Выучить сердцем

"Ресторан "Королева Марго", Крестовский проспект 29б. Ну конечно, чем еще удивить французов в Питере? Только французской кухней." Олег закрыл сообщение и улыбнулся: Алена как всегда не смогла удержаться от комментария. В ресторане нужно было появиться к восьми, и Олег прикинул, что вполне успевает спокойно принять душ, одеться и доехать без спешки, даже со скидкой на возможный вечерний трафик в направлении Крестовского острова. — Еду в ресторан имени тебя, — обратился Олег к кошачьей спине. Марго не удостоила его взглядом, только лениво повела рваным ухом, не отрываясь от созерцания огоньков в окнах соседних домов. Олегу всегда было интересно, что она там разглядывает в темноте. В его представлении нормальные кошки смотрели свой "телевизор" днем, наблюдая за птицами, проходящими людьми, качающимися ветвями деревьев. Но Марго забиралась на подоконник, когда уже темнело, и не мигая, не отрываясь, смотрела на мерцающий свет вечерних окон. За три года сытой домашней жизни она округлилась, превратилась в важную даму. Теперь почти ничего не выдавало ее дворового происхождения, только в глубине круглых желтых глаз иногда вспыхивал дикий огонек. Как-то уже в конце декабря того последнего учебного года, Олег по дороге домой из академии поймал себя на том, что зачем-то поворачивает с проспекта в знакомый переулок студенческого городка. С того места, где он остановил машину, окна лестничного блока общежития казались небольшими темными квадратиками. Олег долго просто сидел, уставившись в одну точку где-то в районе четвертого этажа. Только когда ранние зимние сумерки растеклись по двору, а окна домов то здесь, то там зажглись желтоватым электрическим светом, он наконец стряхнул оцепенение, повернул ключ в замке зажигания непослушными пальцами и поехал домой. Потом это случалось еще не раз. Олег уговаривал себя больше не приезжать сюда, под эти окна. Не рвать душу, от которой, казалось, и так остались одни клочья. Но когда рука сама нажимала рычажок поворотника, Олег, почти с радостью принимая этот порыв душевного мазохизма, снова сворачивал в тот самый двор. В июне, уже после выстраданной защиты диплома, Олег заехал в деканат за последними документами и его снова повлекло знакомым маршрутом. В этот раз он подъехал прямо ко входу общежития, посидел немного, собираясь с духом, а потом все-таки поднялся на четвертый этаж, чувствуя, как с каждым лестничным пролетом тяжелеет в груди. Тот же подоконник с трещинами в краске. Серая от пепла банка из-под кофе. А в самом углу пыльного оконного простенка — белеющий пушистый силуэт. Олег осторожно присел на край доски рядом с Марго и закурил, глядя в окно. Потом несмело потянулся к кошачьей голове, провел пальцами по меху между ушами. — Остались мы с тобой одни, да, Марго? Марго повернула голову и посмотрела ему в глаза, словно знала что-то. Олег утопил остаток сигареты в банке, ощетинившейся, словно большой еж, смятыми окурками, и тихонько коснулся пальцем полосок порванного уха. — Поехали домой? Когда Олег подхватил ее под живот и осторожно завернул в полу легкой ветровки, Марго на удивление не протестовала, не вырывалась, только настороженно блестела глазами из-под куртки. В багажнике Ниссана громоздились коробки с книгами и дисками, пара сумок с одеждой и два больших пакета с продуктами из “Ленты” — Олег перевозил в новую квартиру на Васильевском кое-какие вещи, а заодно решил заполнить и пустующий холодильник. Не долго думая, Олег вытряхнул из большого бокса с квадратиками декоративных отверстий по бокам какие-то журналы и осторожно опустил туда Марго. Быстро вскрыл зубами выуженную из пакета упаковку сарделек “Элитные” и, разломив одну пополам, сунул под крышку бокса, ловко запечатав ее сверху двумя полосками скотча крест-накрест. Марго с урчанием вгрызлась в сочное угощение и до самого дома вела себя прилично. Она быстро обвыклась на новом месте, отъелась, мех грязно-серого оттенка наконец-то вернулся к первоначальному кремово-белому. Ласку Марго позволяла изредка, но Олег подозревал, что она скорее ее терпит, чем находит что-то приятное в почесываниях и поглаживаниях. И еще ему иногда казалось, что это он, Олег, живет в ее квартире, а не наоборот. Оставив Марго наблюдать вечерний световой спектакль, Олег с удовольствием постоял минут десять под обжигающими струям душа, смывая напряжение суматошного рабочего дня. Сегодня пришлось попотеть над выкладками и расчетами, сводя все в короткий отчет для первого совместного с французами совещания по “Кардиосу”, которое намечалось уже завтра. И еще день подкинул одно неприятное, хотя и ожидаемое открытие. Новоиспеченный руководитель проекта Сухарев — редкостная сволочь. Высокий, худой, с цепким взглядом почти черных пронзительных глаз, Сухарь был старше всего лет на десять, но Олегу не верилось, что тот вообще когда-то пребывал в другом возрасте. Ребенком или подростком он представлялся с трудом, и, казалось, сразу так и появился на свет — в костюме, галстуке, с презрительно искривленным ртом. Сухарь взялся за дело в своей жесткой хваткой манере, напряг всех с самого утра энергичной планеркой, в конце которой перехватил Олега в дверях и, дождавшись пока из кабинета выйдет последний сотрудник, без предисловий сообщил: — Предпочитаю сразу внести ясность. Я догадываюсь, как вы с Аленой Потоцкой оказались в команде "Кардиоса". Так вот, бездарных родственников по протекции на этом проекте я не потерплю. — Егор Глебович, вы ошибаетесь… — начал было Олег. — Увидим, — отрезал Сухарев. — А пока работать будете в координационной группе, подчиняться лично мне. И поверьте, Волков, малейший намек на непрофессионализм с вашей стороны — это же касается и личных отношений на рабочем месте — с проекта вылетите пробкой. А возможно, не только с проекта. Работайте. И уехал в аэропорт встречать Роше с коллегами. Губы Олега непроизвольно сложились в слог "су" и это было вовсе не начало фамилии Сухарев. Мечтал же, чтобы взяли в координационную группу. Вот и исполнилась мечта, будь такое исполнение неладно. Оставалось надеяться, что французский патрон окажется нормальным человеком. Алена по крайней мере отзывалась о нем исключительно положительно. Хотя она больше общалась по рабочим моментам с его помощником, милым Сержем, но Олег все же надеялся на лучшее. В любом случае опаздывать было нежелательно. Предполагался деловой фуршет, поэтому Олег быстро выловил из шкафа простую черную рубашку и темный коктейльный пиджак. Пальцы пробежали по планке рубашки, застегивая пуговицы, застыли на груди, скользнули под ткань слева, и, коснувшись чернильного курсива татуировки, обвели контуры двух коротких слов. Эту тему он избегал затрагивать даже с Аленой, как бы близки они ни были. Он прятал ото всех то, что носил теперь под рубашкой, а по сути прятал там самого себя. Как и предсказывал Сережа. Конечно, о татуировке Алена знала. Более того — сама подарила ему сертификат в тату салон. Но когда поинтересовалась, почему он набил именно эти два слова, Олег пробормотал что-то невнятное. Алена, очевидно поняв, что ступила на запретную территорию, больше с расспросами не приставала. Уже в машине Олег открыл навигатор на телефоне. Крестовский остров он знал хорошо, но ресторан был новый, находился в парковой зоне, и ему совершенно не хотелось заблудиться там в дорожных развилках. Под названием "Королева Марго" обнаружилась стрелочка-птичка клювиком вниз. Олег зачем-то ткнул в нее пальцем, разворачивая информацию. Сердце тяжело бухнуло в груди. Ресторан сети RazumOFF. Да что ж ему так везет на выбор заведений общепита? *** Кто придумал, что по этикету снять пиджак на деловом фуршете — это моветон, как и подойти больше двух раз за вечер к столику с алкоголем? Олег вот нестерпимо желал сделать и то, и другое: в пиджаке было жарко, а рука сама тянулась взять еще бокал прохладного просекко. Похоже, атмосфера ресторанов RazumOFF в его случае к трезвости не располагала. Напиваться как на дипломной вечеринке Олег, конечно, не собирался, но ему было просто необходимо чувство хмельной легкости в голове, чтобы вытеснить оттуда против воли лезущие мысли: с тех пор, как он приехал в ресторан, его не покидало странное ощущение, будто кто-то держал руку на его внезапно зачастившем пульсе. Олег подхватил второй бокал с белым игристым вином и осмотрелся. Стилизованный микс средневекового обеденного зала и современного банкетного, декорированный натуральным камнем, тканевыми драпировками и деревом; легкая ненавязчивая музыка фоном; неяркое освещение и удобно расставленные столы с горками закусок, тарталеток, канапе на шпажках. Выбор места и организация на уровне, надо признать. Правда есть не хотелось совершенно, вот пить — да. А если бы аппетит и присутствовал, то пропал бы совершенно точно от взгляда, которым поверх голов жующих и болтающих коллег одарил Олега Сухарев с другого конца зала. Теперь он был еще мрачнее, чем на утренней планерке. Олег знал, что французы прилетели вчетвером, и Сухарев сразу из аэропорта повез их на производство под Стрельну, даже не заезжая в офис. Поэтому, познакомившись с двумя из них — разговорчивыми фармацевтами-технологами, довольно бойко изъясняющимися по-английски — Олег заключил, что это явно не Роше с помощником. Логично было предположить, что они куда-то подевались вместе. Пролила свет на их отсутствие Алена, когда Олегу наконец-то удалось пробиться к ней, огибая группки сотрудников "сердечной команды" в проходах между столами. — День — жесть, — сообщила Алена. — Чтоб тому пусто было, кто придумал каблуки. Ног не чувствую, — и прибавила почти шепотом: — Мозга тоже — Сухарь весь вынес. — Мне он его вынес прямо с утра, — мрачно бросил Олег и поинтересовался: — А где твои подопечные? — Представь, они оказывается с хозяйкой ресторана знакомы. Ушли пообщаться в ее кабинет, — Алена махнула рукой в сторону выхода на террасу и тут же заторопилась: — Так, оставляю тебя. Там Сухарь француза терзает, надо спасать. Олег понял не сразу. Он смотрел Алене вслед и постепенно до него начало доходить. Хозяйка ресторана. Это значит, что Сережина мама здесь? И она знакома с Роше? Олег только начинал соображать, что бы это могло означать, а ноги уже сами несли его к выходу в дальнем углу зала. Когда он скользнул за дверь, в прохладный полумрак летней террасы, уже закрытой от холода осени опущенными маркизами, то странное, неясное предчувствие снова распустилось горячим цветком под сердцем. Он прошел между рядами белеющих скатертями пустых столов, дальше, за колонны, очевидно, в служебную зону, что подтверждала блеснувшая со стены металлическая табличка "Вход только для персонала". В глубине полутемной террасы из открытой двери падал сноп яркого света, и Олега повлекло туда как мотылька на огонек вечерней лампы. Ухо совершенно отчетливо уловило мелодичную французскую речь в исполнении бархатного, с низкими нотками, баритона. Когда мужчина, говоривший по мобильному, обернулся на звук его шагов, первой мыслью Олега стало: "Что здесь делает Колин Ферт?" Он был высокий, ростом почти с Олега, хорошо за сорок, но подтянутый, породистый, как сказал бы отец, с густой волнистой шевелюрой оттенка перец с солью. Породистый мужчина нажал на отбой и, пряча телефон в карман идеально сидящего пиджака, вопросительно произнес: — Pardon, vous cherchez…?* Своей внушительной фигурой он загораживал дверной проем, и Олег, поверх его плеча пытающийся рассмотреть коридор за дверью, непроизвольно сделал пару шагов вперед, словно намереваясь отодвинуть с дороги досадное препятствие. Брови мужчины слегка дернулись вверх в веселом изумлении, и он совершенно намеренно шагнул в ту же сторону, что Олег, окончательно перекрыв тому обзор коридора за своей спиной. Олег отступил, вынужденно вскинул взгляд на его лицо с насмешливо заломленной бровью и, внутренне обмирая, почти угадал его следующие слова. Мужчина протянул руку, с запястья которой подмигнул Олегу синий камень на циферблате дорогих часов, и с мягким акцентом представился: — Дамьен Роше. Очень приятно. Вот как. Он только что познакомился с французским патроном, а перед этим чуть было не сбил его с ног, пытаясь прорваться в желанном направлении. Олег растерянно ответил на крепкое рукопожатие и машинально брякнул: — Вы говорите по-русски? English? — Все два очень плохо, — развел руками Роше, словно извиняясь. — Но я учить. А пока, — сделав почти театральную паузу, он улыбнулся: — я имею Серж. Chéri, viens ici!** Последнюю фразу он, повысив голос, адресовал через плечо в открытую дверь. А потом будто кто-то включил время в замедленный режим покадровой реальности. Глаза цвета питерского дождливого неба. Пятнышко родинки на левой щеке. Бледный треугольник кожи в расстегнутом воротнике белой рубашки. Лисьего хвостика больше не было, и теперь волосы длинными прямыми прядями падали ему на скулы и щеки. — Серж Арно, помощник месье Роше, — тонкие прохладные пальцы едва притронулись к ладони Олега, увернувшись от рукопожатия. На автомате, охрипшим голосом, Олег озвучил очевидный и без того факт: — Олег Волков, координационная группа проекта “Кардиос”. Короткий кивок рыжеволосой головы в его сторону, и Сережа тут же отвернулся, тронув Роше за плечо: — Damien, elle nous attend***. Ресницы темными медными стрелками почти коснулись тонкой кожи под глазами — глядя куда-то вниз, будто сквозь него, Сережа вежливо-безразлично уронил: — Извините, Олег, нас ждут. А Олег будто снова оказался в спарринге на ринге. Подсечка. Рывок. Бросок. И сердце его ухнуло вниз, распластавшись как борец на ковре от неожиданной атаки. Он просто стоял там и пялился немигающим взглядом в уже опустевший коридор, и даже не заметил, как рядом оказалась Алена, которая, тормоша его за плечо, взволнованно что-то говорила. — Ты что здесь забыл? Только отвернулась, а тебя нет уже, — Алена потянула его в направлении банкетного зала, но тут же остановилась, встревоженно вглядываясь в его лицо: — Олег, ты чего? — Здесь пиздец как душно, — он наконец-то содрал с себя пиджак и теперь терзал вторую пуговицу рубашки, тщетно пытаясь расстегнуть ее негнущимися пальцами. Алена растерянно следила за его неловкими попытками восполнить недостаток кислорода в легких, а потом нахмурилась. — Ты сколько выпил, Волков? — она подхватила его под локоть. — Пойдем-ка, провожу до туалета. Умойся, приди в себя, отвезу тебя домой. — Я не пьян, — запротестовал Олег. — Какого черта? Пусти! И, вырвав локоть из ее пальчиков, медленно, почти задыхаясь, добрел до двери в банкетный зал, понимая, что Алена в чем-то права — его качало из стороны в сторону действительно как пьяного. В зале, залпом осушив стакан воды, Олег немного пришел в себя. Правда совершенно не представляя, что делать дальше. Получасом позже он уже не задавал себе вопрос, что ему делать. Он думал только о том, как прожить остаток этого невероятного вечера. Сережа вернулся в зал вместе с Роше. Он, кажется, стал еще выше и стройнее за прошедшие три года, но привычкам своим точно не изменил: свой стильный, свободного кроя черный костюм он дополнил вызывающе-белыми кроссовками, презрительно нарушив дресс-код делового ужина. Он постоянно находился рядом с Роше, и они вместе переходили между группками сотрудников беседуя, улыбаясь, иногда касаясь друг друга локтями, но явно не испытывая от этого неловкости. Как это бывает между очень близкими людьми. И Олег начал понимать, что означает выражение "форменная пытка", которая, к счастью, продлилась недолго. Было уже около десяти вечера, когда Алена тронула его за плечо и тихонько шепнула рядом с ухом: — Они уезжают. Потерпи, сейчас и мы поедем. Олег уже стоял на площадке у парковки, жадно глотая сигаретный дым вперемешку с холодным влажным воздухом, когда рядом с боковым входом ресторана притормозила темная служебная BMW компании. Он видел, как Роше сел первым на заднее сиденье. Сережа задержался у открытой дверцы машины, и вдруг, словно почувствовав на себе взгляд, вскинул голову. На короткий миг глаза их встретились, потом он отвернулся и быстро нырнул в салон, захлопнув за собой дверцу. Прежде чем машина тронулась с места, Олег успел уловить движение за темными стеклами: рука, на запястье которой блеснули синим камнем часы, ласково взъерошила рыжие волосы на Сережином затылке. Сердце сжалось и наконец забилось опять, словно запущенное разрядом дефибриллятора. Олегу всегда хотелось узнать, как запускают остановившееся сердце. Теперь он точно знал, что это больно.