The Golden Night

Джисон нервничает, когда входит в дом оборотней. И хотя он был здесь раньше, в прошлый раз все было иначе. Тогда он не знал об истинных личностях ребят и провел замечательный день вместе с Минхо и его друзьями. И хотя рядом с ним сейчас Чан и Сынмин, что определенно помогает успокоить нервы, он все равно не может отрицать, как сильно бьется его сердце и как дрожат его руки. Все будет хорошо, говорит он себе, но звучит, честно говоря, не очень то и убедительно. Чан предупредил ребят об их скором прибытии через их мысленную связь, которая, по-видимому, позволяет оборотням общаться друг с другом, фактически не разговаривая. А может это работает только с членами одной стаи? Джисон понятия не имеет, поэтому помещает этот вопрос в свой мысленный список под названием «Мне нужны ответы». Джисон проходит за Чаном в гостиную. Он опускает голову, так как слишком боится того, что сможет увидеть. Когда Сынмин закрывает за ними дверь, Джисон вздрагивает от этого звука и медленно поднимает голову, чтобы осмотреть комнату. На левом диване, в объятьях друг друга сидят Чанбин и Феликс. Они оба смотрят на него. Феликс с сочувствующим, но ободряющим взглядом, Чанбин с настороженностью. На другом диване сидит Чонин, а рядом с ним… У Джисона перехватывает дыхание. Минхо. В голове Джисона всплывает образ Сынмина буквально час назад. Сейчас Минхо не плачет, но, судя по его покрасневшим глазам, должно быть, плакал. Джисон снова чувствует себя виноватым. Он сбежал, потому что думал, что Минхо был опасен, но все, что он видит сейчас — это сломленного мальчика, который отчаянно пытается избежать зрительного контакта с ним. Минхо так выглядит намного моложе. Джисон не мог представить, что старший может выглядеть таким потерянным и беспомощным. Он и представить себе не мог, что сможет стать причиной для этого. Джисон чувствует сильное желание подойти к Минхо, обнять его, поговорить с ним, сделать хоть что-нибудь. Но он не знает, что делать. Он и так уже слишком долго пялился, и от большого количества людей в комнате ему становится не по себе. Он поворачивает голову и умоляюще смотрит на Чана. Старший печально улыбается ему в ответ и кивает в сторону Минхо. Этот жест как бы говорит, мол, «все в порядке, иди к нему», но Джисон все еще чувствует себя неловко. Но он здесь, чтобы все исправить, поэтому он говорит себе взять себя в руки, расправляет плечи и подходит к оборотню, которого так ужасно отвергнул накануне. Минхо определенно либо слышит, либо чувствует его приближение — возможно, и то, и другое — потому что смотрит вверх, но все еще избегает взгляда блондина. Вместо того, чтобы сказать что-нибудь или ждать, пока Минхо что-то сделает, Джисон берет лежащую на колене руку старшего, и заставляет того подняться. Он игнорирует резкий вдох Минхо и удивленные взгляды, что чувствует своим затылком. Он просто тащит Ли вверх по лестнице, несмотря на то, что не знает, как устроен дом. Так как он вовсе не хочет вторгаться в чужую личную жизнь, он не открывает никаких дверей и просто останавливается в конце коридора. Сейчас они находятся достаточно далеко от остальных, и Джисон чувствует себя более комфортно и выдыхает. Однако, когда он видит, что Минхо смотрит на него полными страха глазами, предполагаемое спокойствие Джисона снова испаряется. Джисон не может не пялиться на старшего. Он никогда не думал, что Минхо будет его бояться. Он человек, он ничего не может сделать. У него нет магии, он слаб, он обычный сельский житель без какой-либо сверхъестественной силы. А перед ним, напротив, Минхо. Оборотень. Джисон не до конца понимает, что это значит, но он уверен, что Минхо гораздо сильнее его и что он может покончить с ним прямо сейчас, если захочет. Видеть его таким уязвимым не соответствует образу оборотня. Они продолжают смотреть друг другу в глаза, и Джисон не может сказать, сколько времени они уже вот так стоят. Но он чувствует, что с каждой секундой его волнение усиливается и перехватывает дыхание. Когда напряжение в воздухе становится невыносимым, Джисон сокращает расстояние между ними и заключает старшего в объятия. Минхо заметно напрягается, и Джисон думает, что, возможно, не стоило этого делать. Но пути назад нет. — Минхо… Хен, мне так жаль, ты даже не можешь представить, — шепчет блондин. Сердце Минхо учащенно бьется о его грудь, но он, кажется, немного расслабляется после слов Джисона. — Мне все равно, — продолжает парень. Его голос обрывается на середине предложения, но он не позволяет себе останавливаться. — Мне все равно, что твои глаза светятся, как чертова луна. На самом деле это очень даже красиво и может быть полезным. Джисон мысленно дает себе пощечину, чтобы вернуть сознание в нужное русло. Не время думать о том, насколько полезными могут быть светящиеся глаза. — Мне все равно, что ты можешь мысленно разговаривать со своей стаей, даже если вы смеялись надо мной за моей спиной. Мне все равно, что твоя кожа иногда становится настолько горячей, что ни один человек не сможет выжить при такой температуре. Зато ты лучше любого одеяла, хен. Минхо издает что-то среднее между рыданием и грустным смехом. Джисон начинает гладить старшего по спине. — Мне все равно, что люди говорят о вас, о вашем виде. Я не могу знать наверняка, но я больше всего убежден, что то, что они говорят — полная херня. Потому что все сверхъестественные, которых я встречал, были добры и дружелюбны по отношению к мне. Джисон немного отодвигается и заставляет Минхо посмотреть ему в глаза, приподняв его подбородок пальцем. В покрасневших глазах брюнета стояли слезы, и Джисону больно просто смотреть на него. — И самое главное, — продолжает он. — Мне все равно, кто ты. Ты можешь быть хоть камнем, я все равно буду любить тебя. Хоть это и будет очень странно, но ты понимаешь, о чем я говорю. Мне все равно. Ты — это ты. И если ты мне нравился раньше, то почему не должен нравится теперь, когда я обо всем знаю? Текут слезы. Джисон обхватывает лицо Минхо и вытирает их. — Мне все равно, что ты оборотень. И если ты сможешь меня простить, я бы хотел провести с тобой всю свою жизнь. Джисон сам слегка шокирован своими словами, и он видит, как глаза Минхо в удивлении расширяются. Это было похоже на предложение руки и сердца. Но теперь, когда он об этом думает — именно этого он и хочет. Не брак, не эту дурацкую социальную конструкцию, что навязывает ему общество. Прожить свою жизнь с Минхо — это то, чего он хочет. Он не может больше представить себе жизнь без него, и если Минхо отвергнет его сейчас, он не знает, сможет ли справиться с этим. Минхо снова начинает рыдать, поэтому Джисон снова притягивает его к себе. — Шшш, все в порядке, — бормочет он. — Нет, — хрипит Минхо, и Джисон замирает. Это первое, что произносит старший, с тех пор как Хан вошел в дом, и это определенно не то, что он надеялся услышать. — Ты не можешь просто прийти сюда и попросить провести с тобой остаток жизни. — Почему? — смущенно спрашивает Джисон еле слышно. — Это выглядит так, словно ты хочешь быть больше, чем просто друзьями. Не надо давать мне ложных надежд. — Но я хочу быть больше, чем просто друзьями! — возражает Джисон. — А как насчет всех остальных жителей? Что насчет девушки, на которой ты должен жениться? — Мне плевать на них. Мне плевать на нее. Я хочу быть с тобой, потому что влюблен. Уже довольно давно. Я не женюсь ни на ком, кроме тебя, и я не смогу полюбить никого, кроме тебя. Минхо поднимает голову и с надеждой смотрит на парня. — Ты серьезно? — Как никогда, — подтверждает Джисон. Минхо неуверенно улыбается. — Ты меня простишь? Минхо кивает с той же слезливой улыбкой на лице. — Ты все еще хочешь быть со мной? Вместо ответа Минхо нежно целует его губы. И еще один раз. Потом третий раз. Джисон вздыхает и улыбается в поцелуй. Без страсти, но очень нежно. Минхо такой милый. Его глаза улыбаются вместе с его губами, и то, как он прижимает свою голову к плечу Джисона, восхитительно. Джисон хихикает от ощущения дыхания на коже. — Хен, и хоть мне это очень нравится, я думаю, нам стоит вернуться к остальным. Они, вероятно, ждут. — Верно, — отвечает Минхо и закатывает глаза. — Я вынужден блокировать их мысленную болтовню, потому что они уже начинают раздражать. Джисон снова усмехается. Затем он сцеловывает остатки слез на щеках Минхо и берет его за руку. Затем они спускаются по лестнице и подсаживаются к Чонину. Джисон может чувствовать на себе взгляды своих друзей, но Минхо рядом, и это больше не кажется таким удушающим как раньше. Джисон замечает, что Чан и Сынмин уселись на диване рядом с Чанбином и Феликсом, и Сынмин, откровенно говоря, выглядит неуютно. Когда их взгляды встречаются, Хан ободряюще улыбается. Его друг нерешительно улыбается в ответ. Джисон уверен в фальшивости этой улыбки, потому что младший выглядит слишком напряженно, но это лучше, чем ничего. — Итак, теперь, когда наши любимые голубки вернулись, мы можем, наконец, начать наш разговор, чтобы я все-таки мог лечь спать? — спрашивает Чанбин раздраженным тоном. Минхо кидает неодобрительный взгляд на Чанбина, цепляющегося за своего парня. — Кто бы говорил, — бормочет Минхо и закатывает глаза. Чанбин только усиливает хватку на Феликсе и смотрит на Ли с вызывающей ухмылкой. Джисон успокаивающе водит большим пальцем по тыльной стороне ладони Минхо. — Давайте начнем. Мне очень любопытно, — признается Джисон, и Минхо усмехается. — Разве ты не хочешь для начала представить нам своего друга, который пахнет подозрительно не по-человечески? — спрашивает он. Джисон усмиряет свой пыл, потому что Минхо прав. Он знакомит всех с Сынмином, говорит, что он его лучший друг и оборотень, который мало что знает о себе подобных. Когда с этим решено, Чан начинает объяснять. Он говорит, что Джисону следует задать свои вопросы в конце, что заставляет того надуться, ведь в его списке «Мне нужны ответы» накопилось довольно-таки много насущных вопросов. Но, возможно, он и сможет как раз получить ответы в процессе. — Думаю, лучше начать с основ, — начинает Чан. — Оборотни — это существа, обладающие двумя сторонами, человеческой и волчьей, и способные переключаться между этими сторонами. Наша волчья сторона усиливает наши чувства, мы быстрее и сильнее обычных людей. — Звучит привлекательно, но у этого есть свои минусы, — встревает Чонин. — Наша обычная температура тела выше, чем у вас. Зимой это хорошо, но сейчас, когда на улице жара, это пиздецки неудобно. — Следи за словами, — ругает его Минхо, а голова Джисона уже гудит от постоянных перебиваний. — В любом случае, — продолжает Чонин. — Температура нашего тела поднимается еще выше, если мы волнуемся, злимся… ревнуем. Чонин подозрительно косится на Чанбина и Минхо. — И это происходит довольно быстро из-за нашей волчьей стороны. Она не такая благоразумная, как наша человеческая часть, она следует примитивным инстинктам. И если ты не можешь это контролировать, это огромный недостаток. Но лучше тебе спросить об этом Бинни или Минхо-хена. Оба оборотня зарычали в ответ, как бы предупреждая младшего. Но тот выглядит невозмутимым и лишь смеется над их поведением. — Продолжим! — восклицает Чан, снова возобновляя разговор. Чан объясняет, как в основном рождаются оборотни, а также говорит, что человека можно обратить в оборотня. Он рассказывает о некой иерархической системе, состоящей из альф, бет и омег. Чан объясняет, что все они альфы, за исключением Феликса и Чонина. Однако сам Чан — альфа стаи, что означает, что он занимает лидирующую позицию в их стае. — Ну, а кто тогда Феликс и Чонин? — Феликс — омега, и Чонин до сих пор еще не знает. В основном это становится известно в период полового созревания, а также когда мы обращаемся в первый раз. Но иногда бывают задержки… Чонин надувается и скрещивает руки. Джисон решает, что лучше отвлечь внимание от бедного мальчика. — А что насчет тебя? — спрашивает Джисон, с любопытством глядя на Сынмина. — Я… я не знаю, — бормочет его лучший друг. — Ты бета, — отвечает Чан и поглаживает Сынмина по спине с нежной улыбкой. — У тебя нет такого характерного запаха оборотня, как у альф и омег. Видимо, в этом и была причина того, что мы не учуяли твой запах на Джисоне раньше. Если бы ты был альфой или омегой, мы бы сразу почувствовали, что Джисон общается с оборотнем. Лицо Сынмина озаряется пониманием, и он кивает. — Если есть что-то, о чем ты хочешь узнать, ты всегда можешь обратиться к нам за помощью, — говорит ему Чан с ободряющей улыбкой. — И ты тоже, Джисони. Сейчас, наверное, пришло время для твоих вопросов. Но прежде, чем Джисон успевает открыть рот, Чанбин вскакивает и начинает рычать. Потом он выбегает за дверь. Громкий шорох. Чей-то визг. Когда Чанбин возвращается, он тащит за собой человека. — Нас подслушивали, — ворчит он и толкает человека вперед. Все в комнате не издают ни звука, кроме Сынмина, который резко вдыхает. Парень перед ними — не кто иной, как Хван Хенджин.