Галактика

Хладнокровный, амбициозный и слишком молодой, чтобы стать генералом: никто и не догадывался, что кроется за стеной из рассудительности, профессионализма, четких правил и маниакальной приверженности порядку, никто и предположить не мог, что творилось внутри у человека, который с виду давно потерял вкус к жизни, прочно поверив, что во всех ситуациях проще и легче быть одному, полагаться только на себя и ни в коем случае не доверяться воли случая. Хакс с детства прекрасно усвоил, что такое предательство, ненависть, боль и соперничество, и что любое проявление чувств влечет за собой жестокую расправу. Но он выстоял, научился обращать свои минусы в плюсы, а слабость в силу. Его шаги стали твердыми, а походка – уверенной. Им двигали амбиции, они заставляли держать фокус на цели, дарили возможность мечтать о будущем, помогали пережить трудные времена. Он работал по три смены кряду, привык постоянно аккумулировать информацию, находить нестыковки и делать выводы. Это была часть его работы – бесстрастно делать заключения и предвидеть развитие событий. Он курировал программу подготовки штурмовиков, умело командовал людьми и прекрасно управлялся с вверенными ему ресурсами. А еще он был инженером. И Хакс-инженер терпеть не мог Хакса-командующего. Потому что, когда первый поднимал голову и говорил свое «хочу», второй всегда ставил его на место и забрасывал своими «надо», а поскольку «надо» случалось почти всегда, то творческой личности исследователя приходилось молчать и исподтишка подтачивать уверенность в блестящих навыках руководителя. Иногда ей это неплохо удавалось. В такие моменты нервная система Хакса откровенно перегружалась и давала сбои, и тогда он закрывался наглухо, полностью блокировал исследователя внутри, предъявлял к себе еще больше претензий, старался сильнее соответствовать своим внутренним идеалам, запрещал себе любые поблажки и сокращал время отдыха. Но его внутренний мир и без того был слишком исковеркан и нестабилен, а фундамент возведенных с детства стен год от года проседал под напором слишком большого груза взятой на себя ответственности. Он справлялся сколько мог, выживал, старался не сломаться, долгие годы выдерживал требовавшую огромного напряжения работу, стремился занять властную ступеньку повыше, но в итоге все равно проиграл. А затем произошло немыслимое. Бразды правления жизнью достались Хаксу-инженеру. Исследователю, который выбрался из обломков рухнувших стен, отбросил насколько смог все отжившие парадигмы и не без доли безумия принялся заново создавать реальность. Эта новая модель оказалась куда более живучей, чем старая. И несмотря на внутренние противоречия и периодические несогласия прежней личности, которая частенько давала о себе знать, новая личность уже почувствовала пьянящий вкус победы и не стремилась уступать или сдавать своих позиций. Страхи, сомнения и сожаления проявлялись все реже, а живой интерес все чаще. А еще в его системе координат снова появился Рен. Не призрак, не галлюцинация, а абсолютно живой и вполне себе адекватный – насколько это вообще было возможно, применительно к Рену. И Хакс мог поклясться, что начал почти понимать его. Не ту его высокую миссию, ради которой он выбрал вернуться, а его систему ценностей, отношение к жизни и к самому Хаксу. Позволять себе быть собой, соприкасаться с большим миром оказалось не так уж и плохо. Иногда – даже интересно. Корусант привлекал своим расположением и своими возможностями огромное количество разношерстной публики и окунуться в этот мир было заманчиво и познавательно. Сеть по-прежнему оставалась для Хакса основным источником получения информации, но порой в странных живых беседах с самыми невероятными видами рождались интересные идеи и приходили нужные решения. Константой и огромным плюсом была неизменная компания его делового партнера. Без него он не мог покинуть свои апартаменты инкогнито, а появляться на публике Мастером Хакс не хотел. С самого начала их живого общения Рен давал ему свободу выбора, предлагал варианты, редко настаивал на своем. Даже когда Хакс снова скатывался к прежнему привычному взаимодействию и впихивал себя в знакомые рамки, тот позволял ему побыть там, а потом аккуратно вытаскивал из тесной, давно ненужной раковины. Прятаться больше не было смысла. Они, действительно, прошли слишком долгий путь и любые искусственные границы оказались лишними. И в тот момент, когда Хакс выбрал для себя добровольно довериться Рену, перестал считать его угрозой, а свои чувства к нему – больной зависимостью, в ответ он получил уютное и искреннее взаимопонимание. Рен не лукавил, ему нравилась простая человеческая жизнь со всеми ее плюсами и минусами. Он позволял себе наслаждаться моментом, отбросив предрассудки и чужие правила. Делал то, что считал нужным и не сожалел об упущенных возможностях. Хакс чувствовал, что проникался этой нехитрой формулой день ото дня все сильнее и сильнее. Он учился верить, принимать поддержку, делить обязанности, радоваться простым мелочам и быть уверенным, что завтра наступит всегда. А еще он стал получать удовольствие от безумных полетов на спидере. И потихоньку начал проникать в личное пространство Рена. С интересом изучал выразительные глаза и отражающиеся в них эмоции, мог свободно взять за руку, лохматил волосы, облокачивался на спину, заглядывая через плечо, когда помогал править данные и иногда обнимал, если тот делал что-то по-настоящему стоящее. Рен позволял, он постепенно приучал Хакса к близкому межличностному взаимодействию и давал ему возможность освоиться на новой территории. – Я внес последние корректировки в схему пространственного отражателя. Передай спасибо дедушке, он сильно помог. – Хакс развернул финальную версию голографической симуляции модели 1:1. Они работали в новой лаборатории. Хотя работал в основном Хакс, если уж по-честному. – Думаю опробовать прототип после сборки на «Мерцающей», – добавил он и толкнул Рена в плечо. – Вернись в реальность, спасибо можно и потом передать. – Да здравствует «Хакс Инжиниринг», – отозвался тот. – «Галактика Инжиниринг», – поправил его Хакс, но шутку оценил. – Если тебе не интересно, займись текущими сделками и сними баланс на сегодня. – Мне интересно, но я могу параллельно завершить и сделки, – не слишком весело сказал Рен и принялся за работу. – Ты в курсе, чего хочет от нас Сенат? – Да, – коротко ответил Хакс. – Я не в восторге от расширения их прав, но оставлю решение на твое усмотрение. Возможно, это как-то укладывается в твою модель нового совершенного общества. – Нормального общества. Идеалов, как и совершенства, не существует. Всегда будут недовольные. Соперничество заложено в природе любого живого существа, разумного или нет. Я стремлюсь к балансу, – все еще разглядывая запрос от Сената, сказал Рен. – И нет, не укладывается. Но отказывать сразу я бы не стал, предлагаю пока потянуть время. – Верховный канцлер Рен. – Император Хакс. – Мне нравится. Продолжай меня так называть. Рен улыбнулся. – Слушай, Император, – не отрываясь от своих дел сказал он. – Когда ты думаешь о нашей подпространственной сети «Галактика», ты как-то делишь ее обитателей на системы? Чувствуешь ее принадлежность к какому-то политическому устройству? К конкретному человеку? – Вряд ли, разве что к нам с тобой, как к своим создателям. Но если ты говоришь о широком понимании процессов, то нет, – серьезно ответил Хакс. – Это огромный общий дом, наш дом. Эта тема вновь вернула его к вопросу «Зачем?». Рен пересоздал его жизнь, перекроил мировосприятие, но он до сих пор не ответил ему на один из самых важных вопросов. – Ты ведь все это сделал не ради меня, – вырвалось у Хакса. – Нет, – честно сказал Рен. – Не только. Ради себя и для всех. И мне думается, что я выбрал не такой уж плохой путь. Лучший, на самом деле. Самый быстрый и самый эффективный. Мы объединили все виды разумных существ, при этом все довольны и не считают, что их где-то или как-то ущемили в правах, скорее наоборот. Симуляции тоже прекрасно зашли, очень действенный способ снять любые напряжения и выпустить пар. Преступность снизилась, локальные конфликты практически прекратились. Экономика демонстрирует устойчивый рост, возможностей легально заработать для всех появилось гораздо больше, для этого теперь даже из дома выходить не обязательно. СМИ стали действительно свободными, а высказать свое мнение может любой, равно как и быть услышанным. Сенат работает эффективнее, зная, что вся его деятельность теперь абсолютно прозрачна. А что касается тебя, то Мастер – настоящая живая легенда. И как нужно было все это понимать? Рен дал ему в руки бразды правления всей Галактикой и наблюдал, как он справляется? Хакс справлялся, привычка сказывалась. Уставал каждый день до плавающих звезд в глазах, но… Осознавал, что делает нечто очень важное и нужное, и далеко не только для себя. Какой там! Он почти всю прибыль вкладывал в развитие сети, новых технологий, свою частную армию и свой флот, не говоря уже о том, что поддерживал огромное количество производств и планет, развивал те самые открытые СМИ и устраивал всем досуг. И при этом не просил ставить ему статую на главной площади и даже имени своего не раскрывал. – Опыт космических масштабов не может быть проведен в лаборатории, – отозвался на его мысли Рен. – К отражателю это тоже относится. Отправь чертежи своему Главному инженеру, пусть связывается с производством и работает. Как прототип будет готов – поставим на «Мерцающую». – Да, – все еще находясь в своих процессах, сказал Хакс. Он думал о том невероятном драйве, который испытывал, создавая все, что им сейчас принадлежало. Их предприятие отнимало у него все время, все силы, но привносило в его жизнь нечто особенное, то, чего он никогда ранее не испытывал. Он получал искреннее удовлетворение и удовольствие от того, что делал. – Чего хочет Армитаж, который и так владеет всем? – ехидно поинтересовался Рен. Услышать свое имя было до дикости неожиданным. Он не слишком его любил, но в данный момент оно прозвучало как-то по-особенному, приятно. Хакс знал, чего он хотел. Он думал об этом уже несколько дней, но никак не мог решиться, да и не представлял, как отреагирует Рен. Одно дело разрешать вторгаться в свое личное пространство, позволяя Хаксу осваивать новые чувства и ощущения, совсем другое дело позволить нарушить границы окончательно. Он обошел развернутую модель отражателя, приблизился к сидящему в полукресле Рену, провел ладонью по его плечу, потянул к себе его руку и переплел их пальцы. Хакс хотел просто прикоснуться к нему, ощутить его присутствие рядом, еще раз напомнить себе, что он общался с живым человеком. – Вот как? Хочешь повелевать еще и Силой? – удивленно спросил Рен. – Нет. Уж точно не повелевать, – ответил Хакс. Тем более самим Реном. Тот всегда был слишком непредсказуемым и со временем в этом смысле мало, что изменилось. Это все равно, что повелевать плазменным штормом. Загнать в рамки невозможно, а быть уничтоженным – легко. Сейчас он прекрасно это осознавал. Поражало другое. Как так случилось, что многие годы назад из всех возможных и невозможных вариантов мозг Хакса выбрал именно этого человека и со временем решения своего не изменил, несмотря на все существующие преграды и противоречия? А в том, что все чувства зарождаются в лимбической системе головного мозга, а не в каких-то там других местах, Хакс знал абсолютно точно. Свободная воля – иллюзия. Получалось, что его разум неосознанно собирал и обрабатывал всю информацию в пространстве, а когда наткнулся на что-то по-настоящему стоящее, то вычленил это и преподнес в виде привязанности, и заставил с этим выбором примириться. И чтобы там не происходило в дальнейшем, как бы сильно они не враждовали, по сути, ничего не изменилось. Рен всегда был для него объектом невероятно сильных эмоций. Да, плюс менялся на минус, а затем обратно на плюс, потом снова на минус, и вновь вырулил в устойчивый плюс. Разум Хакса каким-то непостижимым образом ухитрился выбрать ему самого подходящего партнера во всем обозримом пространстве и позиций своих сдавать не собирался. Хотелось просто удостовериться, что и Рен в итоге тоже выбрал его. Но вот тут как раз и начинались проблемы. Чувствовать Хакс не умел, а логика отказывала. Он не понимал, как Рен воспринимает его. Как близкого друга? Или все-таки как нечто большее? – У меня чисто научная заинтересованность, поэтому не бей меня сразу, не приказывай заткнуться и не выставляй вон, договорились? Я даже слова постараюсь подобрать попроще. Хакс напрягся, но кивнул. – Как ты планировал провернуть все это в прошлый раз? – серьезно спросил Рен. – Когда ты впервые понял, что испытываешь ко мне вполне определенный интерес. Я ведь тогда даже сам с собой пари заключил, что если у тебя хватит смелости и решительности хотя бы попробовать проявить свои чувства, и уж тем более – поцеловать меня, то я пошлю все к хаттовой матери, затащу тебя в постель, а там будь, что будет. – Мог бы и сказать. – И что бы тогда изменилось? – Все. Хотел бы он ответить, что всерьез сам никогда не верил в свою решительность такого рода. Что все это было прекрасной иллюзией, которая помогала продержаться целый день и с надеждой уснуть без релаксантов. Но это не было бы правдой. Тогда Хакс по-настоящему думал, что сможет отодвинуть в сторону все свои противоречия, позволит прикоснуться к себе, будет принадлежать тому, кто нравится и дорог, он действительно хотел получить удовольствие от нормального секса вместо нездорового удовлетворения физиологических потребностей с минимальным контактом. И это изменило бы все. Может, не совсем все, но вариантов будущего из прошлого образовалось бы бесконечное множество. Возможно, Рен был прав и ничего бы не получилось. Возможно, тот противный внутренний голос, подталкивающий к ненависти и вовсе не принадлежавший Хаксу, в чем сейчас он был практически уверен, свел бы его с ума. Возможно, они бы разругались раньше, чем смогли бы договориться. Возможно… Но был еще и один шанс на миллион, что, объединившись и выстояв против внешних обстоятельств, они бы захватили власть во всей Галактике и сделали бы практически тоже самое, что делали сейчас. Они были идеальными дополняющими элементами, которые в совокупности складывались в такую мощь, что противостоять им никто бы просто не решился. – Я говорю тебе об этом сейчас, – спокойно сказал Рен. Добавить тут было нечего. Если Хакс ждал знак, то это был он. Оставалось как-то быстренько договориться с самим собой, убедить себя, что это не соревнование и оценивать его здесь никто не собирается. И пока он колебался, Рен потянул его к себе за руку, не давая возможности к отступлению. Хакс облокотился свободной рукой на спинку полукресла, наклонился к сидящему Рену и прикоснулся губами к его губам. Целовать его оказалось странно и до одури приятно. Странно, потому что это был всего лишь второй его опыт, а приятно, потому что Рен не дал ему сильно накосячить, быстро перехватил инициативу, обнял за шею, привлек к себе и позволил расслабиться, впитывая каждое ощущение незамысловатой ласки, пока Хакс не осознал, что реальность расплывается, а все тело наполняется приятным предвкушением чего-то большего. – Теперь я могу затащить тебя в постель? – абсолютно буднично спросил Рен, как только они разорвали поцелуй. – Сейчас? – немного обалдел Хакс. – Можем подождать пять минут, но зная тебя, я бы предпочел все и сразу, пока ты снова не напридумывал себе очередных безумных теорий. Нельзя сказать, что Рен был так уж не прав. – Я не уверен, что здесь есть такой предмет мебели, как постель. Он точно знал, что нет. – Образно выражаясь. Стол тоже вполне сгодится. А вот это уже был вызов! Хакса словно холодной водой окатили, ткнув носом в очень болезненные воспоминания. – Рен, ты хорошо себя чувствуешь? – Прекрасно, – ответил он. – И в свете последних событий, я бы все-таки предпочел, чтобы ты звал меня по имени. – Никаких столов, никаких кабинетов и никакого пола! Хакс резко выдернул руку и отступил назад. Он закрыл глаза и постарался вернуть себя в реальность или вернуть реальность себе. И то и другое давалось сложно. Рен встал, подошел и обнял его за плечи. – Все хорошо. Слышишь? Я больной на голову придурок. – Нет, Бен, – помня про имя и уже не сопротивляясь этому, сказал Хакс. – Ты как раз нормальный. По крайней мере, в этом плане точно, – добавил он. – Давай закончим с делами на сегодня, отправим чертежи и пойдем поужинаем. Или по домам. Как захочешь. Хакс кивнул. Бен отпустил его, и они разошлись по привычным местам, где еще два часа в полной тишине разбирали свои дела. Почему он не уступил, не пошел на встречу, не смог совладать с собой, Хакс не понимал. Когда-то он смог пережить зверские побои и насилие, а Бен вовсе не собирался делать ему больно. Но шанс был безнадежно упущен. И будет ли второй, он уже откровенно не знал. Прошлое держало крепко, могло вообще не отпустить. Но означало ли это, что теперь нужно закрыться от жизни? Ведь жить по-настоящему – это в том числе умение зализывать раны, превращать недостатки в достоинства и принимать свои таланты. – Домой? – спросил Хакс, как только они со всем закончили. – Почти. Тебя по пути заброшу. – Да. Спасибо. Добрались очень быстро. Хакс отстегнул привычные уже ремни и покинул ядовито– желтый спидер. Он даже не обернулся, несмотря на то что по правилам приличия должен был хотя бы попрощаться и пожелать доброй ночи. – Армитаж! – окликнул его Бен. Хакс вмиг развернулся. Тот всего в один прыжок оказался рядом. – Слушай, я надеюсь, ты не слишком сильно на меня злишься? Он что, действительно, старался не читать его мыслей? Чувствовал только состояние? – Почему я должен злиться на тебя? В том, что произошло твоей вины нет. – Хм, значит, я могу рассчитывать на продолжение? – задорно спросил Бен. – Я был бы не против, – с большим энтузиазмом ответил Хакс. – Замечательно. Бен чуть наклонился и снова поцеловал его. И, видимо, выходило, что вечер удался. А Хакс в своей голове прочно заменил титул Магистра несуществующего Ордена на имя собственное, и отчего-то ему это понравилось.