The Golden Night

Его спина прижимается к холодной стене, пока он в ожидании пытается успокоить свое учащенное сердцебиение. Вокруг полная темнота. Он ничего не видит, только чувствует, как другие прячутся рядом с ним. И это первое, чего они не учли: ночная вылазка является преимуществом для оборотней, но Джисона она делает совершенно бесполезным. Как и Хенджина, ведь ему нужно беречь энергию для более важных частей. И вот так вот Джисон оказывается на улице посреди ночи, окутанный темным одеялом, которое заставляет его чувствовать себя лишь обузой для стаи. — Просто останься здесь, Джисони. Мы позаботимся о твоей части, — ободряюще шепчет Чан, но Джисону от этого не становится легче. Что он за парень такой, если не в состоянии спасти любовь всей своей жизни? Он понимает, что это не его вина, но в этот момент закрадывается мысль: что было бы, согласись он стать оборотнем? Возможно, он смог бы помешать стражникам схватить Минхо. А может быть, они бы вместе сидели за решеткой. Джисон качает головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Какая разница — что было, то прошло. — Внутри есть свет, — шепчет Джисон. — Значит, я все еще могу пойти туда с вами. Оборотень прикусывает нижнюю губу. Вести его к двери по-прежнему будет утомительно. Но, по крайней мере, Джисону не будет так плохо, как если бы он остался здесь. Кроме того, он играет важную роль в начале. Чан издает утвердительный звук, а затем кто-то хватает его за руку. Джисон вздрагивает, но затем понимает, что это Сынмин. Они столько раз держались за руки в темноте, что он всегда узнает своего лучшего друга. — Снаружи никого нет. Пошли, — шепчет Сынмин и тянет за собой Джисона. Туманная осенняя ночь. Подняв взгляд на небо, Джисон ничего не видит — ни звезд, ни луны. Сплошное черное пятно. Так как уже глубокая ночь, света не найти ни в одном доме. Только окна здания стражников излучают слабое свечение, поэтому, чем ближе они подходят, тем легче Джисону видеть и идти самостоятельно, без зависимости от Сынмина. Стоило им подойти к входной двери, как сердце Джисона забилось еще быстрее. Они делают это. Они и правда делают это. Остается только надеяться, что вся стая выйдет из этого здания в целостности и сохранности. Он обменивается взглядом с Сынмином. Кивнув друг другу, они отпускают руки, и Сынмин беззвучно распахивает дверь. Остальные подошли ближе на случай, если на них тут же нападут. Но этого не произошло. Они намеренно поставили Джисона и Сынмина на передовую, так как стражники их знают, и они не должны вызвать подозрений. Да, на них не напали, но то, что они увидели, определенно… удивляет. Джисон ожидал хоть чего-нибудь: одного стражника, перебирающего документы, или пару десятков человек, сидящих в засаде. Но перед ними всего лишь один мужчина. Тот самый, что отвел Джисона к родителям пару дней назад. И сейчас он крепко спит на поверхности стола, пуская слюни на лист бумаги. — Ха, — выдыхает Джисон. Сынмин тут же оборачивается и прикладывает палец к губам. — В других комнатах их больше, — шепчет Сынмин, и Джисону снова становится не по себе. Они могут мысленно общаться друг с другом, но не с Джисоном. Он снова обуза. У него была одна-единственная задача, но раз стражник и так уже спит, то и в нем необходимости не было. Он абсолютно бесполезен. Словно почувствовав беспокойство друга, Сынмин сжимает его ладонь и улыбается. Секундой позже Джисон вспоминает, что и он правда все чувствует, как и остальные оборотни. Джисон снова закусывает губу. Ребята входят за ними, за исключением оставшегося снаружи Хенджина. Они пока продолжают сохранять человеческую форму, но если ситуация выйдет из-под контроля, они обратятся и — в случае необходимости — даже нарушат свое решение не причинять вреда. Безопасность стаи все еще на первом месте. Чонин выходит вперед и достает небольшой пузырек с голубоватой жидкостью. Снотворное зелье Хенджина. Джисон был так взволнован, когда колдун показал им свой небольшой запас с зельями, которые он приготовил еще дома вместе со своей мамой. Капля зелья направляется в приоткрытый рот стражника, и Чонин торжествующе улыбается. Тот больше не должен быть проблемой. По крайней мере, ближайшие несколько часов. А через несколько часов их здесь уже не будет. Но разобраться с другими будет не так просто. Джисон на трясущихся ногах входит в комнату, в которой находится один стражник. Сидящий за столом мужчина, поднимает на него взгляд. — Джисон, что ты здесь делаешь? — спрашивает он и нахмуривает брови. Джисон съеживается от громкого голоса стражника. Его коллеги, вероятно, услышали его. — Я хотел поговорить с вами, — отвечает Джисон, вживаясь в роль. Он чувствует, как Чонин ползет по полу позади него, и молится, чтобы мужчина не заметил. — Посреди ночи? Джисон, это опасно и незаконно. На самом деле, ты должен понести ответственность за то, что находишься вне дома так поздно. Джисон нетерпеливо кивает и подходит ближе, усаживаясь по другую сторону стола. — Это важно, и, пожалуйста, не наказывайте меня, мои родители будут сильно разочарованы, если узнают, — умоляет Джисон со своими щенячьими глазами. Он почти съеживается при упоминании о своих родителях. Что, если город знает, что от него отреклись? Но он, все же, подозревает, что родители постарались максимально скрыть этот позорный факт. Судя по тому, как смягчается лицо мужчины, вроде работает. Он, скорее всего, на несколько лет старше, но Джисон внезапно почувствовал себя плохо из-за него. Но опять же, он готов на все, чтобы спасти Минхо. Чонин поднимает громоздкую книгу над головой стражника. И прежде чем Джисон успевает что-либо понять, книга с грохотом опускается на голову мужчины. Его глаза моментально закрываются, а голова запрокидывается. Он определенно без сознания. Чонин гордо ухмыляется ему и, на всякий случай, дает стражнику немного снотворного. А после чертыхается. — Черт, другие нас слышали, — шепчет младший, а после Чан выталкивает их из комнаты. — Надо спешить, — говорит альфа.– Джисон, веди. Джисон коротко кивает и пытается вспомнить путь к темнице, прежде чем броситься туда. Когда он толкает нужную дверь, из коридора в комнату входят вооруженные стражники. — Дерьмо, — ругается Джисон, одновременно и из-за мужчин, и из-за того, что дверь не открывается. Заперто. Джисон даже не успевает запаниковать, как Чонин отталкивает его в сторону и вставляет в замок ключ, который он, должно быть, взял у потерявшего сознание стражника. Он ругается, так как ключ не подходит, но тут же пробует следующий из связки. Позади них Чан и Чанбин уже частично обратились, чтобы защищаться от оружия стражников. Выглядит пугающе, и Джисону кажется, что стражники думают также. Однако этого недостаточно, чтобы их отпугнуть. Вместо этого они угрожающе поднимают кинжалы и пристально смотрят на оборотней. В животе Джисона разрастается страх. Наконец, раздается щелчок, означающий, что Чонин все-таки нашел нужный ключ, и он уводит Джисона и Сынмина в темноту вниз по лестнице. Это часть плана — расстаться вот так, если понадобится, но Джисон не может избавиться от чувства вины за то, что так бросил Чана и Чанбина. Достигнув конца лестницы, Джисон снова плохо видит из-за слабого света свечи. Он направляется прямиком к одной из дверей перед ними и уже хочет ее открыть, но Сынмин останавливает его со словами о том, что за дверью кто-то есть. Толкнув дверь, они слышат глухой стук. Они осторожно входят в помещение, в котором кроме ряда пустых камер, никого, кажется, нет. Джисон почти спотыкаются о лежащего без сознания на полу человека, который, должно быть, стоял прямо за дверью. — Что ж, было проще, чем ожидалось, — бормочет Сынмин, и Джисон не может не согласиться. — Это был последней стра-, — начинает спрашивать Джисон, но тут же получает ответ в виде смеха, что доносится из другого конца темницы. Именно оттуда, где камера Минхо. Но смеется точно не он. — Чем обязан такой чести? — смеется сидящий на табурете напротив дальней камеры мужчина. Джисон вздрагивает, узнав голос. Тот самый стражник, у которого он так давно украл ключи, и та самая причина, по которой Минхо сейчас здесь. Сынмин осторожно подходит ближе, Джисон идет за ним, пока Чонин с помощью зелья окончательно обезвреживает другого стражника. Мужчина выглядит ужасно. Не потому, что не красив сам по себе, а потому, что Минхо довольно сильно задел его в тот день. Глаз посинел и опух, нос искривлен от перелома, губы рассечены. Тем не менее, эти самые губы прямо сейчас расплываются в противной усмешке. Джисон отворачивается. Плевать. Сынмин здесь для того, чтобы разобраться со стражей. Джисон здесь лишь ради Минхо. Свечи дают хоть и слабый, но все же свет, и этого Джисону достаточно для того, чтобы разглядеть Минхо в камере слева. Его сердце замирает от вида сгорбившегося в углу камеры силуэта. Чонин, должно быть, тоже замечает Минхо и, подойдя к решетке, начинает перебирать ключи. Минхо даже не шевельнулся на громкий звук, что не могло не вызывать беспокойства. Он, наверное, спит, подбадривает себя Джисон. Стражник позади них снова хихикает. Джисон оборачивается. Мужчина по-прежнему игнорирует стоящего перед ним наготове Сынмина. Хотя не факт, что в своем нынешнем состоянии он вообще сможет драться. — Что смешного? — спрашивает Джисон сквозь стиснутые зубы. Смех становится лишь громче. Этот человек и раньше был жутким, но сейчас Джисону кажется, что он и вовсе сошел с ума. — Пустая трата времени, — нараспев протягивает он, вытирая проступившую от смеха слезу. Джисон злится. Провоцировать людей — талант стражника. И Джисон не попадется в эту ловушку. Он должен успокоиться. — И почему же? — спрашивает он, скрещивая руки на груди. Сынмин вопросительно смотрит на него, но Джисон лишь пожимает плечами. Он и сам не знает, зачем вообще ведет этот диалог. Но пока это дает Чонину время на поиски нужно ключа, Джисон готов продолжать. — От этой камеры есть только один ключ, — начинает мужчина. — И он не там, — кивает он Чонину и снова смеется. Джисон так зол, что готов наброситься на стражника. Обычно он вовсе не агрессивен, но когда речь идет о стае, внутри словно пробуждается защитный инстинкт. Прямо сейчас Джисон сожалеет, что не может просто взломать этот чертов замок. Они подумали, что нет необходимости в приобретении такого навыка, если они все равно заберут ключи у стражи. Что ж, это было очень опрометчиво. — Дай-ка угадаю. Он у тебя, — и судя по чужой ухмылке, Джисон оказывается прав. — Отдай, — требует он. Мужчина качает головой, громко смеясь. — Ты очень милый мальчик, Джисон. Но такой наивный. И почему ты думаешь, что ты можешь получить все, что хочешь, а я не могу? Сынмин вопросительно наклоняет голову, но Джисон точно знает, о чем говорит мужчина. Во рту пересыхает. — Заработай его, — продолжает стражник. Чонин раздраженно хнычет. Он бросает связку с ключами на землю и качает головой. Минхо по-прежнему сидит за решеткой, не двигаясь. — И как же? — спрашивает Джисон, переводя взгляд на темный силуэт Минхо. — Поцелуй меня. Чонин и Сынмин, кажется, задыхаются, стоит Джисону сделать шаг в сторону стражника. Глаза мужчины тоже в удивлении расширяются, но спустя долю секунды он выглядит довольным и ожидающим. — Джисон, что ты делаешь? — шипит Сынмин и уже порывается остановить Джисона, но тот лишь качает головой и на мгновение задерживает взгляд на своем друге. Джисон надеется, что Сынмин понял его мысленный сигнал. Приготовься. Он опускается на колени перед табуретом так, чтобы быть на уровне глаз мужчины. Джисон кладет руки на чужие бедра, и, практически касаясь губами уха стражника, шепчет: — Ты — отвратительный человек. Он моментально с чувством дежавю срывает с пояса мужчины ключи и толкает его. Джисон, не теряя времени, бежит обратно к камере. Он надеется, что стражник сказал правду. До ушей доносится рычание Сынмина и громкие удары. Джисон с облегчением выдыхает, когда второй ключ из связки подходит и поворачивается в замке. Открыв камеру, он и Чонин подлетают к маленькой фигуре. — Минхо, — выдыхает Джисон, но старший не отвечает. Чонин поднимает голову брата, и они ужасаются. Лицо Минхо ни чуть не лучше лица стражника. Окровавленное, изрезанное, обезображенное. Гнев снова вспыхивает внутри, когда Джисон понимает, что это, скорее всего, была месть стражника за свое собственное лицо. Глаза слезятся, когда он попускает взгляд на ключицы, где красуется свежая резаная рана, уходящая под рубашку. Минхо не спит, нет. Его избили до потери сознания. Его тело не может исцелиться из-за этих гребаных наручников. Крик Сынмина вырывает Джисона из вороха мыслей. Он морщится, затем пытается поднять Минхо. Это удается сделать с помощью Чонина. Они выносят старшего из камеры назад к лестнице. — Минни! — кричит Джисон к полностью обращенному волку. Мужчина стоит перед оборотнем, держа в руках кинжал, залитый кровью. Кровью Сынмина. Они не ожидали, что у этого человека хватит сил сражаться. И снова, очень, очень опрометчиво. Джисон ругается, когда Сынмин не отступает и перекладывает весь вес Минхо на Чонина, с чем он, к счастью, может справиться благодаря силам оборотня. Джисон возвращается к Сынмину, снимает с пояса свой кинжал и бросает его в сторону мужчины. Он не смотрит, куда попал, а лишь сразу же тянет волка за собой. Они бегут за Чонином, который несет Минхо наверх, и сталкиваются с Чаном и Чанбином. У них не так много видимых ран, что вызывает у Джисона вздох облегчения. Они пробираются через стражников, что лежат без сознания, и выходят наружу, где их уже ждет Хенджин. — Ох, вы смогли! — восклицает Хенджин и обнимает Джисона, который выглядит так, словно в любую секунду упадет. — Твоя очередь, Джинни, — бормочет Чан, и Хенджин тут же возвращает себе всю серьезность. — Но один стражник, вероятно, все еще в сознании. Он кивает и идет к двери, но его останавливает вернувшийся в свою человеческую форму Сынмин. Его одежда, будучи разорванной после обращения, осталась лежать на полу в темнице, так что сейчас кровоточащую рану ничего не скрывает. Джисон с облегчением видит, как рана постепенно заживает, и практически сразу отводит взгляд от обнаженной кожи. — Я пойду с тобой, — заявляет Сынмин, но Чан качает головой. — Ты ранен, ты лишь задержишь его. Прости, Минни. Сынмин хмурится, но после вздыхает и смотрит на Хенджина. — Будь осторожен, — бормочет он и поднимается на цыпочки, чтобы оставить нежный поцелуй на щеке Хенджина. Старший резко вдыхает, а его лицо и шея вспыхивают алым цветом. Он снова кивает и исчезает за дверью. Джисон успокаивающе гладит Сынмина по руке, а после подходит к лежащему на холодной земле Минхо. Чонин забрал с собой все ключи и теперь пытается найти тот, что расстегнет наручники. Джисону неспокойно. Кажется, после сегодняшней ночи он никогда в жизни больше не захочет держать в руках ключи. У него кружится голова. Ключ, замок, движения нет, щелчка нет, ключ, замок… То, что должно занять секунды, кажется Джисону часами, пока он наконец не слышит долгожданный щелчок открываемого замка. Они осторожно снимают наручники, и Джисон вздрагивает, стоит маленьким иглам покинуть кожу Минхо. Мгновенно чувства оборотня возвращаются на свое привычное место в груди Джисона. Словно он снова может дышать, несмотря на ту боль, что исходит от старшего. Однако постепенно эта боль становится более терпимой, ведь мало-помалу, но раны Минхо, наконец, заживают. Как только он открывает глаза, Джисон отчаянно выдыхает: — Минхо. Старший моргает, затем его расплывчатый взгляд останавливается на глазах Джисона, на его лице мелькает осознание, а затем и улыбка. — Джисон, — хрипло шепчет он, прежде чем снова потерять сознание.