The Golden Night

Музыка затихает, когда магия растворяется, и это служит сигналом для парней начать собирать свои вещи и возвращаться домой. Стоит им войти в дом, их встречает до безумия шумная стая, собравшаяся в гостиной. Сынмин и Хенджин тоже в их числе. — Я не могу поверить, что вы, ребята, не рассказали мне, — ворчит Минхо, но улыбается, когда Чан заключает его в до хруста костей крепкие объятья. — Хен, я не могу дышать! — восклицает он. — Ты можешь, ты же оборотень, так что перестань ныть. Однако поздравляю! Мой младший братишка вступает в брачную связь! — визжит Чан, ухмыляясь от уха до уха. — Эй! Я твой младший брат! — восклицает Феликс, надув губы. И все, что остается Джисону — это лишь кивать на этот развернувшийся перед ним хаос. Но он счастлив и горд называть этот хаос своей семьей. — Поздравляю, Сони, — говорит Сынмин, обнимая друга. — Спасибо, Минни, — бормочет Джисон в ответ. Когда поздравления заканчиваются, Минхо отводит Джисона в сторону. — Ты не хочешь провести остаток вечера вместе… одни? — спрашивает Минхо, взглядом блуждая по стае. — Может быть, мы могли бы отправиться в мастерскую и поужинать там, как в тот раз. Только чтобы нам не помешали. Верно. Джисон, кажется, уже совершенно забыл о том страже. Ну, он пытался найти его взглядом, когда пересекал границу города по ночам, но он никогда его не видел и был более чем рад этому. Джисон отбросил свои мысли и кивнул назревающей перспективе провести вечер со своим парнем. Или теперь женихом? Джисон не уверен, но все равно краснеет. — Вы можете и остаться там, — с озорной улыбкой на лице подхватывает разговор Чан. — Ну, знаете, больше места на кухне, больше места в кровати… — Хен! – хором восклицают Минхо и Джисон. Чан лишь смеется над ними. — Я знаю, я знаю. Вы просто хотите каплю приватности. Я не возражаю, просто возьмите ключ, — он уходит, но прежде чем завернуть за угол, добавляет: — И я также не возражаю, если вы воспользуетесь кроватью, — и подмигивает им. Шок на лице младшего быстро заменяется легким хихиканьем. Минхо присоединяется к нему, и довольно скоро они отправляются в Хисул, чтобы успеть добраться до мастерской до наступления темноты. Осенние ночи холодны. Они прибывают туда с некоторыми продуктами для ужина, который вскоре начинают вместе готовить на кухне. Джисону нравится готовить вместе со старшим. Это расслабляет. Где-то на середине данного процесса, Джисон со спины обводит руками талию Минхо, на что тот лишь мягко хихикает. — Что ты делаешь? — Отдыхаю? — невинно спрашивает Джисон, пряча свое лицо в изгибе чужой шеи. Он чувствует, как тело старшего сотрясает смех. Минхо оборачивается и, обхватив руками лицо Джисона, соединяет их губы. — Когда ты хочешь сделать это? — спрашивает он, разрывая поцелуй. — Сделать что? — вскидывает голову Джисон. — Брачный ритуал. Возможно, мы слегка торопимся, но, опять же, я не могу представить, каково это — не любить тебя. Так что мне действительно все равно. — Мне тоже. Хоть здесь и сейчас, — мурлычет Джисон. — Почему бы и нет? — немного нахально спрашивает Минхо, но он все равно звучит так, словно говорит серьезно. Джисон вздрагивает и прислоняется к груди своего парня. — Ты серьезно? Ты не хочешь, чтобы это было более… особенным? Минхо качает головой. — Все, в чем я нуждаюсь — это ты. Ты куда особеннее всего остального. Это звучит так слащаво, но когда так слащаво говорит именно Минхо, у Джисона слабеют колени. — Тогда… после ужина? — шепчет Джисон, на что Минхо кивает. Минхо заканчивает с готовкой, пока Джисон накрывает на стол. Но как только они садятся, раздается стук в дверь. — Вау, — пыхтит Джисон. — Какое отвратительное чувство дежавю. Он поднимается, но рука Минхо останавливает его в последний момент. — Это буквально дежавю, Джисон. И это не есть хорошо, потому что я чувствую присутствие стражника. Джисон замирает, шок пробегает по его венам от мысли о том мужчине. Его отвратительные слова, пальцы на его талии, губы на его шее. Лицо Минхо краснеет от злости с каждой секундой все сильнее, пока он не вскакивает и не бросается к лестнице. — Минхо, остановись! — шепотом кричит Джисон и толкает старшего обратно к столу. — Я не хочу, чтобы он был здесь. Не смей открывать эту гребаную дверь! Дыхание перехватывает, и Джисон боится, что вот-вот начнется новая паническая атака. Он старается контролировать свое дыхание. Этого человека даже нет здесь. Так что причин для беспокойства тоже нет. — Ты не понимаешь, Джисон. Ты не слышишь то, что я слышу, — говорит Минхо сквозь зубы. Минхо определенно взбешен: лицо красное и горячее, а глаза светятся золотом. Кажется, даже вместо ногтей стали появляться когти, а вместо зубов — клыки. Джисон подавляет свой собственный страх и осторожно обнимает его. — Все в порядке, Мин. Ты должен успокоиться. Ты не можешь обратиться сейчас, — Джисон пытается говорить самым спокойным голосом. — Ты не понимаешь. Вещи, которые он говорит. О тебе. Что он будет делать с тобой… Джисон, я не могу- Джисон вздрагивает от этого образа, от мысли о том, что говорит тот мужчина. Но быстро трясет головой. Он должен сохранять спокойствие за двоих. — Это неважно, Минхо. Я здесь, а он нет. Он не тронет меня, хорошо? Минхо рычит. — Любовь моя, посмотри на меня, — мягким тоном требует Джисон, и Минхо подчиняется. Джисон обхватывает его горячее лицо и смотрит прямо в яркие золотые глаза. Затем в них что-то мелькает, и Минхо бежит вниз быстрее, чем Джисон даже мог представить. Он кричит его имя, следуя за ним, но он слишком медленен, чтобы догнать оборотня. К моменту, когда он все же спускается вниз, Минхо уже успел открыть дверь и начать бить стражника так, словно завтрашний день не наступит. Но мужчина лишь смеется и что-то кричит, указывая на руки Минхо. На которых были абсолютно не человеческие когти. Джисон в шоке останавливается. Черт. Он видел. Он видел Минхо. И прежде, чем Джисон успевает осознать это, несколько стражников сбегаются на крик. Пять человек входят в мастерскую и направляются прямо к Минхо, который не обращает на них внимания, слишком увлеченный борьбой, слишком ослепленный гневом. Именно в этот момент в Джисоне что-то щелкает, и он выходит из шока. Он подбегает к стражникам, бросается на одного из них и успешно сбивает удивленного мужчину на пол. Но это бесполезно. Удар в живот заставляет Джисона осесть, и он с болью наблюдает, как четверо мужчин удерживают Минхо. Пятый надевает наручники на руки старшего, и Джисон, ужасаясь, видит, как глаза Минхо снова становятся карими, а руки мгновенно возвращают свою форму. В этот миг он чувствует, словно часть его души вырывается из груди, оставляя после себя лишь пустоту. Дыхание на мгновение перехватывает, а глаза щиплют от боли. Хенджин рассказывал об этих наручниках. Внутренняя часть покрыта иглами, пропитанными особым ядом, подавляющим магию сверхъестественного существа. Хенджин описывал это как нечто ужасное, ощущаемое так, словно у него отняли душу, и у него не было ни малейшей возможности освободиться. Если они забрали всю магию Минхо, это значит, что и его физическая сила, являющаяся частью волчьей сущности, тоже покинула тело. Выходит, что Джисон — его единственный шанс спастись, так как сам он сопротивляться больше не в силах. — Прекратите, вы делаете ему больно! — выпаливает Джисон и поднимается, несмотря на боль в животе и удушающую пустоту в груди. — Ох, Джисони, — хихикает окровавленный стражник, все еще лежащий на полу, и Минхо злобно рычит на него. Для человека, выглядящего так, словно вот-вот умрет, он по-ненормальному счастлив. От мысли об этом у Джисона снова скручивает живот. Для него это игра? Какое-то глупое соревнование? — Мы просто спасли тебя от монстра. Полагаю, ты не знал, что твой друг оборотень, не так ли? На протяжении последних нескольких месяцев я проводил расследование, и пришел к выводу, что он действительно оборотень. Ты же не знал об этом, верно? Если бы знал, ты бы рассказал нам, как хороший мальчик, каковым ты и являешься. Я же прав, Джисони? Джисон смотрит на него широко раскрытыми глазами, затем переводит взгляд на Минхо. Он бросает на младшего умоляющий взгляд. Словно говорит: Ври им. Спасай себя. Джисон чувствует, как разбивается его сердце. Он никогда не хотел отрицать истинную сущность Минхо. Он никогда не хотел, чтобы тот слышал это дурацкое монстр в свой адрес. Он никогда не хотел, чтобы это произошло. Но сейчас он единственный, кто может спасти Минхо. Он должен все рассказать стае, и сделать он это сможет, только если его не арестуют. Поэтому он кивает. — Я не знал, извините, — бормочет он, смотря в пол. В последний раз он чувствовал себя так плохо в тот день, когда в этом же самом месте оставил Минхо и сбежал. А все потому, что он знает, его слова снова разбивают сердце Минхо. Он искренне надеется, что его дрожь от страха за Минхо в глазах стражников выглядит как страх перед Минхо. — Боишься его теперь? — словно читая мысли Джисона, спрашивает с ухмылкой стражник. Для него это действительно просто гребаное соревнование. Джисона тошнит. — К- конечно. Он- он опасен. Джисон вот-вот расплачется. Ему хочется обнять старшего, хочется сказать ему совершенно противоположное. Что он не опасен. Что он никогда не чувствовал себя в большей безопасности, чем рядом с Минхо. Стражник кивает. — Так, мы должны арестовать этого монстра и казнить его, как и других? Вопрос с подвохом, Джисон понимает это. Они хотят проверить его реакцию, чтобы выяснить, действительно ли он не знал о личности своего друга, действительно ли ему все равно на него, действительно ли для него он просто монстр. Джисону приходится сдерживаться, чтобы не закричать на стражника, чтобы не ударить его и без того окровавленное лицо. — Да, пожалуйста, — говорит Джисон с решимостью в голосе и глазах, смотрящих на стражника. Но эта решимость не относится к его словам. Это решимость спасти его, во что бы то ни стало. Они отправляются в штаб стражников, где Минхо бросают в маленькую камеру в подвале. Они запирают камеру, а Джисон отчаянно пытается запомнить путь, чтобы вернуться за старшим. — Я провожу тебя до дома, ребенок, — говорит один из стражников Джисону и выходит за дверь. — В этом нет необходимости. Я найду дорогу. — Тебе не следует находиться одному на улице в такое время. Что, если ты встретишь другое существо, как этот? Джисон проглатывает свои возражения и кивает. Он следует за мужчиной, в последний раз оглянувшись на Минхо. Его голова опущена на колени. Джисон пытается протолкнуть всю свою любовь через страх и печаль, чтобы старший знал, что Джисон вовсе не хотел говорить те отвратительные слова. Что он сделал это, чтобы спасти его. Остается только надеяться, что это сработает, однако Джисон сомневается, что Минхо сможет почувствовать его эмоции в этих наручниках. Ведь он сам больше не чувствует Минхо. Словно их связь оборвалась в тот момент, когда они надели эти ужасные кандалы на запястья старшего. Мужчина ведет его к его старому дому, и Джисон не возражает, так как нельзя раскрывать местоположение стаи. Если они знают о Минхо, то это вопрос времени, когда они узнают о стае. Джисон должен добраться до них раньше стражников и предупредить их. — Когда состоится казнь? — спрашивает Джисон, стараясь звучать равнодушно. — В следующий День Свободы, — отвечает стражник, даже не смотря в сторону Джисона. — Очевидно, люди должны присутствовать на этом празднике. Очевидно. Джисона снова тошнит. Они останавливаются перед домом его родителей, и стражник стучит в дверь, когда Джисон не открывает ее. У него все еще есть ключ, но тот дома. Даже если бы он был с ним, он, вероятно, не осмелился бы его использовать. Все-таки его выгнали, и Джисон уверен, что родители не будут рады видеть его. Но они этого не покажут перед стражником, не захотят рисковать своей репутацией. — Добрый вечер, сэр, — приветствует мужчина открывшего дверь отца Джисона. — Джисон? Что случилось? — спрашивает он и переводит взгляд с Джисона на стражника, явно смутившись. — Ваш сын только что стал свидетелем задержания оборотня. Мне жаль, что помешал вам, но я не мог оставить его одного в такое позднее время. Я ухожу, спокойной ночи. Стражник откланивается и уходит в том направлении, откуда они пришли. За спиной отца появляется и мама. Шок на ее лице явно выражает неожиданность от встречи с сыном. — Джисони, ты видел оборотня? Он, должно быть, ужасен! — его втаскивают в дом под обеспокоенный голос матери. Он понимает, что она просто переживает за него, но он ненавидит то, как она говорит об оборотнях. Как она всегда говорила о сверхъестественных. — Хватит, — говорит он с холодом в голосе и отталкивает ее руки. — У меня нет на это времени. Я должен идти. Он почти вернулся к двери, когда женщина схватила его за руку. — Джисон, на улице ночь, ты не можешь уйти. Не когда в городе оборотни! Он смотрит на свою мать. Он никогда не ненавидел ее, он ценит ее заботу о нем. Но у него нет времени. Даже если казнь состоится лишь на следующей неделе, он должен предупредить остальных. Он не может допустить этого. — Мне не нужно твоего понимания, я просто должен идти. — Джисон- — Он умрет, мам! Они все умрут, и я слишком сильно их люблю, чтобы допустить это! Женщина замолкает. Потом до нее, кажется, доходит. — Ты же не хочешь сказать- — Это именно то, о чем я говорю. И если вы хоть когда-нибудь меня любили, вы ничего не скажете стражникам. Я уверен, что через неделю нас здесь уже не будет, и мы никогда больше не увидимся. Поэтому просто позволь мне сделать это, — говорит Джисон и, не дожидаясь ответа, выскакивает за дверь. Он чувствует себя виноватым из-за того, что втянул в это своих родителей, но у него не было выбора. Он выкидывает все ненужные мысли из головы, выбегая в лес; благо, все стражники заняты Минхо и не следят за границей города. Джисон бежит и бежит, как в ту ночь, когда убегал от настоящей личности Минхо. Но теперь он не убегает от Минхо. Он бежит за ним.