О странностях Гео Архонта

Церемония Вознесения для Чайльда прошла просто превосходно: он этот день провел в своем офисе в банке, разбирая многочисленные жалобы на действия Фатуи и ноты протеста от Цисин. Виноват в происходящем был Чайльд для всех, едва ли жителям Лиюэ даже в самых страшных снах снилось, что их Архонт решит проверить готовность своих людей жить самостоятельно вот таким образом, так что разгребать навалившиеся проблемы предстояло исключительно Предвестнику. Ну да ничего, нестрашно. Ему в любом случае предстояло буквально возрождать из пепла свою репутацию, ибо Царица приказала оставаться дальше в Лиюэ и всячески содействовать Гео Архонту для выполнения условий контракта. Ей же хотелось заполучить его Сердце Бога как можно быстрее, так что подобный исход был предсказуем — Чайльд уже давным-давно был готов к длительному пребыванию в этой стране. Ветер доносил через распахнутое окно разговоры жителей гавани, неторопливо шагающих на террасу Юйцзин, где должна была состояться церемония, но Чайльд в болтовню чужую не вслушивался. Он примерно представлял, что там должно было произойти, оставалось лишь дождаться возвращения тщательно замаскированного под местного сотрудника, который сообщит, как же ту ситуацию с Осиалом обыграли Цисин. Спустя пару часов он и узнал. — Ха? Божественный суд? Серьезно? — Чайльд расхохотался и уперся лбом в лежащий на столе какой-то очередной несомненно важный документ. — И в это поверили? Ахахахаха! Стоящий перед его столом одетый в традиционную одежду Лиюэ сотрудник вежливо улыбнулся. — Да, люди уже начали обсуждать это и возносить молитвы Селестии. Я не смог узнать, чем руководствовалась Нингуан, что она обсуждала с Цисин, Адептами и Путешественником, но люди в гавани ничего не заподозрили, во время нападения Осиала не заметили постороннего вмешательства. Также Нингуан уже объявила о необходимости скорейшего очищения Облачного моря, Цисин начали мобилизацию всех своих сил, вроде бы хотели даже привлечь ученых из Сумеру и специалистов из Фонтейна. Все еще посмеивающийся Чайльд отпустил сотрудника и развалился на своем стуле, перевел взгляд на чистое голубое небо, виднеющееся в распахнутом окне, широко улыбнулся. Настроение у него теперь было просто превосходным, откровенно идиотское объяснение Цисин, которому люди взяли и поверили, его здорово развеселило. Даже бесчисленное количество документов так не угнетало больше. Но божественный суд! Это ж надо было такое придумать! Чайльд схватил стоящую рядом бутылку с лекарственным настоем, сделал несколько глотков горькой жидкости и вернулся к работе. Ему еще предстояло отправить письмо Царице с отчетом о проделанной работе по ответам выдвинутым нотам протеста. И встретиться с Синьорой, которая ошивалась поблизости уже вторые сутки. При мысли об этом Чайльд усмехнулся, довольно щурясь. Этой ненадежной дамочке уже досталось одно Сердце Бога, а второе буквально ускользнуло прямо из-под носа, вот она и хотела встретиться с Мораксом, узнать, как может помочь, чтобы побыстрее забрать его Сердце Бога и отдать его Царице. А Чайльд был нужен то ли как наблюдатель, то ли как свидетель, то ли как еще кто. Естественно, не Синьоре. Встреча состоялась вечером, когда закатное солнце скрылось за пиками гор, а небо на востоке раскрасилось чернильным. Чайльд отложил разобранные документы в отдельную стопку на краю стола, потянулся до хруста почти во всех суставах и поднялся на ноги. В офисе было сумрачно, зажженная лампа освещала только рабочее место, остальная комната же погружалась в полумрак. На завтра и послезавтра как минимум осталась еще куча дел. Ну да и ладно. Чайльд, на ходу поправляя пиджак, направился вниз, в главный зал, где сейчас никого не должно было быть — он ранее отдал приказ Екатерине выпроводить всех к девяти часам вечера. Так что там его дожидался только Чжунли, сидящий в кресле у стены. Чайльд рухнул в кресло рядом, вытянул ноги и откинул голову назад, прикрыл глаза в наслаждении. Тело все еще ныло после перехода в Форму Духа и того сражения с Итэром, но постепенно приходило в норму. Неожиданно чужая рука без перчатки провела по его предплечью до ладони, Чайльд приоткрыл глаз и проследил за тем, с каким сосредоточенным видом Чжунли переплетает их пальцы. От этого стало смешно и как-то тепло. — Ты не восстановился до конца, — обронил Чжунли, и Чайльд был готов поклясться, что уловил в его голосе тусклое недовольство. — Ага, и что с того? Я все еще человек, сэнсэй, мне нужно время. — Иногда я забываю об этом, учитывая, насколько ты отличаешься от других людей. Чайльд хмыкнул. Ну да, он не был всемогущим Адептом, вот только не был и слабым, ни на что не способным человеком, который мог лишь уповать на благословение Селестии и Архонтов. И он еще не закончил свой путь, не раскрыл весь свой потенциал. У него все было впереди. Чжунли вдруг убрал руку, натянул на нее перчатку, и Чайльд перевел взгляд на входные двери, которые открылись практически сразу, пропуская явно недовольную Синьору. — Ты опоздала на пятнадцать минут, — зевнул Чайльд. Синьора закатила глаза и прошла ближе к ним, стуча каблуками по плитам пола, остановилась и сложила руки на груди. Посмотрела на абсолютно равнодушного Чжунли, сидевшего с идеально ровной спиной на своем месте. — Я так полагаю, контракт откладывается на неопределенный срок? — Верно. Цисин не прошли мое испытание, следовательно, Сердце Бога я не отдам. Царица велела остаться Чайльду здесь и помогать мне в достижении цели, поэтому больше я тебя здесь не держу. Синьора сощурилась и постучала указательным пальцем по локтю. — Значит, как только твоя часть контракта будет выполнена, Моракс, я смогу приехать за Сердцем? — Нет, поскольку в таком случае я передам его Чайльду. — Почему? — Потому что ты ненадежная, — вмешался Чайльд и ухмыльнулся ей, — испортила нашу репутацию еще больше после того случая в Мондштадте с Венти, в Лиюэ я постарался. Двух сомнительных Предвестников этот город терпеть точно не будет. Синьора фыркнула. — Твои методы — исключительно твоя проблема, Тарталья. — Как и твои, — он оскалился и подставил под подбородок раскрытую ладонь. — Ты здесь откровенно лишняя. Она не ответила на это, вновь взглянула на Чжунли. Тот в их короткий междусобойчик не вмешивался, прислушивался только. — Это на тебя не похоже, Моракс, — протянула Синьора наконец, — вы заключили с Царицей контракт, по условиям которого я являюсь посредником между вами. А сейчас вдруг ты говоришь, что отказываешься от моих услуг? Нарушаешь собственный контракт? Янтарные глаза Чжунли на краткую долю секунды полыхнули золотом. Чайльд облизнул губы. — Следи за своим языком, Синьора. Я не нарушаю контрактов. И никому не позволяю их нарушать. У меня есть право в случае неудачи первого испытания заменить посредника и исполнителя. Исполнитель в роли Чайльда меня полностью устраивает, однако, как он верно сказал, двух сомнительных Предвестников Лиюэ не потерпит, поэтому лучше ограничиться одним, тем, кто гавани и ее жителям более или менее знаком и кто будет восстанавливать свою репутацию. Ты же внесешь еще большую смуту и привлечешь ненужное внимание к Фатуи и ко мне. Синьоре ничего не оставалось — только принять изменившиеся правила игры. Она склонила голову, безмолвно извиняясь за сказанные ранее слова, обожгла Чайльда недовольным взглядом, круто развернулась, откинув длинный подол своей накидки, и пошла на выход из банка. Чайльд, после того, как двери за этой женщиной закрылись, вздохнул тяжело и зажмурился. Голова начала побаливать от разговора. Чжунли рядом, судя по шороху ткани, немного завозился, возможно, позу сменил. Чайльд распахнул глаза — Чжунли, как оказалось, перебрался ближе к нему, сел на подлокотник его кресла и одной рукой уперся в спинку. И откуда это вдруг такая тяга к близкому контакту? — Совсем скоро Фестиваль морских фонарей, — проговорил Чжунли тем временем. — Я помню. Екатерина говорила что-то об этом. Но, сэнсэй, не думаю, что мне будет уместно появляться там после произошедшего. — Наоборот. Если к тому времени ты закончишь с выплачиванием компенсаций, поможешь восстановлению частично разрушенного порта, то, вполне вероятно, отношение к тебе переменится в лучшую сторону. Фестиваль имеет огромное значение для всех жителей Лиюэ, все они стремятся вернуться домой из разных уголков мира, чтобы отметить его, поэтому мне бы хотелось, чтобы ты присутствовал там. Чайльд взглянул на него. Янтарные глаза чуть светились и переливались под приглушенным светом ламп, но смотрели спокойно, выжидающе. В принципе в словах Чжунли была доля правды, вот только Чайльд прекрасно понимал, что даже его ярая помощь во всех делах Лиюэ не изменит так быстро мнение людей о нем. И все же… А Чжунли вообще осознавал это? Ох вряд ли. — Сэнсэ-эй, — Чайльд дернул его за прядь волос и заставил наклониться к себе ближе, подумал и дернул посильнее, так что Чжунли пришлось сесть к нему на колени. — Меня в самом деле ненавидит в лучшем случае половина гавани, даже после объяснения Цисин — весьма идиотского, кстати, — меня обвиняют в твоем убийстве. Ну и все знают, что к высвобождению Осиала я действительно приложил руку. На Фестивале меня никто не ждет, рады мне не будут. И нахождение рядом со мной испортит тебе впечатление от праздника, а также породит кучу слухов. Оно тебе надо? Вот теперь он вроде бы донес до Чжунли главную мысль — люди были крайне подвержены своим эмоциям и во многом руководствовались именно ими. И сейчас эти самые эмоции по отношению к Чайльду были очень яркими, свежими. Если люди увидят, что консультант похоронного бюро Ваншэн так хорошо ладит с убийцей их Архонта, кто знает, как они отреагируют. Не то чтобы раньше отношение к нему было многим лучше, просто прежде Чайльд не высвобождал Осиала, а люди не додумывали, что это именно он грохнул их дорогого Архонта. — Я хочу провести этот Фестиваль с тобой. Чайльд подавился воздухом. — Сэнсэй, ты вообще в курсе, что нормальные люди о своей репутации пекутся? — Я так хочу. Спорить было бесполезно. Чайльд качнул головой, положил ладонь Чжунли на шею и надавил, заставил наклониться и накрыл его губы поцелуем. Мягкие губы послушно открылись, пропуская в рот чужой язык, Чайльд провел им по заостренным клыкам, поймал язык Чжунли и пососал его немного, прикусил слегка и отстранился. Тело налилось свинцовой усталостью, и идти куда-то далеко, а именно к Чжунли домой, не хотелось совершенно. Зато буквально в пяти минутах ходьбы располагалась гостиница, в которой Чайльд, как и многие из Фатуи, снял номер. — Не против в этот раз переночевать у меня? — Нет. Вот и замечательно. Чжунли встал с его колен, Чайльд зевнул и нехотя поднялся из мягкого кресла, и повел бывшего Гео Архонта за собой. В гостинице было довольно тихо, несколько агентов в гражданском сидели у камина на первом этаже и болтали, расслабляясь с помощью легкого цветочного вина. Чайльда они заметили, и он махнул на них рукой, разрешая не приветствовать по всем правилам, поднялся по лестнице на третий этаж в свой номер, пропустил первым Чжунли и зашел следом. В помещении было прохладно и свежо, через открытое окно влетали звуки неспящего города, а кровать, стоявшая у стены, так и манила к себе. Чжунли приблизился к окну и выглянул из него, заинтересованный видом, так что Чайльд счел это знаком и в ванную комнату отправился первым. Пробыл он там совсем немного, вышел и увидел, что Чжунли от окна так и не отлип. — Сэнсэй, ванная свободна. Чжунли встрепенулся, развернулся и окинул Чайльда взглядом. — Кстати, в качестве пижамы сойдет моя рубашка или мне следует поискать что-то более подходящее? — Рубашка подойдет. Чайльд достал из шкафа чистую бордовую рубашку и отдал ее Чжунли, лег в постель, накрывшись тонким одеялом, и прикрыл глаза. И сам не заметил, как задремал. Сквозь дремоту ощутил, как прогнулась кровать под чужим весом, носа коснулся знакомый запах цветков цинсинь с легким отголоском стеклянных колокольчиков, и Чайльд с трудом разлепил ресницы. Чжунли сидел на кровати и с задумчивым видом расчесывал распущенные волосы пальцами. Он по-прежнему не отрывал взгляда от окна, Чайльду даже интересно стало, что же он такое там увидел-то. — Гавань уже начали украшать к Фестивалю, — сказал тихо Чжунли и опустил голову, посмотрел на Чайльда. Чайльд закрыл глаза. Перед тем, как окончательно провалиться в сон, он почувствовал, как Чжунли положил голову ему на плечо и прижался ближе. Нет, все-таки понять его было нереально.

***

Утро началось прекрасно, если не считать затекшей руки, которую Чайльд уже откровенно не чувствовал. За всю ночь ни он, ни Чжунли своей позы так и не поменяли. Чайльд осторожно выбрался из-под Чжунли, потер онемевшую руку и поморщился, когда ее закололо. Вздохнув, он поднялся с кровати и принялся собираться. В офисе его все еще ждали непроверенные документы и Екатерина с новой стопкой бумажной волокиты — вот в этом он не сомневался ни минуты. Когда он уже застегивал пиджак, проснулся Чжунли, протер глаза и сел на постели. — Помнится, ты говорил недавно, что тебе сон не так и нужен, — протянул с насмешкой Чайльд. — Кто сказал, что я уснул одновременно с тобой? Я спал ровно три с половиной часа, мне хватило для полноценного отдыха. Вот это реальный повод для зависти. — Позавтракаем вместе внизу? — Разумеется, — Чжунли слез с кровати, и Чайльд сглотнул. Вчера он был не в состоянии оценить то, как Чжунли выглядел в одной только его рубашке. Зрелище оказалось поистине фантастическим. Чайльд заскользил жадным взглядом по обнаженным ногам, бедрам, тонким кистям, шее, которую безумно хотелось зацеловать и закусать. От этого вида во рту пересохло, Чайльд сглотнул и отвел глаза. Вот ну не вовремя, совсем не вовремя! — Подожду тебя там, сэнсэй, не задерживайся. И Чайльд вышел из номера. На первом этаже он занял свой излюбленный здесь столик у дальней стены рядом с окном, сделал заказ и принялся ждать Чжунли. Честно, было бы времени больше, он бы задержался, трахнул его, как и хотелось, вот только от обязанностей Чайльда никто не освобождал, зато от очередного откладывания дел на потом стало бы только хуже. Чжунли присоединился к нему через пятнадцать минут, когда завтрак уже принесли. Выглядел он собранным и спокойным, сидел в своем наглухо закрытом костюме, который Чайльду хотелось снять к Бездне, и смотрел невозможно яркими глазами с нечеловеческими зрачками. За завтраком, к которому подали нормальные столовые приборы, а не здешние орудия пыток, Чжунли разглагольствовал об очередной какой-то традиции вроде бы, Чайльд не обращал внимания, вместо этого он наслаждался звучанием голоса. И да, вилкой, есть которой было так удобно, кто бы только знал. — Так когда там этот Фестиваль? — осведомился Чайльд после завтрака. — Через две недели. Чайльд кивнул рассеянно. Они стояли на пороге гостиницы, уже почти попрощались, когда в голову ему внезапно пришел этот вопрос. Две недели, значит. Нет, ну в принципе была возможность хотя бы чуть-чуть подправить свою репутацию, но она была настолько мизерной, что надеяться не стоило вообще. — К сожалению, мне пора, — вырвал Чайльда из его мыслей голос Чжунли, — Итэр просил меня отправиться с ним в руины рядом с Разломом. — Ну тогда удачи, — пожелал Чайльд, оставил легкий поцелуй на чужих губах, пользуясь отсутствием прохожих, и направился в банк, где его ждала Екатерина. Следующие недели слились в одно мутное пятно. Дела, дела, документы, разборки с должниками, дела, благотворительные приемы, документы, деловые ужины, разборки с должниками, несколько раз его даже в суд вызывали, а потом по новой. Неудивительно, что из-за всего этого Чайльд попросту забыл про Фестиваль морских фонарей, о котором ему рассказывал Чжунли. Вспомнил он только в день самого праздника, когда вечером к нему в офис зашла Екатерина и с в высшей степени невозмутимым видом вытолкала вон из банка. — Катя? — Я крайне рада, что вы наконец одумались и взялись за свою работу, но вам необходимо отдохнуть. Сегодня Фестиваль, прогуляйтесь, поучаствуйте в конкурсах, развейтесь. И возвращайтесь послезавтра. Со всеми срочными делами вы закончили. И она захлопнула перед ним дверь. Чайльд моргнул несколько раз, почесал затылок, хмыкнул и поспешил домой к Чжунли. В конце концов, он ведь хотел, чтобы Чайльд провел этот праздник с ним? Так почему бы и нет?