6
24 декабря 2020 г., 13:54
Когда на землю опускается первая звезда Я выхожу из дома и иду, куда глядят глаза В поисках приключений по злому городу брожу Бывает, создаю проблемы, но чаще нахожу Когда уставший город свыше бьёт позор рабских оков Здесь слышно музыку трущоб, там — рок кованых сапог ЙОРШ — «Насилие»
— Я нашёл кое-что, — Долохов был на редкость спокоен, будто подбирал подходящие слова. Он повесил пальто и приблизился к ней. — Кое-что легальное, надеюсь? — Гермиона мягко улыбнулась, ответив на объятие, — нам повезло устроить тебя так, да и мой прототип фолианта скоро можно будет пробовать продать. — Этого мало. Даже если я возьму себе три смены, — он был непреклонен, — наш ребёнок не должен родиться здесь. — Мы не потянем тот дом, даже если каким-то чудом договоримся о рассрочке, — девушка беспокойно поджала губы. Она начала догадываться, ещё когда он вошёл в комнату. В прямой и хмурой линии бровей, в тёмном сосредоточенном взгляде — повсюду сквозила вина. Даже на другом конце мира ему быстро предложили пойти по кривой дорожке. — В баре по субботам проводятся дуэли. Спортивное мероприятие, не больше. Никакого криминала, — мужчина примиряюще поднял руки, — отобьюсь пару вечеров и уже часть суммы соберём. Глядишь, управимся. — Тони, это очень рискованно. У нас точно нет других путей? — Гермиона сложила руки на груди. Он был и оставался воином, и она не могла его удерживать. — Не бойся, — его успокаивающий шёпот заполнил собой всю их жалкую, крохотную комнатку, — местный шериф в курсе, зал зачарован. Меня даже не смогут убить.*
В субботнюю ночь бар осадила едва ли не половина Греймута. Среди знакомых завсегдатаев то и дело мелькали лица молодежи из соседних деревень и даже городов. Уже вовсю собирали ставки, кипели споры. Ушлого вида бармен с пышными бакенбардами то и дело косился на часы. Заведение с виду казалось почти обычным, лишь первобытный азарт, то и дело всплывавший во взглядах, выдавал истинную цель сегодняшнего сбора. С последним из одиннадцати ударов пёстрая толпа дружно повалила в подвал. Низкое помещение было заметно расширено магией, превратившей его в подобие гладиаторской арены. В полумраке мелькали мрачные лица, бороды, татуировки. Подсвечен был только сам ринг — колдовские огни расчерчивали намечавшийся праздник насилия бледными холодными лучами, оставляя вокруг зрителей мрачные тени. Гермиона с интересом разглядывала возможных противников, держась за руку своего претендента. Какими бы серьёзными людьми они ни казались, он уделает любого из них. — Дамы и господа! Этим чудесным вечером я рад приветствовать всех вас в нашей уютной и дружеской компании. Именитых бойцов у нас сегодня двое, и они встретятся под конец мероприятия. А пока предлагаю по традиции насладиться мордобоем всех желающих головорезов, пройдох и прочей местной нечисти — лучшей на острове, прошу заметить! Выйдут то все, но все ли выживут? — прокуренный голос конферансье разлетелся с небольшого возвышения, — делайте ваши ставки! Гермиона успела занять место в третьем ряду и безуспешно пыталась разглядеть знакомую косую сажень в группе новеньких бойцов, толпившихся у входа на арену. Вокруг ринга яблоку негде было упасть. Ведущий с помощниками на коленке составляли список пар, разворачивали самых дохлых и по кругу объясняли правила. — Итак, первый бой, знакомые все лица — Эдвардс против Штальмайера! Зал взорвался аплодисментами и топотом. Из толпы вышли двое крупных мужчин без рубашек. — Напоминаю ещё раз всем, кто не слышал или просто тупой: дерёмся без верха, не хватаем за что не надо, не ведём себя как крысы и не бьем противника после того, как он сдался, — ведущий откашлялся, — погнали! Дуэлянты выхватили палочки, и бой начался. Вспышки заклинаний летели практически безостановочно. Экспульсо, Ступефай, просвистела даже Бомбарда. Ни один противник не уступал другому — защищались они примерно с одинаковой сноровкой. Эдвардс решил было зайти на обход, но широкая полоса огня вынудила его резко перекатиться назад. Жар потока пламени долетел даже до зрителей. — Шталь, Шталь, Шталь! — скандировала компания парней неподалёку от Гермионы. Их друг победно вскинул в воздух кулак и атаковал своего оппонента связкой Экспеллиармусов, можно было лишь позавидовать его дикции. Эдвардс не оплошал с Щитовыми чарами, но окончательно просел в дистанции, он уже стоял практически у самого края. Штальмайер выдал сложный пасс и на того с двух сторон налетели зачарованные сети, пригвоздившие мужчину к полу. Бой был закончен. — Победа Штальмайера! — прокричал конферансье, — Эдвардс, приходи в следующий раз, — он сверился со списком, наморщив лоб, — следующие Ва-ну-ари и Долохов. Откуда вы такие берётесь, у нас своих бойцов что ли нет? Тони лишь криво усмехнулся, сбросил футболку и прыгнул на арену. Он был в своей стихии. Навстречу вышел невысокий толстяк в татуировках, похожий на местного аборигена. Посох в его руках, украшенный костями, не обещал ничего хорошего. Долохов расслабленно прошагал вперёд. Гермиона затаила дыхание — в его хищной грации виднелся ледяной расчёт и готовность сорваться в любой момент. Противник медитативно постукивал посохом по разрисованной ладони. Антонин резко и коротко взмахнул рукой, отправив оппоненту яркую вспышку Обезоруживающего, которая лишь разбилась о прозрачный щит. Следом за ней пошли три режущих, наконец расколовших купол. Шаман покачнулся и ударил навершием по полу — тёмно-синяя нематериальная волна понеслась вперёд, мужчина едва успел перепрыгнуть через наваждение, в свою очередь отстрелявшись Парализующим, но тот увернулся. Заклинания стали ощутимо жёстче, абориген призвал пару искрящихся колёс короткой серией ударов. Яркие и горячие сполохи выше человеческого роста ринулись прямо на его оппонента. Долохов резко дал дёру вдоль края ринга, пару раз закрутив сальто под одобрительные крики толпы. Гермиона не сдержала улыбку — даже в такой ситуации продолжал рисоваться. По крайней мере он уже просчитал всё для победы. Огненные чары наконец рассеялись, и бой продолжился с новой силой. Шаман не отступил, и дистанция между противниками здорово сократилась — агрессивные и быстрые невербальные атаки заставляли его ставить щиты с заметным напряжением, пока тяжёлый Ступефай не пролетел мимо охранных чар ему прямо в лоб, напрочь свалив на пол. — Победил Долохов! Беру свои слова обратно, мужик, оставайся! — ведущий присоединился к бурным аплодисментам, — МакМёрфи против Рэтчеда, дуйте сюда! — Ты молодец, — Гермиона крепко обняла своего бойца, моментально оказавшись в воздухе. Ему ничего не стоило поднять её на руки. Волнение окончательно уступило место пламенному азарту. Кто бы не стал последним претендентом, беспокоиться не о чем. Его тёмные глаза горели ярче, чем огни над рингом. Всего лишь очередная битва — он был рождён для этого. Толпа вокруг уже полностью переключилась на следующий поединок — широкоплечий ирландец вовсю валял по полу своего оппонента, было видно, что они друг друга недолюбливают. — Брейк, парни. Рэтчед, я тебя сейчас удалю нахуй отсюда! — заорал конферансье. Толпа недовольно загудела. — Что произошло? — Долохов кивнул стоявшему рядом громиле. На арене вокруг МакМёрфи уже стояли несколько колдомедиков. Разобрать что-то в ругани было невозможно. — Жалящим по яйцам зарядил, — тот поморщился и отхлебнул из стакана тёмное пиво. Рэтчед убрал растрёпанные волосы с лица и что-то прокричал в ответ судьям, но в гомоне и свисте его не было слышно. — Сам мудак! Продолжаем! — зато ведущего хорошо. Остаток боя прошёл в полнейшей неразберихе, тёмные чары летели во все стороны, тут уже приходилось уворачиваться даже части зрителей. Но в конечном счёте МакМёрфи вынудил своего врага потерять равновесие, забросав наколдованными ножами, и добил Парализующими чарами, одержав долгожданную и такую тяжёлую победу. — МакМёрфи победил! — и без того хриплый голос того уже сдавал, — Рэтчед, голубчик, топай думать о своём поведении. Всем остальным предлагаю прогуляться за выпивкой — мы начинаем второй круг после технического перерыва! Победитель из этой троицы уже заберёт весь банк, — он подкинул на ладони увесистый кошель с монетами. Зрители понемногу расходились от ринга, по-новой отправившись на штурм бара. Вечер только начинался. Конферансье что-то обсуждал с долговязым и худым волшебником, тот беззаботно улыбался, но взгляд его был очень внимательным и то и дело шнырял по залу. Шериф. — Можно пока немного отдохнуть, — Долохов сел прямо на пол у стены. — Не устал? — Гермиона устроилась рядом, завязав кофту на поясе. Он покачал головой. Несколько помощников приводили низкий душный зал в порядок, проветривали и обновляли освещающие чары. Череда огней прошлась по его хмурому лицу, подчеркнув глубокие тени. В бою в нём проскальзывало что-то откровенно хищное. — Общий сбор! — ведущий отставил свою пинту и продолжил, — первый бой — Штальмайер против Долохова, зовите их сюда. Началось. Схватка обещала быть интересной. — Не дай ему загонять тебя сериями! — Гермиона с трудом отпустила руки своего бойца, продолжив засыпать его советами. Тони обнадёживающе улыбнулся и исчез в толпе. Она проскользнула вперёд, выглядывая его за широкими спинами. Дуэлянты заняли свои места в безжалостном круге света. Кажется, в первых рядах обменивались ставками. Толпа воодушевлённо загудела. — Начали! Антонин сходу пошёл в атаку — убойное Экспульсо, прямо влетевшее в щит, заставило противника пошатнуться. Гермиона прищурилась — движение палочки было слишком сложным. Мужчина удержался, но вместо ответного заклятия лишь агрессивно прохлопал губами в полной тишине. Невербальное Силенцио, мгновенно пущенное следом за первой вспышкой, нашло свою цель. Долохов виновато развёл руками под одобрительные крики толпы. — Ах ты чёрт! Я отказываюсь это комментировать, давно таких умников не было! — конферансье отсалютовал деревянной кружкой. Штальмайер вышел из положения и со всей силы швырнул вперёд наколдованную плеть — хлёсткий удар оставил вмятину на полу ринга, Антонин едва успел уйти, окружив себя щитом. Группа поддержки того всё не унималась, и противоположная половина арены начала скандировать в ответ, пусть и поставив ударение совсем не на тот слог. Мужчина широко улыбнулся, услышав, что его болельщики в большинстве. И бесстрашно рванул наперерез новому замаху. Плеть отлетела от щита, развоплотившись в синеватой вспышке, Штальмайер попытался выставить блок на остатках дистанции, но прямой удар в челюсть не оставил ему шансов — парень рухнул как подкошенный, уронив палочку. — Мужик, да перед тобой невозможно устоять! — ведущий наконец прикончил своё пиво и по-новой принялся острить, — чините Штальмайера, пусть сам решит, готов ли сейчас убиваться об МакМёрфи. Колдомедик помог тому подняться, маг сплюнул зуб и дружелюбно протянул ладонь своему противнику — мужчины пожали руки, обменявшись парой фраз. Долохов усмехнулся, скользнув глазами по толпе в поисках единственного лица, которое его интересовало, и ушёл с освещённого круга, легко проложив себе дорогу сквозь народ. Гермиона убрала с его лба пару растрёпанных прядей. Антонин перехватил её руку, оставив на тонких пальцах поцелуй. Для него всё это было не более, чем несложным развлечением — спортивное мероприятие, как он и обещал. Не взгляд — горящие тёмные угли. Скоро его опять позовут обратно, и кому-то не поздоровится. Притом очень зрелищно. — Остался тот здоровый, — она закусила губу в предвкушении. — Его надо осадить. Слишком много ненужной агрессии, — мужчина покосился на арену. — Кто бы говорил, — здешняя форма одежды располагала оценить приятные виды и знакомые шрамы, — покажи ему, кто теперь тут главный. — Долохов, как там тебя, ты этого хоть пожалей, а? Я уже понял, что сегодня водкой придётся проставляться. Все ставки принимаются в первом ряду! — конферансье прикрикнул на недобросовестного дельца и погрозил тому кулаком. МакМёрфи криво улыбнулся, явно не собираясь сдаваться просто так. Он был единственным, кто мог хоть немного потягаться с Долоховым габаритами, но моложавая бравада в глазах явно показывала его слабое место. Тёмный и внимательный взгляд оставался абсолютно холодным и сосредоточенным, несмотря на фирменный лукавый прищур. Парень сходу размашистым жестом призвал град ножей и отступил, благоразумно решив обезопасить себя от ближнего боя. Ему явно недоставало опыта — повтор фокуса был предсказуем. Он ушёл в оборону, поддерживая вокруг себя сияющий купол, пока Долохов отмахивался от трансфигурированных клинков. Держать в фокусе столько целей было физически невозможно, и ему пришлось так или иначе убрать их все. Что он и сделал — обеими руками взметнув поток пламени перед собой. Лишь безупречный самоконтроль помог ему сдержать стихию, мгновенно выгоревшие кинжалы рассыпались пеплом. Стоило им исчезнуть, как и от огня не осталось и следа, кроме пары подпалин на полу. Столь искусный и эпичный манёвр мало кого оставил равнодушным. Антонин бросился в контратаку — последовательность молниеносных невербальных заклятий можно было только предполагать, МакМёрфи был вынужден отступить, чтобы удержать дистанцию. Начертанный им купол заметно истончился, и он решился на отчаянный шаг — выпустил тройку модифицированных дымовых заклятий в разные стороны, полностью окружив поле боя густым зачарованным туманом. — Мужики, ну что это за приколы? Не надо стесняться, мы тоже хотим посмотреть! Из клубов дыма доносились методичные звуки тяжеловесных ударов и такие же крики, что-то хрустнуло. «Стой, сука!» звучало куда убедительнее Инкарцеро. Гермиона прислушалась — любимые двойки работали безотказно. Чары, которые не давали прицелиться и нормально применить заклинания, начали рассеиваться, наконец открыв ринг. Кажется, ирландец залетел в захват, и Долохов легко взял его на удушающий, ехидно улыбаясь. Огромные локти сдавливали шею не слишком сильно, но раскрасневшееся помятое лицо с разбитой окровавленной губой явно больше не выражало желания продолжать бой. Сам он отделался лишь ссадиной на скуле, открыто показывая, насколько ему лень колдовать. Абсолютная сокрушительная победа. Антонин поднял руки и триумфально ушёл с арены, сорвав заслуженные аплодисменты. Её лицо горело в толпе ярче всех. Оставалось лишь дождаться подведения итогов — он победил. — Да у нас новая знаменитость, — долговязый вырулил к ним из толпы и отсалютовал квадратным стаканом виски. — Я из интереса заглянул, — Тони пожал плечами, — ничего серьезного. — Я Рико, кстати. Рико Уилсон, — служитель закона протянул руку. — Антонин Долохов, как ты уже слышал, — тот представился и принял рукопожатие. — А эта прекрасная госпожа? — беглый взгляд Уилсона скользнул к Гермионе. Вежлив до безупречности, ей это уже точно не нравится. — Гермиона, моя жена, — он приобнял её. Так-то лучше. — Приятно познакомиться, — девушка дежурно улыбнулась. — Рад вас видеть, леди Долохова, — законник явно сделал ударение на обращении, — старушка Британия далека отсюда, не так ли? — Что поделать, — глаза Гермионы сузились. — Смотри, если сейчас выйдешь против нашего действующего чемпиона, который как раз определится в этом бою, сорвешь банк в два раза больше, — шериф выглядел совершенно дружелюбным и открытым. — А тебе какой толк от этого? — мужчина нахмурился. — Присматриваюсь к талантам, — безукоризненно тактичная улыбка, — или, правильнее будет сказать, прислушиваюсь. Бой старожилов они пропустили, но кабан, вышедший победителем, обещал быть уже куда более сложным противником. Хотя бы потому, что накладывал тяжёлую защитную комбинацию невербально и за несколько секунд. — Итак, у нас дополнительное мероприятие! — конферансье сипло откашлялся, — как вы все помните, самым отбитым новичкам традиционно разрешается вызвать чемпиона месяца и выйти победителем с двойным выигрышем, ну или вперёд ногами. Пробное Секо исчезло в щите почти целиком. Он был на редкость выносливым, и явно специализировался вести бой от обороны. Долохов нещадно атаковал своего противника — в ход летело всё, что приходило в голову, лишь бы побыстрее. Лучшим вариантом было держаться в более высоком темпе, не позволяя тому перехватить инициативу, и измотать его достаточно для того, чтобы пробить щиты. А дальше — дело техники. Мужчины стремительно двигались по кругу, вспышки заклятий мелькали по две-три в секунду, то и дело рикошетя в стороны или исчезая в полупрозрачных сферах с лёгким сиянием. Антонин не показывал усталости — лишь перешёл на более лёгкие чары, пожертвовав частью силы ударов в пользу их скорости, ему всё равно приходилось закрываться от то и дело летевших в ответ атак. Тот начал сдавать, это было столкновением сырой магии. Быть может, он мог победить, но Долохов заставил его идти по своей стратегии, не позволяя накопить сил. На его хмуром лице чувствовалось напряжение — десяток Режущих, Отталкивающих, Оглушающих и даже Щекочущих чар наконец добились своей цели, щиты треснули, и противник стал использовать обычное Протего. Первым же заклятием, которое тот пропустил, оказался Левикорпус — мужчина взмыл в воздух, по чистой случайности выронив палочку. Это было даже обидно. Антонин беззлобно усмехнулся и отменил чары. Вежливо, чтобы бывший чемпион не треснулся головой о пол. Низкий зал взорвался от одобрительного шума, представление удалось. Кто-то уже начал расходиться, ведущего снова окружили, но тот сам обратился к победителю. — Отлично, отлично! — конферансье эмоционально тряс его руку, — прекрасное выступление! Обязательно приходи ещё, скоро и на тебя начнут ставить. Вот доля за сегодня. — Спасибо, — Антонин кивнул. Мешочек местных галеонов, в сумме составлявший треть его зарплаты, приятно тяготил карман. Крутившийся неподалёку шериф тяготил своим обществом. Но, кажется, он узнал всё, что хотел и сел на уши кому-то другому. В любом случае излишнее внимание им нежелательно — а вот хорошая репутация даже очень. — Потрясающе! Я никогда такого не видела. Твоя реакция на такой скорости — просто нечто, — Гермиона практически повисла на его руке, — ужас, ты весь мокрый. — Предлагаю посидеть. Я страшно хочу есть, — честно ответил Антонин. Встряска вышла, что надо — он давно столько не дрался. — Давай. Я видела уютный уголок, где ещё гитара на стене, — она потянула его в сторону, торопясь занять удобное место. Зал был занят почти полностью — отмечали окончание турнира и обменивались впечатлениями за простой местной едой, выпивка лилась рекой. — Гитара, говоришь? — в карих глазах мелькнула ностальгия. — Ты умеешь? — По крайней мере умел когда-то. Мужчина расплатился горсткой серебряных монет и отлевитировал им пару увесистых тарелок с тушёным мясом. Они устроились на потрёпанном жёстком диване у стены, рядом с камином. Гитара там действительно была — такая же побитая жизнью, но совсем не декоративная. Колки мелькнули в крепких руках, дребезжащие и диссонирующие звуки сменились совершенно чистыми. Долохов пробренчал пару несвязанных аккордов, разыгравшись. Он явно был рад снова взяться за инструмент. Его низкий разудалый голос моментально привлёк к себе внимание. Простые и бодрые рифмы запоминались сами собой даже на другом языке. — Ве-ечером, ве-е-ечером делать было нечего, — хулиганские строчки не нуждались в переводе, — взяли мы, сбросились и пошли в кабак! На летящих окончаниях строк ноты заметно шли вверх, у него не получалось их вытягивать. Поэтому со второго куплета он просто нырнул на октаву ниже — задорный мотив теперь гремел на весь зал. Как красив был этот вечер, как красив был он. Люди оборачивались, кто-то подпевал со стороны остальных столиков. Отсветы пламени танцевали на бледневших в полумраке лицах. — Давай ещё! Антонин усмехнулся, отвесив пару одиноких нот, ушедших в мелодичный перебор. Отрывистые неторопливые аккорды прекрасно оттеняли его сильный голос. Длинные куплеты смягчали грубоватые моменты языка, позволяя тому раскрыться во всей своей воинственной красоте. Знать бы ещё, о чём слова. — Я говорил тебе, что лучше не ходить в сортиры по ночам, избави Госпо-оди! Но ты была горда, я вижу ре-езультат, — Антонин подставил локоть под рюмку, одним махом выпил её и продолжил, с новой силой ударив по струнам: — бездыханный тво-ой труп они низвергли в А-а-ад!!! Которая это уже была? Гермиона не присоединялась по понятным причинам, но он вряд ли нуждался в присмотре в этом плане. Девушка зевнула и устроилась на крепком плече. Отсветы огня мелькали в её глазах. Лёгкая мелодия ушла в более меланхоличную сторону, несмотря на бодрый темп — высокие ноты проигрыша навевали далёкую тоску. — Если бы, если бы не было вина! Если-и бы водку не придумал сатана, — низкие протяжные гласные звучали почти жалобно. Насколько это слово вообще могло быть использовано по отношению к Долохову, — если бы не водка, я б на нарах не торча-ал, ведь когда я выпимший, я полный кримина-ал! Здоровая самоирония всегда была его сильной стороной. Очень кстати пришлась и переданная бутылка от конферансье — в бойцовском клубе явно были рады пополнению. Гермиона подумала, что чего греха таить, такой способ заработка подходил ему, как ни один другой. Долохов уверенно врубил лирическую волну, его было не остановить. Ритм спокойного и ровного перебора очень сильно походил на вальс. Летящие верхние ноты искусно оттенялись басовыми, он играл на двух струнах, кажется. Гермиона не смогла бы ответить, был тот минорным или мажорным, несмотря на то, что мелодия казалось до боли знакомой. Вроде бы всё хорошо, но нет-нет, да мелькнёт что-то прозрачное и печальное — а что именно, и понять нельзя. — Очень красиво, — она тихо прошептала среди аплодисментов, — что это? — Это Шостакович, — мягко ответил он. На его хмуром мечтательном лице совсем не отражалось количество выпитого. Откуда-то из полумрака вырулил один из поверженных соперников, кажется, это был МакМёрфи. Лицо ему уже вправили, но блуждающий агрессивный взгляд не предвещал ничего хорошего. Он искал повод прицепиться. — Дерёшься, играешь тут лучше всех, — уже набрался, обида за поражение не давала ему покоя, — а пить умеешь? Или возраст взял своё? — Получше тебя, — Антонин резко осадил его и разгладил усы, — опыта больше. — Сомневаюсь в этом, — МакМёрфи уселся напротив и начертал две приземистые рюмки между ними. — Поспорим? — тёмные глаза сверкнули азартом. — Давай. Водку, пока сможешь стоять на ногах, — ирландец размашисто выкинул на стол мешочек галеонов. Наглый щенок. Со стороны соседних столов донеслись смешки. Долохов выразительно обвёл глазами заинтересованных зрителей и поднял ладонь, призвав к порядку. Он определённо умел делать шоу, когда хотел. Гермиона победно ухмыльнулась, встретив его взгляд. Мужчина деликатно взял с середины стола нетронутую бутылку, открыл её, и, полностью проигнорировав ненужную посуду, приложился прямо к горлу. Толпа одобрительно загудела. Выпирающий кадык ходил вверх-вниз, как часовой механизм, содержимое стремительно уменьшалось. Глаза МакМёрфи же наоборот увеличивались. Противник смешался и был совершенно разгромлен ещё на половине. — Да пошёл ты на хуй, я сдаюсь! Долохов победно поднялся из-за стола и раскинул руки. Его взгляд с заметным трудом держал осмысленный фокус, но стоял он абсолютно уверенно. В низком зале бара в который раз прогремели бурные овации. Они вышли на улицу, было прохладно. В зябком воздухе приближавшегося утра дрожал свет редких желтых фонарей, первые зеленоватые оттенки рассвета коснулись высокого неба. Ночь стремительно уходила, унося свои секреты. Дуэлисты расходились по дворам неприметными группами, стремительно исчезая в подворотнях и переулках — через пару минут никому бы и в голову не пришло, что в баре кто-то собирался. Спокойствие маленького городка осталось нетронутым. — Должно быть получше, но скоро меня совсем развезёт. Давай домой, — Антонин крепко взял её за руку. Не с первого раза, но всё же. — Давно не пил всё-таки. Но это было круто! — она была в совершенном восторге, он жёг весь вечер. Пусть бойцы были действительно так себе — его навыков это не убавляло. — Поводов не было. Любимая пожирательская забава для новобранцев была в своё время — «перепей Долохова и не отъедь в Мунго», — мужчина оглушительно икнул, — никогда не думал, что смогу заработать на этом. Хотя я всегда выигрываю! — Ты у меня во всём талантлив, — Гермиона широко улыбнулась и с нежностью похлопала его по плечу.*
Это было почти идеальное и тихое позднее утро, как в первые дни после переезда — они могли хоть немного побыть вдвоём, никуда не торопясь. Погода снова испортилась, собирался дождь. В комнате было холодно, хотелось покрепче завернуться в одеяло и поскорее заснуть обратно. Но какой-то повторявшийся назойливый звук не давал этого сделать. Долохов обернулся к окну — стучало оттуда. Он нехотя поднялся, протерев глаза руками. Серый свет солнца, скрывшегося в тучах, обесцветил и без того бедные оттенки их жилища. На подоконнике сидела служебная сова. Мужчина покормил птицу и развернул короткое послание. Внимательный взгляд пробежался по строчкам, с каждой новой он всё больше мрачнел. — Что там такое? — Гермиона сонно выбралась из-под покрывал. — Это от шерифа. Просит зайти к нему в участок сегодня, — Антонин казался совершенно спокойным. Лишь молча смотрел на то, как в пальцах сам собой сгорает кусок бумаги.
