Don't touch me

— Ты пьян. — Клянусь, если бы я был трезв, я бы сказал то же самое. — Это неправда. — Ладно, ты права. Если бы я был трезв, я бы сразу сказал, что лучше всего ты выглядишь без одежды. Я покраснела. Я почуствовала это сразу, когда жар теплой волной разнесся по моему лицу. Меня согревала куртка Чонгука, все еще сохраняющая его тепло. Он сидел рядом в одной футболке, и ему наверняка было холодно, но я не собиралась ее возвращать. Вместо этого я сильней закуталась в нее. Несмотря на то, что от Чонгука разило алкоголем, куртка все еще сохраняла его аромат мяты и даже цитрусовых фруктов, привкус которых я всегда ощущала, когда он находился рядом. — Ты врешь. В первый день, после того ужина, когда ты разбрызгал на меня чай, ты сказал, что я «очень даже ничего», — я не воспринимала это как комплимент.- Но только при условии, если бы у меня была тонна макияжа, и фигура как у всех этих кукол. Мне не нравилось, что он называл меня красивой. У меня возникало чувство, как будто это было единственное прилагательное имя, которое он знал. Универсальное слово, которое он употреблял ко всем девушкам, с которыми флиртовал. Чонгук фыркнул. — Если бы я сказал тебе тогда, что ты сексуальная, я бы получил кулаком по лицу от Тэхена. Он мог просто промолчать, но Чонгук был не из тех, кто умел следить за своим языком. От его «комплиментов» мое сердце разрывалось на части. Одна сторона, та, которая принадлежала ранимой шестнадцатилетней девчонке, хотела верить в это с закатывающими глазами. Другая я понимала, что это все было не более чем глупые шутки. Он говорил что-то подобное о каждой владелице мини-юбки, которая проходила мимо нашего столика в кафетерии. Он наверняка говорил это Розанне, возможно, всего полчаса назад. Его рука дернулась, как будто он хотел поднести бутылку ко рту, но в его ладони ничего не оказалось. Вероятно, он даже не заметил, как выпил все бренди и где-то его оставил. — Тэхен мне все рассказал, — вдруг болтнула я. Я не знала, как Чонгук отреагирует на мои слова: его лучший друг буквально растрепал всю его жизненную историю постороннему человеку. Но Чонгук просто пожал плечами, смотря далеко в океан. — Я знал, что будет одно из двух. Или Тэхен окажется слишком болтливым, или ты окажешься чересчур настойчивой. Вы с ним, на самом деле, очень похожи. — Второе, — тихо сказала я, потому что не хотела, чтобы Чонгук думал, как будто в этом виноват Тэхен. Он на секунду улыбнулся. Но это было всего на секунду. — Не знаю, что именно он тебе рассказал обо мне, но я не неуравновешенный. Я умею себя контролировать. Почти всегда, — чуть тише добавил он.- Все, что я делаю сегодня, я делаю абсолютно сознательно. Я хотел напиться. И вот- я настолько пьян, что даже не уверен, смогу ли я дойти обратно до берега, не свалившись с причала. Мне хотелось спросить, входило ли в его «сознательные действия» то, что у него произошло с Рози на пляже, но, конечно я промолчала. Я бы никогла не стала давать ему поводу думать, что я ревную его. Он сказал: — Слушай, не смотри на меня так жалобно. Потому что мне начинает казаться, что Тэхен тебе рассказал другую историю, о том, как я в двенадцать лет хоронил хомяка на заднем дворе. — Он рассказал мне о том, что твоя мама и старший брат попали в аварию, — я не имела понятия, почему Чонгук думал, что история о мертвом домашнем питомце будет вызывать у меня больше жалости, чем смерть членов его семьи. — Я это уже пережил, — он вздохнул, и его голос звучал подозрительно спокойно.- Было плохо. Да. Но сейчас… дело не в этом, — он сделал паузу, проведя ладонью по своим волосам.- Я зол на своего отца. Я понимал, что он никогда не любил мою маму. Он предпочитал «задержаться на работе» и трахаться со своими секретаршами. Отец никогда не уважал ее, несмотря на то, что она вырастила меня и Хосока, моего брата, который не был ее биологическим сыном. Он был ребенком от прошлого брака отца. — Твой отец собрался жениться, — сказала я, чтобы он знал, что я осведомлена и об этой части истории. Я не хотела чувствовать себя виноватой за то, что уже знала такие откровенности о Чонгуке, при том, что услышала я их не от него. — Черт, да! Мина моложе моей матери на одиннадцать лет. Она постоянно приходила к нам в гости на вечеринки и была с Хосоком кем-то вроде старшей сестры, — Чонгук ненадолго задумался, — А теперь отец решил с ней обручиться, когда с аварии прошло всего полтора года. Замутить свадебную церемонию на десять тысяч человек в Морокко! Этот мудак еще додумался отправить мне пригласительное! Когда Чонгук начал кричать, я испугалась. Он мог говорить мне, что он в порядке, что он может держать себя в руках, но я видела, что это было не так. Возможно, у него вправду были проблемы с контролем своих эмоции, но в этом не было ничего постыдного. Я понимала, что жалость- не то, что он хотел бы, чтоб я испытывала к нему, но я… сочувствовала ему. И ужасно хотела ему помочь, хотя понимала, что ничего не смогу изменить. Следующие пару минут, которые мы просидели в тишине, Чонгук смотрел в океан. В какой-то момент я поджала ноги, до этого свисающие с причала, под себя оказываясь на коленях. Я развернула свое тело в его сторону и совсем неожиданно- для самой же себя- обхватила его за шею, крепко обнимая, так, как будто он мог исчезнуть. Совсем на секунду Чонгук замешкался, а затем ответно обнял меня за талию, утыкаясь лицом в место между моей шеей и плечом. Я старалась не думать о том, как приятно его дыхание обжигало мою шею. Я пыталась откинуть предположения, каким после этого пошлыми шутками он меня завалит, потому что это был первый раз, когда мы обнялись. Это был первый близкий контакт между нами. Первое соприкосновение наших рук, нашей кожи, по которой пробегали мурашки в тех местах, где моя соприкасалась с его. Несмотря на то, что я отчетливо ощущала запах алкоголя, Чонгук всё равно имел приятный запах свежести геля для душа, или одеколона которым он пользовался. Его волосы были самыми мягкими волосами на свете, которые мне удавалось потрогать. Губы Чонгука, оказавшиеся у моего уха, прошептали: — Куколка… И он крепче сжал меня, откидываясь на спину и утягивая меня с собой так, что я оказалась полулежатой на его груди. Я не знала, стоило ли мне заговорить первой. Эти несколько минут, которые мы провели в таком положении, казались мне самыми правильными. Самыми верными, которые происходили со мной за все время в этой школе. Я впервые почувствовала себя на своем месте, в объятьях Чонгука, лежа с ним на деревянной пристани, и крепко прижимаясь к его груди. И всё же я заговорила, понимая, что своей дурацкой репликой тут же разрушу все, что происходило в тот момент между нами. — Когда ты впервые назвал меня куколкой, ты говорил о каких-то услугах, и я подумала, что такими прозвищами у вас именуются проститутки. Но Чонгк не отстранился от меня, наоборот, он прижал еще ближе и рассмеялся, отчего я почуствовала, как дергается от смеха его живот подо мной. — Господи куколка, я и подумать не мог, — он продолжил улыбаться, и я понимала, что пусть всего на секунду, но мне удалось вытащить его из того логова мыслей, в которое он попал.- Я называю тебя куколкой, потому что у тебя большие глаза, как у куклы. Если бы ты была чуть-чуть ниже, я бы перепутал тебя с игрушкой в детском магазине для девочек. Ты была бы самой дорогой куклой на полке. У тебя ведь так много функции. Ты можешь посылать нахер, огрызаться, быть любопытной, вредной, прямолинейной, а еще… ты можешь быть милой и доброй. И в следующую секунду как его губы накрыли мои.