The Golden Night

— Хенджин, — шепчет Сынмин, когда до него доходит, что да, Хван Хенджин действительно стоит перед ними. На самом деле, он почувствовал его запах еще до этого, но сознательно отбросил эту отвлекающую мысль. Джисон говорил, что колдун прячется в этом лесу, поэтому он просто сказал себе игнорировать это. Но теперь он буквально стоит перед ними, пристыженно смотря в пол, явно желая избежать любой конфронтации. И Хван Хенджину достаточно просто стоять там, достаточно просто существовать, чтобы как порывистый ветер вскружить жизнь Сынмина. Дышать, а также сдерживать инстинкты оборотня, внезапно становится невероятно сложной задачей. Запах пляжа и персиков Хенджина будоражит. Сынмин даже никогда не был на пляже, но он представляет, что он будет пахнуть точно так же, как пахнет Хенджин. Когда он опускает взгляд на руки Чанбина, что все еще в крепкой хватке держат Хенджина, он не может не зарычать. К счастью, его выдержки хватает, чтобы не наброситься на Чанбина, хотя он действительно этого хочет: ему не нравится видеть, как он прикасается к Хенджину, видеть, как он в какой-то степени причиняет ему боль. Эта картина пробуждает в нем защитный инстинкт, но он пытается усмирить его. На самом деле, Сынмин даже не понимает, почему он так реагирует или почему, когда он впервые увидел Хенджина, его внезапно обожгло это сильное чувство. Как будто он знал, что должен спасти его, он почувствовал особую связь с колдуном, немедленную потребность защитить его от всего зла. Обычно Сынмину нужно уйму времени, чтобы привыкнуть к человеку, открыться ему или даже стать друзьями. Последнее не происходит от слова совсем, поэтому Джисон — его единственный друг. Единственный, но лучший. — Чанбин-хен, ты можешь отпустить его, — Сынмин слышит спокойный голос Джисона. — Я знаю его, он не опасен. — Он колдун, — сухо парирует Чанбин и обнюхивает шею Хенджина, как бы желая доказать свою правоту. Сейчас же только рука Чана на спине Сынмина становится причиной, сдерживающей его от того, чтобы отбросить Чанбина подальше от его… от его кого? Черт возьми, ему действительно следует взять себя в руки. Он даже толком не знает Хенджина, поэтому он не лгал, когда говорил Джисону, что колдун ему не нравится. Да и как это возможно? Они разговаривали всего один раз! И он не верит в любовь с первого взгляда. Это нелогично, в этом нет смысла. А если в чем-то нет смысла, то для Сынмина это не существует. Все просто. — И? — вызывающе бросает Джисон, приподняв бровь. Сынмин может чувствовать, как другие оборотни разговаривают друг с другом через мысленную связь, но он заглушает их, не желая вмешиваться в чужие дела. Чанбин фыркает, но отпускает Хенджина. — Хорошо. Но это твоя ответственность, — говорит он, глядя на Джисона, и плюхается обратно на место рядом с белокурым омегой, представившемся как Феликс. — Не хочешь ли объяснить, почему он здесь? — шепчет Минхо на ухо Джисону, но все они, должно быть, все равно слышат это благодаря своему усиленному слуху. За исключением, конечно, Хенджина. — Не хочешь объяснить, почему этот бета хочет оторвать мне голову? — бормочет Чанбин. Когда Сынмин понимает, что оборотень говорит о нем, он бросает на старшего убийственный взгляд. — Это лишь подтверждает мои слова, щенок. Так в чем дело? Он твой парень или что-то типа того? Тон Чанбина настолько беспечен, что можно подумать, что разговор о парнях — это обычное дело. Может быть, для него это действительно было нормой. Джисон говорил, что вся стая родом из столицы, там, видимо, совершенно другой уклад жизни. Сынмин чувствует, как его лицо краснеет — реакция, которую он обычно способен скрыть, но сейчас это почему-то становится непосильной задачей. Однако прежде чем он успевает хоть что-то ответить, Хенджин его опережает. — Я не его парень! Мы максимум просто знакомые, — последнюю часть Хенджин произносит еле слышно, полностью избегая зрительного контакта с Сынмином. — Значит, ты влюблен в него? Безответная любовь? — спрашивает Чанбин и получает смачный подзатыльник от своего парня. — Бинни, хватит! Чанбин лишь пожимает плечами, и Сынмин не уверен, действительно ли он настолько бесчувственен или просто все еще настороженно к нему относится. Скорее всего, последний вариант, поэтому он не сердится на старшего. Сынмин почувствовал это, как только вошел в дом, но он подумал, что агрессивное отношение старшего улеглось, когда он заметил, что Ким бета и моложе его. Тем не менее, Чанбин слишком хвастается своими отношениями, как бы говоря «прикоснись к Феликсу, и ты труп». Честно говоря, Сынмина нисколько не интересует веснушчатый парень. Но Чанбину он об этом, конечно же, не скажет, исключительно ради удовольствия наблюдать, как старший смущает себя своим чрезмерно опекающим поведением. — Хорошо, — голос Чана прерывает поток его мыслей. — Если Джисон доверяет тебе, то мы тоже. Пока что. Так что садись, и мы продолжим, на чем остановились. Хенджин медленно кивает и опускается на пол, несмотря на то, что на обоих диванах было достаточно места. Чанбин усмехается и бросает на колдуна презренный взгляд, но Джисон предотвращает ссору своим первым вопросом. — Ваши глаза светятся золотом, но только иногда. Почему? — Я сам не до конца понимаю, почему, — говорит Чан. — Но они светятся, когда мы используем силы оборотня, такие как быстрый бег, например, а также когда испытываем сильные эмоции. Сынмин видит, как Джисон поднимает голову и смотрит на Минхо. Он понимает, что между ними происходит что-то важное. И хотя он не знает, в чем именно дело, но он уверен, что это касается горящих глаз Минхо при их первом поцелуе. Спустя момент парочка улыбается друг другу. Будучи заботливым лучшим другом, Сынмин все еще настороженно относится к Минхо, так как он ничего о нем не знает. Все его знания — это слова из чужих уст и то, возможно, немного искаженные из-за любовно-субъективного взгляда Джисона. Но Сынмин честно готов дать им шанс. С тех пор, как они спустились после своего разговора, держась за руки, Джисон пахнет более расслабленно и выглядит более счастливым. Вдобавок к этому Минхо сейчас действительно дерьмово выглядит с покрасневшим носом и опухшими глазами. И это и в правду выглядит так, словно оборотень влюблен в Джисона. — Но мы можем научиться подавлять это. Хотя это требует большой практики и довольно трудно, когда эмоции слишком зашкаливают, но это возможно. Джисон понимающе кивает. Сынмин переводит взгляд на сидящего на полу Хенджина. Он неопределенно смотрит в сторону Джисона, явно не в сторону Сынмина. Его длинные светлые волосы взлохмачены, а одежда грязная. Что, впрочем, неудивительно, ведь он на протяжении нескольких недель живет в лесу. Внутренний волк Сынмина кричит о том, что ему нужно наполнить ванну для старшего и хорошенько его откормить. А вообще, желательно бы еще отвести его к себе домой, чтобы он мог отдохнуть под присмотром Сынмина. Но все это невозможно, и он это прекрасно понимает. — Вы умеете колдовать? — продолжает Джисон. — Нет, — отвечает Феликс. — Это фишка всяких ведьм, фей, нимф… Глаза Сынмина на секунду снова переводятся на Хенджина, но тот выглядит совершенно равнодушным. — Однако мы исцеляемся очень быстро и можем делиться энергией с другими, чтобы они тоже лечились быстрее. Однако это все равно не магия. — Понял. Джисон на какое-то время замолкает, чтобы обдумать следующий вопрос. — Как работает вся эта штука с вашими мыслями? — Ох, это просто! — восклицает Чонин, прежде чем кто-либо успевает хоть что-то сказать. По скромному мнению Сынмина, у этого ребенка накопилось слишком много энергии. — Итак, ты же можешь чувствовать присутствие других людей в комнате, не так ли? Джисон ошеломленно смотрит на младшего, потому что он, очевидно, этого не чувствует. — Ах да, ты не можешь, — говорит Чонин без тени стыда. — Ну, тогда представь, что ты чувствуешь людей вокруг себя, это похоже на тупое ощущение в груди, и каждый ощущается немного по-разному. Я слышал, что даже некоторые люди могут почувствовать, если на них кто-то смотрит или что-то типа того. Это нечто схожее с этим. Джисон медленно кивает, и Минхо улыбается, как бы извиняясь за сумбурные объяснения Чонина. — Если ты чувствуешь ауру оборотня, ты можешь как бы дотянуться до нее своей собственной. Если он не блокирует тебя, ты можешь с ним общаться. При чем можно общаться не только словами, но и целыми образами и картинками. Пределов нет. Сынмин пытается слушать Чонина, изо всех сил стараясь не смотреть на Хенджина. — Это так круто, — выдыхает Джисон, что заставляет стаю захихикать. Сынмин сдается и бесстыдно смотрит на Хенджина. Может, не так уж и бесстыдно, но он все равно ничего не может с собой поделать. Отвернуться он сможет лишь через несколько секунд. — Легче, если ты знаешь, что кто-то уже присутствует. Но даже с членами стаи существует определенный предел, связанный с расстоянием. Если Минхо, например, находится в городе, становится довольно сложно. Но я все равно могу сказать, как он себя чувствует, если он этого не скрывает. Это происходит из-за ритуала, который оборотень выполняет, чтобы стать частью стаи. — Хах, — сухо отвечает Джисон, с трудом пытаясь осмыслить весь поток информации. Сынмин его понимает. Он никогда раньше не разговаривал мысленно с другим оборотнем, потому что… ну, потому что он никогда не встречал других оборотней. Это определенно один из самых захватывающих и познавательных дней в его жизни. Он чувствует ауры других оборотней вокруг себя, а также ауры Джисона и Хенджина, хотя они ощущаются иначе. Он тянется к ближайшей ауре и чувствует, как рядом с ним напрягается Чан. Они обмениваются взглядами, и старший позволяет ему говорить. Извини, но я хотел попробовать, осторожно говорит Сынмин. Чан тепло улыбается, избавляясь от прежнего напряжения. Без проблем. Я даже не могу представить, каково это — родиться оборотнем, но остаться совершенно одним в полном неведении. Должно быть, это тяжело. Сынмин сглатывает, потом соглашается. Однако обиженный возглас Чонина отвлекает внимание Сынмина от Чана. Джисон спросил того, как он вообще может так общаться, если он еще не настоящий оборотень. Сынмин съеживается от неудачно выбранных слов, но понимает, что Джисон вовсе не хотел обидеть парня. — Я настоящий оборотень! То, что я не до конца развил свою волчью сторону, не означает, что моя человеческая сторона лишена волчьих характеристик, — фыркает Чонин. Джисон поднимает руки в знак капитуляции. — Я- извини, я не хотел- — Все в порядке, — бормочет Минхо в копну волос младшего и обвивает одной рукой его талию. Щеки Джисона слегка залиты румянцем, но он улыбается, будучи слишком влюбленным, чтобы это скрывать. — Ладно, уже пора закругляться. Уже довольно поздно, у тебя будет еще множество шансов задать оставшиеся вопросы, я обещаю, — говорит Минхо и нежно целует Джисона в волосы. Честно говоря, видеть своего лучшего друга в объятиях почти незнакомого мужчины все еще странно. И это пробуждает в Сынмине защитный инстинкт. Глаза Джисона расширяются, но не из-за поцелуя. Точнее, по большей части не из-за поцелуя. — Ты прав! Мне ведь завтра на работу! — восклицает он, отчего глава стаи смеется. — Все в порядке, тебе не нужно идти завтра на работу, Джисони. Возьми выходной. Ты заслужил его после всех этих эмоциональных горок в последние дни. — Но меня не было вчера, и сегодня мы почти ничего не сделали, и… — Тише, все в порядке, Джисон. Вы все можете остаться у нас на ночь. Я не могу позволить себе отпустить вас в такую темноту. — Не знаю, имел ли ты в виду и меня, но мне лучше уйти, — говорит Хенджин, и Сынмин моментально поднимает на него взгляд. На секунду их взгляды встречаются, прежде чем Хенджин встает и направляется к входной двери. — Подожди, Хенджин! — кричит чей-то голос, и, к удивлению Сынмина, это делает не он, а Чан. — Я хочу поговорить с тобой, если у тебя есть минутка. Ребята, почему бы вам не показать Сынмину и Джисону, где они могут поспать? Неохотно оборотни встают, и Сынмин следует за ними, но он не может не взглянуть на Хенджина в последний раз. Они поднимаются по лестнице на второй этаж. Первая дверь справа ведет в гостевую комнату с двуспальной кроватью. — Ты можешь остаться здесь с Сынмином, или… или ты можешь поспать в моей комнате, если… если хочешь, — слышит Ким шепот Минхо после того, как уже плюхнулся на кровать. — Я… — заикается Джисон и переводит взгляд на своего лучшего друга. Воздух становится тяжелым от примеси беспокойства в цветочном запахе Джисона. Сынмин со вздохом поднимается и затаскивает Хана в комнату. — Ты хочешь остаться с ним, верно? — шепчет он на ухо другу, хотя другие, вероятно, все равно могут его услышать. — Я… я не знаю. Наверное? Но ты в порядке? Я знаю, что присутствие Хенджина сказывается на тебе, и я хочу быть рядом с тобой и… — Я в порядке, Сони, — прерывает его Сынмин и закатывает глаза. — Иди и наслаждайся, ты этого заслуживаешь. И пока он не причиняет тебе вреда, я его одобряю. Он выглядит нормальным парнем. Спасибо, Сынмин слышит голос в своей голове. Минхо. Конечно, остальные могли их услышать даже несмотря на закрытую дверь. Сынмину снова хочется закатить глаза. Сначала тебе нужно доказать, что ты его заслуживаешь. Если ты сделаешь ему больно, я убью тебя. Если я сделаю ему больно, я сам себя убью. Сынмин заканчивает мысленный разговор и снова сосредотачивается на своем друге. — А теперь кыш! Тебе нужно отоспаться! — ругается Сынмин, на что Джисон смеется, прежде чем заключить его в объятия. — Спасибо, Минни. Мы поговорим как можно скорее. Спокойной ночи. С этими словами он выходит из комнаты, и Сынмин глубоко вздыхает. В следующий момент он прижимается ухом к стене, пытаясь уловить что-нибудь из разговора Чана с Хенджином. Обычно он не из тех, кто следит за другими людьми, но… это исключение. Ведь это Хенджин. Не разобрав ни слова, он приоткрывает дверь, надеясь, что никто не заметит. Речь все еще слаба, но определенно яснее, чем раньше, несмотря на то, что они находятся на первом этаже. Преимущество быть оборотнем. — Так ты знаешь, что происходит? — слышит он голос альфы. — У меня есть предположение, — бормочет Хенджин так тихо, что Сынмину еле-еле удается уловить его слова. — Ты же поделишься им со мной? — Ты действительно вынуждаешь меня говорить об этом? Что, если кто-то подслушивает? Сердцебиение Сынмина в панике учащается. Он заметил? Да нет, не может быть… — Хорошо, — продолжает Хенджин через некоторое время. — Я мало что знаю об оборотнях, но исходя из того, что я знаю, думаю, у него образовалась связь* со мной. — Я тоже так думаю, — говорит Чан. Проходит несколько минут, в течение которых Сынмин не улавливает ни слова, потом они прощаются, и слышится хлопок двери. Хенджин ушел. Как можно тише, Сынмин закрывает дверь комнаты и бросается под одеяло. Он не понял ровным счетом ничего из того, о чем говорили ребята, кроме того, что это должно быть важно, раз Чан захотел поговорить с Хенджином наедине. Должно быть, это касалось самого Сынмина и Хенджина. И последнему это явно не нравилось. Отлично. Он гасит масляную лампу на тумбочке и закрывает глаза. Связь. Это подождет до завтра.