй Ин совсем не об этом хотел говорить, но если честно, он даже не знает что действительно хотел сказать. Он не может перестать вспоминать и говорит всё, о чём думает. Будто пытается рассказать Ванцзи о всё своей жизни, на случай, если снова её забудет. Поэтому Вэй Ин задыхается, задыхается из-за спазмов в горле, но упорно продолжает говорить.       На самом деле, он действительно частенько оставался дома один. Когда был совсем маленьким, но уже ходил в школу, с ним сидела соседка, а повзрослев он жил один недели и даже месяцы. Эти воспоминания не были наполнены грустью, он всегда знал, что может позвонить, и родители приедут назад, но не делал этого. На самом деле, было круто чувствовать себя взрослым, это здорово тренировало самостоятельность. Да и можно было позволить себе парочку шалостей, к примеру, пригласить домой друга, заказать больше пиццы, чем обычно, или всю ночь смотреть фильмы, но…       Но и на него иногда накатывала тоска, которую ничем было не развеять. В конце концов он был ребенком, иногда ему тоже становилось грустно и одиноко. Вэй Ин не хотел признаваться родителям, поэтому засыпал на взрослой постели, вытаскивая из шкафа всю чистую одежду мамы и папы, и устраивая из неё теплый кокон. Это успокаивало.       Его даже как-то поймали за этим занятием. Вэй Ин с удивлением вспомнил, что примерно с того момента Чанцзэ и Цансэ стали больше оставаться дома, стараясь если и уезжать, то все вместе, а папа подарил ему эту футболку.       Вэй Ин решил, что его сердце остановилось, но он каким-то образом всё ещё продолжал жить. Он запихнул в рот ещё один баоцзы и быстро начал жевать,чувствуя, что стоит на границе обрыва и просто желая набраться сил. – Ты же понимаешь, понимаешь… Ты должен… – Мгм, – Лань Ванцзи воспользовался случаем и дал ему ещё одну булочку, сам он к еде не притронулся. Такой хороший, он должен сказать ему об этом, – Вэй Ин, сначала прожуй.       Вэй Ин понял, что его трясёт будто от холода. – Скажи ещё раз, – скорее потребовал он, чем попросил, с трудом извлекая слова сквозь непроизвольные всхлипы, – моё имя, ещё раз. – Вэй Ин.       Вэй Ин засмеялся, придвигаясь к Ванцзи вплотную и пряча лицо между его шеей и плечом. Лань Ванцзи пах легким, но таким коварным ароматом, из тех что надолго остаются в памяти. Слышать своё настоящее имя было приятно. Правильно. Необходимо. Будто лишнее подтверждение что он – это он, Вэй Ин, сын Вэй Чанцзэ и Вэй Цансэ. А не какой-то Вэй Усянь. – Ещё.       Лань Ванцзи сначала был каменный под его весом, но потом расслабился. Вэй Ин чувствует, как горячая рука гладит его по спине, поднимаясь к волосам, и осторожно проводит по голове, а негромкий голос уже без напоминаний зовет его по имени. И это стало последний каплей. Уже ни о чем не думая Вэй Ин зарылся носом ещё глубже, обнял Ванцзи за талию и позволил волне истерики накрыть себя с головой. Он плакал так, как никогда раньше, дрожа всем телом, заикаясь, громко всхлипывая и иногда срываясь на вой. Всё это время он чувствовал, как Ванцзи даёт ему ту нужную опору, защиту, которая была так необходима. Он ничего не говорил, не пытался успокоить словами или выразить жалость, просто позволял держаться за себя, напоминая, что Вэй Ин не один здесь. Это хорошо.       Вэй Ин очнулся, когда его полностью выжатого и чуточку задремавшего, легко баюкали на руках. Лань Ванцзи удерживал его за талию одной рукой, другой всё ещё легко проводя по спине. Он напевал лёгкую мелодию себе под нос, что работало как колыбельная для Вэй Ина. – Я тебе всю одежду испачкал, – пробормотал Вэй Ин куда-то в шею юноши, чувствуя подбородком мокрую ткань, – прости. – Мгм, – Лань Ванцзи чуть запнулся, и немного потряс его за плечи, – Вэй Ин.       Вэй Ин неохотно открыл глаза. Он чувствовал себя довольно неплохо, если забыть про опухшее лицо, головную боль и заложенный нос. А так, всё замечательно. Вэй Ин согрелся, аккуратные, но весомые поглаживания успокоили и он просто хотел остаться здесь подольше и поспать.       Всё же, он с неохотой и широко зевая отстранился, усаживаясь рядом с Ванцзи и критически рассматривая ущерб. Всё не так плохо, как он думал. Хотя всё равно стало стыдно.       Вэй Ин неловко отвел глаза, по привычке запустил руку в волосы и удивленно застыл. Его волосы были собраны наверху в аккуратный, высокий хвост. Это было почти нереально, если вспомнить с каким бардаком он сюда пришел. Вэй Ин перекинул волосы на одну сторону, пальцы схватили ярко-алую шелковую ленту. Она была очень приятная на ощупь, такая же мягкая, как и лента Ванцзи.       Вэй Ин с недоверием посмотрел на притихшего юношу. Сомнений у него не было, но он потрясенно спросил: – Когда ты успел это сделать? Я даже не заметил!       Уши Лань Ванцзи чуть покраснели. – Они мешали.       Вэй Ин потеребил в руках конец яркой ленты. И улыбнулся, осторожно и очень тепло. – Но ты же понимаешь, что я не смогу так завязывать себе волосы? Ума не приложу, как ты это сделал, – Вэй Ин тихо засмеялся, привалившись к плечу Ванцзи. До сегодняшнего дня он думал, что шелковой лентой просто невозможно заплести что-то крепкое и устойчивое, – теперь тебе придётся каждый день завязывать мне волосы. – Мгм.       Вэй Ин фыркнул, прикрывая опухшие глаза и шмыгая носом. – Эй, ты не обязан во всем потакать мне. Я иногда бываю слишком навязчивым. Ты можешь просто послать меня, если это слишком. Это слишком нереально. Лань Ванцзи несмотря на всю свою раздражительность и холодность был слишком добр к нему. Вэй Ин начинает подозревать, что дело в воспитании, или Ванцзи по природе своей слишком вежлив и просто терпит его.       Или Лань Ванцзи просто лучший. – Мгм, – Вэй Ин почувствовал, как к его руке прикоснулось что-то мягкое, мазнуло немного по шее, вновь поправляя прическу. Он улыбнулся сквозь зажмуренные веки, – буду иметь в виду.       Вэй Ин фыркнул. Это что? Ханьгуан-цзюнь шутит?       Он приоткрыл глаза, притянул к себе уже разворошенную старую одежду и на ощупь вытащил сложенный лист бумаги. Была не была. – Держи. Это тебе.       Лань Ванцзи если и удивился, то не показал этого. Он осторожно принял прямоугольник, и внимательно посмотрев на него, начал разворачивать. Вэй Ин закусил губу, чувствуя лёгкую нервозность. Он мог шутить сколько угодно, но подарить собственноручно написанный портрет натуре оказалось не так просто, как Вэнь Нину. Вэй Ин испытывал легкое щекочущее чувство внутри, он казалось, был немного смущен, взволнован, но в то же время очень доволен.       Лань Ванцзи внимательно разглядывает рисунок. Почему так долго? – Я не особо хороший художник, но… – Вэй Ин перегнулся, критично осмотрел свою работу, думая, что мог сделать и лучше, – если хочешь, я могу попробовать ещё раз. Он может не так хорош, и… не смотри так, хорошо же смотрится.       Вэй Ин прыснул, когда Лань Ванцзи накрыл пальцем цветок на рисунке, и молча уставился на него. В его голове промелькнула идея. Юноша огляделся, сорвал с ближайшего куста крупный бутон и быстрым движением засунул стебель за ухо юноши. – Всё, одно лицо.       Цветок долго не продержался, выпал, запутался в волосах и свалился Ванцзи на колени. Юноша долго смотрел на него, потом сложил лист бумаги снова и убрал себе за ворот. К удивлению, Вэй Ина, цветок отправился туда же.       Лань Ванцзи поднялся на ноги и потянул вверх Вэй Ина, предлагая ему встать. – Ты ничего не скажешь? – это немного разочаровывало. Вэй Ин надул губы. – Спасибо. – И всё? Просто спасибо? – Вэй Ин мягко подразнивал, поднимая с земли вещи и пытаясь аккуратно сложить их, – а как же твои впечатления? Где критика, слова восхищения? Где... – Вэй Ин.       Вэй Ин засмеялся. Лань Ванцзи в конце концов отнял у него одежду, сам сложил в идеальную стопку, критически оглядев Вэй Ина и вздохнув, помог ему правильно надеть верхнюю пурпурную накидку и перевязать пояс. – Я никогда не привыкну к этому. Зачем столько слоев? Слишком муторно и жарко. – Привыкнешь.       Вэй Ин вздохнул и неопределенно пожал плечами. Он широко зевнул, покинутая им ранее лежанка сейчас казалась привлекательной и удобной, как и любая горизонтальная поверхность. Он даже готов был смириться с кучей враждебно настроенной нечистью в комнате.       Они уже шли назад той же тропой, пробираясь между высоких кустов. Лань Ванцзи сказал, что проводит его до моста, а дальше он снова пойдет один.       Вэй Ин вяло шёл позади, зевая и едва ли не засыпая на ходу. Его мысли такие же как он – ленивые и медленные.       Вэй Ин теплым взглядом смотрит на спину впереди, иссиня-чёрные волосы Ванцзи красиво ловят свет, белая лента едва раскачивается при ходьбе. Он лениво тянет: – Почему ты просто не уйдешь отсюда? – Лань Ванцзи останавливается, и Вэй Ин громко зевает, благодарно облокачиваясь на него сзади. Ванцзи каменеет, но не шевелится, разрешая использовать себя как опору, пока Вэй Ин не особо наглеет, – ты ведь помнишь своё имя, значит, можешь уйти.       Вэй Ин усмехается. Догадаться, что имя «Ванцзи» скрыто от госпожи Юй, было не так уж и сложно. Вспомнить только, что все обитатели называли его Ханьгуан-цзюнь, и сам гэгэ прерывал его, не давая заговорить. Он не понимает только, чем такое доверие заслужил. Лань Ванцзи либо слишком наивен, доверяя свою тайну едва знакомому перепуганному мальчишке, либо знает что-то большее.       Он широко зевает, и потягивается всем телом. На самом деле, после всего пережитого он не хочет не доверять Ванцзи. – Я не могу уйти, – Лань Ванцзи оборачивается через плечо, – пойдем. – Тебя здесь что-то держит? – Нет. – Но почему тогда? – Вэй Ин искренне недоумевает.       Он хватает Ванцзи за рукав и тянет, требовательно заглядывая в глаза. Может, он и лезет не в своё дело, но Вэй Ин не был бы собой, если бы просто оставил это. У него в голове не укладывается, как можно иметь возможность уйти, желать этого, но всё равно остаться. – В нашей семье принято давать детям два имени, – неохотно объясняет юноша, – Ванцзи - это вежливое имя. – И ты не можешь вспомнить личное… – заканчивает Вэй Ин и Ванцзи кивает, – мне очень жаль. Сколько ты тут живешь? – Три года. СКОЛЬКО?       Вэй Ин отводит взгляд, неловко хмыкая. У него мгновение кружится голова, от мысли, что он мог бы тоже просидеть здесь такое долгое время. Это ужасно. Вэй Ин смотрит на Ванцзи, но не с жалостью, скорее с сочувствием и восхищением. Даже в своем положении, вдали от семьи, он всё ещё может позаботиться о других.       Этот человек не заслуживает жалости к себе. Жалеть надо тех, кто уже сдался, но во взгляде и позе Ванцзи нет ни капли покорности. Лань Ванцзи не сдастся, даже если он не видит выхода сейчас, он со всем своим хладнокровием терпеливо ищет его. И найдёт.       Вэй Ин в Лань Ванцзи уже ни капли не сомневается, он находит в глубине его взгляда жидкий огонь, будто скрытый под налётом холодности. Вэй Ин невольно из этого огня черпает силы, подпитывается им, воодушевляется.       Его всегда приводили в восторг такие сильные люди. – Вэй Ин, – Ванцзи легонько сжал его плечо, привлекая внимание, – не засыпай. Они пришли. Ясно. – Я тоже не сдамся, гэгэ, – горячо говорит Вэй Ин, – вот увидишь, больше никаких слез. Всё, активирую боевой режим.       Лань Ванцзи опешил, но после спокойно кивнул. Ему показалось, или даже Ванцзи улыбнулся? Нет, уголки его губ точно на секунду поднялись вверх, но так быстро, что почти неуловимо. – Мгм, – Лань Ванцзи наблюдает, как Вэй Ин зевает, и легонько подталкивает его рукой в поясницу, – иди спать.       Вэй Ин уже привычный такими прощаниями, бежит прочь. Он не оглядываясь пробегает весь мост, когда останавливается, и не в силах сдержать себя, оборачивается. Ему интересно, смотрит ли гэгэ, как он убегает, провожает ли его взглядом? Но Лань Ванцзи уже исчез.       Вэй Ин давит легкое разочарование, когда случайно смотрит вверх и едва не забывает дышать.       Ярко-голубое, безоблачное небо прорезает белой извивающейся лентой дракон. Это точно дракон, величественный и изящный. Даже с такого расстояния не спутаешь. Безупречно.       Дракон скрывается в небесах, а Вэй ин очень сильно хочет побиться головой о стену, но вместо этого просто продолжает бежать. Он чувствует себя полнейшим идиотом, особенно когда вспоминает собственные же слова в машине. Драконов не существует, да? Он просто плохо искал.       

──────── • ✤ • ────────

      Как бы Вэй Ин не старался, а дойти до своей комнаты он так и не сумел. Юноша теряет последние силы в каморке Вэнь Нина. Под его тихое сопение, он просто садится на выступ чтобы снять обувь, и не замечает, как заваливается назад, мгновенно засыпая.       Вэй Ин перестает бороться и сворачивается калачиком на полу, что кажется ему самой мягкой периной. Его ноги находятся на весу, стянуть он успел лишь один кроссовок. В полудреме он чувствует, как рядом копошатся, а после его осторожно разувают и накрывают тонким одеялом. Вэй Ин благодарно гудит, улыбаясь во сне.       Позже Вэнь Цин принесет брату легкий завтрак, а проснувшись, Вэй Ин увидит и свою порцию, бережно накрытую полотенцем. Но сейчас Вэй Ин крепко спит без сновидений, слишком устав от всех переживаний, впервые за долгое время ощущая спокойствие и подобие безопасности. Уверенности, что все будет хорошо.