Хозяйка культа.

      Прошло около недели с событий той ночи. Котоха как и обещала, не промолвила ни единого слова о том, что видела в дальней комнате храмовой пристройки. Однако... после этого она почти перестала улыбаться… Лишь изредка, в саду можно было услышать тонкий звонкий смех, когда женщина оставалась наедине со своим ребёнком.       Доуме откровенно не нравилось такое положение дел. Однако, он понимал, как непросто бывает глупым людям осознать жестокую действительность. Да, он не божество во плоти, даже более того, той же плотью и питается. Но делает ли его это хуже? Отнюдь! Высшая луна понимал, что Хашибире просто нужно время осознать полноту картины, что своими поступками он не вредит, а наоборот, совершает настоящее благо! Необходимо лишь дождаться нужного момента, и тогда, возможно, женщина сама примет его сторону. И совсем вскоре такой случай представился…

***

      Так уж вышло, что немного после прихода Котохи, в Культ вступила ещё одна женщина, сбежавшая из дома. Кохана. Смугловатая шатенка, худощавая, с синяками на тонких руках и спине. Единственными вещами, взятыми ею из родного дома были заколка покойной матери и ребёнок, находившийся ещё в утробе. Муж вымещал на ней свои неудачи и презрение, а соседи молчали, не желая брать ответственность за чужие дела. В один момент, она пропала из дома. Сбежала, не оставив и следа.. В тот день Доума, как и всегда, показательно радушно принял её. Обстоятельства попадания в культ сблизили новоприбывших девушек, и они быстро сдружились, помогая друг другу в повседневных делах. С Хашибирой Кохана смеялась, с ней было здорово поболтать о какой-нибудь ерунде, как вышивки на юкате, или обсудить слухи от торговцев из ближайшего города. Иногда беседа сама вытекала в личные темы. Как-то раз в подобном разговорое смуглянка случайно обмолвилась, что имеет домашнее образование, любит читать, а замуж её отдали только из-за больших долгов отца. Котоха, не умея даже читать, всегда с интересом слушала свою новую подругу. Банальное человеческое любопытство толкало её узнавать что-то новое о мире, в котором живёт. Хашибире казалось, что Кохана во всём умнее, чем она: всегда быстро догадывалась, как решить тот или иной вопрос, умела писать, читать, хорошо считать. Сироте Котохе, выросшей в чужом доме и отданной замуж лишь бы избавиться от лишнего рта, такое могло только сниться. Она искренне радовалась за новую подругу, и поддерживала ту всю беременность. Только, казалось, что сама Кохана не рада этому.       Однажды, после работы в Культе, девушки вышли отдохнуть в весенний сад. В тот момент Хашибира уже как две недели знала о тайне Доумы, и общение с Коханой помогало ей отвлечься от навязчивых мыслей об окровавленной комнате и уговоре с демоном. — Я вышью твоему малышу цветы вишни или персика. Он же родится весной! Ты уже придумала как назовёшь его? — то, что она не позволит Доуме тронуть Кохану, Котоха даже не сомневалась. Расслабленное выражение лица собеседницы исчезло. — Я… пока не знаю. Появится, а там видно будет! — она постаралась улыбнуться, но вышло криво. Старшая внимательно посмотрела на подругу. Обладая глубокой проницательностью, она не могла не понять, что сейчас Кохане грустно. — Что случилось? Ты боишься боли при родах? — Ох! Нет, Котоха-чан! Не стоит обо мне беспокоиться! Просто…я понимаю твою заинтересованность, у тебя самой есть ребёнок. Ладонь Котохи накрыла другую, более маленьку, горячую. — Что тебя беспокоит, Кохана-чан? Ты ведь мне теперь не чужая. — сейчас Хашибира боялась, что Кохана каким-то образом тоже узнала о настоящей природе Доумы. С её умом это было вполне возможно… Собеседница отвернулась. — Я не уверена, что смогу полюбить ребёнка от человека, который принёс мне одни страдания. Нежная ручка коснулась опущенного плеча беременной женщины. — Помни, что это в первую очередь твой ребёнок. Твой малыш. Я просто уверенна, что он унаследует все твои лучшие качества! Плечо собеседницы дёрнулось, сбрасывая чужую ладонь. — Тебе хорошо говорить! Твой Иноске весь в тебя пошёл! А мне что прикажешь делать? Любоваться на копию того ублюдка, воспитывать её?! Весенний ветер колыхал своим свистом наступившую тишину. В пруду неподалёку от вишнёвого дерева, у которого остановились женщины, булькнула рыба. Шелестела старая прошлогодняя листва, которая должна скоро сгнить или иссушиться в прах, чтобы стать пищей новым зелёным побегам. Старшая резко заключила подругу в объятия. — Прости! Прости меня! Я действительно, такая глупая... — Котоха никогда не задумывалась о том, что бы испытывала если бы Иноске обладал не её чертами, а своего отца… Хашибира любила его любым и продолжала бы его любить, потому что это был её Иноске, не важно с чьим сходством, хоть с кабаном. Но и чувства Коханы она могла понять. — Только и ты пойми меня. Если бы не Иноске, я бы в жизни не решилась сбежать. Я люблю его любым, потому что в нём живёт часть меня. И в твоём малыше есть часть тебя! Ты замечательная, Кохана-чан! И не важно, кто отец, я уверена, что ты сможешь воспитать хорошего и мудрого человека! Немного послушав Хашибиру, смуглянка успокоилась. Выдохнув, она с горечью посмотрела сначала на свой живот, потом на Иноске, ворочащегося на спине матери, и улыбнулась. Быть может, что всё-таки судьба сжалится над ней. — Хорошо, Котоха. Мне стоит прислушаться к тебе. Хашибира кивнула. — Ну вот и славно! — и взяла подругу под руку. — Если мы будем держаться вместе, то возможно выберемся отсюда, когда подрастут наши дети. Звучит невероятно и глупо, но ещё месяц назад я бы сказала это же услышав, что наш настоятель — о’ни. Котоха искренне надеялась, что однажды, им с Коханой удастся скопить денег и покинуть Вечный Рай, чтобы начать всё заново. И пусть это казалось полным безумием, после встречи с демоном, женщина поверила в свои силы и в то, что она сама сможет дать своему сыну достойную жизнь.

***

      Светало. Сквозь утренню пелену молочного тумана и густые заросли тростника пробиралась фигурка в бирюзовом кимоно. Котоха не хотела верить в своё предположение, но чем ближе она подходила к берегу реки, тем отчётливее слышала всплохи воды и писк. Роды подруги прошли нормально, и к полуночи на свет появилась крохотная девочка. Почти всю ночь Котоха занималась малышкой, вспоминая собственные роды. Утром, женщина не выдержала и решила навестить подругу с новорожденной, но, отворив сёдзи, с ужасом обнаружила, что комната была пуста. В голову молнией ударило страшное предположение… — Доума… Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда за спиной раздался знакомый спокойный голос. — Не можешь найти свою подругу и её детёныша, Котоха-чан? Она немедленно обернулась. Тело помнило его холодные руки и гипнотическую ледяную скованность. Самое страшное, что на её спине находился перевязаный Иноске, которого она не смогла оставить одного. — Где… Где они? — Котоха смотрела ему прямо в радужные глаза. Улыбка не сходила с его губ и, казалось, что демон издевается над ней. — Что с ними?! Доума наклонил голову. — Не стоит волноваться. Они пошли на реку. На реку? — Туда? З…зачем? Доума подумал, что в такой момент стоит приобнять бедняжку, но та отшатнулась от его рук, как от огня. — Тебе не стоит о них сейчас волноваться. Лучше побеспокойся об Иноске. Ему не стоит видеть подобное. Хотя... - демон драматично закатил глаза. - Всё равно пока он слишком мал и ничего не поймёт. К лучшему. -Что не стоит видеть?! Неужели он…убил их?! Съел?! В памяти всплывали страшные сказки о том, как о’ни любят есть маленьких неосторожных детей, а затем то, как она сама вскинула руки, защищая своего малыша. Голова Котохи была готова взорваться, нервы были на пределе от страха. Не за себя… За тех, кто стали ей близкими. — Что ты с ними сделал?! — в этот момент заныл Иноске, и женщина резко замолчала, поглаживая голову сына и успокаивая его. Казалось, вся эта ситуация волнует и одновременно забавляет демона. Про себя Доума усмехнулся. — Эмоции затмевают твой разум. — но на деле лишь состроил удивлённое лицо. — Я!? - Доума показал на себя сложенным золотым веером - Котоха-чан, ты слишком плохого обо мне мнения. Зачем мне есть мать и дитя? Они ведь ничего плохого пока не сделали. Сходи на реку, и взгляни на всё сама. Доума ушёл. Котоха, помня их с демоном уговор о неприкосновенности, осмелилась оставить спящего Иноске в комнате, дабы не тащить его к реке, хоть до неё рукой подать, сама женщина часто таскала воду оттуда в храмовую кухню. Мало ли что она там увидит. И теперь Котоха бежала сквозь заросли тростника. Вдали, показалась знакомая фигура в юкате. — Кохана!!! Женщина испуганно обернулась. — К…Котоха… Что ты здесь забыла?! От такого тона Хашибира опешила и остановилась. — Кохана… Зачем ты пошла на реку?! Тебе сейчас нельзя! — она испуганно оглянулась. Писка больше не было слышно. Только шум реки. Лицо подруги было абсолютно серьёзным. Руки были мокрыми и дрожали. — Уходи. — никогда ещё голос Коханы не был таким ледяным и строгим. Казалось, что взглядом, она была готова прожечь в Котохе дыру. Все детали в голове сложились. — Ты…утопила её? – И что? И что?... Сказала так, будто утопила котёнка, а не собственное дитя, которое родила прошлой ночью. Не свою кровь и плоть, которую носила почти год под сердцем, которой отдала своё здоровье и черты. Кохана раздражённо толкнула Котоху, пытаясь отойти в сторону тропы к храму. Хашибиру повело в сторону, и та чуть не упала в реку, но удержалась за прибрежный валун, лишь вымочив таби. Её трясло ровно так же, как в ту злополучную ночь. Котоха просто не могла уложить в голове, как такая женщина, как Кохана посмела тронуть живого беззащитного, но главное, своего ребёнка. На языке вертелся лишь один вопрос: - Почему? Почему ты это сделала? Почему!? - прокричала та вслед отдаляющей смуглой фигуре Кохана развернулась на мысках и резко, вплотную подошла к Котохе. - Потому что я ненавижу того ублюдка, и его выродка. Потому что как только взглянула на её лицо узнала его! Я сбежала из ада не для того, чтобы вспоминать о нём всю оставшуюся жизнь! - женщина вцепилась теперь уже бывшей подруге в плечи. - Я смогу начать новую жизнь сама! Найти нормального мужчину! Родить ребёнка, при взгляде на которого меня не будет бить холодный пот! Всё то время, пока Кохана кричала, Котоха ощущала, как веснушчатые руки до боли сжимают её кожа, трясут тело, будто оно было стволом осины. Маленькая зеленоглазая женщина со сбившимся дыханием лишь промолвила: - Это ведь была твоя дочь... Минуту они смотрели друг на друга не промолвив ни слова. Сначала послышался тонкий смешок, но вскоре он перерос в сумасшедший хохот. Кохана смеялась и не могла остановиться, чем шокировала отшатнувшуюся Котоху ещё больше. - Моя!? Как можно считать плод, который никогда не хотела своим!? Я не желала её! Да видят все Ками, я пыталась её полюбить, когда та была в утробе! Я пыталась послушать тебя! Но как можно считать своим кусок плоти, на который даже не можешь без страха смотреть!? Это не мой ребёнок!!! Как можно считать своим ребёнка, которого ненавидишь!? После последнего крика, Кохана, обняв себя руками, осела на землю. Котоха стояла, будто поражённая молнией. Послышался тонкий писк упавшей женщины. - Ты ведь должна меня понять. Ты же такая же как я. Пойми меня... Понять что? Да и как? Хашибира задумалась на секунду, смогла бы она поступить так же, если бы Иноске был похож на её мужа, и поняла что... Нет. Не смогла бы. Она бы спасала его как могла. Бросить по течению, чтобы ребёнок выжил? Да. Утопить? Нет. Будь он хоть и на человека не похож, но это её сын, её дитя, тот ради кого она сбежала от мужа, тот, кто одним своим существованием дал ей силы встать поперёк демону. Она видела в своей никчёмной жизни лишь одну цель - вырастить и воспитать Иноске достойным и счастливым человеком. Всё остальное казалось таким же размытым, как отражение в волнующейся воде. - Я не знаю, что бы я чувствовала, будь Иноске похож на своего отца. Но разве ребёнок виноват в его грехах. Только мы можем воспитать наших детей добрыми людьми. - Да. Особенно, когда смотря на его лицо, ты вспоминаешь, как тебя били головой о дверной косяк. В этот момент от чего-то стало мерзко. Котоха словно смогла прикоснуться пальцем к той склизкой кипящей обиде внутри бывшей подруги. Но лишь кончиком мизинца. Она сама вспомнила, как её били и, какого это, испытывать боль вновь и вновь от простого взгляда... Но убивать лишь за это? - Ты могла отдать свою дочь другим. - Кому? Тебе что ли? - эти слова Кохана выплюнула словно яд - Да хоть бы и мне. - Котоха повернулась к ослабленной женщине, собираясь уходить. Она сама не знала, почему говорила это. От жалости к ребёнку? От искреннего желания помочь? - Если бы ты рассказала всё честно, то я... - Ты бы опять меня отговаривала, убеждала в сотый раз! Нет. - Кохана кинула на Котоху жуткий взгляд, больше напоминающий собачий, нежели человеческий. - Оставь меня. Лучше бы ты вообще не приходила... Лучше бы ты спала, а я сказала , что ребёнок не выжил! Что тебя только дёрнуло меня искать! ПРОВАЛИВАЙ! От такого резкого крика, Хашибира моментально сорвалась на бег. У неё больше не было подруги. Кохана стала ей противна. Котоха презирала её.

***

      Через несколько дней Котоха перестала видеть Кохану вообще. Глубоко в душе, она понимала, что случилось и теперь смугловатая женщина уже никогда не появится ни перед ней, ни в культе. Немного позже, Доума сделал уже знакомое объявление: - Наша милая Кохана нашла себя и свой путь. Она покинула культ Вечного Рая с чистым сердцем и благородной душой! Порадуемся за неё! Всё это звучало как издёвка. Словно сам Доума глумился над несчастной. Котохе стало дурно. У неё ещё оставались бытовые обязанности, и женщина уже собиралась уйти, как вдруг почувствовала рядом с собой назидающую фигуру настоятеля. - Котоха-чан? Ты не рада за Кохану? - демон будто хотел добить Хашибиру до конца. Ей хотелось заплакать, закричать, разреветься, но... Какое-то холодное понимание происходящего поселилось в её сердце и не дало ответить то, что хотелось. Котоха задумалась: разве ей жалко Кохану? И ответ был незамедлительный - Нет. На секунду, она ужаснулась собственному хладнокровию по отношению к бывшей подруге. Разве она заслужила такой конец? Но в голове словно обрезки бумаги на ветру один за одним мелькали воспоминания того утра у реки, дрожащих мокрых рук, жуткого взгляда, а в голове пронеслись лишь два слова: И что? - Действительно... И что? - но при этом произнесла - Я не люблю Кохану, но и смерти та не заслуживала. Она была просто несчастной. Разве за это... - ей не хо елось говорить слово "убивают". Маленькая женщина сглотнула и выпалила - Наказывают? Холодные, тонкие пальцы с острыми когтями коснулись её лица, заставив замереть на месте. - Ай ай ай! Как не хорошо лукавить, Котоха! Ты способна понять её ненависть к мужу. Но не к ребёнку... - ледяное касание пронзило живот, словно кинжал. - Ты ненавидишь её за то, что та позволила отнять жизнь у того, кому её дала. Ты ненавидишь Кохану за то, что она не дала своему ребёнку шанса. Ты ненавидишь её, потому что никогда не сможешь это понять. - лёд исчез, оставив вместо себя фантомный ожог, а лженастоятель улыбнулся, обнажив клыки - Только не надо отрицать. Нормы морали - одно. Личное отношение - иное. Котоху пробрало от его слов. Доума как будто бы читал её чувства и эмоции, залез к ней в самые тёмные потайные уголки и вытащил их содержимое наружу. Стало мерзко. Теперь уже от себя. Её вновь окутали ледяные объятия, а у самого уха прозвучал змеиный шёпот: Не бойся, милая Котоха. Ненавидеть - это нормально. Как видишь, не все заслуживают жизни, особенно когда считают, что в праве отбирать её у других по личной прихоти. Не так ли? Но в ответ демон услышал лишь одно - Простите... Позвольте мне уйти. Нужно повесить чистое бельё... Ни отрицания. Ни согласия. Ни оправдания. О'ни отпустил девушку и та, почти бегом, исчезла из зала. Вторая Высшая луна остался доволен собой. - Вот мы и нашли твоего демона.