The Golden Night

После того дня Минхо и Джисон проводят почти все свое время вместе. Минхо снова приходит в столярную мастерскую по утрам и открывает свой ресторан днем ​​или вечером. В основном он сидит рядом с Джисоном и наблюдает, как тот рисует эскизы нового дизайна, расписывает мебель Чана или пытается создать свою собственную. Они продолжают так много разговаривать друг с другом, что иногда Чану даже приходится напоминать им, что Джисон все-таки на работе. Но он говорит это с улыбкой, из которой становится ясно, что он не против их общения. Вместо этого он присоединяется к их разговорам, и Хан быстро сближается с Минхо и Чаном. Словно темы для их совместных разговоров неиссякаемы: если один начинает что-то рассказывать, то другому вспоминается его собственная история, и они переходят от темы к теме без какой-либо понятной логики. Джисон так много узнал о столице, людях, живущих в ней, и их образе жизни, что ему почти кажется, будто он сам побывал там. Так как и Чан, и Минхо выросли там, они прожили это на собственном опыте и ярко описывают все так, чтобы Джисон понял. Они также объясняют и разъясняют ему некоторые моменты, если он чего-то совершенно не знает. Например, там есть клубы, которые вроде бы похожи на таверны, но там также можно потанцевать. Джисон до сих пор до конца не понимает, что любой может пойти туда и сблизиться с незнакомцем. И есть даже гей-клубы, правда, секретные. Для Джисона это еще более сногсшибательно. Минхо много говорит о домашних животных, потому что, когда он был ребенком, у его семьи было несколько кошек, и младший видит то обожание в сияющих глазах старшего, с которым он рассказывает ему о них. Здесь, в Хисуле, в основном держат сельскохозяйственных животных. Хотя Джисон раньше видел собак, но, поскольку их могут себе позволить только очень богатые люди, в сельской местности они не распространены. Общаясь друг с другом, обмениваясь различиями и сходством в своей жизни и культуре, Минхо и Джисон стараются хотя бы физически держаться подальше друг от друга. Минхо садится рядом с Чаном и большую часть времени избегает взглядов собеседника. Это поведение выглядит слишком жалким, думает Джисон. Они должны быть друзьями, просто друзьями, даже если их колени случайно соприкоснулись или если они смотрели друг на друга во время разговора. Они находятся в затруднительном положении: проводят вместе как можно больше времени, чтобы полностью узнать друг друга, и держатся на расстоянии, чтобы не позволять своим чувствам расти. Джисон не знает, что на этот счет думает Минхо, потому что разговаривают они только в присутствии Чана. Но для Джисона это не сработало. Вообще. От слова совсем. Поначалу его очаровывала только внешность старшего и его приятное, но в чем-то отстраненное поведение. Но теперь, когда они постепенно полностью узнают друг друга, он не может не начать любить его еще больше. Возможно, Джисон даже втайне надеялся, что в конце концов ему не понравится личность Минхо. Однако это не так. Когда старший чувствовал себя комфортно с ним, он был действительно милым и ярким. Он много говорит, много шутит и много смеется. Так громко и заливисто, что его глаза исчезают и превращаются в очаровательные полумесяцы. Джисон с чистым сердцем мог признаться, что готов наблюдать за смехом Минхо целый день, но он лишь добросовестно отворачивается каждый раз, когда Ли хихикает, чтобы не быть пойманным и не потерять рассудок. В итоге для него их план потерпел неудачу. Его чувства к Минхо растут с каждым днем, и у него нет силы духа что-то с этим делать, как в прямом, так и в переносном смысле. Потому что, проведя так много времени со старшим, узнавая о нем что-то новое, Джисон может с почти глубокой уверенностью сказать, что его сердце принадлежит Минхо. И только Минхо. И Джисон прекрасно понимает, что это проблема. Но сейчас он скорее предпочтет дружить с Минхо и жениться на ком-то другом, чем вообще его не знать. Когда Джисон навещает Сынмина после работы, тот изо всех сил старается отвлечь его от всей этой ситуации, но в последнее время у самого Кима тоже все не так гладко. И в ответ Джисон также пытается отвлечь Сынмина, хотя они оба знают, что в конце дня они все равно оба будут лежать в постели без единого сна в глазу, все еще думая об одном. – Прошло две недели, – внезапно говорит Сынмин, когда он приходит к Джисону в День Свободы. Они уже несколько часов сидят в комнате Джисона, играют в старые настольные игры и просто валяются в кровати, наслаждаясь обществом друг друга. Младший брат блондина Босон присоединился к ним в их первом раунде шахмат, но сразу после этого ушел, заявив, что это слишком скучно. – Что? – спрашивает Джисон, хотя он прекрасно знает, о чем говорит его друг. – Ровно две недели назад, в День Свободы, мы спасли Хенджина, – уточняет Сынмин, и Джисон вздыхает. Судя по всему, он действительно не очень хорошо справлялся с отвлечением своего лучшего друга. – Две недели с тех пор, как он просто ушел, – выплевывает Ким укоризненным и преданным тоном. – А чего ты ожидал? – парирует Джисон. Он не хочет показаться резким, но также не хочет давать другу каких-либо ложных надежд. – Он колдун. Может, у них это в крови. – Потому что они злые? Потому что все сверхъестественные существа жестокие? – вскрикивает Сынмин с гневом в глазах, и Джисон вздрагивает. – Минни, успокойся, – мягко говорит Хан. – Я даже не думаю, что он сделал что-то плохое. Конечно, он ушел после того, как мы спасли ему жизнь, и звучал немного холодно, но, по крайней мере, он поблагодарил нас. – Тогда почему он не вернулся? – Сейчас же голос Сынмина звучит отчаянно. Джисон недоуменно смотрит на лучшего друга. – А зачем ему? Он разыскиваемое сверхъестественное существо, и не похоже, чтобы он… дружил с нами или что-то в этом роде. Весь этот разговор был странным. Конечно, они не могут быть друзьями с колдуном. Вы не можете дружить со сверхъестественными существами. Если вы его видите, вы немедленно должны сообщить об этом. Единственный случай, когда вам не обязательно этого делать, – это когда существо убило вас, прежде чем вы смогли найти стражника. Все просто. Но это Сынмин и ему все же удалось нарушить это правило, сделав прямо противоположное. Спасение колдуна. Джисон мог лишь смеяться над собственной глупостью. Но в то же время он чувствовал себя плохо, когда думал, что Хенджина могли казнить. Он колдун, но у него все еще есть чувства, не так ли? Джисон никогда ничего не слышал и не читал об этом, но Хенджин вел себя с ними как нормальный человек. С холодностью и подозрением, конечно, да, но в его чуть не повесили, так что Джисон может это простить. Голова Сынмина прислонена к стене, пока он сидит на кровати Хана. Его взгляд слишком отстраненный. Он выглядит потерянным. Сынмин, который всегда знает, что делать, всегда готов сделать остроумное замечание, выглядит потерянным. – Сынмин, он тебе нравится? – спрашивает Джисон. Он думал об этом некоторое время. Собственно, с их последнего разговора о колдуне. Сынмин сказал, что на самом деле не знает, почему он так много думает о Хенджине, возможно, из-за жалости к нему. Но почему тогда жалость оставила такой глубокий след в его лучшем друге? Голова Кима резко вздымается, на его лице написано потрясение. – О чем ты? – Ты понимаешь, о чем я, – отвечает Джисон и смотрит ему в глаза. – Я не верю в любовь с первого взгляда, если ты на это намекаешь, – ворчит Сынмин. – А что же тогда? Я знаю, что ты не можешь выбросить его из головы, даже если ты не говоришь об этом! – Какое это вообще имеет значение? – вздыхает Сынмин. – Он ушел. – И он колдун, – добавляет блондин и сразу же кусает себя за язык. – И это тоже, – усмехается Ким. – Может, это к лучшему, что он ушел. С ним у тебя нет будущего. – Посмотрите-ка, кто говорит, – с горечью возражает Сынмин, но в следующую секунду на его лице вспыхивает сожаление. – Извини, Сони. Я не должен был этого говорить. – Все в порядке. Ведь ты прав, – отвечает Джисон, игнорируя боль в груди. – Но если моя проблема в том, что мне нравятся парни, представь, каково будет с Хенджином. Парнем и колдуном. – Я знаю. – Я никогда не слышал, чтобы люди контактировали со сверхъестественными существами, не говоря уже о дружбе или отношениях с ними. Если бы мы с Минхо жили в большом городе, мы могли бы быть вместе. Но даже там бы не приняли отношения с колдуном. – Я знаю. Но ты снова забегаешь вперед. Я ведь не говорил, что он мне нравится. – Значит, мы просто сделаем вид, что ты не хочешь, чтобы он вернулся? – Совершенно верно. Как и в последние недели. Я уверен, что скоро я его даже не вспомню. Джисон грустно смотрит на Сынмина. Ему больно видеть его таким, и он чувствует себя худшим другом из-за того, что ничего не может сделать с этим. Ну а что он мог? Ему придется изменить мнение всего мира о сверхъестественных существах, при этом он даже не может точно сказать, ошибочно ли их мнение. Может быть, они действительно настолько опасны, как все думают. Люди должны быть в этом уверены, не так ли? Через какое-то время Сынмин уходит, потому что Джисон планирует провести остаток вечера с Минхо. Джисон предлагает отменить встречу, но младший уверяет его, что все в порядке и что ему все равно нужно побыть одному. После трех минут попыток убедить его, светловолосый уступает и провожает Сынмина. Джисон не мог не улыбнуться по пути в мастерскую Чана, где они решили встретиться. Чан даже сказал им, что они могут побыть в квартире наверху. Когда Хан подходит ко входу, он даже не успевает постучать. Дверь открывается, и на пороге появляется красивый парень, приветствующий его яркой улыбкой. – Джисони, входи! – восклицает Минхо. – Привет, хен, – робко отвечает младший, переступая порог. Все-таки они давно не были вместе без Чана. Он наблюдает, как Минхо закрывает дверь и замечает, что его сердце бьется быстрее, а лицо становится горячее. Старшему достаточно только дышать, а у Джисона уже слабеют колени. Отвернувшись от двери, Минхо тянется к его руке, но, кажется, передумывает. Ли сжимает пальцы в кулак, и его улыбка угасает. И сразу же после этого на его лице расцветает новая улыбка. – Пошли! – восклицает Минхо и направляется вверх по деревянной лестнице. Когда они поднимаются на второй этаж, Джисон осматривает комнату. Это одна большая комната, полностью отделанная светлым деревом. В центре – огромный круглый стол, а справа – открытая кухня. Слева есть даже кровать, хотя на самом деле Чан здесь не живет. Джисон лицезрел так много мебели Чана за последние недели, что сразу же может сказать, что старший создал все это своими руками. Что действительно бросается в глаза, так это не мебель, а то, что стоит на столе. Джисон не может точно сказать, что это, но это подозрительно похоже на еду. Его желудок урчит от восхитительного запаха, и Минхо смеется. – Хен, тебе не нужно было готовить! Тебе не нужно работать в День Свободы! Минхо усмехается. – Это не работа. Мне очень нравится готовить. Особенно для людей, которых я любл- для близких мне людей. – Может, мы сможем приготовить что-нибудь вместе в следующий День Свободы? – спрашивает Джисон, изо всех сил стараясь не думать о маленькой оговорке старшего. – Было бы здорово, – отвечает Ли и садится за стол. Джисон следует его примеру. Они начинают есть в уютной тишине, но Джисон не заставляет себя долго ждать. – Хен! Это потрясающе! – говорит он, откусывая еще кусочек овощей и картофельного пюре. Это простое блюдо, но он готов поклясться, что никогда раньше не ел ничего вкуснее. – Ты ведьма или что-то подобное? Потому что это просто волшебно, – восклицает Джисон и сразу же сожалеет об этом, вспоминая Хенджина и страдания своего друга из-за него. – Что-то случилось? – немного обеспокоенно спрашивает Минхо. – Я думал, тебе понравилось? – Да! – быстро отвечает Джисон. – Я просто задумался о кое-чем. Он раздумывает какое-то время, будет ли безопасно рассказывать старшему о Хенджине. Но когда он смотрит в глаза Минхо, все сомнения пропадают. Поэтому он рассказывает ему всю историю, произошедшую две недели назад. Ну, разве что, умалчивая о том, как он признался Сынмину, что ему нравится Минхо, и то, каким образом он все-таки раздобыл ключ. – Значит, вы с другом спасли колдуна, пока все думают, что он сбежал сам? – заключает Минхо, когда Джисон заканчивает свой рассказ. Младший пожимает плечами, но кивает. Затем он осторожно смотрит в глаза Минхо. – Ты все еще хочешь со мной дружить? – шепчет он так тихо, что не уверен, услышал ли Минхо. Тот лишь в замешательстве моргает. – А почему не должен? – спрашивает он. – Потому что ты способен на сострадание? На сочувствие к живому существу? Глаза Джисона в удивлении расширяются. Он не ожидал такой положительной реакции. – По большей части, я сделал это, потому что в противном случае Сынмин попытался бы спасти его в одиночку. Но также мне было жаль его. Тебе не кажется это неправильным? Минхо качает головой. – Ты даже не можешь знать, что такого он сделал, чтобы заслужить казнь. Одного только их сверхъестественного существования уже достаточно для людей, чтобы убить их. Но ведь не они решают, кем им рождаться: ведьмой, феей или оборотнем. Джисон кивает на эти слова, и Минхо вздыхает. Не все они плохие, ведь так? И они действительно не виноваты в том, что они отличаются от людей. – Я должен тебе кое-что сказать, – начинает Минхо, но его прерывает громкий стук внизу. – Куда ты? – спрашивает он и хватает Джисона за руку, когда тот встает. Они впервые за неделю касаются друг друга, но Джисон отбрасывает эту отвлекающую мысль. – Вероятно, это просто покупатель, который не понимает суть Дня Свободы, – говорит младший. В глазах Минхо мелькает что-то нервное, почти умоляющее. – Я просто скажу ему, чтобы он вернулся завтра, хорошо? Я сейчас вернусь, – Джисон ободряюще улыбается и сжимает руку старшего, прежде выйти из комнаты. Он бежит вниз по лестнице и резким движением открывает дверь, готовый сказать человеку, стоящему за ней, отправиться восвояси. Вежливо, конечно. Однако, увидев этого человека, Джисон замирает. Нет, он действительно здесь. Пожалуйста, нет. Стражник не ждет, пока Джисон что-то скажет; он заходит внутрь и закрывает дверь. – Недавно я видел, как ты пришел сюда, и подумал, что мне, наконец, стоит нанести визит, – говорит он и подходит ближе. Не подходи. Уйди. Волосы на шее Джисона встают дыбом. – Я вижу, ты один. Джисон отшатывается, не в силах что-либо сказать. За последнюю неделю он полностью забыл о стражнике, слишком отвлеченный мыслями о Минхо. Он не объявлялся на протяжение двух недель. Так почему он пришел именно сейчас? Почему он не мог просто забыть о жалком заигрывании Джисона ради ключа? Мужчина делает еще шаг, и Джисон прижимается спиной к прилавку. Стражник смотрит на него грязным взглядом, и Джисону хочется закричать, позвать Минхо, позвать на помощь. Но он не может. Его слепой страх сжимает горло, и слова застревают. Он не хочет, чтобы мужчина подошел ближе, прикоснулся к нему. Ему хватило, когда он пытался заполучить ключ, чтобы спасти Хенджина. От мысли о его прикосновениях Джисона начинает тошнить. Остановись. Оставь меня в покое. – Ты ждал меня? – Стражник гладит пальцем щеку Джисона, и тот вздрагивает от нежелательного прикосновения. Не надо. Хватит. Минхо, пожалуйста, помоги мне. Его хватают за талию и усаживают на прилавок. Мужчина устраивается между его ног. Хватит. Пожалуйста остановись. Минхо. Хватит. – Не надо, – хрипит Джисон. Слезы выступают на его глазах, и ему хочется убежать, но его тело все еще не работает. – Что ты сказал, малыш? – мужчина дышит ему в ухо и целует место под ним. В этот момент Джисон слышит чье-то рычание, и мужчина, который секунду назад на него опирался, отрывается от него. – Ты, сукин сын! Что ты делаешь?! – Минхо, загораживая Джисона, кричит на стражника и бьет того по лицу. Мужчина пытается уклониться от атаки и нанести удар сам, но Минхо слишком быстр, поэтому хватает мужчину за воротник и оттаскивает его к двери. – Проваливай отсюда, пока я тебя не убил! – кричит Минхо, выталкивает стражника и запирает дверь. Он стоит какое-то время, тяжело дыша и все еще смотря на дверь. – Минхо? – шепчет Джисон, и тот разворачивается. В мгновение ока он оказывается перед младшим, и ярость на его лице сменяется беспокойством. – Мне очень жаль, Джисон. Я должен был спуститься раньше, – почему-то его голос звучит так, будто он вот-вот заплачет. Джисон качает головой. – Т- ты не мог знать. Говорить по-прежнему дается с трудом, но рядом с Минхо он чувствует себя в безопасности. – Нет, я почувствовал, что что-то не так. Я должен был немедленно спуститься. И я не должен был отпускать его вот так. Я просто хотел, чтобы он отошел от тебя, но я должен был… я должен был пойти за ним и… Джисон кладет палец на губы старшего, чтобы заставить того замолчать. – Минхо, все в порядке. Он ушел и, вероятно, слишком боится возвращаться. Минхо осторожно подходит ближе, на случай, если Джисон не захочет, чтобы его трогали прямо сейчас. Но Хан слезает с прилавка и падает в объятия старшего. Он не может сдерживать рыдания, которые копились в нем с самого первого прикосновения стражника к его коже. – Мне очень жаль, Джи. Обещаю, что-то подобное больше не повторится, – успокаивающе бормочет Минхо, прижимая его к себе. – Я сам во всем виноват, – говорит Джисон спустя час радыний на плече старшего. – Что? – смущенно спрашивает Минхо и слегка отодвигается, чтобы взглянуть на заплаканное лицо Джисона. – Я пытался соблазнить его, чтобы получить ключ от наручников Хенджина. Я сказал ему навестить меня. Он не сделал ничего плохого… – Нет, Джисон. Тебе явно было неудобно, и ты даже сказал ему остановиться, я слышал! Он должен был уйти прямо в этот момент, но он этого не сделал. Это не твоя вина. – Я хотел сбежать, позвать тебя или ударить его. Хоть что-нибудь! Но мое тело не отреагировало. Я чувствую себя жалко. – Ты боялся, это естественная реакция. Не переживай из-за этого. Теперь все в порядке. Я здесь, – говорит Минхо и снова притягивает блондина к себе. Прикосновения старшего успокаивают. Он теплый и так не похож на стражника. Джисон отталкивает эту мысль. Он не хочет больше думать об этом человеке. – Спасибо, хен, – фыркает Джисон. Он отклоняется, чтобы посмотреть Минхо в глаза. В них мерцают золотые отблески, и они выглядят такими искренними, такими добрыми, что Джисону почти снова хочется плакать. Он благодарен Минхо за то, что он спас его. Но он также благодарен за то, что он его друг. Что он захотел познакомиться с ним поближе, хотя они и не могли быть чем-то большим. Он благодарен за то, что узнал, каково это любить кого-то. Так много мыслей и чувств в этот момент испытывает Джисон, и все, что он видит, – это теплые глаза Минхо и его мягко улыбающиеся губы. Джисон подходит ближе. У Минхо перехватывает дыхание, но он не двигается, просто продолжает смотреть на него, переводя взгляд с его глаз на губы. Джисон не должен этого делать, и он это знает. Он сбит с толку, им руководят одновременно шок, страх, облегчение и благодарность. Но он знает, что чувствует к Минхо. И он знает, что это не изменится. Поэтому сокращает расстояние между ними и целомудренно целует в губы. Минхо крепче сжимает бедра Джисона и углубляет поцелуй. Хан вздыхает. Они знают друг друга не больше месяца, но такое ощущение, что он ждал этого момента целую вечность. И это даже лучше, чем он предполагал. У Минхо сладкий вкус. Как поцелованные солнцем вишни и зимние дни, в которые Джиссон любит смотреть, как падает снег, согреваясь кружкой горячего шоколада. Это даже не имеет смысла, но Джисону плевать. Он слишком сосредоточен на том, как язык Минхо облизывает его нижнюю губу, на мягких волосах Минхо между его пальцами, на ощущении, как кожа старшего становится горячее с каждой секундой. Единственный опыт Джисона с поцелуями был тогда, когда он чмокнул Сынмина несколько недель назад. Однако это совсем другое. Все начиналось медленно и невинно, но теперь Минхо прижимается языком к губам Джисона, прося входа. И Джисон ему позволяет. Поцелуи становятся глубже и неряшливее, но это кажется правильным. Через какое-то время Минхо разрывает поцелуй, чтобы оба смогли отдышаться. Он скользит губами по шее Джисона, оставляя при этом влажные поцелуи. Когда он посасывает особенно чувствительное местечко, Джисон громко стонет, но не находит в себе сил сдерживаться. Больше здесь никого нет, его никто не слышит, и это слишком хорошо. Он снова ловит губы Минхо, смакуя их сладость и думает, что никогда не захочет, чтобы этот момент закончился. Он решается. Возможно, они поступают неправильно. Может быть, их чувства ошибочны. Но ему нужно, чтобы Минхо знал. Джисон разрывает поцелуй и поднимает взгляд. – Минхо, мне кажется, я любл- Он замирает. Он и раньше видел этот золотой блеск в глазах Минхо. Он всегда был с ним, совсем немного. В зависимости от освещения, это становилось более или менее заметно. Но это. Это ненормально. На улице уже темно, и в комнате тоже, потому что свечи еще не зажжены. Но глаза Минхо… они светятся. Они сияют и озаряют золотым светом всю комнату. Нет, это не иллюзия. Не воображение. Не внешний источник света. Это глаза Минхо, и они сияют, как полная луна в ночи. – Что ты такое?! – вместо признания разносится по комнате вопль Джисона. Но ответа он не ждет. Его переполняет слишком много эмоций, которые он не может понять. Он чувствует себя подавленным и поэтому бежит. Просто бежит. Не обращает внимания на то, как Минхо выкрикивает его имя. Бежит по улицам. Игнорирует, что на улице темно. Бежит, чтобы уйти от всего. Игнорирует то, что никогда не сможет.