The Golden Night

Тук тук тук Тук тук тук Он стучит так же быстро, как бьется его сердце. Тук тук тук тук тук Дверь распахивается. За ней появляется отец Сынмина, который крепкой хваткой угрожающе держит стул. Когда он узнает Джисона, выражение его лица смягчается, и он опускает на пол свое «оружие». – О боже, Джисон! Ради всего святого, что ты здесь делаешь? На улице уже темно. Парень не ждет приглашения; он входит в библиотеку и проходит мимо мужчины, которого он знал с раннего детства. Его волосы уже начали редеть, между ними виднеются седые пятна, но в остальном он выглядит как человек, который читал им в детстве сотни сказок. Читал ли он ему хоть когда-нибудь рассказ о существе с горящими глазами? Если да, Джисон не может вспомнить. – Мне нужно поговорить с Сынмином, – прямо заявляет он. – Так поздно? На улице может быть опасно. Разве ты не боишься колдуна, который все еще где-то здесь, или ты забыл о нем? О, Джисон помнит его. Но ему не нужно снова встречаться с Хенджином, чтобы подвергнуть себя опасности. Достаточно просто провести время с другом, к которому он испытывает чувства. На мгновение он вспомнил, как его родители отреагировали на новости о казни Хенджина и его побеге, когда он вернулся домой сразу после произошедшего. – Джисон-а! Слава Богу, ты здесь! Я так волновалась, – воскликнула его мать, крепко обнимая его. Обычно ее объятия были комфортными, но в этот момент Джисон чувствовал себя виноватым. Потому что именно он освободил сверхъестественное существо. Именно он был причиной ее волнения. – Все в порядке, мама. Я в порядке, – ответил Джисон и вырвался из объятий. Он старался не смотреть ей в глаза на случай, если она заметит, что что-то не так. – Но ты был с Сынмином, верно? Ты слышал, что случилось? – спросил его отец, сидящий за столом. Озабоченность в его голосе была не меньше, чем у матери. – Я видел его, – пробормотал Джисон и упал на один из стульев. – Ты видел колдуна? – почти закричала его мать и закрыла рот руками. – Ты уверен, что с тобой все в порядке? Тебе не больно? – Он никому не причинил вреда. В один момент он там, а в следующий – его уже не было. Стоять в толпе было намного опаснее из-за того, что люди посходили с ума. – Конечно, все в панике! На протяжении поколений здесь не встречали подобного существа. И они жестоки и опасны. Я просто надеюсь, что он никогда не вернется, – заявил его отец. И Джисон понимает. Они выросли с таким складом ума и, вероятно, правы. Теперь, когда он стоит в библиотеке, он задается вопросом, что бы сказали его родители, если бы узнали, что он неосознанно подружился с таким существом. Кем бы он ни был. Задняя дверь открывается, и из нее выходит Сынмин. Его волосы взлохмачены, словно он уже лег спать, но его глаза мгновенно загораются, когда он видит Джисона. – Сони, что ты делаешь здесь так поздно? – спрашивает его лучший друг, подходя ближе. Душа Джисона разрывается на части. С одной стороны, он просто хочет обнять Сынмина и плакать, пока не забудет обо всем. Но с другой стороны, он чувствует себя таким пустым. Он даже не знает, боится ли он Минхо или просто чувствует себя преданным. – Мы можем поговорить? Сынмин настороженно смотрит на него, но затем кивает. Он поднимает взгляд на своего отца, который понимает намек и уходит. Ким разжигает камин и садится на мягкий пол. Джисон соскальзывает по стенке шкафа на пол и смотрит на пламя. Огонь еще не разгорелся, и Джисон даже не уверен, сможет ли он все-таки это сделать. В каком-то смысле он чувствует себя как этот огонь. Он чувствует, что небольшого порыва ветра достаточно, чтобы полностью его разбить. – Хей, Сони. Что случилось? Джисону плохо от мысли, что он снова так поступает. Что появляется из ниоткуда и думает, что может просто вывалить все на Сынмина, не принимая во внимание чувства друга. – Прости, что снова беспокою тебя, – тихо и холодно говорит Джисон. – Джисон, хватит! – Сынмин звучит почти сердито, и Хан вздрагивает. – Я твой лучший друг, и я всегда рядом с тобой, потому что я хочу этого. Почему это так сложно понять? Джисон просто пожимает плечами и теребит нитку на своих тканевых брюках. – И я так понимаю, что есть веская причина, по которой ты здесь после заката, не так ли? Джисон кивает. Он хочет рассказать Сынмину обо всем произошедшем, но не знает, как именно это сделать. Эй, ты помнишь, как мы говорили о невозможности полюбить сверхъестественное существо? Ну, теперь ты можешь смеяться надо мной, потому что это именно то, что я сделал. А может, Минхо ему даже не нравится. Может, он колдун, как Хенджин, и очаровал его, чтобы Джисон стал более легкой добычей. Но все их разговоры, взгляды, прикосновения… были ли они ложью? Это не ощущалось ложью. – Минхо… – начал Джисон, но его прервал приступ кашля. Сынмин встает и достает из-под прилавка сосуд с водой и протягивает его Джисону, прежде чем снова сесть. Джисон берет его и выпивает половину его содержимого. Это не дает того успокаивающего эффекта, которого он желал, но, по крайней мере, его кашель прекращается. – Значит, дело в Минхо, – говорит Сынмин, но терпеливо ждет ответа от друга. – Я был с ним сегодня, – хрипит Джисон. Почему-то говорить крайне сложно. – Я знаю, ты пошел к нему после того, как мы разошлись, – произносит Сынмин, и Джисон кивает. – Я поцеловал его. Глаза Сынмина расширяются. – Джисон! Я думал, вы решили остаться друзьями. Друзья так не делают! – Я знаю, – немного испуганно бормочет парень. – Но проблема не в этом. Сынмин скептично выгибает бровь. – Ладно, да, это тоже проблема. Но... но я здесь не из-за этого. Джисон прерывается на середине предложения. Неужели он действительно расскажет Сынмину, не успев даже самостоятельно все обдумать? Что, если Сынмин отреагирует слишком резко? Что, если он захочет пожаловаться на Минхо? О нет, Джисон даже не подумал об этом. Это одно из самых важных правил: если вы видите сверхъестественное существо, немедленно бегите и доложите об этом стражнику. И он ясно видел одного, не так ли? Но если он расскажет стражнику, они арестуют Минхо. И они повесят его так же, как хотели повесить Хенджина. Нет, они не должны узнать. Чану было бы так грустно, и его брату, и его друзьям тоже. Но погодите-ка, если они все живут вместе, значит ли это, что... Неужели они все сверхъестественные? Джисон не может сообщить стражникам обо всех своих новых друзьях. Все равно, что убить его самого. Ведь все, что между ними было, не могло быть просто для галочки, верно? – Сынмин, ты должен поклясться, что никому не расскажешь. Ким выглядит скептически, но кивает. – Клянусь. Но, пожалуйста, расскажи мне, я вообще-то очень волнуюсь. Джисон делает глубокий вдох. Сейчас или никогда. – Когда я поцеловал Минхо… его глаза… В них раньше была эта золотая искра, но когда я поцеловал его, его глаза светились. Как лампа или что-то в этом роде. Сынмин выглядит шокированным и, возможно, даже напуганным. Его глаза широко раскрыты, рот приоткрыт, и он смотрит на Джисона так, словно у него самого светятся глаза. – Я думаю, что он сверхъестественное существо, – приглушенным тоном добавляет Хан. Он чувствует, как по его щеке стекает слеза. – Я… были… были ли другие признаки? То, чего… нет у обычных людей? – заикаясь, спрашивает Сынмин. Джисон пожимает плечами. – Я не очень разбираюсь в сверхъестественном, но, может быть, было кое-что. Он вспоминает все разы, когда видел, как глаза Минхо сияли золотом. Он был таким глупым, всегда думал, что причина в освещении, как, например, свет от свечи. А еще, кажется, будто он всегда его слышит, как бы тихо он ни говорил. И разве он не слишком сильно его опекает? Когда Минхо увидел Аён, он зарычал, верно? Теперь, когда он действительно задумался над этим, это звучало скорее по-животному, чем по-человечески. Старшему также было очень жарко в ночь, когда они почти поцеловались. Не слишком ли горячий он был для простой лихорадки? Не слишком ли высокая температура для нормального человека? И все они живут посреди леса. Не может же это быть только потому, что консервативные сельские жители не принимают такой уклад жизни, или может? Когда он высказывает свои подозрения Сынмину, младший внимательно их выслушивает и через некоторое время кивает. – Думаю, я знаю, кто он, – заявляет Сынмин после монолога Джисона. – И его друзья, вероятно, тоже. Старший поднимает на него взгляд. – Кто? – Я думаю, что он… оборотень. А остальные – его стая. Оборотень. Ага. На самом деле, это ни о чем не говорит Джисону; это просто подтверждает его подозрения, что Минхо не человек. Но оборотень? Джисон не знает о них ровном счетом ничего, кроме того, что они могут менять облик с человеческого на волчий и наоборот. Но ведь обычные волки тоже опасны. Значит, волки, которые могут превращаться в людей и, возможно, даже использовать магию, тоже должны быть опасны, верно? – Откуда ты это знаешь? – спрашивает Джисон неровным голосом. Сынмин, вероятно, читал об этом. Младший любит читать и буквально живет в библиотеке. Сам же Ким, кажется, не решается ответить и снова выглядит напуганным, пытаясь избежать зрительного контакта с Джисоном. – Минни, что случилось? – спрашивает блондин, беря своего лучшего друга за руку. Сынмин вздрагивает, но руку не убирает. – Я… – хрипит Сынмин, и практически срывается на плач. – Эй, все в порядке, Минни, – Джисон обнимает его в попытке успокоить. И это становится последней каплей: Сынмин рыдает другу в плечо, крепко его обнимая. Джисон не понимает, что происходит, но продолжает прижимать младшего к себе, поглаживая его голову и надеясь, что это поможет его успокоить. Может быть, Сынмин встречал оборотня до этого, и воспоминания об этом слишком болезненны для него? Но почему он никогда тогда не рассказывал Джисону о подобном инциденте? – Ты будешь ненавидеть меня, – рыдает Сынмин, а Джисон на секунду теряет дар речи. – Минни, я никогда не смогу тебя ненавидеть! – Но ты будешь. Если ты узнаешь, ты возненавидишь меня. И я даже не могу винить тебя в этом. Джисон чувствует, как тревога заполняет его грудь. О чем вообще говорит его друг? – Сынмин, расскажи мне, что происходит, – уже более требовательно говорит Джисон. У него странное чувство в животе, и, возможно, он уже догадался. – Я знаю, что он оборотень, потому что, – голос Сынмина срывается, и что-то в Джисоне тоже. Он перестает обнимать младшего и смотрит ему в глаза. И видит в них золотой блеск. Как он раньше этого не замечал? Все эти годы он даже не думал о том, что… – Я знаю, потому что я тоже оборотень. Его частично прояснившиеся чувства теперь снова превратились в ревущую бурю. Он моргает и смотрит на Сынмина. Он выглядит таким маленьким, с раскрасневшимися глазами и зареванным лицом. Он выглядит как Сынмин. Как его лучший друг. Но его лучший друг – оборотень, и был им все это время. Он не выглядит опасным; он знает Сынмина. Он не злой, он добрый. Он – мальчик, гоняющийся за цыплятами, чтобы осчастливить старика. Это мальчик, который часами читает, читает и читает, взволнованно рассказывая Джисону о прочитанном. Это мальчик, который принял Джисона после того, как он поцеловал его и рассказал о своей ориентации. Но сможет ли Джисон принять, что его лучший друг – оборотень? Что ему всю жизнь лгал человек, которого он любит больше всего? Джисон поднимается на дрожащих ногах. Он видит мольбу в глазах Сынмина, но он не в силах остаться. Он знает, что он плохой друг. Но за последние несколько часов произошло слишком много всего. Слишком много того, чего Джисон не может осознать и понять. Он чувствует себя преданным, потерянным и сломленным. Он чувствует себя одиноким моряком в большом океане. Такое чувство, что он потерял всех своих друзей и не знает, что теперь ему делать. Он просто плывет по бескрайнему морю, ему некуда идти, он ничего не может сделать. Но он должен что-то сделать. И он делает то, что получается у него лучше всего. – П- прости, я- я не могу… – заикается Джисон и разрывает зрительный контакт, пока он не передумал бежать. Потому что это именно то, что он и делает. Он снова бежит. Убегает в ночь. Не обращая внимания на то, как его сердце разбивается и как он, вероятно, только что разбил Сынмина. Скрываясь от стражи, он бежит к границе города. Не обращая внимания на слезы, текущие по его щекам. Бежит в лес. Игнорируя возможную опасность. Оборотни. Все его друзья – оборотни. Что это вообще значит? Джисон чувствует себя таким потерянным. В лесу темно, но Джисон все равно ничего не видит из-за слез в глазах. Он продолжает бежать, не находя лучшего способа справиться с тем, что он чувствует. Если они не опасны, если они не хотят причинить ему вред – тогда почему они не могли просто рассказать ему? Почему его лучший друг годами лгал ему? Почему Минхо не сказал ему? Или Чан? Это и была причина того, почему он не хотел, чтобы Джисон сблизился с Минхо? Потому что он опасен или потому, что они не хотели, чтобы он знал? Джисон спотыкается о корень дерева и падает на землю. Он сворачивается калачиком и продолжает лежать на земле, не имея ни сил, ни желания, чтобы подняться. Его рыдания – единственный звук, нарушающий лесную тишину. Где-то в этом лесу живут Минхо и остальные. Прибежать сюда было глупо, но это было не его выбором. Это был инстинкт. Но куда его привел этот инстинкт? Он сбежал от Минхо, подвел своего лучшего друга и оказался в темном, холодном лесу, весь в грязи, синяках и слезах. Джисон не знает, сколько времени проходит, прежде чем он слышит шаги. Возможно, это большое животное или даже сверхъестественное существо. Может быть, оборотень, саркастически думает Джисон. Но даже если бы он хотел повернуться, встать, снова убежать, он не смог бы. Все его конечности окоченевшие, а тело и разум слишком измучены. Почему земля не может просто поглотить его, чтобы он смог избежать все эти страдания? Что-то толкает его в руку, и он переворачивается на спину. Джисон слышит, как кто-то ахает. – Эй, ты живой? – спрашивает голос. Почему-то знакомый голос. Джисон отталкивает руку, сжимающую его горло. Он не знает, хочет ли этот человек его задушить или пощупать его пульс. Но ему все равно. Услышав ругань, Джисон приоткрывает глаза. Однако он почти ничего не видит. Как по команде, над ним появляется свет и освещает все вокруг. Он видит деревья, что неудивительно, и человека, возвышающегося над ним. Яркий свет, кажется, исходит прямо из его ладони, и когда он смотрит в лицо этому человеку, он понимает, почему голос звучал знакомо. – Хенджин? – хрипит Джисон. Колдун стоит рядом с ним на коленях, с подозрением осматривая его. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает Хан и пытается сесть. Его лицо искажается от боли, и он тут же падает обратно на землю. Хенджин фыркает. – Что я здесь делаю? Какого черта ты здесь делаешь? – Убегал. – От? – …оборотней? Хенджин удивленно смотрит на него. – Они гнались за тобой? Джисон отрицательно качает головой, что, вероятно, выглядит глупо, потому что он все еще лежит на земле. В лесу. Ночью. – О, – бормочет Хенджин, и понимание отражается на его лице. – Итак, ты все понял. Джисон смотрит на него, разинув рот. – Ты знал о Сынмине?! Он снова пытается сесть, но его бок так болит, что он готов кричать от боли. Неужели он так сильно упал? Хенджин кивает с застенчивой улыбкой. – Сверхъестественным не сложно узнавать себе подобных, понимаешь? – Хах, – выдыхает Джисон и падает обратно на землю. Даже Хенджин знал, но не он. Не лучший друг. – Поэтому ты плакал? Ты его боишься? Хенджин гасит свет и кладет руки на тело Джисона. Тот вскрикивает, когда они снова начинают светиться. – Что ты делаешь?! Перестань меня сжигать! – Я не сжигаю тебя, я исцеляю. Так что не двигайся и ответь на мой вопрос. Джисон вздыхает. Даже если Хенджин лжет и пытается убить его прямо сейчас, он слишком слаб, чтобы что-то предпринять. – Я не знаю, боюсь ли, – признается Джисон. – Может быть, потому что я ничего не знаю о сверхъестественных существах, и все, что я когда-либо знал, это то, что вы жестоки и убиваете людей. Но я знаю Сынмина с детства, и он никогда не был злым и никогда не причинял мне вреда. Он делает паузу и пытается сосредоточиться на свете, который, кажется, просачивается из кожи Хенджина в его собственную. Наблюдение за этим оказывает на него успокаивающее действие, но, может быть, это также эффект от волшебства. – Мне кажется, что я чувствую себя самым преданным и разбитым человеком на всем свете. И подавленным, – бормочет Джисон, пытаясь разобраться в своих чувствах и мыслях. Хенджин понимающе кивает и убирает руки. Он отправляет в воздух светящийся световой шар, чтобы Джисон мог хоть что-то видеть. Хан снова пытается двинуться, но на этот раз более осторожно. Он поднимает руку и осматривает ее. Он не видит синяков и царапин. Джисон пытается сесть, и, к его удивлению, боль, которую он чувствовал раньше, ушла. – Вау, – с трепетом говорит Джисон. – Это восхитительно. Хенджин лишь смеется над его реакцией. – Спасибо, – бормочет Джисон, когда страший поднимает его с земли. – Следуй за мной, – говорит Хенджин, проходя между деревьями; световой шар летит перед ним. Джисон следует за ним только ради света. По крайней мере, он пытается убедить себя в этом. Потому что бродить по лесу посреди ночи вместе с колдуном – это, вероятно, последнее, что ему следует делать. Через несколько минут Хенджин останавливается и садится на поваленнный ствол дерева. Джисон оглядывается вокруг. Перед ними небольшой пруд, в котором отражается волшебный свет колдуна. Смотрится красиво и умиротворенно. Джисон садится рядом с Хенджином и вздыхает. Какая ирония: он убегает от человека, который ему нравится, и своего лучшего друга, потому что они сверхъестественные существа, просто чтобы поговорить с другим сверхъестественным существом. – Как ты узнал? – спрашивает Хенджин спустя какое-то время, и у Джисона уже нет сил думать, можно ли ему доверять. Он только что его вылечил, так что он не может быть таким плохим, верно? – Я увидел, как глаза другого моего друга светились золотым, поэтому я побежал к Сынмину, чтобы поговорить об этом. А потом он рассказал мне. Хенджин вздыхает. – Джисон… тебя ведь зовут Джисон, верно? Парень кивает. – Я думаю, твоя реакция вполне оправдана. Ты вырос с мыслью, что сверхъестественные существа причинят тебе вред, что они бессердечны и не похожи на людей. Но это неправда. Мы такие же, как вы, только с некоторыми другими характеристиками. Но мы чувствуем то же, что и ты, нам больно, как и тебе, и мы способны любить, как и ты. Джисон прячет лицо в ладонях. – Если ты хочешь сказать, что все в нашей дружбе было правдой, тогда почему он не рассказал мне раньше? Почему я должен был узнать об этом именно так? – Я понимаю, что тебе кажется, что он лгал- – Он лгал, – перебивает Джисон, и Хенджин закатывает глаза. – Ладно, но просто поставь себя на его место. Я не знаю, родился ли он оборотнем или был обращен, но представь, каково это, когда ты не можешь никому об этом рассказать. Даже лучшему другу. Чтобы скрыть свое истинное Я. – Я- я бы понял, – шепчет Джисон, чувствуя, как по щекам снова текут слезы. Хенджин усмехается. – Ты уверен в этом? Ты уверен, что не убежал бы в лес, бросив его там одного? Хоть он и знал, что был плохим другом, слышать эту правду от другого человека было все равно больно. – Я ужасный человек, не так ли? – выдыхает Джисон и плачет еще сильнее. Хенджин рядом с ним, кажется, слегка паникует, не зная, что делать и как утешить парня. – Нет, ты неплохой человек, Джисон, – колдун пытается положить руку на спину младшего. Хоть это и неловко. – Как я уже сказал, это была нормальная реакция. Тебе просто нужно исправить это. – Я, должно быть, так сильно его обидел, – фыркает Джисон. – Спустя годы он наконец раскрывает мне свой самый большой секрет, а я убегаю, как последний идиот, когда ему нужна была поддержка. Вероятно, он больше не хочет меня видеть. – Что ж, я признаю, что твоя реакция была не самой лучшей, но никто не может винить тебя за это. Я уверен, что Сынмин поймет и будет более чем счастлив, если ты с ним поговоришь. Без страха и предрассудков. Я уверен, что он ответит на все твои вопросы. Без страха и предрассудков. Легче сказать, чем сделать. Но Джисон хочет попробовать. Он не хочет терять самого важного человека в своей жизни только потому, что он немного другой. – Так, что ты делал с тех пор, как мы спасли тебя? – Джисон решает сменить тему. Хенджин вздыхает. – Я практически все это время прятался здесь, в лесу. Вся страна ищет меня, поэтому у меня действительно небольшой выбор. К тому же, в этом лесу живет стая оборотней, которую еще никто не заметил, поэтому я подумал, что было бы неплохо попытаться укрыться у них на какое-то время. Стая оборотней. Сердце Джисона забилось быстрее. Значит, они все действительно оборотни. Сможет ли он снова поговорить с ними после разговора с Сынмином? Хотел бы Минхо по-прежнему быть его другом? А он сам? Он все еще хочет быть другом Минхо? Может, тот скрывает от него еще что-то, может, он действительно опасен. – Тебе стоит как-нибудь навестить Сынмина, – говорит Джисон, чтобы отвлечься от этих мыслей. Хенджин снова усмехается. – Что? Он все еще думает обо мне? Звучит, как не моя проблема. – Это не смешно, Хенджин. Сынмин действительно страдает, потому что он не знает, где ты. Может, ты сможешь встретиться с ним и решить, что накопилось между вами двумя. Ты ведь не околдовал его, верно? – добавляет Джисон, приподнимая бровь. – Неужели ты думаешь, что я добровольно надену на свою шею ошейник? – Не называй его так, – предупреждает Джисон, внезапно чувствуя, что обязан заступиться засвоего лучшего друга. – Хорошо. Я просто не хочу с ним видеться. – Но ты бы повидался со мной снова? – …наверное? Если ты окажешься в этом лесу, я узнаю и найду тебя. Тебя это устраивает? Джисон кивает и слегка улыбается Хенджину. Он никогда бы не подумал, что разговор с колдуном может ему так помочь. Он чувствует себя намного спокойнее, чем раньше, и готов навестить Сынмина завтра. Он просто надеется, что тот тоже захочет его увидеть. Джисон благодарит Хенджина за помощь, и колдун предлагает телепортировать его домой. Хан, однако, с благодарностью отказывается, так как не хочет, чтобы его снова стошнило. Вместо этого он идет домой, пока один из огней Хенджина указывает ему дорогу. Но, когда он достигает опушки леса, волшебный свет исчезает. Джисон снова избегает стражников, особенно одного из них. Он отмечает про себя, что они действительно не очень то хорошо справляются с тем, чтобы не пускать в город нежелательных людей или существ. Когда Джисон добирается до своего дома, он проскальзывает через дверь и на цыпочках тихонько входит в свою комнату. В ту ночь он не спит, его мозг слишком занят мыслями о сегодняшнем дне и о том, каким будет завтра. Он встревожен, но хочет продолжать надеяться. Может, все пройдет лучше, чем он думает. Но, возможно, этого и не произойдет.