Когда пойдет дождь

— Ты все сделал правильно, мой принц, — мурлычет мне в ухо знакомый голос. — Все сделал правильно. Я слышал этот голос раньше. Я знаю, что у женщины, которой он принадлежит, медно-рыжие волосы. Но я не могу вспомнить ее лица. Друг она или враг? Веки не слушаются. Они такие тяжелые, словно на них уже лежат медяки. Может, я действительно умер? Я помню яростно сражающихся демонов. Мерзкий железный привкус во рту. Немеющие пальцы, все слабее сжимающие меч. Сдавленный вскрик. Чей он — мой или Алмаза? Серенити… Удалось ли ей? Жива ли она? Ледяной ужас пронзает меня, и я наконец распахиваю глаза. На меня смотрит женщина с огненными волосами и застывшим ликованием на лице. Она склонилась надо мной, и я понимаю, что лежу на холодном мраморе. — Мой милый, храбрый принц, ты сражался так отважно, — шепчет она, пока ее холодные пальцы касаются моего лба, бережно откидывая с него пряди волос. — Не сердись на глупых юм. Они не узнали своего принца. Это так легко исправить. Она хищно улыбается. Словно дикая кошка, поймавшая слишком большого оленя. В янтарных глазах плещется безумие. Я смотрю в них, но вместо тягучего янтаря почему-то вижу прозрачную зелень морской воды. Кто же она? Пытаюсь подняться, но не чувствую ног. Такой беспомощный. — О, мой принц, не нужно спешить, прошу. У нас так много времени. — Длинный ноготок женщины проходится по моим скулам, скользит по шее, спускается к груди. — Я бы даже сказала: время — это все, что у нас сейчас есть. Она… не друг. Но я всё равно не могу не спросить. — Серенити… Что с Серенити? Женщина досадливо хмурится, словно я прервал важный разговор чепухой. — С лунной принцессой всё так, как должно быть. Это ведь не тот ответ, который выбирают, когда все хорошо? Делаю глубокий вдох и сажусь рывком. Голова взрывается волной ослепляющей боли, она вытесняет те крупицы контроля, которые еще помогают держаться мне на плаву. — О нет-нет-нет, мой принц! Не поступай так со мной, не покидай меня снова. Я так долго ждала, когда ты очнешься. Долго ждала? Сколько же времени прошло? Зрение медленно возвращается, и я вижу Алмаза, лежащего в паре метров от меня. Его светлые волосы разметались по полу, а взгляд фиолетовых глаз навсегда устремился в пустоту. К горлу подступила отвратительная горечь. Странно. Ведь смерть Алмаза, в конце концов, была моей целью. Но желал ли я ему смерти? Никогда. Скорее у меня не было выбора: я не мог положить конец этой войне и оставить Серенити себе, пока жив хоть один наследник Немезиса. Таков был план. Сбежать с Серенити, заручиться поддержкой… — Берилл! — К вашим услугам, ваше высочество, — мурлычет она. Она не была такой безумной, когда я видел её в последний раз. Что произошло? — Как ты здесь оказалась? Это ты помогла остановить демонов? Память возвращается крохотными песчинками, и Берилл с удовольствием наблюдает за моими усилиями. — О да, мой принц. Я пришла помочь, — вкрадчиво шепчет она. — И я помогла. Она торжественно обводит руками вокруг себя. Но я не могу разделить её триумфа: мертвых людей вокруг намного больше, чем демонов. Только сейчас я замечаю их. Кажется, я и правда долго пробыл без сознания: когда мы бежали к тронному залу вслед за Серенити, кроме нас троих здесь не было людей. Упираюсь рукой в пол и с трудом поднимаюсь на ноги. Так тихо. Не слышно ни звуков сражений, ни стонов раненных. Почему кроме нас здесь никого нет? Серенити бежала в тронный зал. Возможно, я найду её там. Сам не зная зачем, я озвучиваю свое намерение вслух: — Нужно найти Серенити. Берилл снова хмурится. — Что ж, как пожелает мой принц. Она плавно поднимается и неспеша направляется к тронному залу. Я иду за ней, чувствуя, как с каждым шагом внутри меня растет что-то ужасное. Чтобы идти вперед, мне приходится обходить трупы. Я изо всех сил избегаю их остекленевших взглядов. Почти все из этих людей безоружны. Растерзаны, словно на них напали дикие звери. Хотя редкий зверь бывает настолько жестоким. Нечто внутри меня тоскливо скулит и скручивает мои внутренности в узел. Кажется, меня сейчас вырвет. Двери тронного зала распахнуты. Боги, это просто склеп… Огромный могильник. Здесь меньше гостей и больше солдат. Селена прорывалась с боем, оставив за собой жуткую дорожку из трупов своих гвардейцев и демонов. Монстр внутри обхватывает мои ребра в безуспешной попытке спрятаться. Я не могу вдохнуть. Время от времени Берилл замирает на месте, зачарованно разглядывая открывающуюся чудовищную картину. Да что с ней такое? Изящные двери малого тронного зала открываются от легкого толчка её рук. Серенити лежит прямо посредине. Её лицо такое безмятежное. Она кажется спящей. Пожалуйста, только пусть так и будет. Я бросаюсь к ней. Опускаюсь рядом на колени. Беру её руку. Такая холодная. Не слышу её дыхания. Не чувствую пульса. Зверь внутри меня рвётся на волю, раздирая когтями грудную клетку изнутри, воя жутко и отчаянно. Кажется, это мой крик. Боги, кто угодно, лишь бы не она. Её рука на моем плече и обжигающий ухо шепот, звонкий смех, огромные, лучащиеся смехом глаза. Картинки из прошлого так реальны. Чтобы они стали будущим, я без колебания шел в бой и вел за собой людей. Они дарили силы и надежду в минуты отчаяния. А что теперь? Будущего больше нет. — Ей совсем не было больно, мой принц. Она просто уснула. Я совсем забыл о Берилл, а она смотрит на меня с таким видом, будто ожидает похвалы. Я сжимаю её горло прежде, чем успеваю даже подумать об этом. — Это сделала ты? Ведьма не может дышать, но совсем меня не боится. Я вижу экстаз на её лице и в очередной раз задаюсь вопросом о том, что стало с её рассудком. Моя рука бессильно опускается. Теперь всё бессмысленно. Мне нужна была только Серенити, а без неё мы обречены…я обречен. Я снова склоняюсь над ней. Глажу ладонью знакомое лицо и всё еще не могу перестать надеяться. — Такой была сделка. Я всегда выполняю свои обещания, мой принц. Почему внутри только пустота? Куда подевался монстр? Мне бы убить эту ведьму, но пустота забрала всё: и гнев, и страх, и волю, превратила в безликую оболочку. — Я просил её любви, а не смерти. — И ты получишь её, мой дорогой принц. Получил сегодня лишь маленький сладкий кусочек и получишь всё без остатка после. В конце концов, — Берилл обиженно поджимает губы, — время не было условием нашей сделки. Я поднимаю глаза на неё и чувствую, как пустота внутри меня исчезает. Я бы отдал все, чтобы на смену ей снова пришла ярость, но вместо нее страх начинает пробивать червоточину. Берилл не похожа на чудом выжившую гостью. Она здесь не случайно. Что если она заодно с демонами? Боги, нет, этого не может быть… Ведьма появилась так кстати: Немезида теснила нас, разрушая планету за планетой, наши силы таяли. Речь больше не шла о победе, только о выживании, и Селена впервые заговорила о мире и о том, чтобы скрепить его браком наследников. Конечно, эти разговоры велись за закрытыми дверями королевского кабинета, но слухи летят быстро. Через пару недель не осталось ни одного крестьянина, который не знал бы о скорой свадьбе Серенити и Алмаза. По королевству прошла волна тихого ропота: бесконечные смерти и потери не могли стать напрасными, смерть целых четырех планет не могла стать напрасной! Но Серебряному тысячелетию больше нечего было противопоставить Немезиде — Селена любой ценой спасала уцелевших. Этот союз больше напоминал петлю на шее Серебряного тысячелетия, чем спасение. Я отчаянно искал выход, а нашел чудом уцелевшую жрицу бездны. Жрицы исчезли еще на заре Серебряного тысячелетия, а нам остались лишь легенды об их могуществе. О том, как по волшебному мановению их рук рушились империи, а на их месте вырастали новые. Могущество стало причиной их гибели, ведь люди одновременно страстно желали им обладать и мучительно его боялись. Ненасытные в своих желаниях и жестокие в своём страхе. Верил ли я в эти легенды? Ни капли. Просто еще один прутик, за который я отчаянно схватился, пока пучина засасывала меня в свою беспросветную утробу. Ещё три пары рук ухватились за этот же тоненький прутик, захлёбываясь безысходностью вместе со мной. Уран, Плутон и Нептун больше не могли бороться за светлое будущее своего народа: их народ истребили. Теперь они могли только мстить и прилагать все усилия, чтобы смерти не стали напрасными. Интриги, подкуп, яд — любое оружие хорошо… чем хуже давно забытая магия? В конце концов, если волшебство ведьмы всего лишь старая сказка, то как оно может навредить? Всё, чего хотела Берилл — вернуть свой народ, дать ему дом и перестать прятаться. Всё, чего хотели мы — навсегда прекратить войну. Покончить с Немезидой и подарить мирную жизнь остаткам Серебряного Тысячелетия. Чтобы прекратить войну, нужно уничтожить противника. Чтобы дать людям мирную жизнь, рядом нужна Серенити. Такая простая сделка. Ведьма обещала любовь Серенити и помощь в войне, взамен получая после нашей победы новый дом — Немезиду. Разве союз обескровленных бесконечной войной людей с вечными изгнанниками, жаждущими покоя, не обещал быть надежным? Надежнее, чем союз с вековым врагом, который только и ждет, чтобы перерезать тебе глотку во сне. В конечном итоге все мы просто хотели для своих людей мира без зависшей в воздухе угрозы. Ведьма сдержала слово: неведомая болезнь выкосила половину войска Немезиды. Они больше не могли наступать — мы дали Селене шанс навсегда покончить с этой войной. Но всё оказалось напрасно: Селена твердила о мире даже тогда, когда враг сам упал к её ногам. Она сломалась, а может быть, просто устала за сотни лет своего правления. Видимо, я надолго увяз в этих мыслях, и Берилл по-своему истолковала моё молчание. — О, неужели ты не видел, как принцесса посмотрела на тебя, стоило только розе уколоть её? С обожанием. С нежностью. С надеждой. Разве не так смотрят на любимых? Любовные заклятья всегда особенно хорошо мне давались. Я помню тот взгляд. Помню, как замерло на секунду сердце, пуская внутрь робкую надежду. — Я могла сделать её одержимой тобой, но не могла лишить разума, воли, воспоминаний. Без них это будет уже не Серенити, а ведь ты хочешь именно её, — женщина усмехается. — И кристалл, мой дорогой принц. Он ведь не признает пустую марионетку. О, нет. Им должна управлять рука Серенити — справедливой, отважной, милосердной. Вы все любите её за это, правда? Но оставь я ей это, разве она побежит за тобой, обрекая свой народ на новую войну? О, нет. Принцесса никогда не поставит свои чувства выше долга. Ты задал мне такую сложную задачку, мой милый принц, — она досадливо цокает языком. Я просто жду, когда она закончит говорить. Зачитает приговор. Объявит, что Лунный дворец лежит в руинах по моей вине. Ведьмы ведь никогда не дают того, о чем просишь на самом деле. Но один глупый земной принц не верил сказкам. — И я справилась. В этой жизни Серенити никогда не была бы по-настоящему твоей, мой принц. Не нарушила бы клятвы. Не стала бы использовать Серебряный кристалл против старого врага. О, я знаю это наверняка, ведь все лунные правители такие… жертвенные. Она вышла бы замуж за Алмаза, за его брата, за старого короля, даже за их слугу, если бы это было условием мира. Но в следующей жизни… — Её глаза фанатично блестят. — Только представь, мой принц. В следующей жизни ты получишь свою маленькую принцессу. О, как же она будет любить тебя. Ты будешь манить её, как пламя манит мотылька. И она ничего не вспомнит о сегодняшнем дне. Не будет знать о нашей маленькой тайне. Берилл была безумна с самого начала? Долгие одинокие годы служения давно забытому богу не пощадили её рассудок. Она была безумна. А я был слеп. И за это платит Луна, а следом заплатит всё Серебряное тысячелетие. Я всё еще не видел Селену, но понимаю, что вряд ли найду её живой. Или это было коварство, а не безумие? Подойти к врагу со спины и обезглавить его, пока тот борется за жизнь, отбиваясь от чудовищ. Получить оба королевства разом. Но зачем ей королевство, в котором останутся разве что демоны? Может, эти вопросы были написаны на моем лице, а может, сам того не заметив, я проговорил их вслух, и Берилл с удовольствием мурлычет: — Так много вопросов, мой принц, но я отвечу тебе на каждый. Просто будь терпеливее. Идём. Я не двигаюсь. Я ненавижу себя за слабость. Я должен подняться, убить эту чёртову ведьму и обыскать замок. Найти выживших. Ведь кто-то же должен выжить? Защитить. Отомстить. Но я продолжаю держать Серенити за руку и слушать безумную ведьму, уставившись сквозь неё. — Идём же со мной, мой принц, — Она обхватывает ладонями моё лицо и заглядывает мне в глаза, а я… Я просто лечу в пустоту. Прямиком в бездну, которой она служит. Чужая стальная воля сметает остатки моей, заставляет выпрямиться и послушно пойти вслед за Берилл. — Прошу, больше не заставляй меня делать этого, мой принц. Тело не принадлежит мне, разум гаснет где-то в чёрной глубине. Голос. Её сладкий певучий голос — вот и всё, что сейчас существует. Он зовёт, и я иду. Если такова её власть над людьми, зачем ей вообще понадобилось заключать никчемные сделки? Берилл оборачивается и усмехается. Сейчас мои мысли явно не были для нее секретом. — О мой дорогой принц, ты ошибаешься. У меня нет над людьми никакой власти. Но ты не должен ни на секунду забывать, что ты особенный. В твоём сердце частичка силы господина. Ты впустил его и согрел, распахнул для него все закрытые двери. Никто до тебя не делал этого. Никто не мог сделать. Он благодарен тебе. Он любит тебя. Разве ты не чувствуешь этого? — Берилл кладет ладонь мне на грудь, и сейчас я действительно чувствую. Чувствую, как по моим венам струится чистый эфир. Чувствую силу и баюкающую негу. — Зачем ты противишься? Внутри меня ласковый океан. Он зовёт меня. Мне пора покинуть свой маленький островок и отдаться его мягким водам. Позволить ему унести меня с этого всеми забытого острова, ведь на нём мне никогда не достигнуть величия. Но что-то все еще держит меня здесь. Что-то важное, хоть я и не могу вспомнить что. Вода уже доходит мне до груди. Это ведь не может быть по-настоящему важным? Иначе я никогда не забыл бы об этом. Мне остается последний шаг в глубину. Я оборачиваюсь, чтобы попрощаться со своим маленьким островком, на котором провёл столько времени и никогда не был счастлив. И вижу девушку с золотыми волосами. Её глаза такие печальные, но она улыбается мне, прощаясь. Вода отступает. Когда она стала такой холодной? Я должен вернуться на берег. Должен защищать её, а не бежать. Океан больше не спокоен. Теперь он бушует и тянет меня в водоворот. Но мне всё равно нужно выбраться обратно на свой маленький островок. Серенити ждёт меня там. Вот, что я забыл. Имя Серенити каким-то чудом прогоняет тьму из моего разума и возвращает мне контроль над собственным телом. Я никогда не должен забывать её. Мои руки второй раз за сегодня смыкаются на шее ведьмы. Теперь я вижу в её глазах страх. — Зачем ты убила её? Как вообще пробралась во дворец? — Пожалуйста, мне нужно знать, что она безумна, что это не моя вина. Ведьма задыхается, но не пытается ничего предпринять. Она беззвучно смеётся. Я грубо встряхиваю её. — Объясни всё без своих туманных загадок, — из её горла вырываются хрип, и я ослабляю хватку. Совсем чуть-чуть. Только чтобы она могла наконец говорить. — Ты знаешь это, мой принц, — опять этот мягкий шепот. Боги, нельзя позволить ей снова лишить меня воли. Я сжимаю её горло. Её глаза закатываются, и я даю ей несколько секунд, чтобы вдохнуть. — Я хочу услышать это от тебя. — Ты впустил меня. Мы заключили сделку. — Не помню, чтобы открывал для тебя черный ход. — Люди такие наивные. Вы соглашаетесь на сделку, не понимая её условий. Произносите древнюю клятву, как детский стишок. Знай, мой принц, закрытые двери не станут для господина преградой, если за ними его верный слуга. Янтарные глаза смотрят насмешливо. — О, мой дорогой принц, разве ты не знал, что, заключая сделку с жрицей, ты заключаешь её не с ней, а с её господином? Откуда у меня то могущество, о котором ты просишь? Я всего лишь человек, как и ты. — Она снова прижимает ладонь к моей груди. — Разгадки всегда внутри наших сердец. Разве мы не поклялись верно служить друг другу, пока наши враги не будут повержены, а народы не заживут мирной жизнью? Клятвы открывают сердца. Ты открыл своё, и господин наполнил его своей любовью. — И кто твой господин? — Наш господин, мой принц, — благоговейно шепчет она. — Король Металлия, единственный властитель первозданного хаоса. Мне ни о чём не говорит странное имя, но упоминание хаоса вновь раздувает слабую искру надежды на её безумие. Хаос — это просто сказки, которыми пугают детей. Невозможно верить в него по-настоящему. — Мир принадлежит ему, мой принц. Король Металлия был здесь задолго до того, как пришли первые люди, — впервые за сегодняшний вечер в голосе Берилл сквозит печаль. — Он полюбил их, как своих родных детей. Оберегал и лелеял. И чем же люди отплатили ему? Они всё брали и брали, ничего не давая взамен. Как самые настоящие избалованные дети. А когда ничего не осталось, они отвернулись от него. Низвергли и забыли. Заточили в тюрьму. Убили его родных детей и изгнали слуг. То, что она говорит, напоминает старые сказки, которые бабушка рассказывала мне в детстве. Древние боги осветили тьму и заточили хаос в бездне, из которой он вышел; создали мир, каким мы его знаем. — Но ни одно заточение не может длиться вечно, мой принц. Наш Король свободен. Его дети возродились. А люди… — она многозначительно смотрит на меня. — Люди больше не будут избалованными детьми. Им пора повзрослеть. Король милостив. Он даёт людям второй шанс. Шанс жить в новом мире и служить ему. — Это ты называешь милостью? Свободной рукой я указываю на трупы рядом с нами. — Это я называю справедливостью, мой принц. Возмездием. Компенсацией, если угодно. Король должен быть справедливым. Отец должен любить всех детей одинаково. Разве это не истина? — Я молчу, потому что не понимаю, к чему она клонит. — Люди веками убивали юм. Уничтожили целый народ просто из-за того, что он не похож на них. А ведь юмы их старшие братья, родные дети нашего господина. Теперь они хотят мести. Разве любящий отец не должен дать одному своему ребёнку то, что второй уже получил с избытком? Как и справедливый король разве не должен никого выделять из своих подданых? Напавшие на дворец демоны — юмы, дети хаоса? Это и есть их месть? Если слова безумца вдруг обретают смысл, значит ли это, что ты и сам безумен? — Они убивали безоружных и женщин, в чем тут справедливость? — Так же, как мы убивали их. Увы, сегодня людям пришлось платить по счетам своих предков. У справедливости не всегда красивое лицо, мой принц. — Тень непонятного чувства мелькает на лице Берилл, всего на секунду она кажется беспомощной, слабой. — Ты не можешь судить их, мой принц. Месть затуманивает разум. Не говори, что тебе не знакомо это чувство. Ведь ты и сам жаждешь отомстить Немезиде. Ты заразил своих людей жаждой мести, и они открыли свои сердца господину вслед за тобой. Разве ты не узнал в юмах людей Терры? — Эти чудовища не люди Терры. Ты безумна! — яростно рычу я, с новой силой сжимая ладонь на её шее. Ведьма закашлялась. Всего минута, и она будет мертва. Но, боги, что за сила не дает моей ладони сомкнуться до конца? — Ты прав, мой принц. Они были людьми Терры, Нептуна, Урана и Плутона, пока их правители не заключили сделки с хаосом. Теперь это юмы, дети нашего господина, в оболочке, некогда бывшей человеком. Изуродованные дети, получившие второй шанс. Вы привели их, заключив сделку. Вы сделали первый шаг к новому миру. — Ты снова говоришь загадками, — мой голос звучит жалко, а не требовательно, и хотя моя рука всё еще на её шее, я больше не имею над жрицей никакой власти. Внутри меня что-то обрывается. Наверное, это та крошечная надежда, которую я так отчаянно лелеял. Вместо неё вина тяжёлым плащом опускается мне на плечи. Мне больше некуда бежать от правды. А всё, о чём говорит Берилл похоже на правду. На невероятную уродливую правду, которую я помог воплотить своими руками. Жрица мягко касается моей руки на своей шее, и та безвольно падает. — Никаких загадок, мой принц. Все карты вскрыты, осталась последняя. Хаос нельзя победить, потому что мир принадлежит ему, — медленно, будто подбирая слова, говорит Берилл, и я наконец вижу мелькнувший в её глазах страх. Но боится она вовсе не меня. — Заточив его тысячи лет назад, люди сами выбрали свою судьбу. Своей рукой подписали себе смертный приговор… Да, мой принц. Мир умирает прямо сейчас — все выжившие в этом дворце. — О, как я молила тогда их остановиться, — голос Берилл едва заметно дрогнул на этих словах, а подбородок взлетел еще выше, будто даже сейчас, столько лет спустя, она не могла простить себе той слабости. — Как одержимая я твердила вновь и вновь: ни одна клетка не удержит дракона вечно — рано или поздно он вырвется на свободу, и в его пламени сгорит весь мир. Но меня не захотели слушать, — янтарные глаза все еще всматриваются в мои, но я чувствую, что мысли Берилл затерялись в давно позабытых временах. — Долгие тысячи лет я служила ему. Вымаливала прощение, чтобы конец этого мира не стал концом человечества. Бесконечная служба и преданность в обмен на то, чтобы людям позволено было остаться. Такой была моя сделка. Чего она ждет от меня в ответ на свою исповедь? Прощения? — Он обманул тебя, Берилл. — О нет, мой принц, сделка была честной. Пойми, этот мир был обречен в тот самый момент, когда люди в своем тщеславии решили, что могут уничтожить хаос. Для господина не существует времени: через сотни лет или через тысячи он всё равно бы освободился, и это стало последними минутами нашего мира. Его уже не спасти, но можно спасти людей. В новом мире для них найдется место. Я купила им выбор: они могут жить и служить господину или умереть. Приведи их к правильному выбору, мой принц. Эти слова бесконечным эхом повторяются в моей голове, когда Берилл ведёт меня сквозь гулкую тишину, пока мы не оказываемся в небольшом зале. И мы наконец-то больше не одни. Стоящая у высокого окна фигура оборачивается, и я узнаю в ней Хауру, а оглядевшись, замечаю и остальных. Всех, кто скрепил сделку. Милена сидит за столом, опустив голову на руки и зарывшись пальцами в свои длинные волосы. Пеллар явно находится в плену собственных мрачных мыслей, уставившись невидящим взглядом в пустоту. Ни одна из них не проронила ни слова. Обреченность. Вот, чем пропитан воздух в этой комнате. Но Берилл не желает этого замечать: — Немезида повержена и никогда больше не будет угрозой вашим людям, — торжественно объявляет Берилл, и на ее ладони появляется светящийся темный кристалл. Поверить не могу, неужели?..- А это — обещанное могущество, трофей с поверженного врага. Сомнений нет — это действительно реликвия Немезиса. Если она в руках Берилл, значит Немезис и вправду повержен. Жрица что-то шепчет, склонившись к кристаллу, и он раскалывается на три бесформенных светящихся сгустка. — Меч для воина, — объявляет Берилл, когда один из сгустков становится массивным мечом в руке Хауры. — Зеркало для провидицы. — Следующий сгусток ложится перед Миленой серебряным зеркалом. — И ключ для хранительницы, — на колени Пеллар плавно опускается пылающая гранатовая сфера. — Господин выполнил свою часть уговора. Теперь ваша очередь. Я вижу, как принцессы обмениваются тяжелыми взглядами в полной тишине. Похоже, они знают о происходящем больше меня. Берилл нетерпеливо поворачивается ко мне: — Селена любезно открыла нам портал в новый мир. Он здесь, прямо за этой дверью. Шагнешь в него и получишь свою принцессу. И не забывай, мой принц. Будь мудрым королем, не подведи своих людей. Едва заметные кивки, которыми обмениваются Уран и Плутон, их молчаливая покорность и застывшие лица… Да что, в конце концов, происходит? Почему они застыли? Ведь их тоже обманули — они просили не этого. Они не могли это просить. Никто в здравом уме не мог. — С чего мне верить тебе? — О, тебе не обязательно верить мне, мой принц. Спроси их. — Она оборачивается к внешним воинам. — Они подтвердят, что все кроме тебя уже по другую сторону этого портала. И твоя принцесса уже живет там новенькой жизнью. Ведьма знает, куда бить. Несмелая надежда распускается вновь, но я гоню ее прочь. — Серенити мертва. Я закрываю глаза, готовясь вновь услышать пугающие рассказы Берилл, но вместо этого тишину разрезает безжизненный голос, в котором я никогда бы не узнал мелодичного голоса Милены: — Я прорывалась сюда вместе с Селеной. Она хотела остановить этот кошмар, но был запасной план. На случай, если уже будет поздно… — кажется, что сил у Милены совсем не осталось, а эти слов забирают последние жалкие крохи. — С Серебряным кристаллом лунный правитель может переродить в новом мире своих воинов и людей, но цена — его жизнь. Селена открыла портал, Энидимион. Шагни в него, и переродишься в будущем. Ты должен сделать это и найти Серенити. — Ты еще можешь верить ей? — спрашиваю я, взглядом указывая на Берилл. До этой минуты я думал, что я сломлен. Но я ошибался. По сравнению с правительницами внешних планет, напоминавшими сейчас пустые оболочки, я был полон жизненных сил и энергии. Милена качает головой: — Я верю Селене, Эндимион. Она знала, что, открыв этот портал, умрет. Такие жертвы не приносят напрасно. И что ты теряешь? Этот мир всё равно уже мертв. — Тогда почему ты не шагаешь в портал сама? Болезненная судорога кривит лицо Милены, но Берилл вмешивается раньше, чем она успевает ответить: — О, мой принц, пожалуйста, не будь таким грубым. Принцессы великодушно взяли на себя роль стражниц. — Будто у нас был выбор, — выплевывает Пеллар. — У тебя был выбор, Пеллар. Ты выбрала могущество и платишь свою цену. — О чем вы? — спрашиваю я слабым голосом. Больше я не смогу вынести ни одной загадки. Хаура приходит мне на помощь: — Мы остаемся здесь, Эндимион. Вдвоем с Миленой мы будем охранять границы нашего мира от внешних врагов. Врата всего лишь ведут в будущее, — Хаура невесело усмехается, явно пытаясь меня ободрить. — Только представь, мы будем наблюдать зарождение нового мира. Не знаю, в какое время Селена открыла портал, но рано или поздно это время настанет, и мы встретимся вновь. — Останетесь здесь посреди этих руин, чтобы защищать их… зачем? — мое сердце сжимается от ужаса, стоит представить, как Хаура и Милена долгие сотни или даже тысячи лет несут этот жуткий дозор. — Потому что этот мир и мир за вратами — это один и тот же мир, Эндимион. Мир Серебряного тысячелетия уничтожен, но однажды на его руинах зародится новый. Селена открыла врата в будущее, но, чтобы оно смогло наступить, нужно сохранить прошлое. Ты последний, кто войдет в эти врата, — тихо говорит Пеллар. — Но это бессмысленно, Пеллар. Если за этими вратами и правда есть хоть какое-то будущее, то она разрушит его, пока вы собираетесь сторожить развалины. Берилл заливается гортанным смехом. Пеллар порывисто приближается ко мне. В темных глазах горит яростное пламя. — Меньше всего на свете я хочу быть навеки привязанной к порталу, Эндимион! Услышь, наконец! За этими вратами всё, что осталось от нашего королевства. И это не её слова, — она указывает на Берилл, которая кивает, соглашаясь с Пеллар. — Это слова Селены! Я уставился на нее, долгое время не в силах вымолвить ни слова. — Но, если эти врата так важны, почему Селена молчала о них? — Потому что они были закрыты, мой принц. Время не любит тех, кто пытается его обмануть, но с ним тоже можно заключить сделку, — кажется, Берилл веселят мои вопросы. — Одна жизнь в обмен на тысячи…вполне справедливо. Пеллар посылает Берилл испепеляющий взгляд, но, помедлив, кивает, соглашаясь с её словами. В следующую секунду я неожиданно оказываюсь в ее объятьях. — Мы все совершили ошибку, Эндимион. Нам её и исправлять, — быстро шепчет она мне в ухо. — Мы сохраним этот мир, а ты защити принцессу. Я не успеваю ничего сказать, как она также быстро отстраняется от меня. — Нам пора, мой принц, — говорит Берилл, насмешливо вздернув бровь, наблюдая за нами. — Долгие прощания ни к чему. Она распахивает дверь в дальнем углу зала, и я наконец вижу портал. Он похож на арку, сотканную из призрачного тумана. Недалеко от него сидит Селена, прислонившись спиной к резной колонне. Так же, как и ее дочь, она выглядит просто уснувшей. В левой руке все еще зажат тусклый камень. — Теперь просто стекляшка… Какая досада! — Берилл, поднявшая было кристалл из руки Селены, разочарованно роняет его. Она прикасается туманной завесе, и та расступается перед ее рукой, но все равно невозможно разглядеть, что находится по ту сторону: туман впереди бесконечен. Берилл решительно шагает к нему, но в последнюю секунду оборачивается, будто вспомнив что-то важное. — Ах да, мой принц! То заклятье… ты прочно скрепил ваши узы с Серенити. Белая королева взойдет на престол об руку с земным королем, или королевства не будет вовсе. Помни об этом, — последние слова Берилл говорит уже исчезая в призрачной дымке. Секунда — и портал снова затягивается непроглядным туманом. Что она имела ввиду? Я перевожу взгляд на воинов и, как в зеркале, вижу на их лицах растерянность. — Сейчас это не важно. Поспеши, Эндимион. Не оставляй ее с ними один на один, — Хаура кладет руку мне на плечо. — Удачи и до встречи, — еще две руки опускаются на мое второе плечо. — До встречи, — эхом отвечаю прежде, чем раствориться в холодном тумане.