The Golden Night

– Джисон, ты здесь! – восклицает Чан с широко открытыми глазами, когда Джисон входит в столярную мастерскую в то же время, что и каждый будний день. Он знает. Минхо, должно быть, рассказал ему о том, что произошло накануне, иначе Чан не отреагировал бы так. Сердце Джисона тяжело бьется в груди. План его действий состоял в том, чтобы сначала поговорить с Сынмином, потому что он все-таки был его лучшим другом на протяжении многих лет. Вчера вечером он принял окончательное решение, что не будет разрушать их дружбу только потому, что Сынмин – оборотень. Он по-прежнему все тот же человек, которого Джисон очень любит, и он уверен, что никто не сможет притворяться и врать на протяжение почти двух десятилетий, даже оборотень. Но когда он увидел первые лучи света, просачивающиеся сквозь окно его спальни, Джисон вспомнил, что сегодня он должен идти на работу, поэтому ему придется навестить друга позже. Джисон нервничал, потому что боялся возможного конфликта с Чаном и Минхо. Последний был в мастерской каждое утро на прошлой неделе, но сейчас его нет, и Хан с облегчением выдыхает. Он не уверен, что сможет перенести общество одновременно двух оборотней. Джисон до сих пор не знает, опасны они или нет. Он знает Чана и Минхо уже месяц, и хотя кажется, будто прошел год, на самом деле этот срок совершенно небольшой. Кто угодно способен проносить маску целый месяц. Кто угодно мог притвориться, что ему нравится Джисон, быть его другом, имея совершенно другие мотивы. Поэтому парень решил не доверять им также сильно, как и Сынмину. Хотя это решение далось ему нелегко. Потому что до этого он им доверял. Потому что для него эти последние четыре недели их дружбы казались очень реальными. Чан работал над скамейкой, которую Джисону позже придется расписать. Свежий запах дубовой древесины обычно успокаивает блондина, но сейчас он нервничает настолько сильно, что даже это не срабатывает. Не помогает и то, что Чан явно пытается не смотреть на младшего, словно он не знает, как теперь с ним общаться. – Чани-хен? – спрашивает Джисон, садясь и приступая к работе. В его мыслях по-прежнему комок из нервозности. Чан моментально отрывает взгляд от дерева, которое обрабатывал наждачной бумагой. Его глаза все такие же широкие и глубокого коричневого оттенка. Но теперь, когда Джисон задумывается… разве раньше, когда Чан злился на него, в его глаза не было золотого блеска? Разве не было золота в глазах Сынмина, когда он увидел Хенджина на эшафоте? Почему он раньше этого не замечал? Неужели он действительно был настолько наивен? – Мы можем поговорить? – продолжает Джисон, и он может поклясться, что видит вспышку паники в глазах Чана. – О чем ты хочешь поговорить? – спрашивает Чан, пытаясь казаться беспечным, но его голос обрывается. Он определенно знает, решает Джисон. – Об оборотнях… – бормочет он. Быстрее, чем Джисон успевает заметить, Чан вскакивает и хватает его за запястья. Старший смотрит в его глаза напряженно, умоляюще, и сейчас блондин ясно видит золото. Джисон снова сглатывает. Он напуган больше, чем кажется на первый взгляд. – Джисон, ты не можешь… Пожалуйста, если мы тебе действительно нравимся, если тебе нравится Минхо, никому не рассказывай. Умоляю тебя, Сони! – Я… – начинает Хан, но его прерывают. – Все очень серьезно. Если ты скажешь стражникам, нас всех казнят! – Я знаю, хен, знаю. Я не скажу им, обещаю. – Джисон, я... Подожди, что? – Чан останавливается, и его глаза становятся еще шире, хотя казалось, куда уж больше. – Ты не скажешь им? – Не скажу, – подтверждает Джисон. – Ты обещаешь? – Обещаю. Но у меня есть условие. Чан снова выглядит напуганным. – Ты… ты можешь просить все, что захочешь! Мы не очень богаты, но… – Нет, хен, дело не в этом, – прерывает его младший. Ему действительно больно видеть своего хена таким. Обычно он сильный и ведет за собой других людей. Но прямо сейчас он звучит так отчаянно, что у Джисона разрывается сердце. Он не может поверить, что они могли его обманывать, слишком реально все выглядит. – Я просто хочу, чтобы вы открылись мне. Рассказали обо всем так, чтобы я смог понять. Глаза Чана наполняются слезами, и как только Джисон произносит это, плотину прорывает, и Чан падает в его объятия. – Мы расскажем тебе все, что ты захочешь узнать, если ты правда никому не расскажешь о нашем секрете! Прости меня, Джисон, за все. Я даже не знаю, с чего начать, – говорит Чан, всхлипывая, и Хан не придумывает ничего лучше, кроме как похлопать по спине старшего и крепче обнять его, надеясь, что это поможет ему успокоиться. – Когда Минхо вернулся вчера домой, дрожащий, как осиновый лист и с глазами, полными слез, я просто понял это. Я понял, что ты, должно быть, узнал обо всем. Я видел, как это все начиналось, поэтому и не хотел, чтобы вы сближались. – Я знаю, хен. Теперь я понимаю. Ты просто хотел защитить свою стаю. Джисону кажется, что он не может больше удерживать Чана, поэтому медленно заставляет его сесть на стул. Он придвигает свой стул ближе и берет трясущиеся руки старшего в свои. – Именно так, – подтверждает Чан слова Джисона. – Моя главная задача – обеспечить их безопасность. Они моя семья, и я никогда не смогу простить себя, если с ними что-то случится. Джисон понимающе кивает и успокаивающе сжимает руку оборотня. – Так что… теперь, когда мы все выяснили, ты можешь рассказать мне об оборотнях? Чан, по щекам которого до сих пор текут слезы, хихикает от волнения в голосе Джисона. – Разве ты не боишься? – спрашивает он младшего. – Боюсь, – признается Джисон. – Боюсь, что все, что я слышал о сверхъестественных существах, в конце концов, окажется правдой. Но вчера вечером я разговаривал с колдуном, и он заверил меня, что я не должен быть предвзятым и что вы неплохие. Кроме того, мой лучший друг тоже оборотень, и я ему доверяю. – Подождите, что? – смущенно спрашивает Чан, сбытый с толку, и Джисон смеется над его забавным выражением лица. Он рассказывает все, что произошло накануне, и то, как они с Сынмином спасли Хенджина от повешения. Чан внимательно все выслушает, но пока отказывается рассказывать Джисону об оборотнях и сверхъестественном. Вместо этого он предлагает ему прийти к ним домой после работы, чтобы вся стая могла ответить на его вопросы и чтобы он, в конце концов, смог помириться с Минхо. – Как ты думаешь, он простит меня? – тихо спрашивает Джисон. – Простит что? – Мою реакцию. Что я просто сбежал, – бормочет младший, но Чан заверяет его, что все будет хорошо. Они ничего не делают за весь день. Они просто разговаривают, обнимаются и наслаждаются тем фактом, что могут оставаться друзьями. Когда рабочий день официально заканчивается, Джисон направляется к дому Сынмина. Сегодня вечером он поговорит с целой стаей оборотней, но прежде всего он хочет увидеть своего лучшего друга. Джисон очень надеется, что он все еще может называть его своим лучшим другом. Когда он входит в библиотеку, свет уже погашен. Он мало чего видит из-за того, что на улице уже почти темно. Джисон пытается разглядеть парня между полками или за прилавком, но никого не видит. Странно. Если бы все были наверху, они бы уже заперли дверь в библиотеку. И тогда он слышит. Совсем тихий звук, и Джисон, вероятно, не смог бы его услышать, если бы в библиотеке не было так тихо. Он делает шаг в направлении звука, а затем видит его источник. Маленькое тело, свернувшееся под одеялом, лежит между книжными полками перед камином, где Сынмин и Джисон провели большую часть своего детства. Он подходит ближе и осторожно приподнимает одеяло. Его глаза уже привыкли к тусклому свету, и он узнает, кто это. Сынмин. Его рыдания теперь громче и отчетливее. – Минни, – выдыхает Хан и падает на колени рядом со своим лучшим другом. Сынмин, кажется, только сейчас замечает его и вздрагивает, когда Джисон произносит его имя. Он быстро садится и смотрит на блондина, словно на иллюзию. – Минни, – повторяет Джисон, но тут же давится словами, чувствуя в груди нахлынувшую волну шока и вины. Сынмин не в порядке. Сейчас нет другого способа описать его состояние. Его волосы встали дыбом. Его глаза красные, губы опухшие, а лицо покрыто пятнами от слез. Не осталось ничего от привычной ухмылки или остроумного блеска в глазах парня. И Джисон чувствует себя виноватым как никогда раньше. Это его лучший друг, его Сынмин, и Джисон – причина его чувств, его боли. А все потому, что он не смог сразу принять его таким, какой он есть. – Минни, мне так жаль, – шепчет Джисон и тоже начинает плакать. Он хочет притянуть друга ближе, чтобы обнять его. Но он этого не делает, потому что не уверен, захочет ли Сынмин. Он все еще смотрит на него с тем же обиженным и недоверчивым выражением лица. – Прости меня за то, что сбежал. Я был напуган. Но я знаю, это не оправдание, чтобы бросать тебя в тот момент, когда я был нужен тебе, когда ты рассказал мне свой самый большой секрет, – рыдает Джисон. – Я плохой друг, и я знаю это, но теперь я здесь, и я принимаю тебя, и я люблю тебя, независимо от того, кто ты. Потому что я знаю, что ты важен для меня. Джисон делает паузу, чтобы сквозь слезы посмотреть в широко раскрытые глаза Сынмина. – Я понимаю, если уже слишком поздно, если ты больше не хочешь быть моим другом. Но я хотел, чтобы ты знал, что я никому не расскажу, и если ты когда-нибудь захочешь поговорить со мной снова… Сынмин бросается на парня, выбивая из его легких весь воздух, и крепко сжимает его в своих объятьях. – Ты идиот, Джисон. Невероятно тупой идиот, – рыдает Сынмин ему в плечо. – Я знаю, – говорит Хан, дрожа вместе с младшим. – Ты… ты хочешь сказать… что все еще любишь меня? Даже теперь, когда знаешь? – нерешительно спрашивает Сынмин. – Конечно, – шепчет Джисон, и его сердце разбивается от уязвимости голоса Кима. – Ты все тот же Сынмин, которого я знаю и люблю, верно? Ничего не изменилось. Брюнет снова уродливо всхлипнул. – Тогда почему ты думаешь, что я не хочу быть твоим другом? Боже, Джисон. Ты такой идиот, – бормочет Сынмин, но Джисон слышит слабую улыбку в его голосе. – Но тебе придется рассказать мне все, что я упустил за последние годы, потому что не знал, что ты оборотень. – Шшш! – шикнул младший, прижав ладонь к его рту. – Фто? Фои рофытели не фнают? – пытается сказать Джисон, но из-за руки на его губах слова звучат приглушенно. Сынмин качает головой и немного отодвигается, чтобы посмотреть на Хана. – Они знают, но я не хочу, чтобы кто-нибудь еще услышал. Я родился оборотнем. Я родился таким, но мои родители усыновили меня, когда я был ребенком. Они рассказали мне обо всем только несколько лет назад, когда я впервые обратился. Мои биологические родители – оборотни, они жили здесь, в Хисуле, но были вынуждены бежать, потому что люди стали подозревать их. Но они знали, что нигде не будут в безопасности, поэтому они решили, что для меня будет лучше, если люди будут знать меня как человеческого ребенка и поэтому они доверили моим родителям растить меня как собственного сына. – Вау, – ахает Джисон. Он совсем этого не ожидал. – Значит, ты и понятия не имел, кем был, и узнал только тогда, когда превратился в волка? Должно быть, ты был ужасно напуган. – Именно. Мои родители пытались воспитать меня более открытым, но сами они мало чего знают о сверхъестественном. Они немного осведомлены, потому что дружили с моими кровными родителями и потому что они много читали. Но все же они не могли действительно помочь мне с моей волчьей стороной. Мне пришлось во всем разбираться самостоятельно. – Мне очень жаль. Я должен был быть рядом с тобой, – выдыхает Джисон. – Не переживай, Сони. Как ты мог мне помочь, если ты не знал? Я был так напуган, и мои родители сказали мне держать все в секрете, даже от тебя. Сынмин опускает голову с грустным выражением лица. – Все в порядке, Минни. Твои родители правы. Если кто-то узнает, тебя могут казнить, – отвечает Джисон и запинается на последних словах. Он не может представить мир без Сынмина. – Ты сказал, что испугался, – Ким меняет тему. – Но разве сейчас ты все еще не напуган? Джисон берет Сынмина за руку. Она слегка потная, но его это не волнует, он просто хочет, чтобы младший немного расслабился. По крайней мере, они оба перестали плакать. – Мне было страшно, потому что я не был уверен в сохранности нашей дружбы, теперь же я боюсь сделать или сказать что-то не так, потому что я ничего не знаю об оборотнях, и мне все еще страшно из-за того, что я не знаю, что Минхо думает обо мне. Но я больше не считаю сверхъестественных злом. Вчера я разговаривал с Хенджином, и он заверил меня, что вы такие же, как и обычные люди. Сынмин в шоке смотрит на старшего и рассеянно выдергивает свои руки из его хватки. – Ты виделся с ним? Где он? Как он? Почему он не разговаривал с нами раньше? Почему- – Сынмини, успокойся! – усмехается Джисон. – С ним все в порядке, он прячется в лесу возле Идеона. Честно говоря, он не очень-то хочет тебя видеть... – О, – выдыхает Сынмин и его разочарование повисает в воздухе. – Но он сказал, что может поговорить со мной снова, так что я могу просто взять тебя с собой! – ободряюще заявляет Джисон. – Нет, если он не хочет меня видеть… В дверь стучат, и они оба вздрагивают от внезапного шума. Тело Сынмина напрягается, и он словно принюхивается. – Это оборотень, я чувствую его запах, – шепчет он, осторожно глядя на дверь. – Ох, тогда это, должно быть, Чан, – говорит Джисон, думая о предстоящем вечере. – Он здесь, чтобы отвести меня в их дом. Я хочу поговорить с ними… об оборотнях. Сынмин кивает и расслабляется, перестав чувствовать опасность. – Ты не хочешь пойти с нами? – Что? – смущенно спрашивает младший. – Ты сказал, что тебе пришлось проходить через все самостоятельно, так что я думаю, ты не знаком с другими оборотнями. Кажется, будет неплохо встретить людей, которые поймут тебя? Сначала Сынмин выглядит удивленным, затем на его лице появляется легкая улыбка. – Да, было бы неплохо, – бормочет он. – Отлично! Тогда пошли, – говорит Хан и помогает своему лучшему другу встать. Джисону удалось поговорить с Чаном, и между ними все хорошо. Сейчас у него по-прежнему есть его лучший друг, которого он никогда не потеряет, потому что их связь слишком сильна. Значит, остался лишь один человек. Минхо. Джисону остается только надеяться, что он отреагирует так же позитивно, как и остальные. Но когда рядом с ним Сынмин и Чан, он чувствует себя немного увереннее.