Выучить сердцем

Наизусть перечисляй шаги за дверью, наизусть учи по миллиметру кожу всю, нас не спасут горячим чаем и постелью, всё одно, всё ничто, всё равно нулю. Когда город уснул на твоих руках без меня, когда делится мир пополам, но без тебя, когда ты поджигаешь ночи - не уснуть, знаешь, кто-то читает тебя наизусть.

Натолкнувшись на прозрачную преграду стекла, сигаретный дым растекся в стороны туманным пятном, размывая уныние осенних красок за окном. Первые дни октября выдались на удивление ясными, но к середине месяца, словно вспомнив, что пришла в Питер, осень разразилась слезами холодных затяжных дождей. Вот и сегодня Олег наблюдал картину, уже ставшую привычной за почти две недели непрерывных осадков: потемневшие от влаги стены зданий, сбитые ненастьем листья разноцветным крапом на мокром асфальте и дрожащие от порывов холодного ветра оголившиеся ветки деревьев. Глубокая затяжка почти согрела горло, большой глоток черного чая с каплей коньяка закрепил расслабляющий эффект. Олег выдохнул с облегчением впервые за весь этот длинный день и снова порадовался тому, что когда-то, еще в самом начале своей работы в "Фарм Роше", в поисках уединения набрел на этот закуток на лестнице у аварийного выхода, где почти никогда никто не ходил. В трехэтажном здании филиала французской фармацевтической компании были оборудованы две курилки с бесшумными вытяжками, удобными диванчиками, автоматами с напитками, но Олег предпочитал обществу коллег одиночество лестничной клетки, а комфортным кожаным креслам — твердый пластиковый подоконник. Рабочий день закончился, но Олегу нужно было задержаться еще как минимум на час, чтобы перепроверить несколько расчетов по “Кардиосу” — новому проекту "Фарм Роше", который стартовал уже завтра. И он предпочел переждать в своем укромном уголке, пока в офисе никого не останется. Особенно хотелось, чтобы побыстрей уехал домой Кирилл. Даже если в последние месяцы они пересекались на работе значительно реже, Олег старался избежать его навязчивой компании любыми путями. Телефон пиликнул сообщением в WhatsApp от Алены: "Ты где?" Странно. Они же виделись час назад в офисе. Алена, не отрываясь от компьютера, с телефонной трубкой, зажатой между ухом и плечом, одними губами сообщила "запара" и поспешила снова уткнуться в какие-то бумаги, разложенные перед ней на столе. Еще бы. В авральном режиме филиал жил вот уже несколько месяцев, а сегодня просто гудел растревоженным ульем в ожидании приезда из Парижа французского патрона Дамьена Роше, одного из братьев-совладельцев компании. Алена же наверняка висела на телефоне с его личным помощником, которого называла не иначе как Chéri (милый, дорогой — фр.), уточняя последние детали перед завтрашней встречей. Олег ткнул на экране мобильного в стикер, изображающий дымящую сигарету и отправил ответ. Потом выудил другую сигарету уже из пачки и устроился на подоконнике, привалившись спиной к стеклу. Три года назад, после нескольких месяцев успешной практики и защиты диплома, они с Кириллом, как и предсказывал отец, без труда получили места в трейдинговом отделе "Фарм Роше". Олегу претила мысль о том, что такому молниеносному трудоустройству он обязан знакомству отца с Виктором Потоцким. А еще больше тот факт, что его непосредственный начальник — отец Алены. По правде говоря, Потоцкий не выпячивал факт протекции — Олег начал младшим стажером, и только по окончанию обязательного срока стажировки перевелся к финансистам. Но как только в компании заговорили о запуске новой линии кардиопрепаратов, Олег уцепился за эту возможность и упорно работал, чтобы попасть в "сердечную команду", в которую охотно набирали молодых специалистов. Там были перспективы, новые возможности, и за спиной не маячила так явно тень нежеланного покровителя. Дышать там Олегу правда стало легче. — Не понимаю зачем ты так напрягаешься, — лениво усмехался Кирилл. — Достаточно шепнуть Аленушке на ушко, а она шепнет папуле, и все — ты в команде. Олег только хмурился в ответ. Но понимал, почему Кирилл так думал. Да и не только он, если уж на то пошло. Для родителей, коллег, друзей они с Аленой были парой вот уже три года. Никто правда не догадывался, что к этому факту нужно было бы добавить метку “по дружбе”. К сексу, что иногда у них случался, впрочем, тоже. А если еще точнее, то это была дружба по несчастью. Тогда, три года назад, Олег избегал видеться с Аленой до самой вечеринки по поводу защиты диплома. Впрочем, не только с ней. Он не мог заставить себя улыбаться людям, говорить с ними, даже думать и то получалось с трудом. Потому что мысли устремлялись вслед за сердцем, а оно было далеко, где-то не здесь, не с ним. Иногда Олег вообще сомневался, что в груди у него еще что-то осталось. Сердце словно замерло, впало в анабиоз, лишь изредка сокращалось, поддерживая существование тела. Удивительно, что ему тогда удалось не завалить учебу. Родители не могли понять что с ним происходит и, конечно, беспокоились. Особенно отец. Хотя Олег был уверен: больше всего того волновало, что если так пойдет и дальше, то сыну придется взять академ и тогда карьерные планы и налаживание нужных связей полетят коту под хвост. Поэтому когда Олег все-таки защитился с отличием, отец приравнял это событие к подвигу в мирное время и оплатил по такому случаю шикарную выпускную вечеринку. В одном из ресторанов сети RazumOFF. Угадал с подарком, что уж говорить. Так быстро как в тот вечер Олег никогда в своей жизни еще не напивался. Пришел он в себя только на следующее утро в своей новой квартире на Васильевском — еще одном подарке обрадованных родителей — в постели с Аленой. Он помнил смутно, как опрокидывал в себя одну за другой стопки текилы у барной стойки, не отводя глаз от вывески с названием заведения, светящейся кусочком Сережиной фамилии. Помнил, как забежала поздравить его Алена, и он, уже нетвердо держась на ногах, потащил ее танцевать. В какой-то момент вторая часть названия на вывеске сверкнула коротким замыканием — в мозгу и правда настал полный OFF — и дальше помнился только пахнущий сигаретным дымом салон такси, поцелуи в лифте, сплетенные голые тела на кровати в его спальне. И еще он, кажется, спрашивал у Алены, почему она покрасила волосы в каштановый цвет. Ему же нравились рыжие. А потом провал, темнота, головная боль на утро. И Алена в его слишком большом для ее хрупкой фигурки халате со стаканом шипучего Алка-Зельцера в руке. А он-то думал, что хуже, чем ему было стать уже не может. Оказалось, что он ошибался. Олегу было невыносимо стыдно, но Алена сама расставила все между ними по полочкам. На его невнятное бормотание и сбивчивые извинения она ответила просто: — Олег, худшее, что может сделать мужчина после ночи с женщиной — наутро извиниться перед ней. Поэтому не будь козлом, Волков. И не думай, что ты единственный, кто таким образом пытается уйти от реальности. — Это так заметно? — просипел Олег откуда-то из-под подушки, в которую уткнул гудящую похмельем голову. — Мне — да, — кивнула Алена. — В таком латании сердечных ран, смотрю, мы оба с тобой преуспели. Только я не надираюсь до чертиков как некоторые. Держи вот, лечись, дипломированный специалист! — Алена, ты — чудо, — честно признался Олег, принимая из ее рук стакан со спасительной жидкостью. Она взъерошила пальчиками спутанные волосы на его макушке и грустно усмехнулась: — Вот и помни всегда, как тебе со мной повезло. Если раньше Алена ему просто нравилась, то теперь стала ближе, чем Олег мог себе представить. При этом они не лезли друг другу в душу, не выпытывали подробностей, оставляя за собой право на абсолютную свободу без обязательств. Олег не имел представления, что за мужчина ранил сердце Алены. Как, впрочем, и она не догадывалась о том, от чего разбилось его. Такие отношения устраивали обоих, и Олега не утомляло даже то, что работали они тоже вместе. Вместе они оказались и в команде "Кардиоса". — Так и знала, что ты здесь. Олег ждал, что она придет, но все-таки вздрогнул от неожиданности. Каблучки решительно-нервно процокали к окну. Алена приземлилась на подоконник рядом и сразу же перехватила наполовину истлевшую сигарету из пальцев Олега. — Дай сюда. Тебе хватит, а мне нужней. — Алена, ты куришь? — попытался пошутить Олег. Но Алена сверкнула в его сторону такой жаждой убийства в темных глазах, что он только поднял руки, шутливо сдаваясь, и примирительно улыбнулся: — Могла бы и попросить. Алена хмыкнула и глубоко затянулась. — Что случилось? — Ни за что не догадаешься, — каштановый локон возмущенно подпрыгнул у ее виска. — Они поменяли руководителя проекта с нашей стороны. Только что узнала. — И кто наш новый русский патрон? Тимохин? Он же по логике зам генерального? — Если бы, — еще одна злая затяжка. — У генерального, если ты помнишь, есть еще один зам. Сухарь. — Твой Сухарь? — удивился Олег. — Ты за языком следи. Мой, — Алена возмущенно фыркнула. Олег отлично помнил, что с Сухаревым, вторым генеральским замом, терки у Алены были нешуточные. Год назад по этой причине она ушла из дирекции филиала, и Олег подозревал, что отчасти поэтому Алена так рвалась на проект “Кардиос”, в “сердечную команду” — чтобы быть подальше от Сухаря. Тут даже Потоцкий помочь дочери был не в силах — разные все-таки весовые категории у начальника отдела и зама генерального. Да Алена и не хотела никакой помощи, а пробившись в “Кардиос”, включилась в работу так рьяно, что скоро стала там почти незаменимой. — Пахала как проклятая, чтобы только не видеть больше эту самодовольную физиономию, — подтвердила она Олеговы догадки. — Думала пересекаться буду с этим индюком как можно реже. И вот пожалуйста. Опять будет прессовать, сволочь. — Ну что ты, Ален. Думай позитивно, — Олег чуть толкнул ее плечом. — Ты — классный специалист, координировала проект с самого начала, да и французы тебя без боя не отдадут. Забудь и спокойно работай. — Есть то, что не забывается, — она тихо выдохнула сизый дым, сбивая столбик пепла прямо на плиточный пол. И здесь Олег мог поклясться, что каждый из них подумал о своем. От того, о чем подумалось Олегу, отдалось горячим всплеском где-то в груди, запекло у самого сердца. Прошло уже три года, а он не забывал. Олег нервным рывком ослабил узел галстука и поспешил сменить тему. — Как там твой милый французский друг? Пакует чемоданы? — Не считая тебя, Серж — единственная радость в жизни, — притворно-мечтательно закатила глаза Алена, но тут же со вздохом призналась: — Только похоже здесь снова мимо меня. — Почему? — Не я одна зову Сержа Chéri, — она повела плечом, — Точнее я услышала, что его так зовет… — Алена чуть запнулась, словно раздумывая, делиться с Олегом своим открытием или нет, но потом все же придвинувшись совсем близко, словно не желая, чтобы их кто-то подслушал в совершенно пустом тамбуре, призналась: — Знаешь, может мне только кажется, но… Да нет, я почти уверена, что Серж не просто помощник Роше. — А кто еще? — Олег задавал этот вопрос, а в голове у него уже замаячил тоненько, предупреждающе, очевидный ответ. — Думаю, между ними что-то есть. Это все равно прозвучало неожиданно, и Олег застыл, едва не подавившись дымом. — Ты хочешь сказать, что французский босс приезжает со своим помощником, с которым у него э… отношения? — А что, у тебя с этим проблемы? — Алена смотрела слегка прищурившись, четко очерченные брови удивленно взлетели вверх. — Вот уж никогда бы не подумала. С этим у Олега были еще какие проблемы. Алена и не представляла. — Да мне в общем-то все равно, — Олег снова чуть не закашлялся и нарочито равнодушно принялся рассматривать надпись на сигаретном фильтре. — А я вот не страдаю гомофобией, — он прямо чувствовал, что Алена теперь смотрела на него даже с каким-то вызовом. — Потому что, если у тебя фобия — тебе надо к психотерапевту. А я нормальная. Она соскочила с подоконника и деловито одернула облегающую юбку-карандаш. — Ну ладно, с милым Сержем в любом случае будет хорошо. Даже просто работать. Сухарь завтра сам встречает их в Пулково с утреннего рейса. А меня не берет, — она скорчила злую рожицу. — Вечером, как и планировалось, ужин для знакомства французского патрона с “сердечной командой” в неформальной обстановке. Но в ресторан тебе придется ехать самому — я буду, как ты понимаешь, занята. — Приеду сам, — покивал Олег. — Куда же я денусь? В "Цезарь" на Казанской? — Там тоже переиграли. Больше не едем в "Цезарь", а кажется в какой-то новый ресторан на Крестовском острове, — Алена послала ему воздушный поцелуй уже от дверей. — Скину тебе местоположение в WhatsApp. Дверь на доводчике мягко закрылась за ней, а Олег слушал как удаляется цоканье ее каблучков и думал, что напоминания будут преследовать его, наверное, до конца жизни. Даже помощник Роше как нарочно не мог носить другое имя, Пьер там или Антуан. Нет же, именно Серж. Рука легла на грудь слева и с силой потерла кожу через ткань. С тех пор, как Олег набил эту татуировку, ему постоянно казалось, что чернильные буквы горят на коже огнем, проступая сквозь тонкий хлопок строгой белой рубашки, отпечатываясь в памяти сердца. Может потому, что он не хотел забывать?