Выучить сердцем

— В общем, как выражается сегодняшняя молодежь, это круто, — заключил отец, трогаясь с очередного светофора, которых Олег по дороге насчитал уже по крайней мере с десяток. Обычно Олег добирался на метро — это было намного быстрее поездки на его Ниссане, который отец подарил ему на двадцатилетие в прошлом году, и не так выматывало нервы, как нескончаемое стояние в плотных утренних пробках. Но сегодня отец вызвался подвезти его в академию сам, чтобы завершить важный разговор, начатый за завтраком. — Это тебе не в аптеке провизором прозябать, — продолжал он. — Филиалу всего два года, но предприятие невероятно перспективное. Управляющая компания находится во Франции, в Питере же у них с недавних пор российское представительство. Они купили семьдесят процентов акций нашего производителя инсулина и развернули производство буквально за несколько месяцев. Отцовская Ауди свернула направо и влилась в поток машин на Троицком мосту. Отец вел уверенно, с напором, как делал все в своей жизни. Его темные густые волосы, такие же как и у самого Олега, уже тронула седина, крепкие плечи и сильные руки, угадывающиеся даже под классического кроя пальто, выдавали занятия силовым спортом в прошлом. Поэтому о том, каким спортом заняться единственному сыну, не возникло даже вопросов: Олег с семи лет начал посещать секцию борьбы, так же, как и отец когда-то. Но если во времена, на которые пришлась молодость Давида Волкова, борьба была необходима не только для поддержания физической формы, но иногда и просто для выживания, то в случае Олега она стала одним из методов подгонки сына под стандарт "настоящий мужик". Результаты, конечно, были налицо: Олег не уступал отцу в росте, а плечи у него были, пожалуй, даже пошире отцовских. Но эти стандарты душили его, и чем старше он становился, тем задыхался все сильнее. Олег молча слушал воодушевленный отцовский монолог и следил, как в резных проемах решеток моста мелькают воды Невы, враз потяжелевшие свинцовым цветом с приходом октября. — Паша устроил вам с Кириллом собеседование сегодня в четыре. Невероятная удача, что Потоцкий, его бывший однокурсник, оказывается, заведует там трейдинговым отделением. Не устану тебе повторять, насколько в нашем мире это важно, — отцовская рука оторвалась от руля и взмыла в воздух восклицательным знаком указательного пальца, — иметь связи! Павел Гречкин, отец Кирилла, их действительно имел несметное количество. Именно благодаря его способности заводить нужные знакомства, тогда, в лихие девяностые, у недавних выпускников химико-биологического, не возникло проблем с открытием собственного бизнеса. Ну а когда они почти одновременно женились на двух сестрах — дочерях главного прокурора города — дела пошли в гору невероятными темпами и приняли форму аптечной сети "ГречкинМед", где Павел занял должность генерального директора, а его друг Давид Волков — заместителя и правой руки. — Если все пройдет гладко, а я надеюсь так и будет, — отец утвердительно кивнул сам себе, — то практика у вас начнется уже с ноября. А потом там же и зацепитесь, уверен. Сразу такой старт после выпуска — об этом можно только мечтать. Так что не подведи меня, Олег, — добавил он веско. Олег сдержанно кивнул. Он никогда не подводил отца и не обманывал его ожидания: окончил школу с медалью, поступил в одобренный отцом ВУЗ, в котором также шел на красный диплом. Пожалуй, единственный раз, в который отец остался им недоволен, случился, когда Олег наотрез отказался продолжать занятия в секции борьбы, где делал большие успехи. Делал не потому, что ему нравились спарринги, а чтобы не подвести. Хотя, если подумать, и из секции он ушел по той же причине: при мысли, что собственное тело от близости какого-нибудь крепкого парня предаст его, раскрыв ненатуральные наклонности, и об этом станет известно отцу, Олега бросало в холодный пот. Он тогда заявил, что собирается налечь на биологию и химию, необходимые для поступления в академию, и для тренировок и соревнований времени у него не останется, разве что для любительского плавания пару раз в неделю. В конце концов, отца такое объяснение более чем устроило. Ауди, зашуршав шинами, притормозила у входа в академию, и Олег поспешно выбрался из машины, с облегчением захлопнув за собой дверцу. — Я подхвачу вас с Кириллом после занятий, — отец махнул рукой в опущенное окно. — В два. Не задерживайтесь. Академия встретила многолюдной разноголосой суетой в фойе и такой невообразимой очередью в буфете, что Олег, не раздумывая, свернул к кофейному автомату. Кофе из автомата был ужасен — хуже, пожалуй, был только тот, из капсульной кофемашины, что обожала его мать — поэтому Олег уверенно выбрал черный чай с сахаром. Тоже, конечно, суррогат, но хотя бы без претензий на натуральный вкус. Горячий глоток согрел рот, приятно прокатился вниз по горлу, и Олег, все еще мысленно прокручивая разговор с отцом, кивнул своим мыслям. Конечно, отец был прав в том, что перспектива будущей работы намечалась шикарная. Но Олега злил тот факт, что отец снова все решил за него сам, даже не спросив его мнения на этот счет. Опустевший пластиковый стаканчик полетел в урну, и Олег поспешил на первую пару. Сосредоточиться на лекциях получалось плохо, да еще Кирилл буквально вцепился в него с порога и ни на минуту не оставлял в покое его уши, делясь соображениями по поводу предстоящего обоим собеседования, вперемешку с восторгами от нового клуба на Гороховой, где компания зависла в субботу вечером, и Олег не мог дождаться, когда же кончится этот бесконечный словесный поток. Больше всего ему хотелось, чтобы Кирилл наконец замолчал, судьбоносное собеседование осталось позади, наступил вечер, и он смог бы снова увидеть Сережу. Сегодня они ни разу не пересеклись в коридорах, общих лекций у них тоже не было, и Олег отчаянно скучал. Так, что ему даже становилось от этого страшно. В половине первого длинная мучительная лекция по клинической фармакологии наконец завершилась, и Олег торопливо засобирался, чтобы вовремя спуститься в фойе: отец не терпел опозданий, а ему надо было еще найти запропавшего куда-то Кирилла, который вышел из аудитории минут за пятнадцать до звонка и до сих пор еще не вернулся. К счастью у Олега было еще целых полчаса на поиски, и он уверенно свернул к мужскому туалету. Он увидел их сразу, в простенке за последней кабинкой у окна, и все внутри словно ухнуло вниз. Сережа, притиснутый большим телом Кирилла, пытался сбросить вцепившуюся сзади в шею удерживающую его руку. Его волосы Кирилл намотал на кулак другой руки, вынуждая сильно запрокинуть голову. На фоне больнично-зеленой стены Сережино лицо выглядело мертвенно-бледным, он судорожно ловил ртом воздух. — Ты все понял? — Кирилл с силой встряхнул его, приложив головой о стену. — Понял? — Пошел ты, — со свистом выдохнул Сережа и закашлялся, упрямо мотая головой. В ушах у Олега зашумело, перед глазами поплыли красные круги, и он стремительно шагнул вперед. — Отпусти его! — враз вспотевшие ладони соскользнули с кожаной куртки Кирилла, но Олег загреб ее ворот пальцами и дернул на себя. — Ты что, совсем рехнулся?! А ну, пусти! Кирилл, потеряв равновесие, качнулся назад, от неожиданности ослабив хватку на шее своей жертвы; рыжий хвостик утек из его пальцев. Олег оттеснил его еще дальше от Сережи, который, хрипло дыша, потирал горло. Для верности Олег все еще придерживал агрессора за плечи, но тот, похоже, и не думал снова бросаться на объект своей неприязни, зато внимательно рассматривал его лицо. Олег не мог не признать, что глаза у них с Кириллом одинаковые: чайного оттенка, четко, словно углем, очерченные темными ресницами. К счастью, они были похожи только глазами. — Интере-е-есно, Олежек, — протянул Кирилл, ухмыляясь одним углом рта. — Как же интересно получается. За спиной Олег уловил легкое движение и почти тут же хлопнула, закрываясь за Сережей, дверь туалета. Кирилл дернул плечами, сбрасывая неактуальный теперь захват, и ладони Олега соскользнули вниз. — Я начинаю думать, что у тебя тут какой-то личный интерес, а, Олежек? — Кирилл все также внимательно изучал его лицо заложив большие пальцы в карманы джинсов. В груди панически шевельнулось и Олег резко втянул носом воздух. — Мне просто не нравится, когда при мне унижают людей, — он чувствовал, как бьется жилка где-то на виске и изо всех сил старался скрыть дрожь в голосе. — Так то людей. А этот… — Кирилл кивнул за спину Олега на дверь, что закрылась за Сережей пару минут назад, — а этот педик педиком. Ладно, брат, проехали. Кирилл примирительно хлопнул его по плечу, очевидно предлагая считать инцидент исчерпанным, и Олег только усилием воли заставил себя не отстраниться. — Кстати, — продолжил Кирилл, подхватывая с подоконника свой рюкзак, — о тебе Алена спрашивала в субботу. Ну та, с которой ты мутил у меня на даче в августе, помнишь? У Олега в ушах еще звенело от гнева и страха близкого разоблачения, поэтому ответил он не сразу. Они вышли из туалета и поспешили к лестнице, ведущей в фойе. — Ты что, не помнишь Алену? — Кирилл ткнул его в плечо, не намереваясь, похоже, остаться без ответа. — Вы же тогда из гостевой спальни всю ночь не вылезали. Олег помнил, и она ему нравилась тогда, в августе. Правда той ночью они больше спали, чем занимались сексом — оба слегка перебравшие вина, утомленные жарким летним днем, речкой и танцами в дачной беседке. Только сейчас Олегу было совершенно наплевать, что там спрашивала Алена: перед глазами все еще стояла недавняя сцена в туалете и бледное Сережино лицо. — Алена девушка хорошая, но она меня не интересует. — А вот ты ее, похоже, очень, — хмыкнул Кирилл. — Олег, да ты что, серьезно? — последовал более сильный тычок в плечо. — Она же Потоцкая. — И как мне должна помочь эта информация? Они уже пересекли фойе и подходили к дверям, поэтому Олег внимательно рассматривал через огромные, во всю стену, окна, парковку у входа, выискивая глазами отцовскую Ауди. Рука Кирилла потянула его за рукав, вынуждая замедлить шаг и обернуться. — Информация эта бесценна, Олежек, — Кирилл многозначительно дернул бровями. — Ее папа, Потоцкий Виктор Семенович, устроил для нас собеседование, на которое мы направляемся прямо сейчас. Сечешь? *** Сегодня Сережа пил какао и поглаживал рахитичного вида белую кошку, свернувшуюся облезлым клубочком на его коленях. Кошка довольно жмурила глаза, издавая громкое мурчание. Урчащий звук отражался от окрашенных грязно-голубым стен, наполняя тесный лестничный тамбур рокотом заржавевшего механизма. Он даже не обернулся на звук Олеговых шагов, впрочем как всегда, только кошка недовольно приоткрыла один желтый глаз и проследила за незванным вторженцем, когда он подошел совсем близко. Так близко, что под рыжим хвостиком справа на Сережиной шее Олег различил проступившие отчетливые следы от пальцев. Рука дернулась было к этим темным отпечаткам, желая стереть их с Сережиной кожи и из его памяти, но так и зависла в паре сантиметров от цели, не решаясь коснуться. Олег сделал пару шагов в сторону, осторожно присел рядом с Сережей на подоконник и постучал кончиками пальцев по вытянутой из кармана пачке, выбивая сигарету. Украдкой поглядывая на тонкий напряженный профиль, Олег чиркнул зажигалкой и затянулся. — Дай мне тоже, — он снова не смотрел на Олега, скользя глазами по редеющей багровой кроне клена под окном. — Что-то не замечал, что ты в академии в курилку бегаешь…, — Олег откровенно не знал, как себя вести после отвратительного эпизода в туалете и выбрал нейтральную тему. — Я не часто курю. Да и начал-то для прононса. На грубый тембр голоса французский ложится лучше. А вообще не надо лучше сигарету, горло что-то болит, — Сережа подхватил кошку под живот и осторожно опустил рядом с собой на подоконник. — Иди-ка, Марго. Кошка возмущенно муркнула, когда ее сместили с нагретого местечка на коленях, и устроилась между ними, обвив облезлым хвостом лапы, щуря желтые щелки глаз. — Почему Марго? — Как Маргарита Наваррская. Королева же, разве не видно? — Сережины пальцы легонько задели порванное меховое ухо. Да уж. Олег хмыкнул, рассматривая то, что осталось от кошачьего уха, поврежденного, очевидно, в боях с такими же блохастыми монаршими особами: три полоски кожи, гордо торчащие наподобие короны. Облезлая кошачья королева. Сережа сел, свесив ноги с подоконника, и почесал Марго между ушей. Олег следил за его длинными пальцами, кончики которых ласкали белый мех. Он затушил наполовину истлевшую сигарету в неизменной кофейной банке, не отрывая взгляда от этой картины. Потом он протянул руку и провел ею по голове животного, накрыв прохладные пальцы, которые чуть заметно дрогнули и замерли от неожиданного прикосновения. Сережа наконец смотрел прямо на него. — Это зачем? — Я подумал, что ты не будешь против, — Олег взял его руку и перевернул ее тыльной стороной вниз, медленно проведя пальцами по четким линиям на узкой ладони. Сережа чуть заметно дернулся и с тихим шелестом втянул воздух сквозь приоткрытые губы. — Я не против, — он все так же смотрел в глаза Олегу, не двигаясь с места. Когда-то в далеком детстве Олег видел, как нянечки в детском саду прокладывают ватные дорожки между створками окон, готовя помещения к зиме. Вот и сейчас уши словно заложило ватой: внутри стало тепло и все звуки как будто бы приглушило. Олег скользнул вперед по гладкой поверхности подоконника, осторожно, но настойчиво потянул Сережу на себя. Сережа подался к нему почти сразу, приник к его плечу. Кошка, не желая быть зажатой между двумя телами, стремящимися друг к другу, проворно спрыгнула на пол и гордо удалилась вниз по лестнице. Сережины прохладные пальцы выскользнули из ладони Олега, пробрались ему под куртку и мягко легли на пояс, притягивая еще ближе. Олег неловко уткнулся куда-то ему за ухо, прихватывая губами выбившуюся из хвоста рыжую прядку волос, пахнущую сигаретным дымом и почему-то виноградом. Внутри что-то замерло так сладко и волнующе, легкой дрожью побежало вдоль позвоночника, когда Сережа дотронулся до его шеи сзади у самого ворота куртки. Олег скользнул губами от теплого местечка за ухом к Сережиной щеке, коснулся коротким невесомым поцелуем самого уголка его рта. Где-то этажом выше хлопнула дверь, и в лестничный пролет хлынул поток голосов. Олег вздрогнул и отпрянул так резко, что едва не съехал с гладкой доски подоконника. В груди испуганно сжалось, и он, все еще часто дыша, поднял глаза на Сережу. Тот смотрел спокойно, едва наклонив вбок голову, только слегка порозовевшие щеки выдавали его волнение. — Я не против, — тихо повторил он. — Но наверное не надо. — Почему? — Олег все еще краем уха прислушивался к звукам голосов на лестнице, которые очевидно удалялись, поднимаясь на верхний этаж. — Потом ты испугаешься, — качнул головой Сережа. — Как испугался твой бывший друг? — Да, — Сережа отодвинулся и аккуратно вытянул руку из-под его куртки. — Нас увидели однокурсники, когда мы целовались в туалете, и новость, сам понимаешь, разнеслась по универу со скоростью света. Он тогда сказал, что это я к нему приставал и практически его заставил. Но я его не виню. Сережа отвернулся. Он молчал какое-то время, водя кончиком указательного пальца по паутинке трещинок в краске подоконника. Олег следил глазами за этим тонким пальцем и судорожно подыскивал слова. — Твой Кирилл может догадаться, — наконец сказал Сережа. — И то, что обычно прилетает в мой адрес, может прилететь и в твой. Он уже интересовался у меня там, в туалете, чего я так на тебя пялюсь. Зачем тебе это? Олег вздохнул. — Он иногда ведет себя как ублюдок. — Тогда зачем ты с ним? — Сережа снова изучающе смотрел ему в глаза. — Я… он мой двоюродный брат, мы вместе с детства, а у родителей наших совместный бизнес. Да и мы скорее всего будем работать вместе. Для нас уже можно сказать забронированы два будущих рабочих места в одной компании — сегодня было собеседование и нас приняли на практику. В общем, понимаешь... — Связи. Понимаю. — Ну я не могу ссориться с ним из-за… — Олег осекся. Из-за чего? Из-за боязни открыться перед всеми, что ему нравится этот парень? Из-за того, что ему не хватало духу признать, что он не такой натуральный, как определяет понятие "настоящий мужик"? Из страха, что обо всем станет известно друзьям и отцу? Наверное, все это сразу. — Ну, договаривай, — Сережа выпрямился. — Из-за какого-то педика, да? — Да нет, — затряс головой Олег, — совсем не так. — Так. Совсем так, — Сережа спрыгнул с подоконника и обернулся. — Я же все понимаю и оправданий твоих мне не нужно. Просто мне показалось, что… — Что? — Да не важно, — он покусал губу. — Знаешь, я больше сюда не приду. — А куда придешь? — не понял Олег. — И почему? — В общаге много подоконников, — Сережа неопределенно взмахнул рукой. — А я не привык, чтобы меня стыдились. — Сережа… — Так точно будет лучше, поверь мне. Крашеная голубая дверь за ним закрылась с едва слышным щелчком. Олег просидел еще какое-то время, глядя на эту дверь, чувствуя растущую пустоту в груди. Похоже, их странные встречи на подоконнике закончились, и Олег уже отчаянно по ним скучал.