The Golden Night

— Сынмин? — слышится слабый голос Хенджина, когда младший осторожно открывает дверь своей спальни. Он выглядит бледным, очень бледным. Но все же лучше, чем несколько часов назад. Хенджин потерял сознание сразу же, как они оказались в библиотеке, и это было невероятным везением, что Сынмин успел его поймать. Сердце оборотня чуть ли не остановилось от шока и волнения за старшего, однако пульс все еще был, а Чан уверял, что Хенджин будет в порядке. Сынмин, откровенно говоря, чувствовал себя отвратительно, покидая комнату. Хотелось помочь ему, защитить его, но точно не оставлять одного. Но сделать он все равно ничего не мог, поэтому неохотно, но все же присоединился к обсуждениям внизу. Кроме того, мама Сынмина пообещала время от времени проверять Хенджина. — Хэй, — приветствует его Сынмин тихим голосом, прикрывая за собой дверь. Хенджин лежит на его кровати, одеяло натянуто до подбородка, а длинные светлые волосы разметались по подушке. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает оборотень, машинально убирая непослушные волосы с лица Хенджина. Сынмин вздыхает, чувствуя облегчение от прикосновения. Он так сильно переживает за Минхо и Джисона, что чувствует себя виноватым за то, что не остался внизу со своим лучшим другом. Но близость Хенджина успокаивает. — Лучше, — отвечает он и склоняется к чужим пальцам. Сынмин чувствует, что старшему действительно лучше. Словно его сияние снова стало ярче, хоть еще и не дотягивало до обычного его состояния. Кроме того, ветерок океана тоже вернулся. Можно расслабиться: Хенджин идет на поправку. — Иди ко мне, — бормочет Хенджин и откатывается в сторону, чтобы освободить место на кровати для Сынмина. Оборотень скользит под одеяло. Они так спали на протяжении последних нескольких недель, и Сынмин продолжает убеждать себя, что это ничуть не отличается от совместных ночевок с Джисоном. Хотя… ощущается иначе. Вероятно, из-за этого странного покалывания в животе, которое появляется каждый раз, когда перед взором появляется колдун. Он снова почти вздыхает. Хочется притянуть Хенджина ближе. Чем ближе он находится, тем в большей безопасности чувствует себя Сынмин. Но ему он об этом, конечно же, не скажет, и обнимать его он, конечно же, не будет. Хенджин, к слову, тоже не осмеливается делать это после того, как Сынмин его отверг. Когда Хенджин признался, что хочет быть чем-то большим, чем просто друзьями — сердце Сынмина остановилось от накатившей волны страха. Промелькнувшую искру счастья он тогда предпочел проигнорировать. Услышав о произошедшем, Джисон начал утверждать, что Сынмину Хенджин нравится. Сынмин же по понятным причинам стал поспешно это отрицать и пригрозил задушить друга, если он когда-нибудь снова предположит такую нелепую вещь. Потому что это нелепо. Этого не может быть, не так ли? Это просто проклятая связь. После Джисон больше не поднимал эту тему, но по-прежнему продолжает одаривать друга красноречивыми и абсолютно невыносимыми взглядами. Хенджин и он друзья. И ничего более. И прямо сейчас его друг обхватывает руками его талию и прижимается ближе. Сынмин судорожно сглатывает, не в силах остановить пробегающие по коже мурашки. Неужели Хенджин все же решился его обнять? Должно быть, его болезненное состояние делает его увереннее. Дерьмо. Сынмин резко вздыхает. Он даже и не заметил, что перестал дышать, его голова наполнена лишь одной мыслью: Хенджин, Хенджин, Хенджин. — Хенджин? — спрашивает он. Всего лишь два слога, а его голос уже срывается. Старший не отвечает. Рука Сынмина сама находит чужие волосы, и он начинает поглаживать их, вероятно, пытаясь отвлечься. — Джинни? — снова пробует он, и Хенджин, кажется, немного приходит в себя. — Ммм? — Чт-что ты делаешь? — он молча проклинает себя за заикание. — Просто прижимаюсь, — слышится голос где-то в районе груди Сынмина. Ким снова медленно выдыхает. Все в порядке. Он справится. Хенджин не нравится ему в этом смысле, так что в чем проблема? Проблема в том, что это ощущается как проблема. Это ощущается как больше, чем друзья, но Сынмин понятия не имеет почему. — Я чувствую себя странно, — невольно признается он и сразу же жалеет о слетевших с губ словах. — Почему? — спрашивает Хенджин, пытаясь сесть, чтобы посмотреть на Сынмина. Но тут же терпит неудачу из-за слабости в руках. — Осторожнее, — произносит Сынмин, продолжая пальцами расчесывать чужие волосы. — Почему ты чувствуешь себя странно? — снова спрашивает колдун и утыкается лицом в грудь Сынмина. Сынмин судорожно пытается придумать оправдание. Но представшая перед взором белокурая копна волос сдерживает ложь. — Из-за тебя, из-за того, что происходит между нами. Хенджин лишь громко вздыхает. — И что, по-твоему, происходит между нами? — Я не знаю. Поэтому я и чувствую себя странно. Старший рукой тянется к лицу Сынмина и аккуратно поворачивает его к себе, чтобы иметь возможность смотреть на него. — Иногда не нужно знать, что происходит. Достаточно просто плыть по течению и наблюдать, — шепчет Хенджин. Его взгляд опускается, останавливаясь на губах Сынмина. Глаза оборотня полны изумления. Он же не станет… или…?! Медленно рука Хенджина снова тянется к его лицу. В его руке совсем нет силы, Сынмин может в любой момент оттолкнуть его. Но он этого не делает. Не делает даже тогда, когда он достаточно близко, чтобы ясно видеть родинку под глазом старшего. Даже тогда, когда их носы соприкасаются. Даже тогда, когда он чувствует теплое дыхание на своих губах. Когда их губы соприкасаются, Сынмин чувствует волну облегчения. Неужели он действительно жаждал этого? Да, черт возьми, да, и он понимает это, когда чувствует, как движутся губы Хенджина. Они мягкие и на вкус ощущаются в точности как его запах. Солнечный день на берегу океана. Когда они отстраняются друг от друга, Сынмин хочет что-нибудь сказать. Он не знает, что именно, но все равно открывает рот. Однако Хенджин кладет палец на приоткрытые губы. — Не заморачивайся сейчас, Минни. Давай поговорим об этом, когда мой мозг будет в состоянии это делать. Сынмин чуть было не начинает возражать, но все же кивает. В этом весь он, но старший прав. Сейчас это бесполезно. Он вздыхает и опускает голову на подушку. И, выкинув бесполезный клубок мыслей из головы, прижимается к Хенджину. На удивление, он моментально засыпает, чувствуя спокойствие из-за летнего аромата и ровного дыхания Хенджина.

﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏⋆☽❍☾⋆﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

— Не чувствую, что готов, — признается Чонин вечером перед важной ночью. Ночью, в которую они спасут Минхо. Они пытались подготовиться, но, честно говоря, научиться драться всего за несколько дней оказалось практически невозможно. Хенджин, восстановив силы, внес свои корректировки в изначальный план, так что они, возможно, даже смогут остаться в городе после, если все пойдет по плану. Джисон, чтобы не думать слишком много о Минхо, продолжал повторять свою роль снова и снова. Потому что, если бы он позволил себе думать о Минхо, он, вероятно, прорыдал бы все эти дни в одиноком уголке библиотеки. И это совершенно не помогло бы Минхо. Так что да, он полностью понимает Чонина. Джисон так боится этой ночи, так боится оступиться, потому что даже малейшая ошибка может привести к немедленной смерти Минхо. Или смерти кого-либо еще. В то же время он не может дождаться наступления ночи. Он не хочет заставлять Минхо ждать. Он хочет снова его обнять. — Мы готовы, — отвечает Джисон приободряющим тоном. Сегодня они все ночуют внизу, так что, находясь в окружении стаи, Джисон чувствуется себя смелее. — Каждый из нас знает свою роль. Вместе мы обязательно добьемся успеха, — продолжает он. Остальные хмыкают в знак согласия. — Все будет хорошо, Йенни, — присоединяется Чан и ерошит волосы младшего. Чонин одаривает их слабой улыбкой, и ребята решают поспать. Однако засыпал Джисон долго. Он всячески старается не думать о Минхо, но слишком сильное волнение за него сводит все попытки к нулю. Джисон пытается сосредоточиться на руке Феликса на своей талии и исходящий от этого комфорт, но это не очень то помогает успокоить его разум. Чувствовать эмоции других тоже не очень приятно. Во-первых, потому что чувствуется та яма, вместо которой должны быть чувства Минхо. Во-вторых, остальные тоже паршиво себя чувствуют. Они измучены, обеспокоены, разочарованы. Особенно в Феликсе он замечает огромную лужу волнения. Однако когда Джисон приглушенным голосом спрашивает об этом, веснушчатый оборотень не отвечает, вероятно, уже уснув, несмотря на всю суматоху внутри него. Возможно, это из-за его роли, предполагает Джисон. Чанбин предложил ему остаться на тот случай, если им понадобится дополнительная помощь. Они смогут общаться через мысленную связь, и Феликс придет к ним с родителями Сынмина. Но они надеются, что их помощь понадобится только в худшем случае. Так что, возможно, младший чувствует себя плохо именно из-за этого. В его страхе присутствует намек на вину, который может означать, что он чувствует себя плохо из-за того, что оставляет их наедине со стражниками. Джисону хочется утешить его, сказать, что его роль так же важна и что нет причин для беспокойства, но раз он уже спит, придется подождать до следующего дня. Джисон так и засыпает, ведь мысли о Феликсе помогли ему отбросить все остальные заботы.  

﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏⋆☽❍☾⋆﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏

Мы должны рассказать им, шепот Феликса врывается в сознание Чанбина. Я знаю, отвечает старший. В принципе, так как все спят, они могут разговаривать вслух. Но Феликс не хочет ненароком разбудить их, раз сам не может заснуть. Он находит утешение в крепких объятьях с Джисоном и своим парнем. Они спали так все последние ночи, и тепло обоих тел всегда помогало ему отвлечься от ненужных мыслей. Но на данный момент, спящий Джисон прижался к Чану, и теперь, оставшись только рядом с Чанбином, Феликс не может перестать думать. Нам в любом случае придется уйти, и они должны знать, говорит Феликс. Он чувствует вину за то, что не рассказал им раньше. Это его стая, его семья, и он хотел бы рассказать им, как только узнал обо всем. Но в то же время он чувствовал себя так плохо от мысли о том, что станет причиной, по которой они должны покинуть это место, оставив все, над чем они так много работали после смерти родителей. Ты прав, но я хочу, чтобы Минхо был с нами в этот момент. Сильные руки Чанбина осторожно притягивают его ближе. Затем он одной рукой сжимает руку Феликса, а второй аккуратно обнимает его за живот. — Я люблю тебя, Ликс. Не расстраивайся и ни в коем случае не вини себя. Они все поймут, хорошо? — шепчет Чанбин ему на ухо. Феликс вздрагивает от этого ощущения и поворачивается, чтобы поцеловать Чанбина. Даже после стольких лет поцелуи с его парнем никогда не теряют своей искры. Он все еще чувствует покалывание, а также тепло и комфорт, когда Чанбин отвечает на поцелуй. — Я тоже люблю тебя, Бинни. И я очень надеюсь, что ты окажешься прав, — шепчет Феликс, прервав поцелуй. — И я прав, просто доверься мне, — успокаивает его Чанбин легким поцелуем в лоб. Феликс невероятно крепко обнимает своего мужа, надеясь, что это развеет все его переживания. Минхо сейчас на первом месте, они могут поговорить и после. Все будет хорошо. Они готовы, как и сказал Джисон. И с мыслью об этом они оба, наконец, засыпают.