Находка

Экзамены сданы, идут последние уроки, скоро вступительные в среднюю школу. Так приятно, что моя команда за меня болеет и переживает! Внезапно я ощутила что-то нехорошее. Не эмоции, не чувства… Одна из моих причуд! Пару лет назад я открыла в себе «маячки», которые могли дать знать о плохом самочувствии и примерном местонахождении «обозначенного». Маячок… Чей маячок я ощутила?! Я повесила его на мальчишек и на отца. Меня накрыло паникой, пробирающей мурашками по спине. Учитывая, что никаких травм в школе не допустили бы, а мелкие порезы в счёт о самочувствии не шли… Папа! – Симидзу? Ты хорошо себя чувствуешь? Ты побледнела. – Я… Я… Мне нехорошо, учитель. – что делать? Как его найти? Его работа далеко и от направления пока никакого толку. Что делать?! – Так. Юриса-кун, отведи Тишу-чан в медпункт. Сможешь дойти? – В обморок падать не собираюсь, учитель. – в противовес словам, я уже ощущала как меня начинает немного шатать. Соберись! Надо думать, как узнать не ошибаюсь ли я. Лучше бы ошиблась, пусть бы я случайно повесила какой-нибудь маячок на дерево, стену или случайного прохожего! – Отлично. Итак, продолжим…– я взяла с собой сумку, быстро скинула туда всё с парты и пошла с Юрисом «отлежаться». От маячка новости шли всё хуже. Внутри всё сжимается от страха. Где он? Что с ним? Я не могла дозвониться Иоши. Звонок шел, трубку не брали. Из школы я уйти не могла, дозвониться тоже. Оставалось проверить парней, вдруг с ними? Жестоко так думать, но это моя единственная надежда на лучшее. Медсестра отпустила меня, дав успокоительного, я оставила ей номер моего отца и сказала, что у меня плохое предчувствие. Теперь она тоже пыталась дозвониться. За шесть лет про мою интуицию и чуйку на людей не слышал разве что глухой. Так что она приняла мои слова серьёзно и даже пошла сообщить об этом учительнице, закреплённой за нашим классом. Я же сорвалась к кабинетам ребят. Все четыре раза на меня удивлённо оглядывались. Конечно! А какой ещё должна быть реакция на слова: – Здравствуйте! А с Йоши (Ширао/Кейташи/Мирол) ничего не случилось?! Нет? Спасибо. Извините, что побеспокоила. – и я срывалась к следующему классу. Естественно, тут видно и мой беспокойный вид, и интонация выдаёт с головой. Я вернулась к медсестре, потому что мне нужно было успокоиться, а на уроке это будет сделать не просто. Минут через пять меня нашли Фениксы. Но, не дождавшись от меня внятного ответа, видя, что я без перерыва названиваю отцу, что он не отвечает, они начинали беспокоиться всё больше. За меня, из-за меня или просто так – не важно. Но мне хватало и своего беспокойства и оно перекрывало чужое, только успокоиться не получалось. Вернувшаяся на рабочее место девушка теперь отпаивала успокоительным нас всех. Пройдёт ещё полчаса, когда трубку поднимут. Но в ней будет звучать не папин голос. Как только услышала о том, что папа теперь в коме, моё сознание не выдержало переживаний и я упала в обморок. Днём позже я выяснила, что на него напали на расстоянии, нападавшего он, скорее всего, не почувствовал причудой и защититься не смог. Потеряв много крови, получив обширные ранения, он очутился в коме. Меня перепоручили родственникам отца. Пришлось срочно вливаться во все перипетии, потому что родственники оказались откровенно с гнильцой в мыслях. Браки по расчёту ещё никогда не были так близки ко мне, как в этот период! В итоге всё разрулили уже «говорившие» со мной люди, которые выбили присмотр за мной для близкого друга отца – Такаяма Чикао. Я не знала, как быть. Как повлиять на папу, если причуды лечения не действуют? И я не знаю, есть ли у меня такие причуды… Я должна ему помочь. В тот год я не стала поступать в среднюю школу и скомкано закончила младшую, хотя результаты экзаменов были хорошими. Я спешно переехала к Чикао, забросила телефон и все сети. Оставила только одно письмо, которое скопировала на принтере и положила парням в их школьные шкафчики. Место моей будущей средней школы, чтобы они просто знали, где смогут встретить меня в следующем году. Теперь, если мы поступим, будем на одном году обучения. Но это будет нескоро… меня ждёт отец. С моими возможностями было много способов, как ему помочь. Но мне не хватало знаний, мастерства сил лечения и самих сил. Поэтому я неустанно объезжала тех, кому сила была не нужна. Любая. Может, именно она мне поможет. Часто я договаривалась с теми, кто был уже на грани смерти. – Отдать тебе свою причуду? Чтож, это лучше, чем просто лежать здесь и знать, что ещё мог бы сделать и не сделал. – ещё совсем молодой парень. Но в нём сидит неуступчивый рак. Даже в этом мире не всякая причуда способна вылечить такую злостность в организме. И он лежит передо мной, объятый вечной болью, которая иногда стихает под медицинскими таблетками и уколами, потому что причуды не могут облегчить это. Да и зачем тратить на него силы, если уже не жилец?! Как могла я старалась ему сейчас помочь. Он перестал глухо мычать и спокойно заговорил со мной охрипшим голосом. Значит, работает «обезболивающее». – Вы… Вы не хотите передать её кому-то после меня? – А ты можешь? – впервые его глаза сделались такими решительными. Всё время, что я видела его издалека, что я общалась с ним до этого – его глаза потухли и казались уже мёртвыми. Он сдался в бессилии и боли. Даже просил добить его уже, наконец, потому что работники больницы только оттягивают смерть, а боль есть всегда. – Могу. Мне только нужно знать, где найти того, кому передать, даже имя можете не говорить. Только внешность, адрес или ещё что-то. – Так, да? Я раньше мог кости скрепить… Скрепить, скрепить, соединить, слить вместе… – снова бредит. А ведь мои силы причуды без боли уже на исходе. Так-то согласие мне не нужно, но так причуды слабее, а они и без того будут пшиком от тех, что есть у нынешних владельцев. Но я прибавила сил в причуду. Подумаешь, голова поболит! Тут у него всё внутри буквально горит, а у меня всего-то голова. – Ха… Ха… Фух… Благодарю, что пришла. Мне-то уже и не надо это. Не кости у меня с раком. Всё тут… Ха…– на живот показывает. А рука дрожит, на лбу испарина. У меня внутри всё переворачивается, смотря на него. Сколько ему? Сколько?! 20? 30?! Вся жизнь впереди. А её и нет у него теперь. И у моего отца нет. – Кому? Кому мне надо передать? – Ей… – его рука уткнулась пальцем в тумбочку. На одной из полок я увидела блокнот. Внутри него оказалась фотография. Совсем крошечная, как на паспорт. Или даже меньше. Девушка. Малиновый цвет волос, мягкая улыбка и два парня рядом. Один из них лежит передо мной. – Расскажи ей… Но не… Вдохнуть больно… Не говори ей… Что я… – Почему? Разве не может она знать, что с тобой? Разве не знает, где ты? – Не… – Дурак! Ты же даже не простишься с ней! – И не… – Надо! Ты хоть подумай, каково ей будет знать, что ты до последнего о ней думал, но не сказал! – его лицо скривилось в печальной, болезненной гримасе. Он глядел на фото отчаянно, загнанно. Потом сжал его слабыми пальцами и вгляделся в лица. Вдохнул запах пожелтевшей карточки, прикрывая глаза. – Да… Скажешь ей… Только я сам… Забирай… Скорее… веди… – Она придёт. Продержись до вечера. Она придёт! – я сдержала своё слово. Наблюдая издалека, как девушка рыдает над его кроватью, как сжимает холодные пальцы, мне было так грустно. И я понимала, что могу сжимать точно также пальцы Иоши. Так же плакать в голос. Так же гладить по спутанным прядям волос. И так же слышать тихое «прости». Беззвучно. Не открывая рта, оно звучало, звенело там, в палате. Не выдержав, я ушла прочь, спрыгнув с дерева. Но я всегда буду помнить его благодарный взгляд в окно. Не видел он меня. Но смотрел. Будто чувствовал, где я. Будто знал, как увидеть. Он умрёт через пару часов. Его и держал только разговор со мной и надежда в последний раз попрощаться. Он бы умер ещё утром, но я пришла с рассветом и надежда продержала его на этой земле дольше. Внутри всё так глухо. Но не пусто. Именно глухо. Оглушительно тихо. Непривычно. Таких людей было много. В каждой больнице. В каждом третьем подъезде многоэтажек. В каждом десятом домике старой застройки. Этот мир очень жесток к слабым, он калечит их. Чаще внутри, но бывает, что и снаружи, по телу, по душам. Они не смогли бы рассказать, кому и когда они отдавали силы из-за ещё одной причуды, которую я именовала Нерушимым Словом. Чикао был в счастливом неведенье до поры. Потом я взяла слово и с него. Он тоже попросил дать ему обещание быть осторожной и уходить от опасностей, пока Иоши не очнётся. Такаяма не знал, чем и где я занимаюсь, но он видел, какой уставшей я могла прийти. Я же уходила или к себе, чтобы вспомнить мальчишек, рассматривая их фото и думая, как они там. Или собиралась и, не обращая внимание на слабость тела, шла к детским площадкам. Я забывалась в их эмоциях. В их обидах. В их ярком свете смеха. В любящих взглядах их матерей. В гордости их отцов. Мне тебя не хватает, папа. Я так хочу, чтобы ты снова меня обнял! Чтобы снова заплёл волосы! Чтобы попробовал варенье и сказал, что заработал сахарный шок… Что ты меня любишь. Хочу, чтобы ты сам мне это сказал! Ты же очнёшься? Пожалуйста, Иоши… Очнись, проснись, отец! Полгода странствий, приёма причуд и попыток объединить лечебные. Полгода несчастных попыток помочь. И удачная. Одна, единственная, желанная! Он очнулся. Он… Я слышу его мягкий, родной голос. Он смотрит на меня. Его глаза открыты, они живы лазурным отблеском. Он жив! – Пап… – только это я смогла прохрипеть ему куда-то под руку, когда обнимала, боясь отпустить и понять, что мне это сниться. Не хочу возвращаться в кошмар. Его рука тёплая. На голове лежит, тяжеловата, но это значит – он жив. Жив… С тех пор я зареклась упускать из рук то, что мне дают. За несколько месяцев я смогла улучшить маячки с помощью других причуд и сделать их более многофункциональными и чувствительными. Теперь раз в неделю, обычно по выходным, я развозила минимум три стопки объявлений, на отрывных частях которых были маячки. Объявление могли посчитать шуточным, но были и те, кто действительно хотел избавиться от силы.

Объявление

Если вас тяготит ваша причуда, если вы считаете, что лучше бы от неё избавиться или передать кому-то другому, просто возьмите нашу запись и проговорите написанную на ней надпись. Вскоре мы пришлём к вам нашего сотрудника, если ваше желание искреннее. С уважением, мистер Никто. Внизу таких объявлений были атмосферные надписи, например, «отдаю с чистой душой» или «пускай найдёт лучшего преемника». Через маячки на бумаге я могла отследить состояние здоровья и настроение взявшего. Мне ничего не стоило забирать или предупреждать, что передавая, причуда потеряет в силе, но её будет возможно снова натренировать. Себе я забирала оригинал, копии передавала. Не было разницы – они всё равно вписывались в код генов передаваемому и были одинаково неразвиты. Папа не одобрял, но разрешал мне путешествовать. Он теперь многое мне разрешал, оказалось, что своими звонками я спугнула убийцу и помогла дать знак тем, кто услышал постоянное пиликанье телефона из подворотни. Но не спасла, не успела… Полиция так и не выяснила, кто это был. Случайный маньяк, недоброжелатель отца по бизнесу или человек, не справившийся со своей причудой и испугавшийся последствий. Его ранили не ножом. Шагов поблизости не было. Была только причуда, которую не узнали и не нашли. Новостью для меня стало то, что папа не просто «дружил» с Чикао. У них… чувства. Для меня это выглядело немножко странно, но я же вижу их взгляды и знаю, что они чувствуют, так что привыкла довольно быстро. Теперь мы переехали к Такаяме полностью, продав прошлую квартиру. Да и моя будущая средняя школа была ближе, если ехать от дома Чикао. От нашего дома. Я продолжала «пополнять коллекцию» под самыми разными образами. Но в городе всё же появился слух о загадочном мистере Никто. Пару раз мне приходилось уходить от полиции, которая догадалась подговорить людей, которым причуда не нужна, сотрудничать с ними. Но причуды тех людей я забирала, а поймать меня не могли. И отдавала копии причуд тем, на кого указывали. Я держала своё слово, даже если не закрепляла его своей же причудой. Мой первый год в средней школе начался с удивлённых взглядов. Моя внешность претерпела некоторые изменения в связи со случившимся. И не только внешность. Я сама изменилась. Что-то сломалось во мне тогда, когда он просто сказал:«Скучала? Я рядом, не бойся». И я перестала бояться. Потому что он рядом. И он жив. Размышляя об этом, я наткнулась на взгляды четверых красавчиков. Моих красавчиков. – Тиша? Тиша! Это же ты?! Ребята! Тиша! – меня быстро догнали, оглушили приветствиями и крепко-крепко обняли всей толпой. Так радостно теперь на душе. И это мои эмоции. Так тепло, родно, легко рядом с ними. Так скучала… Как же хорошо, когда рядом кто-то родной, привычный, тёплый. Лишь один взгляд на них будит во мне счастье. Шипучее, сладкое, терпкое, пушистое счастье. – Хей, парни, как вы? – на нас стали смотреть ещё более удивлённо. Знаю-знаю, в этом обществе нельзя на людях обнимать девушку, если только она не собирается стать твоей женой. Предрассудки-с. Первый день был простым и коротким до обидного. Я помчалась к стенду со списками учеников. Именно там мы условились встретиться. – Ши? – Ох, вот вы где! Никуда не торопитесь? – я немного заигрывающе подмигнула, намекая на интересный разговор. – Я свободен. – Я тоже. – А ты далеко отсюда живёшь? – Куда пойдём? – Неужели это с тобой после...? – Стоп! Все вопросы, когда придём. А пока что… Так, вижу. Пошли. – Куда? – я потянула парней к выходу с территории. – Мне надо вас с кое-кем познакомить. – почему-то я ощутила первым делом растерянность и ревность. Видать, не только Йоши в моей компашке собственник. Потому что ощутила ото всех! – Знакомьтесь. Это мой второй папа Чикао, который полгода назад вышел замуж за отца. Можете не переживать, папа из комы вышел как раз полгода назад. – Всё твоими стараниями, малышка. – тепло улыбнулся мне упомянутый. – Не преувеличивай. Я всего-то нашла нужных людей и поговорила. Так, помнишь, я рассказывала тебе про самых классных, крутых и вообще(!) ребят? Это они. Сыграешь в игру? – недавно мы начали «семейную» игру, в которой надо дедуктивными методами прийти к правильному ответу. – А что мне за это будет? – Кто-то хотел пирог с вареньем? – А что будет, если я проиграю?.. – осторожно уточнил он. Я нечасто готовлю теперь, так что он понимает, что и попрошу взамен что-то равноценное. – Ты перестанешь заливать Тошу и Рея. – Нет! – Да! Ты думаешь, я не знаю, кто это делает?! Чем виноваты кактусы, что ты их пытаешься утопить?! – Но они колючие! И на окно нельзя повесить штору, как они тут же начинают тыкать в неё иголками! – Подумаешь, кактусы стали шевелиться! И ведь это ты привёл того весёлого садовника! – Не я… – Тогда почему он сказал, что долг тебе отдал? То-то же. – Хорошо. Пирог с вишнёвым вареньем против кактусов! Итак, моя задача? – Определить кто из них кто, вспоминая мои рассказы и наблюдая за парнями. Не подсказывайте ему! – мальчишки уже минут семь пытались не ухахатываться. Чикао вычислил Кейташи, просто позвав его по имени. Он дёрнулся на имя и попался! Затем он пытался понять по внешности и раскрыл Йоши, потому что внешность у него такая же запоминающаяся, как и у меня. Для местных мой вид необычен. Для прошлой жизни – обыкновенный. Но теперь меня нельзя считать совсем обычной по внешности. Во время того обморока и пока гонялась за причудами я поседела в облике Тиши. Нет, я могла изменить и структуру, и цвет волос, вернуть свой шоколад обратно, но меня такой видели многие в тот период и что-то менять было опрометчиво. Так что теперь я почти блондинка. Если чуть-чуть подкрашусь. А Йоши… Он типичней некуда: светлые веснушки на щеках, светлые волосы, никаких лап, клювов, клешней, щупалец, панцирей, рожек или ещё чего. Даже глаза серенькие. Так что его тоже легко вычислили. Но Чикао перепутал Ширао и Мирол! Юху! – Да! Да! Да! Тоша и Рей будут жить! Есть! – Эх… – Но пирог ждёт тебя в холодильнике. Я приготовила его ещё вчера, просто кто-то ночевал на работе и туда не заглядывал! – мужчина просиял как маленький ребёнок и заторопился домой к папе. – Ты не идёшь домой? – Нет, хочу поговорить с друзьями. – он согласно кивнул, окинул взглядом ребят и под нос пробормотал: – С друзьями ли? – достало. Даже те, кто меня более-менее знают, всё же ведутся на стереотипы о наших отношениях. «Девушка и парень друзьями быть не могут! Бла, бла, бла!». Как так можно?! Зачем равнять всех под один случай? Как в прошлые года, мы зашли в супермаркет, накупили всего и вся, и пошли гулять. – Ты знаешь, мы так переживали, когда ты пропала. Учителя говорят, что ты уже забрала документы, телефон не берёшь, никто дверь в твою квартиру не открывает, когда бы мы не пришли…– волновался Ширао. Что для него вообще не свойственно. Приятно, когда ты кому-то настолько дорог, что он теряет даже внутреннюю лень и тишь постоянства. – Но спасибо, что оставила всего одно письмо! – возмущался Кей. – И где? В шкафчике! Нет, я хотел однажды получить от тебя письмо от руки, но не по такому поводу! – вторил ему Мэл. – Чего? И как вы себе это представляли? «Привет, мальчики, у меня тут полный ***, кхм, в смысле всё плохо, но я поговорю с вами глаза в глаза, потому что так лучше»? – Эх… Но почему… телефон, сети, квартира? – пытался понять Йоши. – Потому что Феникс был в пепле и не успел возродиться. Так, чтоб больше вопросов на эту тему не возникало – обо всём кратенько. В тот день мне было не по себе. Интуиция орала матом и крыла всех несогласных нелицеприятными эпитетами. Я проверила вас – всё в порядке. Про Чикао я тогда ещё не знала, так что за него и волноваться не могла. Оставался папа. Помните, я ему названивала? Своими звонками я спугнула того, кто его чуть не убил, но папа погрузился в кому. Ему оказали помощь скоро, потому что быстро нашли – я продолжала звонить и звук услышали прохожие, которые вызвали скорую. Папа в себя не приходил. За несколько месяцев мои волосы полностью побелели, как и брови. Странно видеть меня такой? – Удивляет, но к этому быстро привыкаешь. – Ширао – сама прямолинейность. Узнаю друга! – Меня хотели передать родственникам папы. Почему не подумали про маминых – непонятно. Может и нет их, не знаю. Но папины оказались очень нехорошими. Не зная, что делать и как найти других людей, готовых меня приютить или присмотреть за мной, я решила обзвонить папиных знакомых. Конечно, чужой телефон трогать нельзя, но я не видела другого выхода. Так и познакомилась с Чикао. А он связался с теми ребятами, которые помогли мне ещё в первом классе, когда я разбиралась с дракой в первой школе. – Йоши тут же кратенько рассказал всё остальным, потому что они были не в курсе и думали, что это о ком-то другом. – Вот это да! Ты ещё и драться умеешь! Теперь понятно, почему Чинта не так сильно волновался за тебя, как мы, когда «сеньорита-лучшая-причуда» решила наорать и «наказать»! Я думал, что тебе просто повезло. Что сработал момент внезапности. – и это он не волновался?! Я уже боюсь представить, когда вулкан Йоши взорвётся и уничтожит все города у подножия себя любимого! – Поверь мне, Кей, не только с Фурией и Сеньоритой мне приходилось отстаивать свою точку зрения. А в последний год чуть ли не каждую неделю… – Ты же не пошла в школу? Мы же на одном году обучения, так почему? – задавался вопросами Мэл. – Внешность, манера поведения, мой поиск людей, которые могли помочь папе… Мало ли, почему? Переговариваясь о том, что случилось за их год жизни, мы дошли до парка, где и устроили себе скромный пикник. – Ты решила, куда пойдешь учиться дальше? Кем станешь? – трудный вопрос, но нужный. – Вы же за мной рванёте? Вижу, что сейчас соврёте. Точно соврёте! Уж я-то ваши лица знаю. – Да, пойдём! Потому что Феникс рождается с головы! И если мы будем без головы, то никуда мы не придём! – ох. Таки была предпосылка названию! Не знала, что фениксы возрождаются с головы… Или он просто сказал это к месту? – Ясно. Тогда выбор очевиден. Каждый из вас сейчас стремиться к героике. Каждый. А я не хотела сначала туда идти, потому что моё имя, мои успехи и неудачи, могут отразиться на моей семье. На моих знакомых. Или на друзьях. – и театральная пауза. Мальчики прониклись – мои слова относятся и к ним. Им решат отомстить и могу пострадать я. – Всё-таки Феникс может быть только целым. Голова тоже не может жить отдельно. – Постой… Так ты согласна из-за нас? Нет, может ты хотела чего-то… – Иного? А чего хотеть? Моя причуда бесполезна для обычной жизни. Но она могла бы позволить узнать есть ли под обломками здания кто-то живой. Или полуживой. Смотря как человек застрял. – да и… С тем нападением всё как-то зыбко. Непонятно. Пугающе. А среди знающих людей подтянуть свои навыки будет легче. Ненадолго мы замолчали. Говорить не хотелось, но надо подвести итоги. – Значит, в герои? – В герои. – Парни, пошли в воскресенье в поход? – А куда? – У меня есть один лесок на примете. Я недавно гармонизировалась на природе. Там хорошо. – А родители пустят? – я весело переглянулась с Йоши и сказала: – Дайте мне телефоны ваших родителей и отпустят как миленькие! Йоши подтвердит. – И как ты их только уговорила тогда? – Постой, Тиша сама уговорила твоих родителей куда-то тебя отпустить? И когда это было?.. Всего пару дней спустя мы ехали в машине, за рулём сидел Иоши и подкалывал ребят на тему средневековых романтизированных рыцарей и оберегания «дамы сердца». Мальчишки не велись. Потому что за четыре года подколок от меня, папины – были читаемы вдоль и поперёк. Но это не мешало им смущаться, чувствовать неловкость и волнение, снаружи при этом строя игривость, доброту, непонимание или что-то похожее. Вот только их ощущения очень стойко влияли на меня! И никакой фигни не нужно покупать – мой мозг уже оглушен ощущениями и моей фантазией! Как приедем, надо будет пойти поспать, а то дров наломаю знатных. Мы высадились у тропинки. Папа неуверенно оглядел меня, поворчал для успокоения и отправился обратно. Нас заберут завтра, так что пусть отдохнут вдвоём с Чикао. Путь был мной уже не единожды пройден, так что я уверенно вела их сквозь заросли. Мирол пару раз получил по лицу ветками, потому что расслабился и не следил за руками Мибары. Распугали всех птиц своими догонялками! Но уже сейчас сказочно. Листва шумит, иногда белок видно, вдалеке холмы и долинки, и мы одни на весь лес… Наконец, вышли к небольшой речке. Кей развёл костерок, парни поставили палатки. Мэл набрал воды в котелок, поставил кипятить. Мальчишки ушли рыбачить, а я с Ширао принялась выгружать на коврик припасы. Что-то на огне поджарим, что-то сварим, а кое-что можно скушать хоть сейчас. Сидели у костра, радовались неплохому улову, грели вкусности и болтали до онемения в языке! Честно сказать, я побаиваюсь, но правду надо рассказать хотя бы им. Если от отца и папы я могу что-то скрывать, то с ребятами надо разобраться как можно скорее. Они мои самые близкие друзья. А вот я для них… Тоже являюсь частью стереотипа, не смотря на все мои отклонения в поведении «типичной девочки этого общества». Не уследила. И как тушить пожары внутри? Кто бы научил, а? У них был целый год, чтобы меня забыть или охладеть, перетерпеть и затушить чувства самим. А они стали только яснее и сильнее. – Ребят, – на меня тут же обратили внимание все, чем бы они не занимались сейчас. Это уже не потушить... – Мне надо с вами поговорить. И сказать что-то очень важное. Секрет, который порой я не доверяю даже самой себе. У меня не так много близких, но отцам я открыться не могу, а вам рассказать всё же нужно, хотя бы для вашей безопасности. – Безопасности от чего, Тиша? – От меня самой, Эш, от меня… – историю поначалу скорректирую, а дальше будет правда. Им врать у меня больше сил нет. Только не им. – Так уж вышло, что у меня очень хорошая память. Почти идеальная, так что свою историю я знаю чуть ли не с рождения. Моя мама, Аишия Симидзу, была очень доверчивой и наивной. Так что в один погожий денёк меня у неё незамысловато украли. Мне тогда не было и месяца. Я не знаю, кто это был. Куда меня похитили. Но я знаю, что провела там почти всё детство до школы. Маму проверки до этого как-то обходили, скорее всего, она подделала документы, указав, что дочери у неё нет. А когда она погибла под колёсами авто, «винтики бумажного дела» закрутились и выяснили, что я всё-таки существую. На того, кто меня похитил, устроили поимку герои. Не поймали. Разрушили много пустых зданий, никто не умер, только поранились. Но и я продолжала быть рядом с тем, для кого была инструментом. Я соврала вам, когда сказала, что причуды мамы и папы – все мои причуды. Но я не могла сказать иначе. Опасно говорить, что у меня уже две причуды, пусть они на первый взгляд бесполезны! – Но как же ты попала к отцу? – Как бы странно это не звучало, но смерть мамы и моё освобождение были почти одновременно. Разница всего ничего. Злодей помещал в меня причуды, которые он копировал. И хотя их было достаточно много, я не могла ни развивать их – меня постоянно погружали в сон, ни использовать – порой я о них просто не знала. Что за причуды, не вредны ли они мне, как сбежать… Ответа не было. Но он вернул меня сам. Сначала передал большинство полученного, затем куда-то ушел, пришел – избитый. Он хотел мстить, но я всё же кое-что смогла и контроль над похитителем был в моих руках. Недолго, но наверняка. Он не помнит этого. Он больше меня не помнит, но легко может захотеть заполучить обратно. Просто потому, что он делал из меня идеальное оружие. Я не хотела в герои, я не хочу в злодеи. Я просто хочу жить спокойно. Я прошу… Прошу, чтобы вы дали мне обещание, что никому никогда и никоим образом этого не расскажете и не передадите. – они переглянулись и сказали одновременно: – Клянёмся! – причуда Слова тут же вступила в силу и подсветила новые татуировки на их предплечьях. Я могла выбрать любое место, любой вид и любой размер, даже прозрачными могла сделать или не делать вообще. Но необходимо напоминание, чтобы закрепилось, чтобы думали и понимали. Так что я сделала их небольшими, с внутренней стороны, чтобы не было видно, чтобы можно было спрятать одеждой. Я не желаю проблем парням от их родителей, а это явные будущие проблемы. На себе я тоже проявила маленький рисунок. На внешней стороне руки, где я обычно ношу широкие браслеты, появился кружок. Внутри он разделён на четыре половинки – спираль, квадратик, капля и солнышко. Символично и сразу понятно, что за обещание и кому оно будет дано. – Я клянусь всегда хранить тайны четвёрки Феникса и никогда их не предавать. – костёр согревал озябшие пальцы, но внутри меня леденел страх. Адреналин от признания уходил медленно. – И твой папа ничего не знает? – Нет, Мэл, ничего. Поэтому я умею драться. Поэтому я не болею. Поэтому меня не пугает вид крови. И поэтому я не люблю обиду, грусть и злость. – Причуда? – понятливо предположил Эш. – Причуда. Кстати, Йоши, прости меня, пожалуйста. – За что? – Когда я впервые пригласила тебя в гости… Утро? – он силился вспомнить. – Да, это было полжизни назад, но всё же. – Постой, так ты… – и он начал стремительно краснеть, что не преминули заметить остальные. – Что ты с ним делала, что Йоши, наш несгибаемый чурбан, которого даже пошлости не трогают, так краснеет? – Эй! – Вообще-то он просто вспомнил, что я наверняка лучше зайца. – Какого зайца? – непонятливо спросил Кей. – Плюшевого. Он был очень хорош для сна. Я лучше зайца! – Э… А? Эм… – теперь красными сидели они все, потому что фантазия подростков творит чудеса с гормонами. Нет, всё-таки надо было поспать. – Да ладно! Мы были маленькими, не могла же ты тогда специально?.. – В первый день я просто заснула во время разговора, да. Но на второе утро я пришла сама, потому что у тебя очень тёплые объятья и приятные эмоции, когда ты меня обнимаешь. А тогда у меня было не так уж и много способов ощутить приятные чувства, так что второй раз я тебя нагло использовала! Так и знай. Обнимашки? – Он глупо улыбнулся, но подсел поближе и прижал меня к своему телу со спины. Блаженство… Сейчас он не сдерживает себя даже внутри и это так классно… Но лёгкая зависть и ревность на фоне не очень приятны, хотя они упорно глушатся. Идеальные парни. Чего ещё желать? – Давайте, подвигайтесь, я же слышу вас, так что не против обнять каждого, если так хочется. В обнимку мы просидели где-то полчаса. А потом разбрелись по палаткам. Мне досталась одна и им одна на четверых. Но даже в спальнике было холодновато. Так что я снова вышла к потушенному костру и зажгла его. С кончиков пальцев и рогов я могу создавать сильные искры. Но рога могут подпалить волосы – проверено. Друзья ещё не спали и заметили свет огня сквозь палатку. Тоже вышли погреться. Хотя их четверо и согрев должен быть больше, но и палатка у них больше. Стоим мёрзнем. – Может, как в тот вечер? – В какой? – Пятилетней давности. – Предлагаешь «тихонько спрятаться под одеялом»? – Ты помнишь! Но нет. Я просто прокрадусь в вашу палатку и вы не заметите меня до самого утра, бессознательно обнимая во сне, как плюшевого зайца. Идёт? Мы весело обменялись взглядами и я тихонько злобно захихикала. Теперь уже и парни засмеялись, пропуская к ним. Мы всё ещё вместе и нам хорошо – это главное. А потом… Потом уж как сложиться!