The Golden Night

В первый день следующей недели – на следующий день после Дня Свободы – Джисон отправляется на работу с чувством надежды и страха. С надеждой, потому что он может снова увидеть Минхо. Потому что Джисон хочет быть наивным и думать, что между ними ничего не произошло. Что Минхо не ненавидит его и не симулирует свою болезнь, чтобы избегать младшего. И что Чан позволит старшему прийти. Со страхом, потому что он может снова увидеть стражника. Мужчину, которого Джисон пытался соблазнить, чтобы раздобыть ключ и спасти Хенджина. Мужчину, который позволил молодому парню публично себя соблазнить, с этой отвратительно дерзкой ухмылкой на лице. Джисон вздрагивает при одной мысли об этом. Он знает, что это только его вина. Он мог просто схватить ключ и бежать. Но он этого не сделал, и теперь он боится выходить из дома, а особенно идти на работу, потому что именно туда обещал прийти стражник. Джисону остается только надеяться, что магия Хенджина стерла этот инцидент из памяти мужчины. – Что-то не так? – через некоторое время замечает Чан. Все утро они провели рядом друг с другом, Чан делал чертеж одного из новых заказов, Джисон красил некоторые из старых. К настоящему времени люди в их городе, и даже из некоторых близлежащих, прониклись симпатией к утонченным рисункам на мебели. Хан более чем счастлив и немного горд тем, что его творения действительно имеют спрос. Хоть объем работы и увеличился, заниматься ремеслом ему стало намного приятнее. – Все в порядке, – бормочет парень и, прежде чем успевает подумать, спрашивает. – Как Минхо-хен? Какой идеальный способ сделать это. Все утро Джисон думал о том, как бы невзначай разузнать у Чана о старшем. Он хорошо знает, что его начальник не хочет, чтобы его друг посещал столярную мастерскую. И Джисон уверен, что это из-за него, потому что эти двое живут вместе, и они все равно не смогут друг друга избегать. Чан и Минхо могут и не быть парой, но они кажутся очень близкими друзьями. Возможно, Чан завидует, потому что Минхо и Джисон теперь тоже друзья. А друзья ли они? – Что? – вскрикивает Чан, кривя лицо. – Я имею в вид- – Джисон, – Чан тихо произносит его имя, и Хану тут же хочется уменьшиться. Старший никогда раньше не звучал так устрашающе. – Я думал, что ясно дал понять, когда на прошлой неделе выгнал Минхо отсюда. Если ты не заметил, он больше сюда не возвращался. – Но вы живете вместе. Значит, он, должно быть, избегает меня, а не тебя, – тихо сказал Джисон. – Совершенно верно! Я думал, что ты понял мой намек: держись подальше от Минхо! Чан закрывает глаза и слегка отворачивается от младшего, вероятно, пытаясь успокоиться. – Но… после ухода Минхо-хена ты сказал, что я не сделал ничего плохого. Ты сказал… – возражает Джисон, но Чан его прерывает. Он явно рассержен, а блеск его глаз контрастирует с его покрасневшим лицом. Джисон старается подавить кипящий внутри него страх. – Конечно, я ведь не могу винить тебя в этом! Но это не значит, что ты все сделал правильно! Ты всего лишь наивный ребенок и не знаешь, во что ввязываешься! Джисон чувствует, как его глаза щиплют, а зрение размывается. Но он не позволит себе плакать перед Чаном. Он не собирается доказывать, что он наивный ребенок. Тем не менее, он не может поверить в то, что только что произошло. Он считает Чана своим другом, хоть он его начальник. И да, иногда друзья спорят. Но не так. Он никогда раньше так не ссорился с Сынмином, они никогда не кричали друг на друга, как это сделал сейчас Чан. Ему очень хочется плакать. Он чувствует себя жалким. Хотя Чан не сказал чего-то слишком ужасного. Тогда почему Джисон так взволнован? Но прежде чем всхлип успевает вырваться наружу, Джисон встает и направляется к двери. – Джисон, прости меня! Он слышит, как отодвигается стул. – Я не это имел в виду. Пожалуйста, не уходи. Но Джисон уже вышел из мастерской, слезы текут по его лицу, и все, чего он хотел, это прижаться к маме, как он это делал, когда был младше. Ее охватывающее тепло, когда он спотыкался и царапал колени, потому что, будучи всегда возбужденным ребенком, он бегал слишком быстро. Ее успокаивающий запах лаванды и роз. Может быть, в этом и была причина такой любви Джисона к цветам. Он узнавал их названия от своей матери и рисовал их с мыслями о ней. О ее глубоких карих глазах, о ее длинных пальцах, перебирающих его волосы, о ее цветочном аромате. Ее утешительные слова всякий раз, когда Джисон в них нуждался. Когда учитель отругал его за то, что он был слишком громким. Когда они с Сынмином спорили о смысле сказки. Когда он чувствовал себя обделенным, когда его родители родили еще одного ребенка спустя столько времени, а Джисон боялся, что о нем забудут. Но этого не произошло. Они всегда были рядом с ним, и он всегда мог прийти к ним со своими тревогами. Но не теперь. Теперь он не может пойти к ним. Он не может сказать им о Минхо и о том, как он себя чувствует, когда видит старшего. Как его сердцебиение учащается, дыхание сбивается, и мир кажется немного ярче из-за тепла и света, которые излучает Минхо. На мгновение он думает о том, чтобы бежать в Идеон, бежать к Минхо. Но успокоил бы он его? Хотел бы он вообще видеть его? Джисон качает головой и идет в единственное место, куда он может прийти абсолютно всегда. Когда он открывает дверь городской библиотеки, ему удается найти Сынмина за прилавком. Тот поднимает взгляд, чтобы поприветствовать нового клиента вежливой улыбкой, но когда он видит своего лучшего друга и то состояние, в котором он находится, его выражение лица моментально меняется. Он сразу же выходит из-за прилавка и обнимает Джисона. – Что случилось, Сони? Разве ты не должен быть на работе? Джисон лишь сильнее плачет. Сынмин это замечает и тащит друга за собой в их нишу между книжными полками. Джисон никогда не был настолько благодарен Сынмину. Он плачет в течение какого-то времени, пока из него не начинают выходить лишь бесслезные сухие рыдания. К счастью, библиотека была пуста, и ни посетители, ни родители Сынмина не прервали их. По крайней мере, Джисон этого не заметил, сосредоточившись на своей крепкой хватке за друга и успокаивающих словах, тонущих в копне его волос. Через некоторое время Джисон чувствует себя готовым рассказать о своей ссоре с Чаном. Сынмин внимательно слушает, но он тоже не понимает, почему Чан так отреагировал. – Мне очень жаль, Минни. Я зря потратил твое время на эту ерунду, хотя знал, что ты и так обеспокоен другими вещами. – Не извиняйся, я всегда рядом с тобой. Но я не совсем понимаю, про что ты, – бормочет младший. – Ох, да ладно тебе. – Джисон закатывает глаза. – Я знаю, что ты все еще думаешь о Хенджине. Хотя я тоже думаю о нем после того, как он бросил нас на рынке посреди суматохи. Но мне кажется, что твоя причина мыслей о нем совершенно другая. Внезапно Сынмин находит свои руки невероятно интересными. – Я не хотел спрашивать вчера, потому что ты выглядел таким потрясенным. Но что это было? Почему ты так сильно хотел его спасти и почему ты выглядел таким расстроенным, когда он ушел? Сынмин по-прежнему играет со своими пальцами, а затем вздыхает. – Я не хочу говорить о нем. И думать о нем. Потому что я только и делаю, что думаю о нем. – Почему? Сынмин усмехается. – Если бы я только знал. Может, ты был прав, и он меня околдовал. Брюнет откидывается на книжную полку и закрывает лицо руками. – Но ведь на нем были наручники, значит, он не мог колдовать, верно? – спрашивает Джисон. – Верно, – со вздохом подтверждает Сынмин. – Наверное, мне просто стало его жалко. Я никогда не видел, чтобы кого-то казнили, и мы даже не знаем, заслужил ли он этого на самом деле. – Он сверхъестественное существо, – говорит Джисон, как будто это что-то объясняет. – Ты не можешь знать, все ли они плохие. Джисон кивает. – Не могу, но все, что я слышу о них, это то, что они жестоки и беспощадны. Тем не менее, мне казалось неправильным видеть виселицу и видеть человека, стоящего на помосте. В конце концов, он выглядит как человек. – Он и есть человек, – говорит Сынмин почти обиженным и чересчур защищающим тоном. – Как я уже сказал, я ничего о них не знаю. Но я знаю, что Хенджин не вернется. Так что тебе следует перестать думать о нем. Джисону кажется, что его слова прозвучали резче, чем он предполагал. Он снова видит это обиженное выражение на лице Сынмина и обнимает его. Они остаются в таком состоянии некоторое время, прежде чем его друг возвращается к работе и помогает посетителю. Джисон составляет ему компанию и помогает расставить книги по местам. Но в столярную мастерскую он не возвращается.

﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏⋆☽❍☾⋆﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

Во второй день недели Джисон идет на работу с чувством беспокойства и страха, пульсирующим по его венам. Без надежды, потому что он почти уверен, что Минхо не придет. И он даже не знает, хочет ли он его видеть после того, что случилось с Чаном. С беспокойством, потому что Джисон все еще не знает, придет ли стражник. Со страхом, потому что он не знает, как снова будет смотреть Чану в глаза. В его голове до сих пор звучит ненавистный голос старшего, как он кричал на него и называл наивным ребенком. Как он сказал ему держаться подальше от Минхо. Но, с другой стороны, он также помнит и его печальный тон, когда он извинялся и просил его не уходить. Однако, Джисон ушел. Он выбежал из мастерской и больше не вернулся. Этого было бы достаточно, чтобы уволить его. Вдох, выдох. Это же не может быть настолько плохо, ведь так? Это напомнило его первый рабочий день. Это было всего две недели назад, но для Джисона, кажется, прошла вечность. Вдох, выдох. Просто дыши. Он стучит. Он не стучал в дверь мастерской с того самого первого дня. Джисон слышит, как кто-то идет – или бежит? – затем следуют какой-то шум и проклятия, после чего дверь все-таки открывается. – Джисон, – вскрикивает Чан и прежде, чем Хан успевает осознать происходящее, старший заключает его в крепкие объятья. – Я думал, ты не вернешься. Мне очень жаль. Пожалуйста, скажи мне, что ты в порядке, я так волновался! Хан на мгновение замирает, прежде чем растаять в комфорте тепла Чана. Он не ожидал, что его так примут, и ему почти снова хочется плакать, но он не позволяет себе. – Я все-таки здесь работаю. Если ты меня не уволил… – бормочет Джисон. – Зачем мне тебя увольнять? – смущенно спрашивает старший и мягко отстраняется от Джисона, чтобы посмотреть на него. Джисон удивленно ахает, когда видит покрасневшие глаза Чана и грустную улыбку. По всей видимости, между ними было больше общего, чем он предполагал. – В конце концов, ты мой лучший работник! – заканчивает Чан с улыбкой, и Джисон не может не захихикать в ответ. – Я твой единственный работник, хен. Не будь таким, – скулит Джисон и слегка ударяет Чана по руке, что заставляет их обоих рассмеяться. Чан закрывает дверь и садится за стол. Джисон следует его примеру. – Хен… мы можем поговорить об этом? – нерешительно спрашивает младший, немного опасаясь возможной реакции Чана. Тот лишь вздыхает. – Я все еще не передумал, Джисон. Я все еще считаю, что тебе следует держаться подальше от Минхо. Ради вас обоих. – Но почему? Ты ведь с ним дружишь, почему мне нельзя? Ты ревнуешь? Тебе действительно не о чем беспокоиться, он всегда будет твоим лучшим другом, я обещаю. Чан стонет, пряча лицо в ладони. – Дело не в этом, Джисони. Все гораздо сложнее. – Тогда объясни мне, – немного разочарованно требует Хан. – Я не могу. Мне очень жаль, – твердо отвечает Чан. Он отворачивается, чтобы осмотреть кусок дерева, который младший недавно расписал. – Без должного объяснения я не последую твоему совету, Чан, – заявляет Джисон, чувствуя внезапный прилив уверенности. Он не обращает внимания на то, что это могло прозвучать не очень вежливо. – Мне нравится Минхо. Он мне очень нравится. И я думаю, что он чувствует то же самое. – В каком смысле он тебе нравится? Только как… друг? – спрашивает Чан, глядя на него снизу вверх. Джисон почти уверен, что его чувства к Минхо не являются чисто платоническими, но сейчас это не имеет значения. Они все равно не смогут быть больше чем друзьями. Ни в Хисуле, ни тогда, когда он женится. – Я уверен, ты слышал, что я скоро объявлю о помолвке. Так что, если я тебя правильно понял, то тебе не о чем беспокоиться. – Хорошо. – Хорошо? – Если ты в этом уверен, я не буду препятствовать вашей дружбе. Я скажу ему, что он может снова приходить к нам. – Правда? – глаза Джисона светятся от радости, и он встает, чтобы обнять Чана. – Ты лучший хен в мире, – говорит он, и старший усмехается. – А ты мой самый милый донсэн. Но не говори это моему брату. Джисон смеется и «закрывает» свой рот на замочек. – Минхо все еще болен? – спрашивает он, откинувшись на спинку стула. – Откуда ты об этом узнал? – удивляется Чан. – Я был в его ресторане в шестой день прошлой недели, после работы, – робко признается Джисон. Он надеется, что Чан не рассердится. – Я должен был догадаться, – бормочет Чан. – Он все еще не очень хорошо себя чувствует, но я уверен, что скоро ему станет лучше. Не волнуйся, нет ничего серьезного, – добавляет он. Джисон кивает, и они начинают работать в уютной тишине. Может, они с Минхо увидятся раньше, чем он ожидал. Но только как друзья, должен напоминать себе Джисон.

﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏⋆☽❍☾⋆﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

В третий день недели Джисон идет на работу с чувством горько-сладкой надежды в груди. Без беспокойства, потому что он почти забыл о стражнике и не думает, что тот придет к нему. Без страха, потому что он поговорил с Чаном, и они помирились. С надеждой, потому что, если Минхо сегодня почувствует себя лучше, он может посетить мастерскую. Если он хочет быть другом Джисона, он может прийти к нему. И вот на этом моменте надежда приобретает горько-сладкий привкус. Потому что Джисон знает, что ему придется контролировать себя, свои чувства. Он не может позволить себе смотреть на Минхо и восхищаться его милой улыбкой. Он не может позволить себе слушать его мелодичный голос, чувствуя, что вот-вот растает на месте. Он не может позволить себе подойти ближе, в поисках тепла и чужих губ. Он не может и не хочет. Поэтому его надежда тускнеет в груди, больше походя на бремя, а не на радость. Однако, когда он открывает дверь мастерской и видит объект своих мыслей, прислонившегося к прилавку и разговаривающего с Чаном, все его предыдущие тревоги забываются. Джисон практически бросается в комнату, чтобы обнять парня. Он слышит потрясенный звук, исходящий от старшего. – Хен, я скучал по тебе, – шепчет Джисон, уткнувшись головой в шею Минхо. Он всегда так хорошо пах? Будто согретый солнечным светом луг, поцелованный утренней росой. Джисон понимает, что они впервые оказываются так близко друг к другу. Даже ближе, чем когда они почти поцеловались. Минхо по-прежнему не двигается с места, как будто размышляя, стоит ли ему обнимать Джисона в ответ или нет. Может, он действительно не хочет дружить с ним? Но он здесь, это должно что-то значить. Итак, Джисон набирается смелости и прижимается еще ближе. Со вздохом старший расслабляется и обнимает его в ответ. – Привет, Джи. Я тоже скучал по тебе. Во всем теле Джисона покалывает. Он так давно не слышал его голоса. На самом деле, прошло всего три дня, но ему кажется, что прошло намного больше времени. Их прерывает негромкое покашливание. Чан. Джисон почти забыл, что он все еще стоит рядом с ними. – Мне нужно проверить наши запасы материалов. На сегодня нет новых заказов, так что ты можешь расслабиться, – говорит Чан и исчезает на складе после того, как бросил на них понимающий взгляд. Когда они слышат щелчок двери, Джисон снова находит глаза Минхо. – Ты чувствуешь себя лучше? – Да, – отвечает Минхо и так же пристально смотрит на младшего. Джисон замечает, что они все еще в объятьях друг друга и находятся слишком близко. Его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Но он не может найти в себе силы отступить. Вместо этого его пальцы скользят по нежной коже Минхо, а глаза смотрят на то, по чему он так сильно соскучился. Темные глаза с золотым блеском, очаровательная родинка на носу, которую Джисон раньше не замечал, и нежно-розовые губы. Он прочищает горло и делает шаг назад. Ему действительно не следует думать о губах Минхо. – Я должен работать- – Давай проведем день вместе- Одновременно произносят они, и глаза Джисона в удивлении расширяются. – Мы не можем. У нас есть работа, мы- – Я сам себе начальник, и Чан разрешил тебе сегодня не работать. – Он не мог этого сказать. – Но он сказал. Поверь мне, я то знаю его лучше, чем ты, – усмехается Минхо и протягивает руку Джисону. Джисон колеблется. Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Минхо хочет провести с ним время. Минхо хочет быть его другом. Но почему бы не позволить себе немного порадоваться после всего, что произошло в последние дни? Почему бы просто не пожить немного? Минхо опускает руку и надувается. Джисон не думал, что старший может выглядеть настолько очаровательно. – Хорошо, пошли, – говорит Хан с ухмылкой на лице. – Чан, мы уходим. Я все отработаю в День Свободы, – кричит он, чтобы его начальник услышал. – В этом нет необходимости, приятель. Развлекайтесь, – кричит он в ответ, и Джисон думает, что это было слишком просто. Еще вчера Чан хотел, чтобы Джисон держался подальше от Минхо, а теперь позволяет ему прогуливать работу. Но кто он такой, чтобы жаловаться?