Выучить сердцем

Олег ловил себя на том, что выискивает глазами в коридорах академии тонкую фигуру с неизменным рыжим хвостиком. Они встречались на подоконнике лестничного тамбура в общежитии уже вторую неделю, а в академии старательно делали вид, что не знакомы. Точнее Олег пытался делать вид, а Сережа, увидев его где-нибудь в коридоре или в фойе, едва уловимо подавался вперед всем телом в его направлении и чуть заметно улыбался одними уголками губ. Олег старательно отворачивался и прятал глаза, но на душе у него разом теплело, словно там сворачивался клубочком маленький пушистый котенок. Каждый вечер ровно в семь они встречались на их подоконнике, просиживали там как минимум пару часов и за почти две недели общения Олег успел так привыкнуть к этим странным встречам, что уже не представлял себе другого завершения дня. И, кажется, никогда в жизни он еще столько не говорил с кем-то сразу и обо всем на свете. Правда эта тайная дружба ограничивалась рамками лестничного тамбура. Для Сережи этот год также был выпускным, и три раза в неделю их группы слушали совместную лекцию по экономике фармации в общем лекционном зале. Олег намеренно приходил теперь позже, к самому началу лекции, чтобы увильнуть от соседства с Кириллом и компанией, устраивался на самом верхнем ряду амфитеатра кресел и смотрел. Смотрел украдкой вниз, на крайнее в первом ряду кресло, где обычно сидел Сережа. Его рыжие волосы вспыхивали приглушенным огненным отблеском, когда он, встряхивая головой, отбрасывал со лба упавшую на глаза прядку. Иногда он задумчиво постукивал кончиком ручки по губам, а потом одним росчерком что-то то ли подчеркивал, то ли исправлял в конспекте, решительно втыкая кончик стержня в бумагу в конце строки. Почему-то Олег был уверен, что этот бескомпромиссный жест похож на самого Сережу: он не сомневаясь вычеркивал из своей жизни все, с чем ему было не по пути и не колеблясь ставил финальную точку. Олег, наверное, так бы не смог: не хватило бы характера. А вот у Сережи он был, в чем Олег убедился уже очень скоро. В пятницу лекция по экономике фармации стояла последней в расписании. Народ стекался медленно, нехотя занимал места в амфитеатре аудитории, откровенно радуясь последнему учебному дню перед законными выходными. Олегу не повезло: он уже сделал два шага по боковой лестнице к верхним рядам кресел, когда его поймали за руку и потащили вниз. — Ты куда, Волков? — Жорик тянул его за рукав в направлении первых рядов. — Мы сегодня здесь, внизу. Место тебе уже забили. Парни из его группы расположились так, чтобы можно было без труда переговариваться — трое на нижнем ряду, еще двое на ряд выше — и оживленно обсуждали планы на сегодняшний вечер. Кирилл, завидя его, махнул рукой на свободное кресло рядом. — Падай, Олежа. Мы тут думаем куда сегодня: в бар или в клубешник? Олег почти споткнулся об уголок какой-то тетрадки, которая почему-то валялась на полу, придавленная тяжелым ботинком Кирилла. Олег было дернулся поднять ее, но Кирилл с усмешкой качнул головой и многозначительно дернул бровями. Только сейчас Олег заметил через кресло от Кирилла рыжеющий Сережин хвостик. То, как неестественно прямо он держал спину, почти не касаясь ею спинки кресла, как пальцы его добела сжали карандаш, сообщило Олегу, что такое вынужденное соседство ему было по меньшей мере неприятно. Олег скользнул на свободное место между Сережей и Кириллом и последний, сразу же развернувшись к нему, деловито сообщил: — Вот что думаем: сегодня встречаемся в девять в баре на Лиговском. Посидим там, а потом закатимся в "Метро". Будут те сестренки-блондинки из педа, помнишь? Олег краем глаза видел, как Сережин карандаш нервно постукивает по столешнице, а потом замирает в воздухе, слегка подрагивая, в ожидании его ответа. Чтобы успеть в бар к девяти Олегу пришлось бы пожертвовать их встречей на подоконнике, и он, решительно отметая эту возможность, мотнул головой. — Я не смогу. — Ты уже две недели не можешь. Что с тобой такое? — возмутился Кирилл, и, наклонившись ближе к лицу Олега, прибавил заговорщически подмигивая: — Бабу завел что ли? — Я просто не могу, — упрямо повторил Олег. — Завел, завел. Я даже знаю где живет, — поддакнул Жорик, наклоняясь с верхнего ряда. — В общаге нашей. Видел его пару раз, когда он выходил уже затемно. Скажи хоть кто такая? Может, я ее знаю? С какого этажа? В желудке противно заныло, и Олег вымученно улыбнулся. — Так я тебе и сказал. — Секрет что ли? Ну ладно. Только на четвертый не ходи, — громким шепотом предостерег Жорик. — А что так? — поинтересовался сосед Жорика откуда-то сверху. — А это у них в общаге голубой этаж, — ухмыльнулся Кирилл. — Там педики живут. Правда, Разумовский? Парни довольно заржали, а Олега словно под ребра ткнули — он уловил, как дернулся рядом с ним Сережа и бросил быстрый взгляд в его сторону. Скулы его порозовели, губы сжались в тонкую линию, и он смотрел прямо на Кирилла. — Чего уставился, пидорас? — скривил губы Кирилл. — Жду, когда ты вернешь мне конспект, — на первый взгляд Сережа говорил спокойно, но Олег успел уже немного узнать его за то недолгое время, что они виделись. Сережа, когда злился, всегда едва слышно выдыхал в конце фразы, словно кто-то внезапно сдавил его шею, и воздух вынужденным толчком покидал горло. Вот и сейчас он чуть дрожаще выдохнул на слове "конспект". Так вот что это была за тетрадка, которую топтал под столом Кирилл. Пока Олег пытался понять, что же дальше, Сережа добавил достаточно громко: — Ну а кто из нас больший пидорас — еще вопрос. Они вскочили на ноги одновременно, все трое, и Олег едва успел удержать Кирилла от броска, схватив его за плечи. — Ах ты, тварь! — зашипел Кирилл сквозь зубы. Его красивое лицо исказилось от злости, он рванулся вперед, но тут же охнул от болезненного захвата, которым Олег сдавил его шею и качнулся вбок. — Успокойся! — Олег с силой нажал на его плечо, вынуждая отступить на шаг. — Что такое, молодые люди? — профессор Соболев, оказывается, уже успел войти в аудиторию и теперь изучающе наблюдал за разворачивающейся сценой из-за кафедры. — Сергей Разумовский, прошу вас, отсядьте от этой компании. Пройдите на верхние ряды, там есть свободные места. Краем глаза Олег заметил, как Сережа подхватил сумку и уже в следующую секунду взбежал по ступенькам, ведущим на верх амфитеатра. — Мы, блядь, еще поговорим с тобой, — зло процедил ему вслед Кирилл, потирая освобожденное из захвата Олега плечо. Остаток лекции Олег просидел в какой-то прострации. Он был не в состоянии воспринимать, а уж тем более конспектировать то, что увлеченно рассказывал профессор, демонстрируя цветастые слайды на большом выдвижном экране. Он не видел Сережу, изо всех сил пытаясь не пропустить к нему взбесившегося Кирилла, но чувствовал его напряжение. Не страх, а именно напряжение. Сколько раз в жизни ему уже приходилось переживать такие отвратительные сцены? Что-то подсказывало Олегу, что это случалось довольно часто. И вряд ли всегда находился кто-то готовый вот так встать между ним и его обидчиком, как сделал это сейчас Олег. Хотя Кирилл, похоже, был уверен, что он сделал это исключительно по-братски и ради него, чтобы избежать неприятностей в виде разборок в деканате. Олега передернуло, когда он понял, что малодушно рад этому заблуждению. Звонок вывел Олега из транса, и когда он, быстро закинув в сумку блокнот и ручку, украдкой бросил взгляд на верхние ряды кресел, Сережи в аудитории уже не было. *** Его неизменная оранжевая кружка с какао, уже наполовину пустая, примостилась в углу между простенком и оконной рамой. Сережа сидел на подоконнике и что-то бубнил вполголоса, уткнувшись в потрепанную синюю тетрадку. — ... как известно, во французском языке нет падежей, поэтому их отсутствие компенсируется другими средствами. Например, артиклями или такой конструкцией с предлогами, как… — Что делаешь? — Олег тихо подошел сбоку и заглянул в исписанный аккуратным почерком тетрадный лист, почти касаясь вздрогнувшего от неожиданности плеча. Сережа едва заметно напрягся, но тут же ответил: — К зачету готовлюсь. По французскому. — Интересно? — Олег устроился рядом с ним, не решаясь придвинуться слишком близко, бросил быстрый взгляд на сосредоточенно наморщенный лоб и сжатые в линию губы. — Очень. Было похоже, что сегодня он не настроен на долгие разговоры, и Олег, конечно же, понимал почему. Он вздохнул, нерешительно скользнул рукой по гладкому дереву подоконника и коснулся обтянутого темными джинсами колена Сережи. — Расскажи, — попросил Олег. — Мне тоже интересно. Сережа застыл, глядя как его палец легонько поглаживает джинсовую ткань, а потом тихо выдохнул и ощутимо расслабился. — Ты сам попросил, — наконец едва заметно улыбнулся он. — Вот например, есть во французском такое выражение апрандр пар кёр (apprendre par cœur - фр.), — его палец пробежал по чернильной строчке конспекта, подчеркивая нужную фразу. — Оно означает “выучить наизусть”, но мы ради шутки переводим слово в слово, за что наша француженка предает нас вечному лингвистическому проклятию. Смотри: Par несёт функцию в основном творительного падежа, ну а cœur — это сердце. И что получается, если перевести дословно? Сережа смотрел на него уже почти весело, чуть наклонив голову вбок, и ждал ответа. — Получается “выучить сердцем”, — догадался Олег. — Ага, — улыбнулся он. — Здорово, правда? — Чтобы выучить наизусть, надо выучить сердцем, — продолжал размышлять Олег, все также вычерчивая пальцами замысловатые знаки на его угловатой коленке. — Прикольно, прямо хоть татуху бей. — Чтобы потом прятать ее всю жизнь под рубашкой? —Сережа выудил из кармана-кенгуру пачку сигарет и зажигалку. — В смысле? — не понял Олег. — Французы так говорят: "прятать тату под рубашкой" — значит прикидываться тем, кем ты на самом деле не являешься, скрывать себя настоящего, — огонек соприкоснулся с кончиком сигареты и под потолок потянулась легкая белая струйка дыма с запахом ментола. Олег отрицательно мотнул головой на протянутую ему пачку — ему не хотелось занимать руки чем-то кроме Сережиной коленки — и спросил: — Как это? — Ну вот ты, например, выучишься на своём фармакологическом, — Сережа выдохнул прохладный дымок и щелчком сбил пепел куда-то за плечо, — папа твой возьмет тебя в свой аптечный бизнес. Будешь в офисе сидеть в костюме, при галстуке, переговоры вести. А на самом деле ты может быть настоящий, когда вот так можешь забраться с ногами на подоконник, курить, болтать о чем-то глупом и важном. Да и кто ее увидит, татуху твою, под рубашкой? — Ну так я же для себя сделаю, а не чтобы кому-то показывать, — пожал плечами Олег. — Ты что, правда тату бить собрался? — вздернул брови Сережа. Олег с удивлением понял, что он не против, но предпочел тут же перевести тему. — Тебе нравится французский? — Это мой язык. Видимо, генетическая память все же не выдумки, хоть своего отца-француза я видел последний раз в далеком детстве. Олег уже знал его семейную историю. Мать Сережи познакомилась с французским ресторатором на почве общего для обоих ресторанного бизнеса, вышла за него замуж. Но что-то не заладилось и они развелись вскоре после рождения сына. Когда Сереже исполнилось пять лет, мать вернулась с ним домой, в Питер. С тех пор Сережа общался с папой только по телефону пару раз в месяц. — Ну а по маминой линии Разумовских у нас в роду говорят даже графы были. Сам понимаешь — происхождение обязывает, — пошутил Сережа. — Летом я собираюсь в Париж по программе обмена студентами. И отца навещу заодно. — Увидеть Париж и умереть, — сострил Олег. Сережа внимательно посмотрел ему в лицо. — Не думаю, что мне захочется умирать в Париже. Там я наконец-то буду жить нормальной жизнью, — он отвел глаза и добавил почти шепотом, — раз уж здесь как-то умудряюсь выжить. — Послушай, Сережа, насчет сегодняшнего. Я… вот, это твое, — Олег с сожалением убрал руку с его колена, вытащил из-под куртки тетрадку и положил рядом с ним на подоконник. Он, конечно, стряхнул с нее прилипшие травинки и комочки засохшей земли, но на ярко-желтой глянцевой обложке все также темнел грязный след от подошвы ботинка. Сережа взглянул лишь мельком, коротко втянул носом воздух и губы его брезгливо дрогнули. — Спасибо. Но я лучше новую заведу. — Сережа… — Мне пора, — прервал он Олега, туша окурок в жестяной банке из-под кофе, которая, судя по виду, исправно служила пепельницей не одному поколению студентов. Он легко соскочил с подоконника, подхватив свою тыквенную кружку. — Завтра увидимся. Пока. — Пока, — машинально ответил Олег, растерянно глядя на закрывшуюся за ним дверь.