Хозяйка культа.

***

      Яркое лето разукрасило старый сад перед храмом. Средь зелёных холмиков виднелись красные, синие, жёлтые пятна разнообразных цветов. Их нежность оставляли в душе Котохи неизгладимое впечатление, а вечерняя пора раскрывала весь букет ароматов, помогая отпустить тяжесть на сердце. Наконец, переделав всю работу, она вышла погулять, положив Иноске в сумку на спине. Малыш тянул руки к листья, показывал пальцем на камни и соцветия, весело угугкая, принося своей матери хоть немного радости в жизни. Не смотря на увеличившийся вес малыша, она продолжала носить его везде с собой: так она не ощущала ни лишней тревоги за Иноске, ни собственного удушающего одиночества. После смерти Коханы ей стало тяжело заводить новые знакомства в культе, и с трудом получалось поддерживать старые: зачем, если каждый знакомый либо умрёт, либо окажется таким человеком, что уж лучше никогда не заводить с ним дружеских бесед. Казалось, у каждого здесь какой-то свой секрет пребывания и не все почитатели Доумы - невинные жертвы обстоятельств. Однако, и разочаровываться в них всех не хотелось - женщина верила в лучшее в людях, и то, что у всех есть как недостатки, так и хорошие качества, однако, не желала больше разочаровываться, и поэтому предпочитала держаться немного в стороне от слишком личного общения, просто помогая по мере надобности тем, кто просит. Если, они скоро попадут в свой "рай", то пусть хотя бы их последние дни жизни здесь будут хоть немного облегчены. Сад вокруг действительно ощущался как иномирная земля посреди ада, словно всё нечистое отступало, лишь заслышав аромат цветов. Но только на первый взгляд... У самого уха проскользнул чей-то лик. - Котоха-чан, как-то не вежливо с твоей стороны избегать настоятеля культа, в котором ты живёшь. А я ведь просто хочу поговорить. - демон, стоявший под широким пологом зонта расплылся нежной на вид улыбкой, от чего маленькая женщина сглотнула. Она слишком хорошо помнила кровь вокруг его аккуратного рта, стекающую по всему телу, капающую с пальцев на пол, оставляя мерзкие следы. Котоха так долго старалась не думать об этом, пыталась жить, как прежде, не обращать внимание на Доуму, посвящать себя всю быту в культу и заботе о сыне. Но чем дальше так продолжалось, тем больше она сходила с ума. Её мир ставился всё меньше и меньше, в конце концов сосредотачиваясь главным образом на Иноске. Это было похоже на какой-то странный монотонный дневной сон из которого никак не получается выбраться, словно она застряла в чужеродной иллюзии, делая одинаковые странные дела просто потому что они делаются. - Я всего лишь выполняю договор. Помогаю в быту и молчу. Простите, Доума-сама, но разве мне, простой труженице культа, должно лезть к вам, почтенному настоятелю, с бессмысленными беседами? Такой глупой женщине, как я, нужно слушать и делать, а не докучать вздором ушам более умных... - она хотела сказать "людей", но вовремя прикусила язык. - ... членов культа. Глаза демона заблестели, переливаясь словно масляные разводы. Это милое создание сейчас использовало сарказм? Неужели зубки начали прорезаться? При том, ощущалось, что её самоунижение в какой-то степени было искренним. Нелюдь прекрасно знал, что эта маленькая женщина винит себя в том, что вообще осталась в этом культе и привела сюда мужа со свекровью. Да, их больше нет... И всё же, ей теперь тоже нет покоя, а это наказание за глупость куда более страшное, чем смерть. О'ни осторожно накрутил на палец тёмный локон, выбившийся из собранных волос его игрушки. - Дорогая Котоха! Тебе - должно и можно! Я ведь сказал, что ты мне нравишься! - он в момент оказался перед её растерянным лицом, при этом положим обе ладони к груди. - Такой интересный человечек... - в сгущающихся сумерках взгляд прищуреных глаз с выбитыми цифрами словно проникал под кожу. Котоха испугалась резких движений о'ни и дёрнулась в сторону. - Простите, но вы мне - нет! Лженастоятель наклонил голову под неестественным углом, словно был совой. - Всего лишь потому что я отправляю людей в рай? Она больше не могла держаться... - ВЫ ИХ ПОЕДАЕТЕ! - только лишь три слова, но их она так боялась произнести без аллегорий и сравнений. Просто и прямо. Демон наиграно вздохнул, чуть потупив глаза в пол. Как тяжело объяснять очевидное людям с их ограниченным мозгом! Они мыслят только чёрно-белым образом, не понимая, что всё куда сложнее. Доума осозновал, что рано или поздно будет необходимо объяснить Котохе о смысле всего, что её окружает, но одновременно с этим оценивал сложность поставленной задачи. Неожиданно, он взял ладони девушки в свои, чем ошарашил её, заставив замереть. - На самом деле я делаю добро! Эти люди - несчастны, они страдают сами и отражают своё горе на других! Вспомнить хотя бы твоего мужа и свекровь: обычные крестьяне, терпящие постоянные неурожаи, налоги, бытовые невзгоды. Виноваты ли они? Конечно же нет! Но и решить эти проблемы они не могут. Им не повлиять на законы, не изменить погоду на поле и не получить денег на улучшение жизни, чтобы быть хоть чуточку счастливее. Не понимая, что делать, чтобы облегчить собственное горе, такие люди приносят его другим, а те - следующим. Они загнаны в этот порочный земной круг страданий. - когда демон произносил эти слова его лицо будто переменилось, стало замёрзшей маской, на которой застыла улыбка, а глаза не отражали ничего, кроме холода и глубокого презрения. - Однако... - в секунду, маска переменилась, демон обнажил клыки, а глаза загорелись в сгущающейся ночи. - Они попадают ко мне. И я дарую им покой, избавляя их самих и всех окружающих от невзгод. Знаешь ли ты, что в рай попадают мученики? Все они: несчастные, погрязшие в земном вертепе боли и бед через подобную смерть получают рай! А без этого культа они продолжат гнить. Сами загнуться, и других сгноят в собственной грязи; такова человеческая природа, милая Котоха. - изящной рукой с длинными когтями, демон взял веер и указал на себя, не дав бедной девушке даже вставить слова. Ещё не время... - Да, я о'ни. Но ведь ты не осуждаешь кошку за то, что она поймала и съела крысу? Не испугаешься её за то, что она разорила мышиное гнездо? Так уж вышло, что это наша работа. Но... - он погладил её круглое личико, вглядываясь в изумрудные глаза, пытаясь уловить и запомнить нечто, шевелящееся в его мёртвом сердце, пробуждающееся, когда эта маленькая женщина ТАК смотрит на него с придыханием и ужасом. То, от чего ему хочется говорить не останавливаясь, лишь бы она продолжала смотреть на него этим взглядом. - Всё же есть исключения. Ты когда-нибудь видела синий ликорис? - Нет... - На столько редкий цветок, что считается легендарным на равне с ханакацури*. И в этом саду, синий ликорис - ты. Котохе казалось, что всё услышанное было похоже на какой-то приторно-сладкий больной бред. От ледяных касаний демона тело трясло, как при ознобе и ей хотелось не то сбежать, не то раствориться на месте. Тишину прервал крик Иноске, к которому Котоха протянула руку и погладила по голове, но он продолжал плакать, а затем стал пытаться выбраться из перевязи на спине своей мамы. Она мотнула головой, будто проснулась от жуткого кошмара - крик собственного ребёнка заставил её вспомнить, что она сейчас жива отчасти благодаря ему. - Простите! Я должна уйти! Мне нужно поменять сыну пелёнки... Я прошу прощения! - она неловко поклонилась и убежала, как можно быстрее, лишь бы вернуться в безопасность маленького мира их комнаты, где есть лишь она, Иноске, и их заботы. Доума мило помахал ей ладонью вслед, но стоило девушке с ребёнком скрыться за поворотом, улыбка с его лица спала, и он остался наедине с собой. Похлопывая сложенным веером по ладони, о'ни пытался понять, где та грань, которая заставляет его любоваться этой с виду обыкновенной женщиной. Не умнее других, не талантлевее, а красота - вещь слишком ветренная, когда дело касается людей. В его душе, или в том, что заменяло её демону, словно складывалась мозаика, в которой до того не хватало кусочков. Но что они из себя представляли, о'ни не мог никак осязать. Он не умел чувствовать, только ощущать и осознавать, и так было с детства. Ему оставалось лишь продолжать наблюдать за напуганной, но всё же такой самоотверженной девушкой и пытаться разгадать свою личную головоломку. А слова, которые демон ей наговорил... Он и сам в них не верил. Всё, что Доума рассказал: и не правда, и не ложь, чуть чуть того, чуть чуть сего, немного приукрасить, и вот! Вполне неплохое объяснение, почему он так поступает! Неплохое, конечно же, для собеседника-человека. Не будет же демон опускаться до того, чтобы объяснять ограниченному существу всю реальность жизни, которую оно в силу собственного развития, не сможет принять. Однако, это был не последний крючок, который он заготовил для Котохи. Сейчас, ему было важно, чтобы она заглотила хотя бы один, стала ближе, перестала так его бояться. И может быть тогда, неизвестные кусочки мозаики получится подробно рассмотреть. Взгляд демона зацепился за бутон малиновой камелии. - Хм... А я ведь действительно так давно не гулял среди красных фонарей. Какая досада... - и посмотрел на гравийную дорожку, по которой убежала Котоха. Вокруг царило райское благоденствие: колыхалась зелень, тянулись к солнцу цветы, бабочки усаживались в яркие бутоны, а на деревьях пели птицы. Где-то в стороне, под тенью старого дерева выросли грибы - там Доума закопал наспех кости недавно съеденного культиста. Может, стоит теперь наведаться в ад?

***

Посреди освещённой огарком свечи комнаты стояли несколько разноцветных свёртков. Слуга поклонился хозяйке комнаты. - Настоятель-сама решил вознаградить вас за ту большую работу и добродеятель, которую вы оказываете всем членам культа. Перед Котохой лежали разные кимоно. Все были сшиты прекрасно: голубое с геометрическими узорами, как у городских модан-гару на платьях, более классическое лиловое с вышитыми птицами, и зелёное с красными и фиолетовыми цветами, на манер китайских мотивов с севера. - Я не могу принять столь дорогой подарок... - Но настоятель-сама дарит их все вам. - Простите... - Не стоит. Он просил оставить все вам, даже если вы будете отказываться. Доума-сама знает о вашей скромности... - он вышел из комнаты, напоследок как-то недобро посмотрев на девушку. Улыбка на его лице была такой же искусственной, как и у самого главы культа. Теперь Хишибире ничего не оставалось, как принять столь странный жест со стороны демона. Зачем всё это? Я же говорил, что ты мне нравишься... Пока ребёнок спал, женщина позволила себе осесть на пол и положить голову на колени. Слёзы никак не шли. Её никто не бьёт, не таскает за волосы, не морит голодом и не выгоняет в мороз на улицу... Но почему тогда так плохо? О'ни благосклонен к ней, соблюдает часть своего договора, говорит о симпатии. И всё же, страшно. Почему на неё так злобно посмотрел слуга? Что она такого сделала, чтобы заслужить подобную желчь? Послышался шорох открывающихся сёдзи, и в этот же момент Иноске захныкал и зоворочался на футоне, словно чувствовал недоброе. В темноте коридора сверкнули разноцветные искры глаз. Демон огляделся и тихо вошёл к девушке. - От чего же ты так печалишься? Неужели расстроили мои подарки? Перечить ему в здравом уме и напрямую девушка не посмела. - Нет, Доума-сан. Они прекрасны, только мне некуда их надеть. В культе мне важно, чтобы одежда была удобной и её не жалко было использовать. - она подхватила ползущего и неугомонного мальчика, которого разбудил лженастоятель, но малыш упорно не хотел укладываться обратно постоянно хмычя и пинаясь сильными пухлыми ножками. Демон около минуты смотрел на подчинённую и её детеныша, а затем уселся в уголок рядом. В этот раз она не отстранилась - слишком устала и была эмоционально вымотана. К тому же, в данный момент, рядом с ней на полу, Доума не казался таким грозным и величественным как в саду, хотя его зрачки по прежнему сверкали в темноте, отражая пляскую огня в остатке свечи. Тот , кто называл себя мужчиной, осторожно погладил ребёнка по голове, отвлекая на себя внимание. - Ты действительно много работаешь, Котоха-чан. И поэтому заслужила небольшой отпуск. Я возьму тебя в одну интересную поездку, так что выбери то кимоно, которое посчитаешь самым лучшим. Пока нелюдь пытался увещевать женщину, её маленький потомок заинтересовался блестящей штукой в когтистых широких руках. Малыш словно не боялся о'ни, смело полз к нему, хватая одной ручонкой край бежевых хакама, в другой - сложенный золотой веер с кисточкой. Доуме показалось это... Забавным? Дети в целом, не смотря на возраст, относились к нему иначе. Их мозг и мысли казались демону более живыми, нежели у взрослых. Когда старшие от отчаяния, бессилия или просто выгоды падали ничком перед о'ни, дети, чаще всего, задумывались, и делали это либо исходя из воспитания, либо потому что их родители злобно дёргали тех вниз, даже не подозревая, что сами сейчас выглядят как глупцы, в отличии от своих потомков. В детях жили искры разума и рациональности в парадоксальном сочетании веры в чудо и магию. Однако, он знал: жизнь загасит их, уравняет и оболванит. Он слишком много видел подобных примеров. И сейчас, на его коленях ползал ещё один довольно смышлёный человеческий ребёнок, бесстрашно трогающий более чем столетнего монстра и вырывающий у него из рук боевой веер, будто тот был всего лишь игрушкой. - А Иноске... Нет! Это не надо!... - она успела вытащить изо рта малыша веер, коснувшись руки Доумы и тут же отпрянув от неё, при этом другой рукой отодвинув сына. - Ох, я прикажу посидеть с твоим детёнышем, пока его милосердная и трудолюбивая мать отъедет по делам. Никто не посмеет причинить ему вред. По делам? То о'ни говорит ей отдохнуть, то говорит, что поедут по делам. К тому же, она боялась оставлять сына с кем-то чужим, хотя многие старшие женщины в культе, которые особо Доуму не интересовали и служили скорее как обслуживающий персонал, с радостью брали малыша на руки и развлекали его, пока Хашибира то стирала, то помогала на кухне. Да и кто посмеет ослушаться ? - Хорошо. Как вы скажете, господин настоятель. Доуме показалось, что он нащупал ниточку, которую если потянуть, то можно достать очень неплохой улов. Ох уж эти женщины... Всё это время он наблюдал за ней, испытывал и продолжал это делать. Столько различных манипуляций, чтобы просто понять... Демон поднялся с пола и показательно небрежно отряхнулся. - На завтра ты освобождена от любой работы. Так что... Хорошенько подготовься к поездке, Котоха-чан. Я приказал сделать тебе офуро. Спокойной ночи! - и с улыбкой закрыл дверь. После всего произошедшего безобидное пожелание теперь казалось девушке издёвкой. И всё же... Этот момент зацепил её. Хашибира оглядела кимоно и тяжело втянув в воздух, стала выбирать одно для завтрашнего вечера. Её сердце было не на месте, но всё же где-то внутри жила надежда на лучшее, и что однажды о на сможет больше никогда не бояться и быть просто счастливой рядом со своим сыном.

***

Шум и толпы народа в ярко-красном свете - явно не то, чего ожидала увидеть Котоха в этот вечер. В своём новом нежно-голубом кимоно и с низкой причёской, закреплённой одной только деревянной шпилькой, она чувствовала себя дискомфортно и чуждо. Тем более, идя под руку с демоном в чёрно-алом кимоно. - Прекрасное место! Я слышал, в эпоху Эдо женщины приходили сюда аж из столицы, лишь бы увидеть новые наряды ойран. Любопытство оказалось сильнее дискомфорта и страха. - Вы не застали сёгунат? - Застал, но под самый конец. Однако, увидеть упадок последней сотни лет эпохи, не значит прожить её всю. Сейчас, это место... - Доума обвёл рукой улицу, по которой они шли. - ... просто красивое сборище публичных домов, в которых пытается ещё-как то пробиваться искусство. А когда-то, здесь собирались поэты, писатели, актёры - весь бренный свет, творящий вечность... - всё таки демон не был лишён вкуса к искусству: росписи, гравюры, вазы, книги. В этом был свой парадокс: проживающие земные страдания люди творили то, что могло пережить даже некоторых демонов. Внезапно, Доума ощутил, как Котоха с тихим писком толкнула его в бок. Испуганная женщина шарахнулась от очередной "клетки" с курящими девушками. - Простите... Я... Испугалась. Не хотела... - маленькая женщина, растерянная от происходящего, просто не понимала, зачем её взяли сюда? Нарядили, как куклу, и потащили смотреть, как мужчины выбирают женщин за деревянными решётками, а те сидят в своих цветастых одеждах, то смотрят в пол, то пускают из трубки дым. Может, хитрый они решил избавиться от свидетельницы, продав её бохачи? - Что вам нужно от меня сейчас? - Котоха-чан! Ты же не думаешь, что я собираюсь тебя устраивать в это паршивенькое место! Такие мысли были бы оскорблением куда более обидным простого толчка в бедро. - и, чуть прищурившись, посмотрел прямо в зелёные глаза с суженным зрачком. - В этом мире тебе стоит бояться вовсе не меня. В любом случае, мы пришли сюда просто посмотреть выступление моей знакомой ойран. Тебе нужно отвлечься от всей этой бытовой кутерьмы культа. И ты ведь так любишь музыку! Да. Но не на столько чтобы идти за этим в Йошивару. Котоха понимал, здесь что-то не так... Есть в этом всём определённая причина, но до конца осознать решение демона не могла, слишком многое не сходилось в голове. Оставалось только довериться их договору и продолжать идти бок о бок с монстром, даже через ткань его кимоно ощущая хладность демонической кожи, и пытаться не смотреть по сторонам. Это было слишком... - Мне так жаль этих женщин! Никто сюда не попадёт от хорошей жизни, как и в культ. Меня хотя бы не принуждают к постели... Но молчать о беде так же тяжело, как и переживать её. Её взгляд говорил больше, чем она могла бы выразить словами. Страх, обида, боль, непонимание... Вторая Высшая Луна прекрасно считывал все её эмоции, но видел, что в этом спектре не хватает одного очень важного элемента, который бы позволил женщине раскрыться, а ему - вновь уловить недостающий кусок мозаики своей собственной души. Наконец, из средней части района, куда Доума перенёс их с Которой. Они вышли на роскошную улицу, залитую полностью электрическим светом. Маленька деревенская женщина, привыкшая к огню, и считавшая керосиновые лапы великим достижением прогресса изумилась. Вывески, роскошь. Всё это было невероятно, пафосно и кичливо, но девушка, оставшаяся внутри слишком рано повзрослевшим ребёнком, просто изумилась. Доума специально сделал такой трюк: мало того, что ошарашил Котоху перемещением, показал ей для начал меньшее из зол - улицы среднего достатка, а затем на контрасте главную роскошь. На минуту, Хашибира даже забыла обо всех горестях, о том, что под руку её вел о'ни, и сколько бед ей удалось пережить. В чайных рядом кипела жизнь, бегали лоточники, предлагая товар, вокруг гуляли модно одетые люди. Демон подметил, как легко ему оказалось отвлечь печальную даму. Люди... На входе в роскошный дом их встретила поклонившаяся хозяйка. - Господин! Приму за честь. - и пристально спутницу Доумы, будто та была слишком ярким и нелепым цветком в цельной икебане. - О! Прошу прощения, я сегодня с женой. Она просто эталон благонравия, и я подумал, что было бы уместной наградой за все её труды, взять дорогую с собой на выступление Варабихимэ-сан. Стоило ли говорить, на сколько Котоха была ошарашена такими словами. Жена? Дорогая? Эталон благонравия? Уже в зале, усевшись поудобнее рядом с лженастоятелем, который совершенно бесстыдно улыбался молоденьким юдзё, она поняла про себя: - Это просто очередная ложь. Не более. Я уже к ней привыкла. Тем более, что бы он ещё сказал? Но ведь и промолчать можно было. Нет. Это не в его характере. Забили барабаны. Девочки-служки быстро и покорно открыли сёдзи, из которых появилась ойран. Каждое её движение, взмах руки... В них было что-то одновременно знакомое и чужое. Плавность и жёсткость. В танце женщина оглянула зал, на пару секунд задержала взгляд на Доуме, а затем, наклонила голову и исподлобья обратила взор на Котоху. Однако, всё это было на столько точно вплетено в танец, что не находись Хашибира с демоном недалеко от сцены, то ничего бы и не заметила. Уха коснулось холодное дыхание. - Знаешь ли ты, что это за девушка? Наконец в голове Котохи сложилась картина. Не просто так о'ни задал это вопрос. И не просто так они пришли именно к этой актрисе, с таким же движением рук, как у Доумы - Она - о'ни. - не догадка. Утверждение. - Я уже много раз говорил, что обожаю твою проницательность. - Вторая Высшая оглянулся. Со стороны казалось, будто нетерпеливый муж, глядя на прекрасное выступление ойран, нашёптывает своей жене разные, возможно, пошлые мысли. Максимум, решат, что пара ведёт себя неприлично, но демона подобные этические вопросы мало волновали. - Что ты можешь сказать о ней? - Разве вы сами не знаете её, раз привели меня сюда? - Я спросил, что думаешь ты, а не то, что знаю я. Котоха сглотнула, собирая в кучку всё, что видела и слышала. - Не могу ничего сказать про сейчас, потому что не хочу судить о демонах. Но если она была когда-то человеком, то очень несчастным. И вы для неё сильно важны. Доума, наплевав на общественное мнение, подвинулся ближе к "жене" и прошептал ещё тише, чем прежде, но всё ещё держа подобие застывшей улыбки на своём лице. - Она сирота. Росла не в этом доме, и даже не в этом веке. Мать померла от сифилиса, брат - больной и уродливый. Её купил жалкий самураешка в 13 лет и даже не удосужился заплатить за ночь. За что она выколола ему глаз и была сожжена на заднем дворе дома. - все эти слова звучали спокойно, будто он рассказывает о будничных делах, а не о жуткой судьбе одной девочки, оставшейся без чести и денег, а затем лишившейся и человеческой природы. Тонкие натруженные руки смяли подол красивого кимоно, впиваясь в плотную ткань ногтями. Зачем он ей это рассказывает? В чём толк !? Невольно, Котоха вспомнила себя - её выдали замуж в пятнадцать. В шестнадцать она родила сына, а семнадцатилетее наступило уже в культе. Так сложилось. Теперь нет ни мерзкого извибающего мужа, ни свекрови, которая таскала её за волосы в наказание за переваренный рис. Есть Иноске. Есть демон, который почему-то решил с поиграться с ней. Но она хотя бы в относительной безопасности: никто не тащит её насильно в постель, никто не гнобит её за не тот обед или неотстиранную вещь. Люди в культе благодарны за любой рис и солёные овощи, за любую одежду. И даже о'ни пошёл с ней на договор, вместо того, чтобы просто убить. - Вы помогли ей? - Жизнь прекрасна и ценна, Котоха-чан. Они просили у меня о ней, а не о рае. Не говорили о том, какой хотят видеть её, просили лишь вернуть то, что у них отняли другие. Разве мне было это сложно? Хашибира не ослышалась? Это сказал демон-людоед. - Вы произнесли "они". Доума несколько горько ухмыльнулся. - Разве существование больного и по человеческим меркам уродливого ребёнка можно было бы назвать жизнью? - А существование в виде о'ни? - это слово вырвалось из её сердца так резко, что женщина аж закрыла себе рот ладонью. Нельзя дерзить подобной сущности. Однако, тот лишь удивлённо посмотрел на неё и чуть склонил голову, совсем как выступавшая ойран. Когда Котоха смелела, дерзила, но не впустую, а пытаясь развить мысль, вступая тем самым в дискуссию, тем самым завораживала, больше, любого танца. Однако, опасаясь гнева Шестой Молодой Луны и не желая конфликтовать со своей обращённой, демон резко отвернулся в сторону сцены. К тому же, люди вокруг начали нехорошо на них подглядывать. Меру неприличию тоже надо знать. Лишь прошептал напоследок: - Надеюсь, однажды вы дадите сами мне ответ. Вечер постепенно сменял артисток. Поклонники Варабихиме несли ей подарки, цветы, добивались внимания, наперебой приглашая отужинать. В комнате с разноцветными ширмами, где нечеловеческой природы женщина собиралась на ужин, возникла рослая фигура. - Даки-чааан! Я был так рад тебя вновь увидеть. Ты просто красавица, чудесная маскировка... Сначала лицо девушки оставалось надменно-грубым, однако затем, резко преобразилось. - Доума-сенсей! Я счастлива видеть вас! Если бы вы пришли не вместе со своим ужином, то... - Это не ужин, цветочек. И вновь, лицо демоницы показательно сменило настроение. - Как это? - У меня на эту девочку большие планы. Но не будем загадывать. Я лишь хотел сказать, что горжусь таким творением как ты. Скольких ты уже съела за этот месяц? - Где-то десять с разных концов района. Ещё семь прячу. - Моя замечательная ученица! А что ты, Гютаро? Он просто вылез из тени. - Хорошо...- несколько протянул младший демон и размял шею. - Ваш НеОбед стоит сейчас у входа. Не понимаю... Зачем она вам. - Как и вы. Дать настующую жизнь той, кто просит не о рае. Демон и человек прошлись ещё немного по красному кварталу. Котоха всё думала о тех словах, что сказал Доума. "Жизнь ценна и прекрасна." Как о'ни может говорить такое? Вдруг он опять лжёт? Вновь обманывает и запутывает девушку, чтобы повеселиться? Но ощущения говорили обратное. Иначе, в чем был смысл обращать тех детей в демонов. В какой-то степени, он спас их и это даже выглядело благородно, что совсем не вязалось в голове женщины с устоявшимся образом Доумы как обманщика, лицедея и людоеда, желающего лишь насытится чужими страданиями. В голову пришёл вчерашний разговор про культ. - Почему, если вы считаете, что жизнь ценна, смеете забирать её у других? - На чужом горбу в рай не уедешь, Котоха-чан. Люди хотят получить его при жизни просто так. Этого не бывает. Сколько ты не кланяйся, и сколько не моли. Нет рая, нет ада. Только жизнь и смерть. К тому же... Возвращаясь к нашей беседе в саду, если жизнь человеку в тягость, он отравляется ей и травит подле себя других, зачем на свете существовать подобному элементу? Смерть всегда избавление от земных страданий. Я демон, и мне нужно есть. Так почему бы не найти золотую середину? Они желают рая, подразумевая избавление от всего, что тяготит. И я даю им его, даже если его нет. - Все люди хотят жить. - Конечно хотят! Те, кто сами понимают, что не тянут, чаще всего находятся на дне реки или в петле под потолком. Вопрос не в этом, милая Котоха. Ценность жизни в самом факте её естества. Обдумай мои слова на досуге. Я постараюсь освободить тебе время для этого. А пока, мне нужно зайти в ещё одно местечко, вверх по кварталу. Постепенно от роскошных главных улиц они вышли к домам попроще, а затем на самый нищие закоулки Йошивары. Там творился настоящий мрак. Больные оборванные женщины, обрюзшие мужчины. У Котохи сжималось сердце, стоило только увидеть в деревянных занавешанных тканью домах детей: в явно выцветшей одежде своих матерей, подогнутой более менее по размеру у девочек, и мальчишек в чем попало. Настоящее дно общества. И самое страшное, что женщина если даже не до конца понимала, то ощущала, что никакого будущего у этих ребят нет, как и у их родителей. Неравная по природе пара человека и о'ни подошла к более-менее приличному по сравнению с другими зданиями в округе дому. - Госпожа! Прошу прощения! Ткань одёрнула женщина средних лет, не больная, и вполне активная. Даже седины в чёрных волосах не было. - Да, да, прекрасный господин! Кто-то приглянулся? - она с любопытством посмотрела за спину Доумы, рассматривая Котоху, и понимая - она не отсюда и обращаться нужно вежливо. Кто знает, что привело её сюда? - Не вы ли подавали в розыск беглой юдзё? По приметам совершенно ваша работница. - он показал отрывок кимоно, достав то из-за пазухи и старую шпильку. Пока Доума описывал беглянку, Котоха припоминала... Девочка, лет пятнадцати, чуть младше неё самой. Пришла в культ, но уже через неделю тяжело заболела и умерла. Однако, решив, что с ней случилось то же, что и Коханой, и со многими другими, пришедшими в за Вечным Раем, Котоха не стала вдаваться в подробности и ворошить свою рану. Теперь же, она понимала - девочка действительно умерла сама. Женщина, по видимости, хозяйка, запричитала. - Да, да! Её вещи! И по описанию точно! Мерзкая девчонка! Я дала ей кров, еду, всему научила! Сбежала после месяца работы, оставив долг! Неожиданно, из-за пазухи Доума вытащил золотое колечко. - Может быть, это перекроет его? Не зная ситуации, я укрыл вашу работницу, а вам ещё содержать остальных. Возьмите. Не долго думая, хозяйка схватила украшение и рассмотрела, проверив пробу. - Спасибо господин, я заберу заявление о поиске. Доброй вам и вашей спутнице дороги! Они отошли несколько поодаль от здания, как внезапно, совершенно спокойным тоном демон спросил: - Хочешь, я прямо сейчам сломаю ей шею? - Что? - Котоха просто не могла уложить эти слова в голове. - Сломаю ей шею и расщиплю на ужин. Как тебе мысль? От таких вопросов девушку затрясло. - Я? - Представь, эта бедняжка либо родилась здесь и жила, как эти дети, либо её продали. Сама несчастна, собственная жизнь ей в тягость и ценит она золото выше других. Ей плевать на девчонку, она бы избила ту и отправила обслуживать клиентов без перерыва, хотя та была уже давно больна. Как тебе идея избавить её от страданий на этом земном пути? Никогда ещё подобные моральные дилеммы не стояли перед Котохой. Всё равно, что дать человеку нож, и спросить, убьёшь ли ты им преступника? От этого дня и так хотелось отмыться, теперь ей ещё дали в руки чью-то пусть и ничтожную, но жизнь. - Разве я могу что-то решить? Я всего лишь женщина. Это не в моей власти. - Но ведь я спросил тебя. Значит в твоей. Ну, же, Котоха-чан? Всё просто: да или нет? Или предпочтёшь остаться просто наблюдательницей, зная, кто перед тобой сейчас стоит? - и о'ни слегка провёл по её коже когтем, напоминая о своей природе. Мысли лихорадочно носились в голове, как рой пчёл. - Если я скажу нет? С откровенно скучающим видом Высшая Луна пожал плечами: - Всё равно умрёт. Просто иначе. В таких местах долго не живут в принципе. Мне в целом нет дела, у кого какие судьбы. Просто обстоятельства так сложились, что я могу это сделать. Я хочу есть, и могу выбрать любую более-менее здоровую юдзё, жизнь которой в любом случае кромешная грязь, даже в позолоченной комнате. А могу съесть эту женщину. Просто интересно, что скажешь ты. Она ничего не потеряет, выбрав отказ. Как можно ей самой решать, кто должен умереть, а кто нет? С другой стороны... Эта женщина продавала чужое здоровье, молодость, и в целом жизнь. Она может и не виновата, что выросла и работает здесь, но выбор есть всегда: как относиться к другим, как обращаться с ними. Младшие уважают, старшие защищают и учат. Но разве всё происходящее - защита? Котоха по себе знала: от хороших людей к демонам не бегут, и верят в сладкие речи от отчаяния и наивности. В какой-то степени, девочке даже повезло: она умерла пусть от болезни, а не от рук демона, но в мучениях, и не здесь, в грязи и стыде. Невольно, вспомнилась своя жизнь: подростка буквально выкинули замуж, чтобы не мешалась и не ела лишнего, было плевать за кого. А потом замужество и насилие, насилие и насилие... Внезапно, ей пришла в голову неочевидная, но довольно жуткая мысль. Муж... - А кто продал и насиловал эту женщину? От чего она стала такой? Если следовать вашей... Вашей страшной идее, то справедливо было бы съесть тех, кто ломал ей жизнь. Только их уже не найдёшь. Если бы Доума мог, то обязательно бы присвистнул. Он вспомнил Аказу, что вовсе не ел женщин, предпочитая побеждённых собой мужчин. Не сильно питательно, но Доуме было это на руку - меньше кулаки распускает и не претендует на повышение. Однако, из уст Котохи такие заявления звучали весьма и весьма необычно. - Я не говорю про справедливость. Её нет, как и ада, и рая. Виноваты все. И мужчины, и женщины. Нет хороших и плохих, есть несчастные и озлобленные. Я не наказываю, лишь даю то, что люди хотят. Однако, более тебе не стоит называть себя глупой. Не будь у тебя мозгов, ты бы мало того, что не додумалась до такого ответа, но и вовсе бы передо мной не стояла. - Да. Эта женщина виновата, и я не отрицаю этого. И всё же... Если к ней идут те, кто явно не доволен своей жизнью и браком, то спрос со всех. Либо все, либо никого. А значит "нет". После того как Котоха кинулась на защиту своего сына от демона, это был второй раз, когда она посмела перечить и решительно сказала "Нет!". Внутри всё бурлило и кричало, она пристально смотрела ему в лицо, не обращая внимание на прохожих, просто пытаясь понять реакцию о'ни и что ей делать дальше. Но Вторая Высшая луна лишь наблюдал, как горят изумрудные глаза напротив, с какой злостью они на него смотрят. Каждый шаг его эксперимента проявлялся всё интереснее и интереснее. Расти Котоха в достатке, читай книжки, возможно даже учись в школе... Она бы выросла очень мудрой. Эмпатия и проницательность - сёстры близняшки. Сам Доума считал себя гениальным эмпатом разбирающимся в людях. Нужно только лишь раскрыть, объяснить, показать, как демоны, учатся своей магии крови. И тогда, из песчинки получится жемчужина. - Ну, нет так нет! Поужинаю в другом месте. - он произнёс это совершенно обыденным тоном, будто "жена" отказала ему пообедать где-нибудь в чайной, а не высказала твёрдое несогласие с решением "перекусить" местной, хоть и паскудной, женщиной. - Буду считать это актом заботы. Нельзя же тянуть в рот всякую гадость. Хотя, согласись, иногда очень хочется уличной еды. Смесь непонимания и шока поразили женщину. То ли от самого каламбура, то ли от его смысла, она оказалась попросту обескуражена, чем Доума сиюминутно воспользовался, чтобы взять женщину под руку. Нужно было возвращаться домой...

***

В одном Доума оказался прав: после прогулки Котоха действительно стала более общительной. Она больше разговаривала как с людьми культа, так и с самим лженастоятелем. Маленькая женщина больше не чуралась его, хотя лишний раз всё равно старалась не обращаться и не подходить без особой надобности. Её страх постепенно уступал место уверенности. Может, пока она не знала, что будет делать дальше, но демон уже не казался ей таким страшным. Она больше вникала в его речь, лучше понимала исходя из его убеждений, рассказанных ей. И всё же, Котоха просто продолжала терпеть выходки демона по договору, хоть и с бо́льшим осознанием, почему, кто и как отправился на тот свет. Демон же, довольный своей работой, наблюдал за ходом опыта, ощущая, что его план постепенно претворяется в жизнь. Нужно лишь продолжать направлять девушку в нужную сторону и пользоваться случаями, выпадающими на них. Каждая её реакция, каждая улыбка, каждый разговор пробуждал всё больше и больше странных и потрясающих ощущений. Он понимал, что близок к тому, чтобы разгадать головоломку собственной души. Оставалось лишь несколько уровней. Пара деталей...