Галактика

«Мерцающая» неслась на огромной скорости, выписывая головокружительные обманные маневры, а мощные вспышки чистой энергии мелькали с такой периодичностью, что сливались в единый смертоносный фон. Хакс вжался в свое кресло второго пилота и буквально приклеился к системе управления огнем. От напряжения он стиснул зубы и, кажется, периодически забывал, как дышать. Противник бил наугад и не прекращал отстреливаться, отвечая на точные удары турболазеров «Мерцающей». – Как в старые добрые времена! Однако не похоже было, чтобы Бену вся эта головокружительная смертельная гонка доставляла удовольствие. Сила, к которой существа оказались восприимчивы, скрывала «Мерцающую», но скрыть выстрелы из турболазеров было нельзя. Так что им приходилось бегать быстро, стрелять метко и не забывать собирать нужную информацию. Они бросались в атаку раз за разом, пробуя пробить защиту грозного противника, и в ответ тоже получали вполне ощутимый ущерб. Щиты «Мерцающей» еще держались, но она была слишком мала против такого огромного и хорошо оснащенного корабля, хотя кусалась больно и отчаянно. Бен злился, и Хакс ощущал эту злость физически. Казалось, что он держался из последних сил. Ярко-оранжевые плазменные вспышки сетью покрыли темное пространство космоса над «Мерцающей», но мощные энергетические заряды перерезали им путь, а затем все слилось в огромный пламенеющий шар, словно рядом с ними зарождалась новая звезда, что, в общем-то, было абсолютно невозможным. Бен так резко рванул вниз и в сторону, что Хаксу стало дурно, и, если бы не обусловленная зверским желанием выжить предельная концентрация внимания в совокупности с невероятным количеством адреналина в крови, его бы точно вывернуло. Хакс оказался прав. То, что виделось громадной приплюснутой полусферой в смещенном времени, по сути являлось таким же огромным, но вполне реальным, пусть и непривычным, тяжелым крейсером типа дредноут. Новоявленный повелитель пространства и времени ухитрился вытащить это чудовище на свет, слегка подправив временное расхождение, и им явился корабль странной вытянутой формы, сочетавший в себе все неровности геометрии, но при этом имевший внешние дуги по всему периметру – то, что Хакс назвал установкой смещения времени. У дредноута были орудия для ближнего и дальнего боя, мостик, двигатели и луч молекулярного дезинтегратора. Вот под луч лучше было не попадаться. Задействовался он редко, скорее всего, требовал колоссальной энергии для перезарядки, но «Мерцающая» из-за него чуть полностью не лишилась своих суперщитов. А они были очень прочными. Собственно, под выстрелы чистой энергии тоже было лучше не попадаться. Да, и вообще под все орудия дальнего боя. Они по конфигурации и мощности сильно отличались от всего того, чем владела их Галактика, и урон наносили невероятный. – Что это было? – спросил Хакс. – Минус один, – уверенно сказал Бен, тяжело вздохнул, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. – Мы сильно повредили их щиты, и в момент прицельного выстрела по «Мерцающей» я отбил лучи обратно, добавил им энергии и резко вернул их в свою временную фазу. Я знаю, мы не смогли собрать достаточно данных, но я просто больше не выдержал бы. – Его голос прозвучал надрывно и глухо. Хакс почувствовал неладное, быстро отстегнул ремни, поднялся с кресла, не обращая внимания на свою усталость, подскочил к Бену и схватил за плечи. – Посмотри на меня, – с опаской попросил он. – Тебе сейчас лучше уйти. Ради твоей же безопасности. Дышать становилось действительно сложно. Сердце учащенно забилось, в глазах начало темнеть, как при резкой сильной кровопотере. – Посмотри на меня, – вновь потребовал Хакс и тряхнул головой, прогоняя болезненные ощущения. – Я не боюсь тебя. И если ты готов принимать меня любого, почему мне поступать иначе? Бен открыл глаза. Они были полностью черными, и эта глубокая жуткая тьма затягивала, сковывала волю, не давала ни единого шанса на спасение. Хакс почувствовал, как все его тело прошило болью, а в голову словно раскаленный прут воткнули. Он хотел закричать, но не смог произнести ни звука. Такой Темной стороне сопротивляться было совершенно невозможно. Ноги подкосились, его прошиб холодный озноб, но Хакс заставил себя устоять. Это ведь Бен, его Бен, которому сейчас, вполне вероятно, еще хуже. Он только что спас их всех, пусть Мира и не была в полной мере «живой», но она тоже часть команды. Ему просто нужно прийти в себя, снова примирить все свои стороны. И Хакс через силу поднял руку, провел трясущимися пальцами по его щеке, стер капельки пота со лба, наклонился и прикоснулся к его сухим губам своими. И не смог устоять на ногах. Но Бен удержал его, усадил к себе на колени и обнял. Дышать стало легче, боль прошла. – Спасибо, – сказал Бен. И в следующий раз, когда Хакс заглянул в его глаза, они были почти человеческими, только в самой глубине затухало оранжевое пламя. – Мира, веди нас домой, – попросил он. Вести войны в пространстве – это одно. Хакса учили подобному ремеслу всю жизнь. А вот вести войны во времени – нечто совершенно иное. И самое пренеприятное, что именно этого времени на раздумья у них абсолютно не было. Разведка, в общем-то, удалась. Они собрали много данных о неприятеле, жрущим планеты. Вот только Бен, к сожалению, не мог постоянно проделывать фокусы с «вытаскиванием» врага наружу. Однажды столкнувшись с последствиями, Хакс не желал повторять это вновь. Конечно, сказалась и сама неравная схватка «Мерцающей» с крейсером, который по силе многократно превосходил их. В момент боя Бен слишком сильно погрузился в свою Темную сторону ради победы, вытащил наружу все свои ярость, злость и гнев, и кто знал, чем мог окончиться последующий подобный эксперимент. Риск не был оправдан. И это всего лишь один корабль. Что если их сотни? От таких мыслей у Хакса мозги в трубочку сворачивались. Но он не давал себе паниковать, а планомерно обдумывал варианты, сразу отбрасывая нежизнеспособные и концентрировался на тех, что можно было воплотить в реальность с наименьшими временными затратами. – Чтобы сражаться на их территории, нужно создать подпространственное силовое поле для компенсации фазового расхождения. Мне потребуется чувствительный фазовый детектор, как у Миры, – заявил Хакс после недолгих раздумий в своей крошечной каюте на «Мерцающей». Бен сидел на полу, скрестив ноги, и в ответ только коротко кивнул. – О чем ты думаешь? – поинтересовался Хакс и устроился рядом. – О многом, в том числе, как сильно все изменилось. А еще я думал о временах, когда был абсолютно счастлив, пугал родителей трюками с Силой, гонял на спидере, без спроса брал «Сокол», выходил на орбиту, а впереди была только темная бесконечность космоса и совершенная свобода. Ты был когда-нибудь абсолютно счастлив? – Да. – Расскажи. – Бен, я провел тридцать с лишним лет своей жизни в клетке. Сначала меня в ней удерживали насильно, потом я удерживал в ней себя сам. Я абсолютно счастлив и свободен сейчас. И еще я понимаю, что только от меня зависит, сколько продлится это «сейчас». – И ты больше не думаешь, что я использую тебя в своих целях? Он закинул руки за голову и улегся на пол. Вот уж поистине дурацкая привычка свободного человека. – Я думаю, что ты сделал самый правильный и лучший выбор из всех возможных. Хакс повернулся к нему и улыбнулся. – Я тоже так думаю. Мира? – Давно об этом говорю. Если бы меня кто-то слушал… – Редкое единодушие! – подытожил Бен. И потянул Хакса к себе, развязал его волосы и снова испортил прическу. – Почему ты не стрижешься? Раньше всегда надо мной издевался, а теперь сам последовал дурному примеру. – Во-первых, не нужно укладывать, расчесал, завязал в хвост и никаких проблем. Во- вторых, потому что тебе нравится. – Да, об этом я как-то не подумал… – Как и всегда, – пошутил Хакс и рассмеялся. И понял, что в последнее время он действительно стал довольно часто искренне улыбаться и смеяться. Это ли не показатель той самой свободы? И в своей задумчивости упустил момент, когда Бен схватил его, резко повалил на пол, уселся сверху и грубо поцеловал. Хакс чуть не задохнулся от такого маневра. – Хочу тебя, – сказал Бен. – Сейчас? – чуть не подавился Хакс. Не то, чтобы он был совсем бесчувственным, да и адреналин от схватки и удачного решения пространственно-временного уравнения все еще где-то циркулировал по организму, но вот так, на полу, вместе с изучающей их Мирой? – Потом у нас вряд ли будет на это время. Наблюдение было странным, но неожиданно логичным. – Мира, закрой глаза, а заодно и уши, пожалуйста, – попросил Хакс. Он даже и не думал сопротивляться. Возбуждение уже проникло в кровь, а полный темного желания взгляд напротив затягивал в бездну удовольствия. – В отличии от тебя, в нее не заложено функций стеснения или смущения. – Как и в ее капитана, – усмехнулся Хакс и приоткрыл рот. Поцелуй не заставил себя ждать. А потом Бен подхватил его на руки, быстро пересек пространство до жилого отсека и опрокинул навзничь на то, что считалось его кроватью. – Я все еще помню твои глупые правила, – сказал он. – Забудь уже о них. Тебе можно все. Бен кивнул и принялся быстро избавлять его от одежды. И в этот раз ни о какой неторопливой нежности и речи не шло. Их обоих охватил настоящий животный азарт, помогая выплеснуть наружу пережитое недавно напряжение от смертельной схватки, а страсть разлилась в крови болезненно-жгучим желанием, которое требовало немедленного удовлетворения. Во рту стоял солоноватый привкус крови, на коже оставались царапины от ногтей, на шее следы от жестких поцелуев, а на плечах потом точно будут синяки от стиснутых до боли пальцев. Кажется, у Хакса даже кости хрустнули, когда Бен с силой прижал его к себе. Затем схватил за волосы, заставил перевернуться и уткнул лицом в жесткий матрас, подпихнув под живот подушку. То, что обычно происходило дальше, Хакс знал, как алфавит, только на этот раз он ждал этого момента и ждал его с огромным нетерпением. Сознание вместе с подсознанием помахали ручкой, предусмотрительно забрав с собой самые тяжелые и неприятные воспоминания, оставляя за главного бессознательное вместе с его темными желаниями и глубинными инстинктами. Когда Бен начал трахать его пальцами, он выгибался в спине и просил оставить уже всю эту мутную нежность на следующий раз. Но тот продолжал ласкать и растягивать его до тех пор, пока Хакс окончательно не обезумел, а потом уперся одной рукой в кровать, другой перехватил поперек живота и резко вошел в него. Он сразу взял такой бешеный темп, что Хакс даже вскрикнул и вывернул голову под опасным для жизни углом. Последующие события слились в единое стремление стать еще ближе и получить удовольствия как можно больше. Наверное, было еще и что-то между. Ровно до того момента, пока острое наслаждение не пронзило все тело и не заставило каждую клеточку кричать от восторга. Хакс растянулся на кровати и не мог пошевелить и пальцем. Изнеможение было настолько велико, что ему казалось, словно в его теле вообще не осталось костей. Бен аккуратно вышел из него, наклонился и поцеловал в висок. Уселся рядом и ласково гладил по спине. И вместе с этим легкими касаниями уходил весь дискомфорт, а тело наполнялось энергией. – Надо повторить, – еле слышно сказал Хакс. – Это было что-то из ряда вон. – Обязательно, – отозвался Бен. – Позволяй себе почаще отключать мозг. В такие моменты, я имею в виду. Ты просто невероятный и… – Что? Он перевернулся и вытянул руки, намекая, что теперь его можно и обнять. – Сводишь меня с ума. Бен жест оценил, схватил его за руки и притянул к себе. – Еще одно знание в мою копилку для манипуляций, – усмехнулся Хакс. Чтобы не расслаблялся. Он убрал темную влажную прядь с лица и поцеловал его. – Освежитель, одежда, дела, дом, сортировка, решения. Бен прикрыл глаза и улыбнулся. – Ты единственный, кто достоин управлять Галактикой. Хакс благодарно посмотрел ему вслед. Не можешь, не должен, не в праве, а именно «единственный, кто достоин». Никогда в жизни он не слышал лучшей похвалы. – Бен сделал тебе больно? – заинтересованно и очень участливо спросила Мира. Словно ждала, когда Хакс останется один. – Нет, он сделал мне хорошо. – Ты кричал, Хакс. – Очень на это надеюсь. Всегда хотелось знать, каково это. Он потянулся, проверяя работоспособность всех конечностей и удивился, насколько хорошо себя чувствовал. А еще ему было абсолютно все равно, что за ними кто-то наблюдал в процессе. – Что именно? – Когда тебя трахает самый мощный форсюзер в Галактике. Он даже слова подбирать не стал. А Мира, похоже, растерялась. – Предупреждая твой следующий вопрос – абсолютно невероятно. Когда Бен теряет контроль, то не просто объединяется со мной, а делает эту связь двухсторонней. Мы полностью чувствуем друг друга. И это решает все вопросы с доверием. А у меня, как ты знаешь, с этим огромные проблемы. И… наш разговор, надеюсь, конфиденциальный. – Приятно иметь с тобой общие секреты, Хакс. Наверное, если бы у Миры были настоящие глаза, она бы в этот момент подмигнула. – Армитаж, – сказал он в ответ. – Армитаж, – повторила Мира. Домой вернулись, когда стемнело. Но день грозился стать долгим и закончиться далеко за рамками полуночи. Хакс развернул такую бурную деятельность, что со стороны могло бы показаться, будто он вколол себе двойную дозу стимуляторов. Он уже классифицировал все, что они выяснили на планетах и во время атаки на крейсер. Оставалось найти способы активного противостояния и собрать головоломку по устранению фазового расхождения. И если с первым пунктом все более или менее было понятно, к примеру, «Галактика» легко смогла бы один на один уничтожить корабль пожирателей, как окрестил их Бен, то вторая часть требовала дополнительного мозгового штурма. Хакс предложил созвать совет создателей «Мерцающей» и ее живого сознания. И тут начались проблемы. Ситхи стали предлагать свое видение предмета, основанное на Темной магии, что в корне не устраивало Хакса, ведь среди всех ныне живущих форсюзеров только Бен мог с этой «магией» справиться, а это вновь поставило бы того под удар. Нужно было изящное, но полностью технологичное решение. В ходе долгих споров, результаты которых Хаксу передавал Бен, из всей группы остались работать над проблемой самые стойкие: дедушка Энакин, Квай-Гон и Карнесс Муур, совершивший в свое время революцию в изготовлении световых мечей. Последний хоть и был Темным Джедаем и, по сути, первым Лордом Ситхов, но разделал взгляды Хакса о технологичном решении. – Мы зря тратим уйму времени передавая туда-сюда реплики, – ближе к двум часам ночи заметил Хакс. – Они тебя слышат, – заверил его Бен. – Да, но я их нет! И пропускаю все самое важное. – Подожди, – попросил Бен. И вступил в какой-то спор. – Это опасно. Да, я знаю, что ты тоже о нем все знаешь, потому что пытался им завладеть, но эта штука создает монстров. Вот именно, это тоже проекция и его свойства вообще не предсказуемы. Да плевать я хотел, мне Хакс дороже! Что значит вас – сюда? Ничего, что между вами тысячелетия? – Бен, что происходит? – Карнесс предложил воспользоваться своим амулетом для проецирования тебя в Силу. Дедушка поддержал. Я против. Квай-Гон говорит, что проще вытащить каждого из них в твою реальность. – Если ты можешь убрать асинхронное искажение, то чем это сложнее? Просто сверни время в промежутках и прояви их реальность в нашу. – Я тебя обожаю! Бен наклонился к сидящему в полукресле Хаксу и поцеловал его в макушку. Хакс посмотрел на него, как на последнего придурка, но промолчал. – Знакомьтесь, Энакин, Квай-Гон, Карнесс, это Армитаж. Как выглядели первые два, Хакс представление имел, но вот третий оказался весьма устрашающим человеком высокого роста с ярко-оранжевыми глазами и заметным золотым амулетов в виде ядовитого жука на шее. Однако весь генерируемый им ужас развеялся, когда тот улыбнулся, протянул руку и поздоровался. С этого момента работа пошла гораздо быстрее. Вообще, оказалось очень просто найти общий язык с кем угодно, когда вас объединяет единая сфера интересов и, по сути, жизнь одной Галактики. Хакс выведал все, что ему было нужно о фазовом детекторе Миры, и они вместе придумали, как усилить сигнал и как масштабировать его для создания подпространственного силового поля, устраняющего асинхронность времени. К этому времени пора бы уже было и о завтраке подумать. Но свернуть такую увлекательную беседу с настолько интересными представителями обеих сторон Силы Хакс просто не мог. Кому еще в жизни выпадал такой шанс? Да никому из обычных людей! Квай-Гон произвел на него поистине сногсшибательное впечатление. Похоже, это он заразил Бена своими идеями о создании за пределами реальности. Энакин и Карнесс оказались блестящими инженерами, которые очень быстро предлагали емкие и действенные решения. Наверное, Хакс мог бы продолжать этот разговор бесконечно. И он далеко не сразу заметил, что Бен, вначале проявлявший огромный интерес к предмету, совсем замолчал и только наблюдал за всем происходящим со стороны. Медленно погружался в отстраненную апатию. – Это очень сложно, – тихо заметил Карнесс, когда они завершали пространственный чертеж компенсатора. – Удерживать всех нас здесь. Не говоря о том, что это вообще-то, по сути, невозможно. Вот тогда-то Хакс и спохватился. – Бен, мы все обсудили, я смогу закончить сам. – Надеюсь, еще увидимся, – попрощался Квай-Гон. Энакин улыбнулся, Карнесс пожал ему руку. И в лаборатории они с Беном остались одни. – Как ты себя чувствуешь? – забеспокоился Хакс. Ответа не последовало. – Надо было одернуть меня раньше, к чему такие жертвы? О чем ты думал? Хотя, ты обычно не думаешь, ты сначала делаешь, потом понимаешь, что все пошло не так, но переделывать уже поздно и доводишь ситуацию до абсурда. В итоге все оборачивается против тебя. – Это важно, – чуть слышно сказал Бен, будто слова давались ему с трудом. – Ты – это важно. Галактика может подождать! – Заверши работу и отдай в производство, – процедил Бен. Он с трудом поднялся и в рассеянном свете проекции лицо его казалось безжизненно- бледным. Хакс поспешил ему на помощь, но был резко остановлен Силой. – Сделай. Свою. Работу. Это не было просьбой, это было настоящим приказом. Да с какого перепугу? Что вообще все это значит? Захотелось вновь возразить, что он, Хакс, никому не подчиняется. Но слова застряли в горле. Он не смог произнести ни звука до тех пор, пока Бен не покинул лабораторию. В этот момент Хакс ненавидел Силу и все, что с ней связано.