Гримм

Время стремительно уплывало. Солнце спешно заходило за горизонт, словно желая спрятаться от грядущих ночных холодов… Облака развеялись и небо прояснялось, купаясь в звёздном мерцании. Казалось, привычное умиротворение снисходило на земли Короны. Чего нельзя сказать о Кассандре с Юджином. Настроение упало до уровня драконового: хотелось плеваться кислотой и пламенем. Время было потрачено зря. Никакой информации ни в одном из зеркал про таинственную незнакомку и королевскую диадему. Никакой связи с миром существ, за исключением пары упоминаний о других видах существ — Рыжехвостах, Древогрызах, Сквернозубах и прочих, прочих, прочих. Юджин посчитал, что Готель, очевидно, опасалась обнаружения тайной комнаты, потому припрятала важную информацию где-то ещё. Впрочем, не находись отец Гримма в опасности, они бы оба задержались здесь на недельку-другую, чтобы изучить каждый зеркальный дневник, глубже вникнуть в мир существ, частью которого она стала. Но время поджимало. Кассандра нервничала, настолько, что из-за напрасно потраченного времени захотела разбить все зеркала… Благо Юджин снова вмешался и удержал её от этого порыва. Немного остыв, девушка озаботилась: — Проклятье, у нас время до полуночи. Успеем добраться до места встречи? — Несколько часов. Отсюда недалеко, — заявил Фицерберт. — Покажешь дорогу? — Разумеется. Идём. Они направились в лес, следуя по тропе, что привела их в дом. Чернота опускалась на землю, в небе всё отчётливее вырисовывались серебристые огоньки. Главным украшением неба являлся бело-серебристый диск. Лучи его опускались на землю. Небесная палитра создала необычайную красоту — бирюзовые краски ложились на горизонт. Трава, ещё не выцветшая, за пределами леса, повторяла цвета небесной палитры. Пронизывающий ветер стих, и ребята поёжились, обхватив плечи. Девичье сердце билось всё сильнее. Юджин порой застывал на мгновение, теряя след незнакомки, похитившей капитана. Её запах он распознавал чётко среди прочих, и скрывался всякий раз, когда ощущал носом её приближение. Однако след постоянно прерывался. Причиной было учащённое сердцебиение, чечёткой выбивало страх. — Кассандра, успокойся. Твоё напряжение отвлекает меня, — сказал он приглушённо, — Твоё сердце вот-вот вырвется из груди — я это слышу. Девушка промолчала, лишь глубоко вдохнув и выдохнув. Она закрывала глаза и ей представлялись ужасные картины — незнакомка схлынивает, и губит отца. Мыслить ясно и хранить самообладание становилось всё сложнее. Кассандра старалась изгнать из своей головы навязчивые тяжкие образы. Настраивалась: «Отец — не промах. Опытный воин, умный и находчивый. Он вырвался из плена, связал незнакомку и арестовал. Возможно, уже был в городе и направлялся в крепость, где планировал связаться со мной». Подобная мысль охладила тревогу и Юджин сумел сосредоточиться на поиске похитительницы. Медальон молчал, голубой камень по-прежнему был тускл и безжизненен. Лесное вечернее затишье не меньше раздавливало Кассандру — служило источником для обдумывания очередного безумства. Тайны матери… Кошмар из сновидений, вернувший к горькому прошлому… В руках Бёркхардт сжимала белое обрамлённое зеркальце — мамин подарок, единственный, что сохранился. Вынув его, каменная стена заблокировала вход в потайную комнату. Поглядывала в чёрное стекло, при этом не теряя из виду Юджина. И одна мысль закручивалась, как лапша на вилку, с той же лёгкостью. Юджин ступал впереди, внимательно принюхиваясь, чтобы не сбиться с пути. Он прекрасно помнил аромат редких цветов, растущих в скрытой долине, где стояла башня рядом с кристально чистым озером у подножия плато. Хранил молчание, позволив напарнице погрузиться в собственные размышления. При этом и сам с огромной охотой провалился в свои воспоминания. У него тоже имелись счёты. Об этом он умолчал. Наконец, он выследил убийцу и собрался уже разделаться с ней… ЗА РОДИТЕЛЕЙ! Но ему, по странному стечению обстоятельств, помешала внезапная встреча с девушкой-Гриммом. С умной, храброй, решительной, железной леди. И всё смешалось, перепуталось в голове. Он начал сомневаться в курсе, выбранном много лет назад, ещё в детстве — когда поклялся отомстить за смерть родителей. И как назло в историю встряли простые люди. Тот же Капитан Гвардии нечаянно подвернулся злодейке под руку. Через лес проходил бродячий торговец. «Это не существо. Человек», — точно определил Райдер. Вёз в повозке фрукты, овощи, хлеба и зерновые. Он обменял недавно украденный серебряный гребень на яблоки, пару апельсинов и банан. Конечно, это не бифштекс с кровью, который готовили в лесной таверне, но неплохо, чтобы заморить червячка. «К тому же, если повезёт», — думал юноша, — «Полакомлюсь принцессой. Если и умру, то уж точно не с голоду». Юджин угостил Кассандру яблоками и бананами, и, сделав пятиминутный привал, перекусили. Девушка, с аппетитом поедая сочные фрукты, почти не отрывала глаз с чёрного стекла. И вот, бросив огрызок и кожуру в сторону, она решила испытать удачу. Нажала пару раз на стекло подаренного зеркала. — Ничего? — спросил подошедший к ней Юджин. — А я-то подумала, что получится, — горько усмехнулась Кассандра и чуть поёжилась, — Чёрт… Опять ветра поднялись… Зима приближается… мерзко, сыро и холодно… — потёрла плечи. Юджин вскинул бровь и немного наклонился над девушкой, сидящей в этот момент на сухой опавшей листве. — Просто плащ слетел… Ремешок лопнул… — взялся за край плаща Юджин. — Вечно всё не так… — отвернула взгляд Кассандра, швырнув зеркало в опавшую листву. Прорычала от досады. Поджала колени и закачалась, как маленький ребёночек. — Вот это рык, — мягко заметил юноша, — Потрошители приняли бы тебя за свою, — снисходительно улыбнулся и заботливо укрыл ей спину плащом. Девушка машинально подобрала ткань и укуталась ею поплотнее. — Скорее неудачница… самая большая на свете неудачница из Гриммов! — не выдержала Кассандра, стиснув кулачки и ударив ими о подвернувшиеся под руки листья. — Ну же, — легонько приподнял её подбородок Юджин, заглянув в столь выразительные большие очи. В её глазах купалось бирюзовое небо и полная луна. Зрелище столь изумительное, что парень едва не покраснел. Прежде не доводилось видеть нечто особенное, — Мы уже совсем близко, — он ласково провёл большим пальцем по её бледной щеке… — Кэсси… Нежная интонация заставила её слегка дёрнуться. Она чувствовала, как он разглядел в её глазах ту самую девочку, убитую горем много лет назад, одинокую, но его прикосновение и ласковый тон впервые позволили ей ощутить опеку близкого человека. — Объясни, почему ты стремишься помочь мне? — тихо спросила она. Юджин присел рядом и, выдержав нелёгкую, но недолгую паузу, заговорил: — Моих родителей убили, когда мне было 12. Я и мой друг Ланс воспитывались в приюте далеко за пределами Короны. Кэсс, я… — он поугрюмел, вспомнив тот горький момент своей жизни. Кассандра стиснула его руку в своей. Сердце вновь забилось бешено, но в этот раз причиной являлся он. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё испытал мой ужас на собственной шкуре… — уткнулся куда-то в листву он. Слова эти тронули Кассандру и, обуреваемая эмоциями, прильнула к его щеке. Юджин взглянул на неё. Душа терзалась противоречиями. — Моя мама исчезла, когда мне было 7. Отца я никогда не видела в лицо. Да и мама всячески переводила разговор на другую тему… — Погоди, а Кэп..? — округлил он глаза, начиная догадываться. — Он воспитывал меня, как свою дочь, и я без тени смущения зову его отцом. Именно он сделал из меня человека… возможно, поэтому, я не убила тебя… Если моя мама была Гриммом, с твоих слов это могло значить, что она также охотилась на существ… и убивала их… — горько проговорила она. — Аналогично, вырасти меня мои родители на ненависти к вашему брату, — ответно заметил Юджин. — Ты совершенно другая, как Гримм. Он встал и, подобно джентльмену, подал ей руку, помогая встать. — Не вешай нос. Мы уже близко, — но Кэсс хмуро перевела взор в сторону, — Я не позволю тебе лишиться того, что делает тебя человеком. Разговор с Юджином встряхнул её. Она, наконец, сбросила со своих плеч тень ложного одиночества. Кассандра спешно огляделась и взяла зеркало, спрятавшееся в листве от её гнева. А когда заглянула — убедилась в правдивости слов первого существа, которого могла с абсолютной уверенностью назвать другом. В зеркале заиграли краски платья матери… те самые, что снились ей в кошмарах. Но то был ещё день или утро, учитывая яркие солнечные лучи, проникающие внутрь ухоженного дома. «Девочка моя, если смотришь это, значит, знаешь, кто я. И кем являешься ты». — Ого, — загляделся Фицерберт, околдованный силой волшебного зеркала. — Тш, — шикнула Кассандра. «Милая, перед тобой откроется множество тайн, одни из которых предстоит раскрыть, иные — утаить от чуждых глаз. Сегодняшняя ночь станет роковой для нас обеих. Я вынуждена совершить свой самый омерзительный поступок за всю мою жизнь…» — Бросить меня одну… — нахмурилась Кассандра, но продолжила слушать. Юджин встал рядом, с интересом глядя в зеркало и слушая мать Готель. «… Знай, все мои поступки преследовали одну цель — уберечь тебя. Кассандра, никто из твоего окружения не должен знать, что ты — Гримм. Ни люди, ни существа! Наших родичей осталось очень мало, ведьмы, посланные королевскими семьями постоянно ведут охоту на нас. В последние годы они набирают активность, и я уверена: задумали что-то очень нехорошее. У меня есть все основания полагать, что они пытаются добраться до тебя. Боюсь, вина на мне, девочка моя. Во время очередной вылазки в Северное и Западное Королевства, кто-то из существ узнал во мне Гримма год назад. Думаю, ты узнала обстановку. Да, милая, это наш дом. Твой дом. Если ты смотришь это, значит, ты нашла потайное хранилище. В этих зеркалах отражены немногие из дневников Гриммов — мои, моей матери и прошлых поколений нашей семьи. Большую часть, хранившуюся на пергаментах и свитках, пришлось уничтожить в огне — одна мысль, что нашими знаниями воспользуются королевские семьи и их подручные, заставляет содрогнуться. Особенно на фоне грядущего исполнения пророчества колдуна Деманитуса…» — Деманитус — КОЛДУН? — поразилась Кассандра, искренне поражённая. — Пророчество… — понимающе кивнул Юджин, нахмурившись донельзя. «… В Короне скоро родится девочка с золотыми волосами… Её сила колоссальна. Пророчество касается борьбы этой девочки с Гриммом. Я опасаюсь худшего. Знай, я работаю с Сопротивлением — организацией, которая участвует в противодействии королевским семьям. В основном это люди из других королевств. Среди жителей Короны на наше везенье нет существ. Если Колдун прав, девочка вырастет и подчинит себе каждое существо. Она устроит ад для всех, кто не является существом. Королевские семьи цепляются за это пророчество, как за соломинку. Они даже раздобыли три реликвии Гриммов, которые, по счастью, мне удалось вернуть. Где четвёртая — никто не знает. Как бы то ни было — здесь их я не оставлю. Что касается моего исчезновения… Кассандра, это необходимость. Я уже привлекла внимание королевских семей и не хочу, чтобы ты попала к ним в руки. Ищейки, Сквернозубы, Жнецы Королевских Семей — мерзкие твари разыскивают меня. Одни — посланы Короной и Сапорией, другие — мстят за гибель династии на Западе и Севере. Мы с Тёмным Королём Эдмундом предпримем решающую атаку на Корону. Его Потрошители и Желтоглазы отвлекут стражу, пока я проберусь в покои и…» Кассандра впервые увидела на лице своей матери тень неуверенности… Женщина затаила дыхание, страшась то ли гнева дочери, то ли возмездия собственной совести. Такая же бледная, какой Юджин видел растерянную подругу. «… и сделаю необходимое…» У Кассандры сердце кровью налилось, похолодевшей от ужаса. Фицерберт сохранил хладнокровие, однако в глазах мелькнули кроваво-красные огни от поднимавшегося презрения. Взгляд матери был преисполнен душевной болью. Глаза сверкали глубинными страхами, вынутыми наружу. Кассандра видела в них правду, но всё внутри категорически отказывалось принять такое… «Боюсь, это моё последнее сообщение. Моя последняя запись в данном «дневнике». Женщину кто-то окликнул из-за закрытой входной двери. «Готель. Час настал». Женщина последний раз взглянула в зеркало… глубокий, пронзительный и скорбный взгляд матери, обращённый к единственной дочери, заставил дрогнуть Юджина, а Кассандру пустить слезинку. «Запомни, милая. Всё, что я делаю — делаю ради тебя. Найди мои дневники». На этих словах стекло возвратило черноту и на него капнула пара прозрачных слезинок. Тишина озарила комнату, тени, игравшие с пламенем в камине, сгустились и почернели, подобно обсидиану. — Господи… Скажи, что всё это неправда… — сжала стыдливо глаза Кассандра, дрожащим голосом промолвив. Она стиснула зубы от негодования, смешанного с болью. Юджин заботливо хотел её обнять, но девушка машинально отбила ему желание ударом локтя по груди. Осознал свою ошибку и хотел оставить её на время одну, однако Кассандра в то же мгновение прислонилась к его груди и, не раскрывая глаз, хныкала, подобно маленькой беззащитной девочке — Кэсси, которую оставили одну беспричинно в мрачном доме… которая стала свидетельницей того, как родная мать бросила её. Неизвестно, какой момент был хуже теперь — когда всё это случилось или теперь — узнав истинные причины. Юджин не смел промолвить ни словечка — он просто обнял девушку, сочувствуя ей.