The Golden Night

Эта неделя, пожалуй, самая худшая на памяти Джисона. Перед своей семьей он пытается вести себя так, будто все в порядке. Он им доверяет, но в то же время не хочет их беспокоить. Более того, не может же он сказать им, что главная причина его страданий состоит в том, что он слишком глуп и поэтому поцеловал своего лучшего друга. Поэтому он всячески уклоняется от вопросов, которые задают родители, когда замечают, что он менее энергичен или счастлив, и, по возможности, уходит на работу. Впрочем, и там не особо лучше. В течение недели он пытался что-то смастерить, но каждый раз безуспешно. Он начал со стула, но, когда Чан увидел это кривое строение, он сказал Джисону начать с чего-нибудь поменьше и попроще. Может деревянный ящик? Это звучит не сложно, не так ли? Вовсе нет. Как будто у Джисона резко начали руки не из нужного места расти. Он никогда не считал себя неуклюжим, но, видимо, он таковым и являлся. Он не мог сделать прямой распил, поранился самыми безобидными инструментами и проделал несколько дыр в дереве, когда хотел вырезать узор. Этого было достаточно, чтобы свести его с ума. Он не знал, было ли это его природная бездарность или причиной стали слова Сынмина о том, что он должен стать хорошим столяром, чтобы жениться на Аён. Джисон действительно старался изо всех сил, но, возможно, подсознательно он просто не хотел жениться на ней, и поэтому у него все валилось из рук. Чан всегда был рядом, чтобы подбодрить его, сказать ему, что делать ошибки — это нормально и что изучение нового требует времени. Джисону это нравилось, но он все еще чувствовал себя жалким. А может быть, причина была в чем-то совсем другом. Или точнее в ком-то. Потому что единственное, о чем мог думать Джисон — это Минхо, который в мастерскую больше не приходил, и Сынмин. Его лучший друг, которого он случайно (?) поцеловал. Поскольку он ничего не мог поделать с проблемой Минхо (что даже не было проблемой), Джисон несколько раз в течение недели пытался связаться с Сынмином. — Здравствуйте, миссис Ким, — вынужденной улыбкой поприветствовал он женщину средних лет, которая собиралась закрывать библиотеку. Она ему нравится, но он немного боялся, так как его разум постоянно проецировал какие-то глупые сцены. Например, как она кричит на него за то, что он поцеловал ее сына. — Здравствуй, Джисон, что привело тебя сюда? — спросила она, словно Хан не навещал Сынмина уже несколько лет. — Честно говоря, я хотел бы увидеться с Сынмином, — вежливо ответил Джисон и оглядел комнату. Может, Ким был наверху? — О боже, мне жаль, что ты проделал весь путь, но Сынмин болен и лежит в постели. Я уверена, что через несколько дней ему станет лучше, — ответила его мать с улыбкой. — Нет, все в порядке, миссис Ким. Я вернусь завтра, хорошо? — Хорошо. О, Джисон! Как твои дела? Ты же не станешь скрывать от меня свою помолвку, не так ли? — Мать Сынмина засмеялась и одновременно с этим подмигнула ему. Джисон понятия не имел, как ей это удалось. — Мой начальник действительно хороший человек, — сказал парень, стараясь не вспоминать ту странную конструкцию его авторства, которая должна была быть стулом. — Не переживайте, вы будете одной из первых, кто узнает, когда я обручусь, — добавил Джисон. Что, скорее всего, произойдет из-за сплетен, а не потому, что я ей сказал. Когда она хотела задать больше вопросов о нем с Аён, Джисон поспешил сказать ей, что ему пора уходить. На следующий день он пришел с надеждой, что Сынмину стало легче. Но он все еще был болен. И через день тоже. Последние несколько лет Ким регулярно болел, из-за чего иногда пропускал школу; так что все это не должно было вызвать каких-либо подозрений. Но то, что он заболел сразу после поцелуя с Джисоном… это было бы слишком большим совпадением, не так ли? Он избегал его. И Хан полностью понимал, почему. Но все равно было больно. — Можете передать ему, чтобы он навестил меня, когда ему станет лучше? — спросил Джисон у мамы Сынмина на третий день. Он устал отвечать на вопросы женщины, но, тем не менее, он все еще хотел поговорить с другом. — Конечно, дорогой. Я передам ему! — ответила она своей фирменной широкой улыбкой. Она была милой женщиной, и Хан считал ее чуть ли не своей тетей, но на его вкус она была слишком шумной. Сейчас же, ровно через неделю после происшествия, Джисон находится в мастерской. Он ничего не слышал о Сынмине, что заставляло его беспокоится и наталкивало на мысли, что его друг действительно заболел, и причем чем-то серьезным. За это время он не создал ничего хотя бы отдаленно похожего на качественную мебель. Джисон видит, что даже Чан начинает терять надежду, хотя и пытается скрыть это. Его альбом для рисования был единственным, что не давало ему сойти с ума за последнюю неделю. Вместо того, чтобы проводить свободные вечера вместе с Сынмином, как они всегда это делали, он выходил в поле и рисовал окружавшие его цветы и деревья. Сейчас он сидит за прилавком и рисует с помощью кусочка графита птицу. — Ты еще здесь? — удивленно спрашивает Чан, когда выходит из склада. Джисон кивает. — Ты не пойдешь домой сегодня? — Не хочу, — отвечает Джисон. Ему становится все труднее скрывать свои чувства от семьи, и хотя держаться от них подальше не самая лучшая идее, это легче, чем столкнуться с ними лицом к лицу. — Ты хочешь поговорить об этом? — спрашивает Чан, и блондин отрывает свой взгляд от альбома. Старший выглядит обеспокоенным, и Джисон чувствует себя виноватым. Видимо, ему следует скрывать свои чувства и от Чана тоже. — Нет, но спасибо, Чан-хен. — Я собираюсь пообедать наверху. Хочешь пойти со мной? Это первый раз, когда Чан предлагает подняться в его квартиру, и Джисон чувствует себя тронутым: далеко не каждый начальник будет так дружелюбен со своими сотрудниками. Но все же ему лучше сейчас побыть одному. Он понимает, что все это закончится только хорошо продуманными, но неудобными вопросами, на которые отвечать у него нет никакого желания. — Нет, спасибо, хен, — отвечает Джисон и изо всех сил пытается сделать свою улыбку убедительной. — Хорошо, — сдается Чан. — Но если тебя что-то беспокоит, не стесняйся прийти ко мне. Джисон кивает и вздыхает, когда фигура Чана исчезает на лестнице. Он возвращается к рисованию и отвлекается только тогда, когда слышит звук открывающейся двери. — Сейчас обеденный перерыв, вам придется вернуться позже, — заявляет парень, слишком уставший, чтобы беспокоиться о дружелюбии к клиентам. — О… это ты, — добавляет Джисон, когда понимает, что в магазин вошел не покупатель, а Минхо. Его темные волосы немного растрепаны, и он одет в рубашку без рукавов, открывающую вид на его подтянутые руки. Джисон уверен, что если будет смотреть на них слишком долго, то снова станет краснее мака. — Почему ты здесь в обеденный перерыв? — спрашивает Минхо, подходя к младшему. Он садится на один из стульев за прилавком, но он, похоже, не особо уверен в своих действиях. — Ожидаю продолжения рабочего дня, полагаю, — бормочет Джисон и возвращается к своему наброску, потому что смотреть на Минхо нелегкая задача. — Это странно, — фыркает старший. — Обычно тебя здесь нет в это время. Значит, Джисон был прав. Не только Сынмин, но и Минхо избегает его. Отлично. — Так ты приходишь к Чану, только когда меня нет? — бормочет он. — Я навещаю Чана только когда свободен. А это бывает, как правило, в обед, — отвечает Ли, и Джисон чувствует себя невероятно глупо. Конечно, ведь Минхо тоже должен работать, он не может просто проводить все свое время с другом. — Извини, — тихо произносит Джисон. Внезапно он чувствует себя ревнивым любовником. — Кем ты работаешь? — спрашивает он, чтобы прогнать эту дурацкую мысль из своей головы. — Я владею рестораном в Идеоне. Тебе следует как-нибудь заглянуть, — говорит старший и, по всей видимости, сразу же жалеет об этом. Джисон ведет себя так, будто ничего не заметил. Идеон — самый близкий городок к Хисулу. Между границами буквально несколько минут пешком, так что Джисон уже бывал там несколько раз. Но он не сильно отличается от его родного города, разве что немного меньше. — Ты вырос в Идеоне? — спрашивает блондин, решая проигнорировать приглашение посетить ресторан старшего. Минхо отрицательно качает головой. — Я родился в Чеомуле, но переехал сюда после смерти родителей. На унаследованные деньги я смог начать здесь свое собственное дело, — объясняет он с отстраненным взглядом. — Мне жаль, — Джисон смотрит на парня широко раскрытыми глазами. Он даже не мог представить себе, каково это — потерять родителей и заниматься рестораном в одиночку. Минхо натянуто улыбается. — Итак, ты вырос в столице, — пытается сменить тему Джисон. Он надеется, что воспоминания старшего не слишком сильно связаны с самым большим городом страны. — И каково там? — спрашивает он, не в силах скрыть любопытство и волнение. Хан видел только купцов, периодически прибывающих из Чеомула, но никогда не разговаривал с людьми оттуда. Он слышал много историй, но как ему было проверить, насколько они правдивы? Минхо посмеивается над поведением младшего. Джисон рад, что его способ отвлечь Ли сработал, и он может наслаждаться смехом собеседника. Так, а вот последнюю часть он бы предпочел вычеркнуть из своего сознания. — Громче, конечно же. Но в то же время людям, как правило, на тебя все равно, потому что их слишком много. Ты физически не можешь знать всех и с каждым здороваться, как здесь. Так же там можно намного больше всего купить, так как товары приходят с различных уголков мира. Однако мне больше нравится здесь. Здесь спокойнее. Хочешь узнать что-нибудь еще? — улыбается Минхо, приподнимая бровь. Примерно так Джисон это и представлял. Хотя из-за того, как Минхо это описывал, это звучало менее захватывающе. — Ты когда-нибудь видел сверхъестественное существо? — спрашивает он спустя какое-то время. Лицо Минхо мгновенно вытягивается. — Да, — с промедлением отвечает он. — Вообще-то казней довольно много. Каждая казнь почти как праздник, и, наверное, поэтому люди боятся их не так сильно, как здесь. Может быть, существо убило и его родителей, думает Джисон, глядя на почти грустное лицо собеседника. А может, он их просто боится. — Ты их боишься? — спрашивает блондин. Минхо отрицательно качает головой. — А ты? Джисон на мгновение задумывается. — Нет, — отвечает он. Минхо удивленно смотрит на него. Он, вероятно, не ожидал такого ответа, поскольку Джисон все-таки вырос в консервативной сельской местности. — Я имею в виду, что до сегодняшнего дня я даже не был уверен, правдивы ли все эти истории. И сам я никогда их не видел. Так что я чувствую себя здесь в полной безопасности — уточняет парень. — Но ты бы испугался, если бы столкнулся с одним из них? — Возможно. Все, что я знаю о них, это то, что они убивают людей. Было бы наивно не испугаться, не так ли? — Ты прав. Тебе стоит их бояться, — говорит Минхо и резко поднимается со стула. — Чан наверху? Хан кивает. — Тогда я пойду к нему. Увидимся позже. И вот так Джисон снова остается один.

﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏⋆☽❍☾⋆﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

Увидимся позже оказывается беглым взглядом и коротким «пока». Джисон вздыхает. Он снова начал работать над стулом, и хотя он был определенно лучше, чем первый, но все же был далек от совершенства. От слова совсем. — Джисони, это выглядит очень многообещающе, — говорит ему Чан, спустившись по лестнице, чтобы вернуться к столу, над которым он сейчас работает. Парень слабо улыбается Чану и продолжает работать до тех пор, пока солнце не начинает медленно опускаться к горизонту. Когда он выходит из магазина, он чувствует нервозность в костях. Прошла неделя, а Джисон уже несколько дней не ходил в библиотеку. И, конечно же, Сынмин не приходил к нему. Так что, если его лучший друг действительно избегает его, он, вероятно, уже сдался, верно? Джисон толкает тяжелую дверь библиотеки, и его встречает привычный запах старых книг, который так сильно напоминает ему его детство. Когда Хан оглядывает комнату, он ожидает встретить мать Сынмина с ее фирменными широкой улыбкой и сплетнями. Но вместо этого он видит самого Сынмина, который идет к полке с книгой в руке и останавливается, как только слышит, как открывается дверь. Он медленно поворачивается к Джисону, и их глаза встречаются. Прошла неделя. Целая неделя. Может быть, Джисон выглядит жалким, но последние пятнадцать лет он виделся с этим мальчиком почти каждый божий день. Провести целую неделю без него было ужасно. — Мне очень жаль, Минни, — хрипит Джисон и только в этот момент понимает, что все его лицо залито слезами. Он делает шаг в направлении Сынмина, но тот, кажется, застыл на месте, поэтому Джисон считает это хорошим знаком и продолжает. Внезапно голова младшего резко опускается, и он подрывается в другом направлении. — Сынмин! — кричит Джисон и хватает друга за запястье. Книга, которую держал в руках младший, падает на пол. Сынмин почти рычит на него. Он, должно быть, очень зол. Раньше они никогда так не ссорились, только, разве что, из-за каких-то глупостей, и то почти сразу же мирились. Но также Джисон и никогда не пытался его поцеловать… Несмотря на враждебный звук, Сынмин лишь сбрасывает руку блондина, но не двигается с места. — Мне очень жаль, — повторяет Джисон и чувствует еще одну слезу на своей щеке. — Правда. Я не хотел, чтобы это произошло. Это случилось как-то само собой. Сынмин все еще не смотрит на него, а Хан постепенно теряет уверенность и надежду. — Мы можем поговорить об этом? Вопрос произнесен совсем тихо, шепотом, но Джисон знает, что Ким его услышал. Тот поворачивается и идет к входной двери. Блондин почти ждет, что он выйдет из библиотеки, но затем видит, как его друг усаживается на пол в их маленькую нишу между книжными полками. Джисон с облегчением вздыхает, тоже садясь, но сохраняя между ними бóльшее, чем обычно, расстояние. Пока Сынмин продолжает сидеть, не поднимая глаз, Джисон начинает говорить. — Мне кажется, мне также могут нравиться и парни, — начинает он и сразу же жалеет об этом, так как Сынмин вздрагивает. — Точнее, нет-нет, это не так! — уверяет его Джисон, вскидывая руки. — Я имею в виду, ты мне не нравишься. Ну, по крайней мере, больше нет, это было очень давно. Ким медленно поднимает голову и смотрит на Джисона, но старший не может понять его эмоции. — В тот день, когда я… в тот день, когда я поцеловал тебя, — продолжает он, понижая голос. — Я встретил парня, который был очень красив, и я был очень смущен. Мысли о Минхо и то, что Джисон рассказывает о нем своему лучшему другу, заставляют его покраснеть. Он надеется, что Сынмин не заметит этого в тусклом свете библиотеки. — Но я знаю, что не могу быть с парнем. Как ты и сказал, мы живем в сельской местности, и я знаю, что никогда не смогу покинуть Хисул. Так что у меня нет другого выбора, кроме как жениться на Аён. Мне очень жаль, что я использовал тебя, чтобы во всем этом разобраться. Джисон слышит всхлип и замечает, что его друг тоже плакал. — Могу я тебя обнять? — слабым голосом спрашивает Хан. Стоит Сынмину кивнуть, как он сразу же оказывается прижатым к полу. Джисон крепко обнимает его за талию, уткнувшись лицом в его грудь. — Я так по тебе скучал, Минни, — рыдает Джисон. — Я тоже скучал по тебе, Сони, — шепчет младший и начинает перебирать волосы друга. Когда Джисон слышит голос Сынмина впервые за последнюю неделю, его плач только усиливается. — Ты простишь меня? — спрашивает он после нескольких минут объятий и снова садится. — Конечно, идиот. В конце концов, ты мой лучший друг, — отвечает Сынмин и закатывает глаза. — И я вовсе не против того, что тебе нравятся парни. Я просто волнуюсь за тебя. Джисон уверен, что никогда не улыбался так широко. — Ты ведь не был болен, не так ли? — спрашивает он со смешком. — Нет, не был, — немного нерешительно отвечает брюнет. — Но мне нужно кое-что тебе сказать… В этот момент открывается дверь, ведущая к лестнице, и в комнату входит мать Сынмина. — Джисони, какой сюрприз! Ты ведь пришел не для того, чтобы объявить о помолвке, не так ли? — на распев произносит она и подмигивает ему. Хан лишь стонет на это и закрывает лицо руками. Он слышит рядом смех Сынмина. Джисон понимает все это любопытство, которое люди испытывают по отношению к его помолвке. Но его это пока несильно то и волнует. Главное, что к нему вернулся лучший друг.