Выучить сердцем

В предпоследний день октября, после двух недель непрерывных дождей, погода наконец сжалилась над северной столицей и выпустила из-за туч маленькое блеклое солнце. Его тусклые лучи просачивались сквозь просветы в жалюзи на окнах конференц-зала, вычерчивая продольную зебру на матовой поверхности длинного стола. Но даже такой неяркий отраженный свет вызывал у Олега желание немедленно надеть солнцезащитные очки: глаза саднило под припухшими от недостатка сна веками, будто в них насыпали песка. Ночью он все никак не мог уснуть, прокручивая в голове раз за разом неожиданную встречу с Сережей, перебирая в памяти моменты трехлетней давности, которые не гасли в ней никогда, а теперь вспыхнули с новой силой, словно тлеющие угольки вновь занявшиеся пламенем от внезапного порыва ветра. Сережа снова появился в его жизни, и это было настолько невероятно, что даже не удивило Олега, будто он наконец пришел в себя после долгого смутного забытья и теперь снова мог видеть и чувствовать. Олег провалился в короткий беспокойный сон ближе к рассвету, и ему показалось, что едва он закрыл глаза, как уже противно затренькал будильник. Утром, взглянув на свое отражение в овальном зеркале над раковиной, Олег заключил, что видок у него еще тот. Не помог даже прохладный душ и щедрая доза увлажняющих глазных капель, которые как-то забыла на полочке в ванной Алена. Вчера вечером она не пустила Олега за руль и довезла его до Васильевского сама. Олег был благодарен ей за то, что она не донимала его вопросами о странном поведении в ресторане — он просто не смог бы ответить на них — только спросила, не хочет ли он, чтобы она осталась с ним на ночь. Олег крепко сжал ее маленькую теплую ладошку и вымученно покачал головой. Алена клюнула его в щеку быстрым поцелуем и, пообещав “все равно поговорим”, уехала домой на такси. Теперь же, потирая пальцами гудящий лоб, Олег старательно делал вид, что изучает заметки на экране рабочего планшета. А сам изредка, не поднимая головы, поглядывал в том же направлении, куда смотрели все: в торец стола, где расположились оба босса — Сухарев и Роше. А рядом с ними Сережа. Этим утром он тоже выглядел невыспавшимся: под глазами залегли темные тени, проступающие сквозь светлую тонкую кожу бледного лица. Наверное, и он плохо спал. Или мало. Олег даже думать не хотел, что было тому причиной. Или кто. Зато предполагаемый виновник бессонной ночи, гладко выбритый, в безупречно сидящем темном костюме, сдержанно улыбался не разжимая губ, внимательно слушая русских коллег из "сердечной команды" и задавал короткие точные вопросы, которые переводил для него Сережа. Хотя Олег был почти уверен, что французский патрон понимал гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. Вот только с формулировкой мыслей на русском у него были небольшие затруднения, впрочем, решаемые емкой фразой — как он там вчера сказал? — “я имею Серж”. Как ни старался Олег запретить себе думать о многозначности глагола “иметь”, но мысли неуклонно сворачивали именно в этом направлении. Пару раз Роше обратился с уточняющими вопросами и к Олегу: его интересовали расчеты по линии препаратов кардиореабилитации для спортсменов, которыми Олег занимался вот уже несколько недель. Сережа переводил быстро, четко выговаривая слова, будто читал текст, напечатанный судя по всему где-то на стене, повыше Олегова плеча. Потому что смотрел Сережа только туда, а не в лицо наверняка неприятному для него собеседнику. Как будто разговаривал с невидимкой. У него всегда это хорошо получалось - смотреть сквозь людей, которых он предпочитал игнорировать. Олег видел как двигаются его губы, как он отбрасывает рыжие пряди со лба и почти физическим усилием заставлял себя отвечать что-то вразумительное. Когда Сережа наклонялся ближе к Роше, касаясь плечом его плеча, вполголоса озвучивая ему на ухо перевод, у Олега все замирало в груди, словно сердце внезапно зависало в какой-то тоскливой вязкой пустоте. Наконец Роше, видимо удовлетворившись полученной информацией, оставил Сухарева заканчивать совещание в одиночку, пожелал всем “хорошего дня”, и удалился в выделенный лично для него кабинет. Вместе с Сережей. Сухарев ожидаемо выел команде мозг насыщенным планом работы на день, предрек напряженную рабочую неделю, выразив угрожающее пожелание о ее продуктивности, и отпустил всех по местам, задержав в конференц-зале только Алену. Олег поймал ее обреченный взгляд уже на пороге и одними губами послал ей подбадривающее “держись”. Потом он пытался работать, но все валилось из рук, цифры мешались в голове невнятной тягучей кашей, а глаза против воли постоянно прилипали к стеклянной двери кабинета Роше, как нарочно отлично просматривающейся от его рабочего стола. Очевидно лозунг руководства компании “Мы за прозрачность” разделял и дизайнер строительной фирмы, проектировавшей здание филиала, потому что все двери помещений и перегородки между рабочими местами в отделах были выполнены из матового стекла. Двери из такого материала обзор снаружи исключали полностью, сквозь них можно было угадать только неясное движение внутри кабинета. И Олег угадывал, точнее пытался угадать, чем занят Сережа и его… его… здесь мысль обычно запиналась, упрямо не желая признавать очевидный контекст отношений между Сережей и его французским патроном. Олег успел уже сбегать на свой подоконник за двойной дозой никотина, когда наконец заметил, что Алена вернулась в кабинет и теперь что-то быстро печатала на клавиатуре ноутбука, хмуря темные брови. Когда Олег подошел ближе, Алена вскинула на него глаза, подозрительно блеснувшие влагой на бледном лице и нервно заправила за ухо каштановый локон. Да что же за утро сегодня такое? Бледно нервное. — Чего от тебя Сухарь хотел? Алена нетерпеливо мотнула головой, но губы ее едва заметно дрогнули. — Потом. Мне сейчас срочно надо закончить кое-что. И если хочешь помочь, то занеси это Сержу, — она подтолкнула к краю стола тонкую синюю папку. — Там распечатки протокола совещания. Месье Роше читает только с листа. Олег машинально подхватил папку и неверяще уставился на ее глянцевую обложку. Войти в кабинет Роше и снова увидеть Сережу? Горло сжало волнением, но Олег не раздумывал ни секунды. А вдруг ему повезет, и Сережа там будет один? Им надо поговорить. Олег стукнул пару раз костяшкой пальца в матовое стекло и сразу же приоткрыл дверь. Ему действительно повезло: Сережа, утонув в глубоком кожаном кресле с высоким валиком подголовника, что-то читал на экране компьютера, постукивая кончиками пальцев по столешнице прямо перед собой. В кабинете он был один. — Привет, — дверь тихо защелкнулась за спиной Олега, отрезав звуки из коридора. — Здесь распечатки, которые ты просил. Алена передала. Сережа, все также не отрывая глаз от монитора, откликнулся сразу, как будто ждал его появления. — Привет. Положи туда, на столик у дивана. Спасибо. И продолжил читать. Только его тонкие пальцы теперь чаще отбивали дробный ритм по светлому дереву столешницы. Но Олег, игнорируя указание, шагнул к столу, за которым он сидел и положил папку рядом с компьютером. — Сережа… — Олег запнулся, заметив, как едва уловимо сжались его губы, и выдал банальное: — Я очень рад тебя видеть. Сережина рука замерла в воздухе и медленно легла ладонью вниз рядом с клавиатурой. — Это было несколько неожиданно — встретить тебя здесь, — теперь он наконец смотрел на Олега, слегка откинувшись на спинку кресла. — Не помню, чтобы видел твою фамилию в составе координационной группы. А что, если бы увидел? Отказался бы приехать? Вряд ли такая мелочь, как наличие фамилии Волков в списках будущих рабочих контактов могла бы изменить Сережины планы. Олег в этом не сомневался. — Это получилось почти случайно, — признался он. — В последний момент можно сказать. — Понятно, — уголок Сережиного рта дернулся будто от досады. — Ну что ж, до сих пор мы замечательно делали вид, что познакомились только вчера. Так и продолжим. — Зачем? — Олега словно по сердцу резануло этим, впрочем, ожидаемым “так и продолжим”. — Я не буду притворяться, что не знаю тебя. Или ты не хочешь, чтобы узнал твой… месье Роше? — Узнал о чем? — Сережа одним движением оказался на ногах, кресло его бесшумно отъехало куда-то в сторону, и теперь он уже стоял прямо перед Олегом, скрестив руки на груди, словно обороняясь. — Послушай, Олег, я здесь, чтобы работать, а не устраивать встречу выпускников. И если так сложилось, что в ближайшие недели мы будем вынужденно пересекаться на рабочем месте, я предпочел бы сразу все прояснить. У меня совершенно нет времени на посторонние разговоры, и если ты собираешься... Сережа внезапно оказался так близко, что это оглушало, и Олег почти не вникал в смысл этих торопливых фраз; мысли стремились сейчас только в одном направлении: ему было просто необходимо спросить о том, что мучило его уже так давно. — Почему тогда ты уехал вот так, даже не попрощавшись? — Олег знал, что не имел права требовать ответа на этот вопрос, но ничего не мог с собой поделать — ему надо было знать. Сережа запнулся на полуслове, коротко втянув в себя воздух. Кажется, он не ожидал такого конкретного вопроса вот так сразу, без всяких предисловий. Но в следующую секунду он уже отвернулся, отступил на шаг назад, и, прислонившись бедром к краю стола, словно в поисках дополнительной опоры, нетерпеливым жестом откинул со лба длинные рыжие пряди. — Я тогда хотел тебе сказать, что уезжаю, — он снова стремительно взъерошил волосы пальцами, — но потом решил, что это уже ни к чему. — Потому что я струсил, да? — вот Олег это и сказал. Только легче от этого признания ему ни капли не стало. Но Сережа только нетерпеливо дернул плечом в ответ. — Потому что мне надо было уехать. Просто я решил сделать это немного раньше, — он встряхнул головой и снова повернулся к Олегу. — Да и какое это теперь имеет значение? — Ты представить себе не можешь какое, — Олег шагнул вплотную к нему, почти касаясь локтем его руки, замирая внутри от его близости и собственной решимости. — Я искал тебя. В Сережиных глазах мелькнуло растерянное удивление, когда ладонь Олега легла на его руку чуть повыше локтя. Пальцы двинулись вверх, к Сережиному плечу, и он чуть заметно вздрогнул — Олег так и не понял от чего — то ли от неожиданного напора с его стороны, то ли от звука приближающихся из коридора шагов. — Искал? — Сережа бросил быстрый взгляд на дверь, потом опять на Олега и, аккуратно высвободив рукав своего джемпера из Олеговых пальцев, тихо спросил: — Почему же тогда не нашел? Только Сережа умел вот так поставить точку вопросом, и Олег отпрянул, будто от толчка в грудь, но тут же открыл рот, пытаясь донести до него свою версию того, что тогда случилось. Но дверь стремительно распахнулась, и в кабинет, излучая бодрость и терпкий аромат элегантного парфюма, ворвался Роше. — О, опять со-ве-ща-ние? — почти по слогам весело выговорил он. — Mince, quelle parole!*** Сережа моментально оттолкнулся от стола и, чуть задев Олега плечом, прошел мимо, навстречу своему французу, который остановился посреди кабинета, наблюдая за ними. — Олег принес документы, — Сережа кивнул через плечо на синюю папку у компьютера. — Там резюме совещания, но я еще не смотрел. — Олег, — повторил Роше, пропустив мимо ушей вторую часть замечания. Он как будто пробовал на вкус его имя и разглядывал Олега, чуть наклонив голову вбок, точно пытаясь припомнить что-то. — Документы — хорошо, — наконец кивнул он, и, взмахнув рукой в сторону стола, заключил: — Надо работать. Сережа уже стоял к ним спиной, вынимая из папки листы протокола, раскладывая их на столе. Роше, коротко кивнув Олегу, занял кожаное кресло, в котором до этого сидел Сережа, и уже что-то деловито спрашивал у него, воткнув палец в напечатанные строчки. Олег снова оказался в коридоре и еще какое-то время стоял под дверью, слушая как бархатный баритон Роше и звонкий Сережин голос играют в скороговорку на французском. Только когда ухо выхватило в мелодичном потоке речи знакомое Chéri, Олег вздрогнул и пришел в себя. Кажется, он начинал ненавидеть это милое французское слово. *** Первая совместная с французами рабочая неделя, как и обещал Сухарев, выдалась напряженной, и к пятнице Олег чувствовал себя как порядком загнанная лошадь-тяжеловоз, погрязнув в расчетах различных вариантов поведения кардиопродуктов на фармакологическом рынке, их рентабельности и прочих финансовых нюансов. Как Олег и предполагал, Сережа избегать его не собирался, но всякий раз, когда им доводилось общаться напрямую, держался отстраненно-вежливо и подчеркнуто прохладно. Впрочем, они с Роше почти все время пропадали на производстве под Стрельной, только иногда заезжая в офис на час другой. А в среду не приехали вообще, и Олегу тогда трижды пришлось переделывать расчеты, всякий раз получая разный результат общих расходов — мыслями он был очень далек от работы и пришел к выводу, что лучше каждый день сносить Сережино прохладное равнодушие, чем не видеть его совсем. С Аленой он тоже почти не виделся с самого начала недели — она постоянно находилась рядом со своими подопечными. Олег только перебрасывался с ней усталыми немногословными сообщениями, условившись наконец выбраться куда-нибудь вместе в выходные. Вечерами сил хватало только на то, чтобы наскоро перекусить что-то, почти не различая вкуса, накормить Марго и упасть на кровать после короткого обжигающего душа. Но, несмотря на усталость, сон приходил не сразу: ему не давал покоя тот самый вопрос, брошенный Сережей напоследок. "Почему же тогда не нашел?" Олег не знал, что и думать: говорила ли в Сереже обида на него, или… или он правда хотел бы, чтобы Олег его нашел? Покоя такие размышления не давали, а вот робкую, слабую надежду на то, что Сережа все-таки согласится выслушать его — да. Когда до конца рабочей пятницы оставалась всего лишь четверть часа, на столе у Олега неожиданно запиликал телефон внутренней корпоративной связи. Но еще неожиданней было услышать Сережин голос в телефонной трубке. — Привет. У меня тут твои таблицы по комплексу кардиореабилитации. Зайди в кабинет как можно скорее. И лучше, если ты скинешь мне черновики своих предварительных расчетов, — Олег не успел и рта раскрыть, как Сережа уже отключился. Дважды Олега просить было не нужно и через пять минут он, вместо того, чтобы собираться домой, уже сбегал по лестнице на второй этаж, к финансистам, чтобы найти файлы черновиков в компьютере на своем старом рабочем месте. Отдел был уже почти пуст, но тот единственный человек, с которым Олег предпочел бы не пересекаться, все еще сидел за своим столом. Олег бросил быстрое “привет” в сторону Кирилла и поспешил нырнуть за стеклянную перегородку, отделяющую его закуток с нишей для компьютерного стола от общего зала. Он уже почти закончил перекидывать в облако внутренней сети файлы черновиков, когда услышал то, что ожидаемо должно было когда-то быть сказано. И за Кириллом не заржавело. — Вот интересно, Олежек, — протянул он, нехотя клацая одним пальцем по клавиатуре своего ноутбука, — меняет время людей? — Ты о чем? — Олег мог сколько угодно прикидываться, что не понимает вопроса, но ответ на него он знал еще до того, как Кирилл открыл рот. — Ну как же, — Кирилл теперь смотрел поверх стеклянной перегородки прямо на него. — Угадай, с кем я столкнулся нос к носу сегодня утром в холле? — вопрос был явно риторический, но Кирилл ответил на него сам. — С нашим с тобой бывшим однокурсником Сергеем Разумовским. А нет, извини, теперь уже с личным помощником французского босса Сержем Арно. Олег молча продолжил рыться в памяти компьютера, чувствуя, как покрывается липкой испариной кожа на спине и начинают мелко подрагивать руки. — Ты что, не помнишь Разумовского? — Кирилл теперь стоял рядом, засунув руки в карманы брюк, и рассматривал его лицо, очевидно пытаясь угадать реакцию Олега на свои слова. — Вы же, вроде как, дружили. Близко. Хотя и недолго. Олег обернулся и встретил взгляд в упор. Кирилл никогда за три прошедших года не затрагивал эту тему, но Олег всегда чувствовал, что тот не забыл. И сейчас он так выделил голосом "близко", что сомнений у Олега не возникло: он помнил и явно намеренно давал это понять. — Ну и что? — попытался уйти от ответа Олег, поспешно закрывая программные окна и отключая компьютер. — А то, что ты ведь мне почему-то об этом не сказал, Олежек. О том, что Разумовский здесь, — улыбка растянула полные губы Кирилла. — Как же так, а, брат? — Слушай, Кирилл, давай в другой раз? — Олег понимал, что малодушно сбегает, но ничего лучшего в данный момент придумать не мог. — У меня еще работа есть. Кирилл не стал его задерживать, только с ухмылкой пожал плечами: — Как скажешь, Олежек. Времени у нас для разговоров скоро будет навалом. Олег предпочел не думать о том, что Кирилл имел в виду, торопясь обратно на третий этаж. К Сереже. Он еще не успел подумать, найдет ли в этот раз его в компании Роше, как уже оказался внутри кабинета, кажется, даже забыв постучать. В этот раз Сережа тоже был один, только расположился на диване у двери, и, подогнув под себя одну ногу, листал на планшете документ, в котором Олег признал свою сводную таблицу по кардиореабилитационному комплексу. Сережа едва взглянул на него и приглашающе кивнул на диван возле себя. Не успел Олег опуститься рядом, как он дважды ткнул в планшет пальцем, отмечая нужные строки. — В твоих расчетах ошибки. Смотри. Вот здесь и здесь. Олег пялился в экран и осознавал, что даже если бы таблица была составлена на китайском, процент ее понимания остался бы ровно тем же, что и сейчас. То есть ноль. Потому что они с Сережей, наверное инстинктивно, подвинулись ближе друг к другу, чтобы лучше видеть цифры на маленьком экране, и теперь сидели, соприкасаясь бедрами и локтями. — И вот тут, — кажется у Сережи чуть дрогнул голос и едва заметно — рука, когда он проскроллил таблицу вниз до последней строки и навел курсор на крайнюю правую ячейку, — не сходится с итогом. Олег? — Не может быть, — прошептал Олег, имея в виду совсем не ошибки в расчетах, а потом просто сказал то, что чувствовал прямо в эту минуту: — Прости, но я сейчас мало что соображаю. Когда ты так близко… — Олег, — Сережа дернулся, но не отстранился, — слушай, тут серьезные расхождения и у тебя могут быть проблемы, а я... — А ты бы мог мне об этом и не сказать, — теперь Олег, замирая, все еще не веря в происходящее, смотрел на Сережин профиль, чуть прикушенную губу, на то, как слегка порозовели его скулы. — Но сказал. Сережа… я ведь тебе не совсем безразличен? — Я хочу знать, — Сережины глаза блеснули темным серебром, когда он вскинул их на Олега, — ты правда искал меня? — Правда, — Олега повлекло вперед и он прошептал уже совсем рядом с Сережиным ухом: — И чуть не сошел с ума, когда не нашел. Пожалуйста, Сережа. Мы можем поговорить? Сережина ладонь уперлась ему в грудь, удерживая от сближения, легла точно на те самые два слова под рубашкой, и кожу под его пальцами опалило огнем, словно кто-то засыпал горящий порох в контуры надписи. — Не надо, Олег... — … и машина уже ждет, месье Роше, — дверь распахнулась почти бесшумно от легкого толчка Алениной руки. Она замерла на пороге рядом с Роше, который что-то пытался втолковать ей в ответ по-русски. Олег вздрогнул, и они с Сережей, не сговариваясь, подались в разные стороны друг от друга, скользя по гладкой коже дивана. — О, видишь? — Роше, похоже ничуть не смутившись, обвел широким жестом представшую его глазам картину. — Я же тебе сказать: они оба любят... У Олега пересохло во рту, краем глаза он видел как румянец на Сережином лице стал на тон ярче. И если Алена смотрела на диванную экспозицию широко распахнув глаза, то глаза мелькнувшего за ее плечом Кирилла, превратились в две узкие, недобро блеснувшие щелки. — … со-ве-ща-ния, — довольно закончил свою мысль Роше.