Галактика

Время – понятие весьма относительное. Даже если не уметь управлять им осознано: растягивать, сжимать, замораживать, оборачивать вспять или гулять по нему в далекое будущее. Как Бен. Хотя (и теперь Хакс знал об этом абсолютно точно), тот видел все время разом, как единое пространство, где все уже произошло, даже если оно еще не произошло, все многообразие событий и решений. Для него все существовало «сейчас». А неделимое время никуда не шло и не уходило. Оно просто было со всем своим многообразием квантовых реальностей. Моменты объединения давали понять и осознать куда больше, чем самые основательные и длинные разговоры, открывая все новые кусочки мозаики, правда осмысление приходило с большим запозданием. Потому что в сам момент объединения Хакс вообще ничего не соображал. Зато чувствовал. Его волос коснулись заботливые пальцы, и Хакс улыбнулся, перехватил руку и поцеловал, не открывая глаз. Потом потянулся на теплое дыхание и ответил на поцелуй. Он был словно в полусне и выныривать из него не хотелось. Хакс наслаждался. Бен целовал его почти нежно, медленно и легко, и прижимался всем телом – теплый, сильный, уже знакомый в каждом прикосновении. Он легко водил пальцами по его спине, почти неуловимо и немного щекотно, и Хакс уже знал, что от этих движений вскоре уйдет вся усталость, тело наполнится энергией и силой, и они смогут окунуться в свое общее безумие еще раз. Сколько прошло времени с того момента, когда Хакс буквально влетел к Бену в каюту, он не знал. Помнил скрутившее внутренности дикое желание, которое все никак не получалось утолить, почти раскаленный воздух, который он глотал и не мог надышаться, металлический вкус крови из прокушенной губы, обрывки собственных криков и черные от желания глаза Бена. И полное объединение, в котором он абсолютно растворился. А потом он почти отключился, доведенный до изнеможения. Сила уютно окутывала, залечивала ранки и царапины, возвращала тонус в растянутые мышцы. Бен обнял его рукой за плечи, убирая лишнее расстояние между ними. Так стало еще лучше. Взъерошил волосы на затылке, хотя куда уж больше, зарылся в них пальцами, немного распутывая, и уткнулся носом в макушку. – Почему мы не сделали этого раньше? – задал Хакс риторический вопрос. – Столько времени потеряли. – Потому что раньше ты бы еще раз сломал себя, – ответил Бен. Ему вопрос риторическим не показался. – Я дал тебе время привыкнуть к самой мысли о том, что близость – дело добровольное с обоюдным желанием. Привыкнуть к нарушению границ, как твоих, так и моих, и показал, что в этом нет ничего страшного. Нужно было разорвать связь «секс – это боль, наказание и унижение» и заменить ее на «секс – это наслаждение, удовольствие и настоящий дар». И теперь ты с каждым разом утверждаешься во втором и совершенно не помнишь о первом. – И откуда ты все это знаешь, интересно? Сила подсказала? – У меня был весьма разнообразный опыт. – Только без подробностей, пожалуйста. – Нет ничего страшного в подробностях. Ты с ума сходишь от жесткого обращения, что мне вначале показалось очень странным, учитывая некоторые обстоятельства твоей жизни. Но ты никогда бы не позволил этой своей стороне проявиться, если бы не был уверен, что я не перейду границ дозволенного. – А ты не перейдешь? – усмехнулся Хакс. – Я знаю, что нет. А еще я знаю, что тебе тоже нравится. Для тебя это как схватка. Он знал, что чувствовал Бен, и с удовольствием сам вступал в эту схватку, и, как в любой схватке, делал по-настоящему больно. Но эта боль доставляла дикое наслаждение. А потом Хакс сдавался. Потому что сам хотел. Не проигрывал сражение, а именно сдавался, и в итоге побеждал. Ведь именно ему в дополнение к потрясающему сексу доставалась вся забота, все внимание и самое искреннее участие Бена вместе с их полным объединением. Хотя, по сути, победа была общей, как и восторг от нее. Тело полностью восстановилось и уже требовало продолжения. Бен ласкал его все настойчивее, целовал в губы, щеки, нос, прикрытые глаза. Его близость пьянила куда сильнее лучшего кореллианского бренди. Он неожиданно и сильно прижал Хакса к себе, тот выдохнул, не сдержавшись, застонал, подался всем телом навстречу и вцепился в волосы. Сердце учащенно забилось, сознание постепенно начал затягивать туман объединения, и это означало, что началась новая схватка. – Давай, сделай это. Хакс ухитрился вывернуться из очередного захвата, уселся сверху, до боли стиснул на бедрах ноги, схватил обеими руками Бена за горло и наклонился к самому его лицу, вглядываясь в бездонную темноту глаз. – Уверен? – сдавленно спросил тот. – Да, – выдохнул Хакс, буквально впился в его рот и до крови прокусил губу. Попрошено – сделано. Бен резко оттолкнул его, потом перехватил поперек, стащил с кровати, грубо намотал на руку волосы, с силой впечатал лицом в стол и коленом раздвинул ноги. Он так сильно прижал его к холодной металлической поверхности, что у Хакса заболели ребра, стало трудно дышать, а в глазах потемнело. Но он хотел этого. Отчаянно и дико хотел. Так, что дрожал от нетерпения и даже задержал дыхание до того момента, пока не ощутил, как Бен дернул его на себя, раздвинул ягодицы и вошел в него. Это было очень странное и очень яркое ощущение. И оно точно не имело ничего общего с его давним опытом. Хакс даже не мог толком сказать, где заканчивались его чувства и начинались чувства Бена. Страсть разливалась по его телу и вызывала вспышки удовольствия под закрытыми веками. Бен старался не сделать больно, но темперамент не изменишь, да и Хакс особо не возражал, он раз за разом подавался навстречу, стараясь слиться в одно целое не только ментально, но и физически, и они оба потеряли последние крохи контроля и сконцентрировались на удовлетворении всех своих самых потаенных желаний, пока острое наслаждение не скрутило изнутри и не проявилось вовне. Что-то с грохотом упало, освещение вырубилось, Хакс, кажется, закричал, время замерло, череда каких-то событий молниеносно пронеслась мимо, тело стало невесомым, а вокруг, переливаясь багряным, распростерлась невероятной красоты туманность. – Армитаж, – голос Бена звал его словно сквозь слои воды. – Армитаж, вернись. Он открыл глаза и понял, что уже лежит в кровати. Бен держал его голову и гладил виски. – Что случилось? – Ничего особенного. Нас ненадолго выкинуло... не важно. Бен наклонился, почти невесомо поцеловал его и отпустил голову. Хакс смотрел заинтересовано. Он только с ним позволял себе подобное? Или такое уже случалось? – Раньше Сила себя так не проявляла, были, конечно, моменты, но они касались только меня. В последние годы я сдерживался, потому что никто не должен был знать о моей сути, – ответил на его мысли Бен. – Тяжело же тебе приходилось, – ухмыльнулся Хакс. – Да. Это был серьезный и честный ответ. Хакс знал, каково это отказываться добровольно от огромной части себя и преднамеренно лишать удовольствия. Так что сочувствие его было вполне искренним, несмотря на форму его выражения. – Я бы поел, – сказал Хакс. – Дико проголодался. – Кто ты такой и куда делся мой Армитаж? – пошутил Бен. – Серьезно, неужели? Ты вспомнил про еду? – Ты удивишься, но я ем. Просто сейчас я действительно сильно проголодался. – Я попрошу принести. – Нет. Мы приведем себя в адекватный вид и выйдем… – На ужин, – закончил за него Бен. Это заявление не стало такой уж неожиданностью. И Хакса это не волновало. Он провел день так, как хотел, а делами он мог заняться и после ужина, а потом продолжить ночью. Впрочем, он так и сделал. Позволил Бену немного побыть с самим собой, пообщаться с Эни через Силу, и со всеми теми, с кем он там еще захотел. А сам засел разгребать текущие дела. Ведь война – войной, а сеть, производство, финансы и местные работы никто не отменял. Хакс, действительно, планировал свою жизнь и свое будущее в том числе, несмотря ни на что. В добавок, приятно было погрузиться в дела в привычной обстановке, в каюте, на флагмане. Жаль только, наслаждался он не долго, как ему самому показалось. – Смотрел новости? – с порога заявил Бен. – Нет. Мне не до новостей было. Что говорят? – В основном хвалят Мастера, еще больше – его слаженные действия. Говорят, что у него крутой прогрессивный флот, а на кораблях служат хорошо обученные военному делу люди. – Логично. Но я бы на их месте задался вопросами: откуда взялся этот флот, и кто эти люди. – Никого не волнует. У Галактики появилась надежда. Даже Дэмерон говорит тебе спасибо за поддержку, восхищается твоими прицельными ударами и искренне благодарит за помощь Новой Республике. Хакс хмыкнул, вот уж чьи одобрения и благодарности были ему совершенно не нужны. Но это все равно грело душу. – Армитаж, ты не задумывался, что поневоле освоил все командные функции в военном деле? – спросил его Бен и удобно растянулся на диване. – Я молчу уже про «Хакс Инжиниринг». – Ничего странного. Ты как-то сказал, что я полжизни провел на звездных крейсерах. Наверное, даже больше, чем полжизни. И как ты помнишь, командовал я не только наземными операциями. А моей первой няней, не буквально, конечно, была гранд– адмирал Слоун. Что касается «Галактика Инжиниринг», то это наша общая заслуга, а еще твоего знаменитого родственника и компании. – Нужно было тебя назначить адепт-генералом. – Какая сейчас разница? – вздохнул Хакс. – Я, по сути, и есть адепт-генерал, и… – Император, – добавил Бен. Даже без сарказма. – И Император, – повторил Хакс. – Такой, каким он должен быть. И, в связи с этим, я хочу с тобой посоветоваться. – Внимательно. Добавить «слушаю» лень что ли было? Или не соответствовало его кодексу чести? – Как я понимаю, сейчас мы столкнулись, по сути, с разведкой. Ты сам сказал, что этих прожорливых тварей много больше. – Да. И когда все они объявятся, счет у нашей Галактики пойдет на дни. – Мы должны поделиться нашими технологиями и знаниями со всеми остальными, включая флот Новой Республики. С ними – в первую очередь. – Бесплатно? Потому что купить их мало кому под силу, тем более Новой Республике. – Да, Бен. Просто выложим информацию для всех желающих в сеть, а Дэмерону отправим готовые в подарок вместе с инструкцией по установке. – Жест доброй воли? – У нас нет выхода. Мы не можем быть везде, а так хоть у кого-то появится шанс. Бен встал с дивана, подошел к нему вплотную, облокотился на поручни кресла и заглянул в глаза. Смотрел он пристально и внимательно. Хакс не понимал, что в этот момент происходило. Он, не мигая смотрел в ответ, и ждал. – Делай заказ производству, загружай чертежи и все собранные данные в сеть, – наконец, согласился Бен. – Что ты пытался увидеть? – все-таки спросил Хакс. – Тебя. – Дальше. – Как я и говорил, новые действия могут перепрограммировать сознание, могут изменить взгляды и отношения, но личность неизменна. Выводы сделаешь сам. Конечно, последнее слово осталось за Беном. Потому что Хаксу не захотелось обсуждать свою личность, да и дел все еще было валом. Так что лишние пара рук и глаз оказались весьма кстати. И что бы он там ни говорил об умственных способностях своего делового и не только партнера, они, надо признать, были гораздо выше среднего, а нестандартное мышление и широта взглядов делала их прямо-таки выдающимися. Пришло утро. Хотя, понятие времени суток на космическом крейсере – деление весьма условное. Бен отправился обратно домой, а Хакс остался на «Галактике». Они бы оба остались, но… Нести ответственность за все живое и неживое – это одно. А вот отвечать за одну конкретную жизнь маленького человека, который не может позаботиться о себе сам – совсем другое. Хакс не радовался отбытию Бена, он радовался его осознанности. Пусть и понимал, что времени у них оставалось все меньше и меньше. Жест доброй воли со стороны Мастера Галактика оценила. И, помимо всеобщего ликования, ему всерьез пообещали реальные особые полномочия в Сенате. Недавно избранный Верховный канцлер просто засыпал его сообщениями и предложениями. И Хакс на некоторое время растерялся. Сенат добровольно предлагал ему то, за что он боролся большую часть своей жизни. С одной стороны, это было приятно. Его, наконец, увидели и признали все таланты. Но, с другой стороны, Хакс не был недальновидным. Он понимал, что Галактика в панике, на кону стоит выживание всех видов. А страх – очень плохой советчик. Он сам прошел эту школу. И, когда они победят – Хакс отметал всякие «если» – пробуждение будет горьким, а раскаяние – жестоким. Иллюзий по этому поводу он не испытывал. Тем более, когда все осознают, кто именно скрывался за личиной Мастера. По-хорошему, Бен – единственный с кем он в полной мере мог быть самим собой. И это, надо признать, работало в обе стороны. Так что Хакс позволил себе слабость насладиться моментом своего триумфа, а потом ответил отказом. Но пообещал и впредь оказывать посильную помощь. У него и так было все, чего он хотел, включая реальную власть. И номинальная, со всеми ее минусами, была ему совершенно не нужна. *** Большинство великих побед и трагедий имели своим началом банальную безотносительную случайность. Как говорил Бен: «повезло», или как говорил Хакс: «дерьмо случается». Но, по сути, это были две крайности одной и той же ситуации, отражающие суть дуальности мировосприятия. Вот только Хакс в последнее время стал проникаться теорией равновесия и все больше склонялся к еще более банальному выводу: если что-то где-то происходит, то оно уж точно кому-то нужно. И пересмотрел всю свою жизнь именно с этой точки зрения. Оказалось, что Галактике нужен именно такой Хакс, каким он был, не лучше и не хуже. Да, и все остальные обитатели, как они есть. Вообще все в том виде, в котором оно существовало. Иначе и Галактики бы не было, или она была бы, но совершенно иной. И что показалось еще более интересным, каждый его выбор влиял не только на его жизнь, но и на жизнь всей невероятно сложной вселенной вокруг. Вот, что пытался донести до него Бен, вот, что когда-то сказала ему Мира. Он выбирал, какой быть его жизни, он выбирал, какой быть его Галактике. Не смириться с чужим выбором, как он делал это раньше, а выбирать самому. И Хакс выбирал. Вступал в схватки за очередные миры, по мере сил и возможностей очищая Кореллианский торговый путь от пожирателей планет. И завоевывал все больше доверия и симпатии. Прямые включения и истории с мест сражений затмили все новостные и развлекательные программы, они на время буквально останавливали в Галактике жизнь. Вся сеть с замиранием наблюдала за тем, как хищные и шустрые корабли с пурпурно-сиреневой айдентикой нивелировали фазовое смещение, вытаскивали из щелей реальности огромных жутких монстров, вступали в смертельную схватку и в итоге побеждали. Логотип флота Мастера разошелся в массы. Только ленивый не украсил свою одежду пурпурной звездой с фиолетовым полукругом и небольшой сиреневой кнопкой внутри. К сожалению, на одну стремительную победу приходилось и много поражений. Хакс верно подметил, что они не могли быть везде. Даже деля свои корабли на группы, успевали они не всегда. Пожирателей появлялось все больше, и противостоять им становилось все сложнее. Хакс осторожничал, не разбрасывался людьми и ресурсами, потерь у него было мало, чего нельзя сказать об остальных. Даже с технологиями от «Галактики Инжиниринг» выстоять смогли не многие. И фраза о том, что следует проживать каждый день, как последний, становилась все более и более актуальной. Нависшая угроза постепенно превращалась в катастрофу, набирала обороты и неотвратимо двигалась к своей кульминации. Они сражались сразу в нескольких закоулках Кореллианского пути вместе с кораблями флота Новой Республики, когда прямо на «Галактику» из гиперпространства вышли единовременно десять пожирателей планет. Хакс от неожиданности выругался и поспешил отдать приказ об отступлении. Сражаться небольшой группой с заведомо проигрышной позиции было просто глупо. Но тут произошло странное. Противник мгновенно сам «проявился» и все десять кораблей дали залп по «Галактике». Рулевой совершил невозможное, и флагман выкрутился, но… – Бен, у нас поврежден гиперпривод, – передал Хакс на «Мерцающую». – Уходи на стартовых и маневровых, используй реактор, я прикрою. Как же, один крошечный перехватчик против десятка новых и трех еще вполне «живых» оставшихся огромных тяжелых крейсеров! «Галактика» уходить не собиралась, отступила, маневрировала, отстреливалась, прикрывая «Мерцающую», но не сдавалась. – Что с ними не так? – спросил Хакс. – Я не могу их прочитать, потому что у них нет чувств, и они не испытывают сострадания к тем мирам, которые уничтожают, как ты к своему обеду. У них в голове сплошная логика и математика, – почти скороговоркой выдал Бен. Ему точно не до разговоров. – Думаешь, они управляются операционным центром и действуют по его указанию? – высказал смелую идею Хакс. – Вполне может быть. Но коллективного разума я там тоже не чувствую, они осознанные индивиды, просто не испытывают никаких эмоций, – ответил Бен и ринулся в атаку. «Да, чтоб их всех замкнуло!» – подумал Хакс. А это уже звучало как план. И еще – чувства. Вот! Это были очень логичные существа. Они руководствовались точными расчетами. Цель их существования – получение новых ресурсов ради продолжения своей жизни. Они могут просчитать все логичные действия, но им неподвластны чувства, глупое на первый взгляд, непредсказуемое поведение. – Бен, какая самая глупая стратегия победы? – спросил Хакс эксперта в данной области. – От тети Эми Холдо. Только не вздумай взорвать «Галактику»! Особенно с собой на борту. – Не дождешься! Хакс сорвался с места и в несколько прыжков подскочил к панели управления. Он отпихнул рулевого и занял его место. Что ж, Бен как-то сказал, что Хакс осторожничает? Теперь он докажет обратное. – Орудия к бою, – отдал он приказ. – Турболазеры на максимум. И врубив всю мощность двигателей рванул в самую опасную гонку, где любая мелочь грозила неминуемой смертью, а выигрышем была просто жизнь. «Соединись со мной, Бен. Стань моими чувствами и глазами». «Я с тобой». Хакс снова увидел все пространство и все время так, как видел и ощущал их Бен. Сила окутывала его, помогала в выборе. Он даже не смотрел на панель управления, он просто знал, что и когда нужно сделать. И предугадывал все маневры противника, вовремя уходил от смертоносных лучей, и был уверен, что почувствует тот самый момент. И если верным было суждение, что глаза видят лишь то, что готов понять разум, то в тот момент его разум готов был понять вообще абсолютно все. Совершить безумие и пройти Дугу Кесселя меньше, чем за двенадцать парсеков? То, что вытворял Хакс на «Галактике» выходило за любые рамки любого безумия. Он устроил такую гонку с препятствиями, что даже профессионал позавидовал бы. А цель у него была одна: собрать как можно ближе все корабли пожирателей, чтобы они, стреляя по «Галактике» поневоле начали попадать друг в друга, хорошенько долбануть по ним всеми орудиями вместе с молниями Бена и создать цепную реакцию. Потому что двигались эти гады медленно, а взрывались круче и мощнее любой «Звезды смерти». Лобовая атака флагмана была полнейшим идиотизмом с точки зрения любого мыслящего существа. С точки зрения самого Хакса – тоже. Верная смерть. Но идея сработала. Сколько времени продолжалось это сумасшествие, сказать сложно. С секундомером никто не стоял. А «Мерцающая» была неотрывно рядом, «на крыле». Они синхронно совершали головокружительные маневры, приближаясь к самой важной точке. И когда в голове у Хакса прозвучало «сейчас», он тут же отдал приказ «огонь из всех орудий» и «защитные экраны на максимум». Не дожидаясь последствий, они резко рванули прочь. И все-таки мощная взрывная волна накрыла «Галактику». Их грубо тряхануло, раздался сильный скрежет, словно корабль столкнулся с огромным метеоритом, посыпались частые звенящие удары, приборы сошли с ума, резко погасло освещение, а потом все прекратилось. Включились резервное питание и система жизнеобеспечения, флагман выдержал это непростое испытание. «Бен», – позвал Хакс. – Знаешь, генерал, когда вся эта ерунда закончится, я возьму тебя вторым пилотом. Мы точно выиграем Галактическую гонку на шаттлах. С огромным отрывом. И поставим новый рекорд скорости! – откликнулся тот. – А сейчас пусти меня домой, я соскучился. Конечно, он сказал это громко. Конечно, его слышали все офицеры мостика. Кое-кто даже посмеялся. Но Хакс не стал никого одергивать. Они пережили что-то совершенно невероятное. Так что он просто передал управление рулевому, мостик – капитану, попросил отчет о повреждениях и потерях, поставил в приоритет ремонт гиперпривода и основных систем и отправился встречать «Мерцающую». Его трясло от пережитого напряжения и адреналина, впереди у них был минимум час бездействия, и он тоже соскучился. В этот раз они даже до освежителя не добрались, что для Хакса было из ряда вон. Бен и так уже разрушил всю его систему правил. Вообще, это даже сексом назвать было нельзя, это было стихийным бедствием в одной отдельно взятой каюте. Бен просто схватил его в охапку, повалил на кровать, каким-то невероятным способом избавил от одежды и даже на живот как обычно переворачивать не стал. Никаких объятий и поцелуев. Закинул его ноги к себе на плечи и овладел им с минимальной подготовкой. Хакс ему за такое врезал, а потом рассмеялся, и вцепился в волосы, чтобы тот не подумал отстраниться. И отпустил себя, позволяя всему накопленному напряжению выйти, целиком отдаваясь этому безумию. Хотелось оттолкнуть, прижаться сильнее, кусаться и царапаться, слиться воедино. Он доверял Бену, он чувствовал его не только физически, он впитывал всю его страсть и бешеное удовольствие. Все его нервы были обнажены и натянуты до предела, любое движение отдавалось сладкой и мучительной дрожью. А затем все тело прошило мощным энергетическим зарядом. Хакс обожал это. Вокруг все зазвенело от легкой счастливой пустоты, напряжение схлынуло, оставляя после себя только утомленную расслабленность. Бен улегся на него, крепко обнял и только тогда поцеловал. Но Хакс не стал отвечать на поцелуй, ему было хорошо, и он просто наслаждался, для себя отмечая, насколько глубоко может забраться этот гибкий язык, и как долго Бен при этом может не дышать. Оказалось долго. – Все, слезь с меня, – сказал он. – И верни в нормальное состояние, я хочу не только до освежителя дойти, но потом еще и до мостика. Бен устроился рядом и нежно провел кончиками пальцев по его лицу, задержался на губах, потом спустился ниже, к шее, положил ладонь на грудь, погладил живот, и Хакс понял, что в самое ближайшее время до мостика он точно не дойдет. Потому что, утолив голод, его хищный зверь захотел поиграть.