О странностях Гео Архонта

Иногда в Чжунли проглядывало что-то странное. Чайльд не смог бы объяснить это, просто чувствовал, когда в нем словно что-то менялось. Не сильно, но довольно ощутимо. Такое происходило довольно редко, Чайльд до сих пор не мог понять, что служило спусковым крючком, и все же наблюдал за этим с неожиданным для себя же жадным любопытством. Например, когда в похоронном бюро Паймон уронила и разбила что-то вроде бы обыкновенное, но явно очень важное для Чжунли, тот изменился. Чуточку. В его взгляде появилось что-то темное, со своего места он поднялся плавно, приблизился к испуганной Паймон, глядящей виновато на осколки, хищной походкой и присел на корточки. — Это что-то важное? Паймон не хотела! — замотала она головой. Чжунли обхватил пальцами самый большой осколок, поднял его и рассмотрел со всех сторон внимательно. И больше ничего. Он никак не реагировал на извинения и разглядывал осколки. И все. Итэр подошел к ним и остановился рядом. Вид он имел до того неловкий, что Чайльду на долю секунды стало его жалко — потом он просто снова отвлекся на Чжунли. — Прости нас, пожалуйста, — тихо попросил Итэр. — Я должен был внимательнее следить за Паймон. — Не надо за мной следить, я же не маленький ребенок! Чжунли бросил на нее взгляд, и Паймон заткнулась испуганно, спряталась за спину Итэра и даже выглядывать не стала. Впрочем, и сам Итэр чуть дернулся — он ведь совершенно не ожидал, что Чжунли так ярко отреагирует. — Это было очень важно? — осторожно спросил он через пару минут. — И да, и нет, — ответил Чжунли. — Можем ли мы как-нибудь загладить свою вину? — тут же задал новый вопрос Итэр, чувствуя себя неуютно из-за гнетущей атмосферы. Чжунли поднял голову, перевел на Путешественника непривычно тяжелый взгляд и кивнул. Чайльд, сидящий на своем месте, даже улыбнулся радостно. И чем же Чжунли займет его на этот раз? — В деревне Цинцэ есть чайная, хозяин которой до сих пор выращивает высококачественные чайные листья и обрабатывает их в соответствии с древними традициями. Принесите мне их. Итэр кивнул с готовностью, прихватил Паймон и практически выбежал из похоронного бюро, провожаемый веселым взглядом Чайльда. Чжунли же взял очередной осколок и вдруг сжал его в кулаке, потом встрепенулся и разжал пальцы — и Чайльд увидел, что перчатка на ладони у Чжунли порвалась, а на коже появилась неглубокая рана. — Сэнсэй, — протянул он с укором, встал со стула, потянулся лениво и направился к все еще сидящему на корточках Чжунли. — Стоит быть осторожнее. Чжунли резко выпрямился и посмотрел с недоумением на свою ладонь, и Чайльд в тот же миг перехватил его руку и стащил рваную перчатку. — Пусть это и всего лишь царапина, но ее надо обработать, — Чайльд неосознанно погладил его ладонь кончиками пальцев и заметил, как забавно сморщил нос Чжунли, однако руку не убрал. — Где тут есть что-то для этого? Чжунли кивком головы указал на узкий коридор, ведущий вглубь здания, и Чайльд проследовал туда, оказавшись в небольшой и довольно уютной гостиной. Чжунли сам достал все необходимое для обработки ранки и застыл, понимая, что он с этим не справится. — Помочь? — усмехнулся Чайльд. — Пожалуй, не откажусь. — Так все-таки, — подал голос Чайльд, когда уже обеззаразил ранку и принялся осторожно наматывать тонкий узкий бинт, — что эта ваза значила? Чжунли сощурился, с легким недовольством глядя на то, как Чайльд держит его ладонь в своей. — Не нравится? — не мог этого не заметить Чайльд. — Для дел похоронного бюро ваза не имела никакого значения, она была дорога лично мне. И нет, я слишком привык к тому, что ношу перчатки, мне всего лишь некомфортно без них вне дома. — Понятно-понятно, — Чайльд усмехнулся снова, услышав уже знакомое уточнение. Ему даже интересно стало, как же выглядит Чжунли, когда ему никуда не надо и когда его никто не беспокоит. Закрепив бинт, Чайльд оглядел результат своих трудов с удовлетворением и сделал шаг назад. Правда, вспомнил потом, что в карман положил чужую перчатку, достал ее и протянул Чжунли. — Держи, она твоя. Хотя она рваная, так что ее проще выкинуть. — Спасибо, Чайльд, — он улыбнулся искренне, даже глаза потеплели и вернули свой нормальный янтарный оттенок, а Чайльд самым натуральным образом подавился вдохом и закашлялся. Он прижал руку к груди, пытаясь откашляться, на глазах выступили слезы от острой боли в горле, и Чайльд оперся о стол. Сердце колотилось так, словно он только что уложил на спины с десяток противников, а щекам стало подозрительно жарко. — Все в порядке? — Чжунли подался вперед и заглянул Чайльду в лицо. Чайльд прекратил кашлять только спустя несколько минут, сипло втянул воздух носом и шумно сглотнул, потирая ладонью горло, посмотрел с некоторой опаской на Чжунли, однако тот уже вернул своему лицу привычное выражение. Чайльд выдохнул с облегчением. Второй такой улыбки он бы не пережил. Да он же вообще не думал, что Чжунли умеет улыбаться так! — Да, все чудесно, не стоит волноваться, я просто подавился, с кем не бывает, — рассмеялся натянуто Чайльд. Чжунли кивнул и стащил вдруг с другой ладони перчатку под потрясенным взглядом Чайльда. — Ты же сказал, что без них тебе некомфортно. — Однако это не значит, что я должен ходить в одной перчатке, раз вторая порвалась, — невозмутимо пояснил Чжунли, — мне всего лишь нужно взять новую пару. — Отлично. А где она? И тут Чжунли замялся. Не в плане смутился или что-то такое, вовсе нет, он просто завис в явной попытке подобрать слова. Со слегка приоткрытым ртом и чуть нахмуренными бровями. Чайльд вздохнул. — К сожалению, я не предвидел возможности того, что мои перчатки придут в негодность, поэтому запасная пара у меня дома. Так и норовящий сорваться с языка вопрос: «У тебя и впрямь есть дом?» Чайльд проглотил, хотя, если судить по золотистой насмешливой искорке в чужих глазах, Чжунли все равно уловил это. Хитрец. Чайльд ухмыльнулся открыто и склонил голову к плечу. О, он уже почти не сомневался. — Тогда не против, если я прогуляюсь с тобой, сэнсэй? Мне все равно нечем заняться. — Не против, — разрешил тот и направился на выход из похоронного бюро. На улице было жарко и душно, не было даже легкого ветерка, зато наличествовали толпы людей. Чайльд покачал головой. В Снежной такого никогда не было, и этим его родная страна нравилась ему больше — находиться в такой толпе было довольно утомительно, он бы лучше в одиночестве по горам послонялся бы. Или в компании Чжунли, который, как иногда казалось Чайльду, никак не мог определиться, как именно ему себя вести рядом с одним из Предвестников Фатуи. Для всех у Чжунли существовала какая-то определенная модель поведения, например, с Итэром он вел себя спокойно и несколько отстраненно, с Сянлин — даже почти дружелюбно, с многочисленными торговцами Лиюэ — уважительно, вот только для Чайльда у Чжунли не было чего-то такого, он метался от одной модели к другой, иногда задействуя и вовсе нечто непонятное. Ага, Чайльд за их недолгое знакомство еще ни разу не видел, чтобы Чжунли так улыбался кому-то, как ему совсем недавно. Как Чайльду вообще все это понимать? А реагировать на это как? Почему Чжунли не мог уже определиться с тем, как вести себя с ним? Все же сразу станет гораздо понятнее! Ф-ф-ф, довольно думать об этом, это в любом случае было бесполезно — Чайльд слишком плохо понимал, что происходило в голове у Чжунли, поэтому ему просто лучше постараться не отстать от него. Чжунли целенаправленно шел на юг и пальцами перебирал едва заметно в воздухе, а Чайльд то и дело поглядывал на это почему-то. В южной части гавани он бывал крайне редко, ему здесь практически все было незнакомо, но едва ли его сейчас интересовали окружающие здания. Замедлился Чжунли перед небольшим домиком из темного дерева с традиционной для этого региона крышей, по узкой дорожке подошел к входной двери, открыл ее и зашел внутрь. — Сэнсэй, не говори мне, что ты не запираешь дверь… — Я забыл, — с абсолютным спокойствием выдал Чжунли, — к тому же у меня все равно нечего красть — здесь нет никаких ценностей для других людей. О, Чайльд видел. Изнутри дом казался еще меньше из-за многочисленных книжных стеллажей, полок с образцами драгоценных камней и металлов и так далее до бесконечности — в общем, со всем тем, что Чжунли счел интересным и приобрел. За этим хламом даже невозможно было разглядеть сам дом. Как он обустроен, какая мебель, какие стены, есть ли на них картины? Ничего не видно! Жуть. Как так можно жить? Чайльд определенно не понимал. — Могу заварить чай, — предложил Чжунли внезапно. — С удовольствием выпью. Правда, не знал Чайльд, что Чжунли чай заваривать будет полчаса. Чертова чайная церемония. Прежде Чайльду не доводилось пить чай, заваренный именно Чжунли, поэтому он и не знал, насколько же это долго. Он успел пожалеть о своем опрометчивом согласии. Впрочем, недолго Чайльд жалел. Потому что Чжунли перчатки дома так и не надел, и Чайльд пялился на длинные тонкие пальцы, сжимающие ручку чайника, скользил взглядом по суставам, удивлялся в очередной раз про себя такой бледной коже, ведь Чжунли же жил в Лиюэ, в гавани у моря, где вечно жаркая погода, почему он такой бледный. Чайльд понимал, что пялиться так откровенно — плохо, Чжунли точно заметит, если уже не заметил, никому такое не понравится, однако никак не мог заставить себя прекратить. Правда, когда все же сумел отвлечься и поднять взгляд, то увидел слабую-слабую улыбку на лице Чжунли. — Это традиция, к тому же чайная церемония позволяет лучше прочувствовать аромат и вкус чая и расслабиться. — Ага, вот только сейчас этим уже никто не заморачивается, сэнсэй, — сообщил ему Чайльд, подпирая щеку ладонью. В мыслях опять появился образ Чжунли с распущенными волосами, и Чайльд в какой уже раз подумал о том, что ему хотелось бы вновь увидеть Чжунли таким. И без перчаток. А Чайльд и не догадывался до сегодняшнего дня, что его так нервировали самые обыкновенные перчатки. — Пока это будет важно хоть кому-то, традиция не исчезнет. Чайльд спорить не стал, встал и прошелся по комнате, всматриваясь во все эти экспонаты — назвать их по-другому просто язык не поворачивался. Дом Чжунли в самом деле напоминал музей или обитель чокнутого коллекционера. Или дракона, любящего собирать все, что ему приглянулось. — Пожалуйста, не сломай и не разбей ничего. — Не волнуйся, сэнсэй, — взяв в руки небольшую хрустальную статуэтку, изображающую красивую девушку в длинном платье с каким-то цветком в волосах, Чайльд обернулся к Чжунли и широко улыбнулся, — у меня руки растут откуда надо. Хотя… Чужие глаза полыхнули уже знакомым расплавленным золотом. — Если такое и произойдет, я куплю тебе что-то подобное, — закончил Чайльд, — даже если это будет стоить пару сотен тысяч моры. Да, он намекал на тот подарок, который Чжунли сделал ему за его же счет. Палочки для еды с узором в виде феникса и дракона. Чайльд заметил тогда откровенно странный взгляд продавца и постарался хоть что-то вызнать у местных, однако ничего так и не узнал — его многие боялись, абсолютно все ему не доверяли и говорить обыкновенно с ним не желали. В такие вот моменты Чайльд сокрушался, что у Фатуи была плохая репутация. — Есть вещи, которые купить нельзя, — произнес Чжунли и опустил наконец чайник. — Да, — согласился Чайльд, поставил статуэтку обратно и вернулся к нему, — однако в моем понимании деньги в самом деле решают все. Или почти все, ладно. Что нельзя купить, то, вероятно, можно воссоздать. Как, например, ту статуэтку. Чайльд взял в ладонь чашку с чаем и поднес ее к губам, намереваясь сделать большой глоток, когда Чжунли ему помешал — сжал пальцами его запястье и качнул отрицательно головой. О? Погодите, а куда делась его нерешительность в подобных случаях, когда нужно было нарушать личное пространство, которое так рьяно оберегали жители Лиюэ? — Прошу прощения, и все же чай на таких церемониях следует пить правильно. Чайльд не удержался и закатил глаза. Серьезно, он еще и чай пить не умел, как оказалось? Тогда он в этой жизни хоть что-то вообще умел? — Сначала небольшой глоток, потом большой и третий вновь маленький. — К чему такие сложности? — спросил Чайльд и тут же прикусил язык, жалея об этом. И Чжунли, начавший очередную лекцию, это, конечно, заметил, едва заметно прищурился, но не замолчал: — Первый глоток «подготавливает» вкусовые рецепторы к восприятию чая, второй — раскрывает его букет и аромат, а последний дарит легкое послевкусие. Более того, чайная церемония длится обычно несколько часов, каждый участник за это время выпивает несколько чашек — и каждый раз эта процедура повторяется. Существует множество видов… Чайльд послушно сделал три глотка и поставил чашку на стол, абстрагировался от смысла речи Чжунли и вслушался в его голос, наслаждаясь им и, чего уж скрывать, действительно вкусным чаем. Современные люди в Лиюэ слишком ценили свое время, поэтому столь длительные чайные церемонии убрали из списка древних традиций, которые все еще соблюдались. Кто-то еще мог знать, как все это проводить, но только в теории, потому что на практике жители гавани были слишком заняты своими делами. Все, кроме одного, сидящего сейчас перед Чайльдом и распинающегося о том, откуда вообще пришла эта ненормальная традиция распивать чай по несколько часов. Пожалуй, во всем Лиюэ было только одно существо, которое могло позволить себе настолько наплевательски относиться к течению времени. И это существо, кажется, что-то решило наконец, раз сверкало золотом глаз открыто и в предложениях о событиях столетней давности употребляло местоимение «я». Просто превосходно. И что делать Чайльду? Потому что, как подсказывала ему интуиция, легче с Чжунли не станет, пусть он на это и надеялся.