Ризы бурь

Утренний подъем в семь часов не предвещал быть удачным. Му Цин половину ночи мучился от мыслей, когда вернулся в общую комнату последним, и, игнорируя вопросительные взгляды, упал на кровать. Юноша лежал на спине, рассматривая составляющие детали потолка. Кровать была расправлена в четыре часа утра, когда дрема начала потихоньку утаскивать Му Цина в сон. Но в семь часов зашумели Фэн Синь и Се Лянь. Му Цин со слипающимися и не желающими фокусироваться глазами наклеивал пластыри на исцарапанные коленки. За ночь юноша успел расчесать образовавшуюся корочку, и ранки неустанно ныли. Му Цин не мог не закатить глаза, вспомнив, что стало причиной обклеивания пластырями. Юноши спустились в столовую последними. Легкий завтрак совершенно не насыщал, и ребята попытались выпить хотя бы побольше жидкости. Му Цин, как профессионал, отыскал припрятанный девушками кувшин с апельсиновым соком, утащив напиток к своему столу. Чтобы расплескивать оранжевую жидкость по стенкам стакана. Большого аппетита Му Цин не чувствовал, но понимал, что обед будет еще нескоро. Се Лянь и Фэн Синь также вяло ковырялись в еде. Неужели тоже о чем-то переживали? Му Цин неожиданно за утро прыснул. Друзья повернулись в сторону Му Цина, хмуро посмотрев на ухмыляющееся лицо того. Оживленный юноша же сделал невинное выражение и пожал плечами. Ничего интересного. Юноши поднялись в свою комнату и переоделись по возможности в спортивную форму. Вывалившись благодаря пинкам Фэн Синя из помещения, Му Цин устало топал до центральной дорожки комплекса. Это место стало главным местом сбора всех трех коттеджов. Юноши втерлись в толпу. Му Цин старался держаться на расстоянии от друзей. Ему было неловко и неудобно поддерживать распрекрасные разговоры Се Ляня и Фэн Синя. Эти двое ждали что-то от Му Цина. А Му Цин не мог им ответить. Это было выше его состояния. Хотелось лечь и лежать, если не спать. Му Цин не мог посвятить всего себя активности сегодняшним утром. Слишком больно. Куратор вышел вновь перед классом, рассказывая планы на разминку. Му Цин прикрывал зевки рукой, не вслушиваясь в речь главного. Юноша рассматривал издалека ― в полуметре ― то Фэн Синя, то Се Ляня. Те выглядели вполне бодрыми, но незначительные синяки под глазами успели проступить за прошлую ночь. Му Цина такие намеки смешили. Куратор закончил речь. Школьники зашумели. ― Что случилось? ― Му Цин в недоумении подошел к Фэн Синю, показав рукой на бурлящую толпу. ― Куда все собрались? ― У нас пробежка по лесу. Ты не слушал? ― укоризненно спросил Фэн Синь, скрестив руки на груди. ― Что бы ты делал без нас? Весь день витаешь в облаках, а сейчас решил снизойти? ― Прошу прощения у Его Величества, ― Му Цин скривился в улыбке, дразнясь. Сейчас не хотелось заводить ссоры с Фэн Синем. ― Немного не выспался, вот и не слушал. ― Немного ― это три часа сна? ― Се Лянь встрял в диалог, приподняв бровь. На нем тоже отразилась беспокойная ночь. ― Ты не думай, что мы слепые и глухие. Мы волнуемся за твое состояние. ― Ничего такого, ― отрезал Му Цин, бросив высокомерный взгляд на Се Ляня, что отдалось болью в груди. ― Не первый, не последний. В мире много людей, и кто-то обязательно чувствует себя также, как я. ― Но ты наш друг, ― Се Лянь настаивал, не веря халатным речам Му Цина. ― Мы беспокоимся за тебя. Ты нам ближе, чем какой-то неизвестный человек. ― Му Цин, ― Фэн Синь прикрыл глаза, разминая плавно веки. ― Не строй из себя скалу. Лучше сходи ко врачу. Му Цин промолчал, отвернувшись. Он лучше знает свое состояние. Толпа загудела, когда куратор, который по совместительству и был тренером для школьников, пустился в путь. Подростки в быстром шаге добрались до выхода с территории. Ворота пропустили ораву детей. А далее начался ад, по мнению Му Цина. Он мечтал никогда не приближаться к загородному комплексу, пообещал больше никогда не присоединяться к ученическим путешествиям. Школьники бежали по извилистой дорожке, вокруг базы их отдыха. Корни деревьев, кустарников, выбивались прочь из земли, утренняя роса не успела высохнуть, а москиты сильно проголодались после ночного поста. Пробежка превратилась в поле с испытанием выдержки и боли ― во всех ее проявлениях. Му Цин, умирающий на безобидном завтраке, провалился в подземное царство дьявола, когда пробежал минуты две. Дыхание сбилось, капельки пота катились, обрамляя лицо, силы ушли в минус еще до начала разминки. Се Лянь и Фэн Синь же держались бодрячком. Му Цин завидовал друзьям, не скрывая эмоций. Се Лянь задумчиво бежал, иногда пропуская мимо ушей реплики Фэн Синя, но тот в ответ лишь улыбался и повторял свой рассказ. Гармония так и переливалась от их разговора. Му Цин завидовал расслабленной атмосфере между ними, но не мог присоединиться. Он все еще чувствовал себя лишним. Му Цин старался все реже за время пробежки оборачиваться на друзей. Се Лянь и Фэн Синь в ответ не пытались навязывать общение с ним, что неимоверно огорчало Му Цина. Он не мог просто так сделать первый шаг! Пробежка оказалось неимоверно нудной и скучной. Без болтовни Му Цин скатывался в сон, запинаясь на пустом месте. Позади бегущие Фэн Синь и Се Лянь мило переговаривались, не сбив дыхание так же сильно, как и Му Цин. Куратор, спустя час от начала бега, наконец разрешил полноценно отдохнуть. Двухминутных передышек Му Цину не хватало, и предвкушение конца разминки возбужденно терлось о мозг. Куратор вывел уставших школьников на открытый берег реки. ― Можете даже поплавать, ― как бы невзначай бросил мужчина, окинув вспотевших полуживых подростков оценивающим взглядом. Утро уже было достаточно жарким несмотря на ранние часы. Куратора заглодала совесть. ― Только без энергичных игр в воде. Му Цин мысленно присвистнул. Последнее, что он смог бы сделать сейчас, ― искупаться. Юноша обреченно закатил глаза и сполз по стволу дерева, опираясь. В корнях тень создавала прохладу, и Му Цин наслаждался недолгой минуткой расслабления. Прикрыл глаза, сложив руки и склонив голову. Школьники неуверенно перешептывались, обсуждая идею. Пока не послышались первые всплески воды. Му Цин приоткрыл глаз, чтобы запечатлеть необычную картину: в речку многие подростки заходили полностью одетые, но кое-кто из юношей решался снять футболку ― та и без особой помощи уже была сырой насквозь. Му Цин побегал взглядом по головам одноклассников, ища знакомые макушки. Фэн Синь и Се Лянь медленно заходили в воду. Му Цин устало вздохнул, глядя на друзей. Фэн Синь энергично рассказывал что-то, а Се Лянь в ответ смеялся до слез. Будто и забыли о существовании Му Цина. Му Цин прикрыл глаза ладонью. Спать, можно поспать. В уши заливалась успокаивающая мелодия человеческих голосов, брызг воды, шелеста листьев. Му Цин сердечно принял льющийся поток звуков, высыпая ненужные мысли прочь. Через минут десять школьники стали выползать на берег речки, гомон усиливался. Слегка задремавший Му Цин проснулся, открыв глаза. И по привычке начал искать свою парочку. Се Лянь и Фэн Синь выходили из воды одними из последних. Они купались в футболках. Му Цин напряженно ― истерично ― прищуривался, вглядываясь в знакомые фигуры. Пропустив созерцание Фэн Синя, юноша впился в Се Ляня. Му Цин думал, что пришел его конец. Мысленно он уже прикидывал, сколько часов займет путь до ада. Белая футболка Се Ляня намокла и прилипла к умеренно накачанному телу подростка. Слегка просвечивая и очерчивая рельеф, одежда во много раз искажала красоту. Долой одежду! Му Цин проглотил бьющееся во рту сердце, восхищаясь картиной дальше. Наличие такого количества мышц на теле Се Ляня было для него в новинку. Му Цин знал, что приятель ходит на секцию фехтования, но не мог представить, что находилось под постоянно свисающей одеждой. А пряталось там что-то довольно интересное. Му Цин будто ощущал липкость футболки Се Ляня на себе. Тот же не обращал внимания на такую мелочь. Воздух под тканью рассекал дорожками выпирающий пресс, грудь. Светлая кожа просвечивала сквозь ткань. Му Цин пожирал взглядом подтянутого Се Ляня, желая когда-нибудь увидеть приятеля без одежды. Хоть разочек. Му Цин сбил дыхание и отвел глаза. Нет, нет, нет. Не публично. Не сейчас. Му Цин опустил взгляд на свои поджатые коленки. Перед глазами блестел образ Се Ляня, который снимал влажную футболку, а та нарочно сопротивлялась и приклеивалась к мышцам. Как бы перекатывались мышцы плеч, как бы Се Лянь сдувал неряшливые волосы со лба. Му Цин готов был откусить язык. Поднять взгляд было выше его сил. Особенно, почувствовав, как доныне свободные штаны перешли в заужающее наступление паха. Му Цин подтянул колени еще ближе к себе и сложил ручки лодочкой на лице, вытягивая от переносицы до рта. И закатил глаза. После полудня куратор таскал школьников за собой вновь по лесу. Плановый урок естествоведения на практике. Толпа подростков, как неопытные утята, шагали следом за главным, внимая каждому рассказу. Но не Му Цин. Юноша мечтал вернуться в комнату, где его часовой сон прервали на эти скучные лекции, и выспаться за ночь. Му Цин о многом не просил, но не мог получить желаемого. Подавляющие обстоятельства нагнетали подростка, и он становился минута от минуты мрачнее. Му Цин вышел на центральную дорожку в компании Се Ляня и Фэн Синя, переступив при этом через ров, чтобы вернуть часть былого непринужденного общения. Но юноша скатился в раздраженное бурчание, стоило только куратору объяснить причину очередного сбора школьников. На самом естествоведении звучало множество терминов и названий, способов применения в жизни тех или иных растений, и даже совсем немного проскочило ориентирование на местности в единой куче слов. Му Цин вернулся в комнату искусанный москитами, со слезшими пластырями на коленках и потрепанным видом. Мигом сбросив уличную одежду и переодевшись в шорты и майку, юноша бросился в объятия кровати, зарываясь под одеяло. Се Лянь на подобное цирковое выступление смеялся, тогда и Фэн Синь не смог сдержать улыбки. Му Цин проснулся в кровати посреди ночи. Благо, в своей кровати. Юноша не помнил, спал ли он, как и из-за чего проснулся. Му Цин чувствовал некое замешательство, но решил не акцентировать на этом внимание. Подросток сел в кровати. Тело юноши было в тонусе, будто не оно пару минут назад проснулось. Му Цин огляделся по комнате, замечая, что он один эдакий индивид ― инвалид, ― который просыпается среди ночи, как полоумный. Щиплющая жажда кусалась во рту. Му Цин встал с кровати и забрал телефон с прикроватной тумбочки. Экран засветился, выжигая глаза яркостью, и показал время. Было два часа ночи. Му Цин закатил глаза и глубоко вздохнул. Только его организм любил так издеваться. Юноша на носочках прокрался к двери, стараясь не скрипеть суставами. Му Цин не хотел тревожить настолько же уставших, как и он, друзей. Подросток прокрутил ключ, вставленный в замок со внутренней стороны комнаты, и вышел в общий коридор, закрыв с легким хлопком дверь. Му Цин свободно задышал. Теперь он находился в минимальной опасности, чтобы получить прилетевшей книгой по затылку от проснувшегося Фэн Синя. Аж 600-страничный том с плеч свалился. Му Цин шагал по коридору в одних носках. Почему? Юноше было лень. Лень надеть одноразовые тапочки еще у кровати или у выхода захватить кроссовки. Му Цина не расстраивала перспектива охладить ноги. Возможно, ледяное спокойствие благодаря этому бросится в голову. Лестница едва уловимо шуршала под поступью подростка. Му Цин, не стесняясь, плюхался ногами по ступенькам, создавая дополнительный шум. Не хотелось, чтобы кто-нибудь лишний встретился с ним. Уловка подействовала: какой-то бессонный сожитель скрипнул дверью комнаты первого этажа. Му Цин загордился своей простейшей, но действенной уловкой. Кухня пустовала. Открытое окно пропускало ручейки воздуха, которые перетекали сразу на пол. Незащищенные стопы Му Цина моментально утонули в промерзшем «море», заскулив. Юноша старался чаще переступать с ноги на ногу, разогревая окоченевшие пальцы. Подросток плакался об оставленных наверху тапочках. Му Цин подошел к кулеру и вытащил из общей пирамиды стаканчик. Юноша чуть-чуть пожамкал пластик ― а как иначе? ― и с помощью рычага налил исключительно холодной воды. Жидкость приятно обволакивала горло, и Му Цину уже чудился аромат утренней росы. Юноша отошел от кулера, облокотившись на обеденные столы. Стопы все еще досадно морозило от пола, и, не найдя другого выхода, Му Цин сел на подручную мебель, закинув одну ногу на другую. Юноша очень стыдился срыва прошлой ночью. Не следовало, не нужно было ему выплескивать эмоции. Хотя бы на Се Ляня. Обнявшее палец кольцо неприятно обжигало обидой Му Цина. Юноша неловко покрутил украшение, надеясь, что то простит хозяина. Му Цин понимал, что вчерашняя паника была оправдана и вышла из-под контроля. Хотелось верить, что он здоров. Что эта ситуация больше не повторится. Настенные часы на фоне тикали, пока Му Цин был оглушен громкими глотками воды. Юноше стала противна жидкость. Подросток пытался побыстрее от нее избавиться. Мысли о бывшем ночном плаче добивали, и Му Цин помотал головой, будто это бы помогло вытряхнуть жужжащих тараканов в голове.

Молчи, прошу тебя, молчи ―*

Му Цин вдыхал носом и выдыхал ртом. Сердце забилось в ушах, а руки непроизвольно затряслись.

Спугнешь уставшие часы,

Часы надоедливо стучали внутренними шестеренками, вгрызаясь в нежную кожу. Му Цин продолжал дыхательную гимнастику.

Стоящие в густой пыли,

Ночной шелк постепенно брал свое, умиротворяя сознание юноши. Нервная дрожь прекратилась, оставляя после себя слабость.

Забывшие тиски ходьбы.

Му Цин зевнул и соскочил со стола. Смяв пластиковый стаканчик, юноша выбросил тот в корзину у кулера, попрощавшись. Му Цин больше ни разу не встанет ночью. Подросток вернулся с леденящей кухни в общую гостиную. Погладив спинку дивана по пути, Му Цин направился к лестнице. Пока не услышал голоса. Они доносились из комнаты первого этажа. Все было бы ничего, если бы это были бы обычные, ежедневные голоса. Из-за деревянной запертой двери отчаянно стонали. Му Цин побледнел, подражая свету луны, но повернулся в сторону шума. Из щели под дверью крался свет, пропуская вместе с собой и осязаемые звуки любви. Му Цин вдохнул и прикрыл рот ладонью.

Му Цин лежал на просторной кровати, упираясь локтями в матрас. Его грудная клетка была приподнята, а шея напряжена. Му Цин открыл глаза и затаил дыхание. На его бедрах сидел Се Лянь. Любовник накинул на рельефный торс легкую и воздушную белую рубашку, расстегнув две первые пуговицы. Ключицы двигались в такт движениям рук Се Ляня, когда тот игриво забирал волосы в высокий пучок. Некоторые пряди так и опускались на бледные плечи, видневшиеся через матовую призму рубашки. Му Цин почувствовал, как тошнота подбиралась к горлу, как глаза слезились, заставляя учащенно моргать, как сердце колотилось, и пульс ощущался даже в кончиках пальцев. Се Лянь улыбнулся и, слегка поерзав, наклонился к партнеру. Му Цин смотрел в блестящие лучезарные глаза напротив, не в силах говорить. Не в силах жить. Се Лянь прохладными пальцами обхватил голову, поддерживая ее, и наклонился. Губы, заранее обработанные мятным бальзамом, чмокнули нос, обдавая свежестью, и Му Цин зажмурился. Ленивый смешок раздался над смущенным юношей. Се Лянь разгоряченно подышал над лицом любовника, прежде чем вобрал нижнюю губу Му Цина в поцелуе. Последний вздрогнул, но не сопротивлялся и не открыл глаз. Се Лянь засасывал, облизывал и игрался языком с раскрасневшимися губами Му Цина. Мятное благоухание поцелуя заволокло усладой желания. Се Лянь отстранился, освобождая голову Му Цина от ласкового захвата, и выпрямился в спине. Он продолжал сидеть на чужом паху, ощущая нарастающую страсть. Му Цин, завороженный, ловил любое движение партнера, жаждая продолжения. Се Лянь отдавался весь. Юноша обрывисто дышал, а невесомая рубашка порхала бабочкой. Се Лянь облизал влажные губы, без остатка избавляясь от бальзама, и кончиками пальцев смахнул капельки слюней, оставшиеся после поцелуя. Му Цин не сдержался от глубокого вздоха. Се Лянь, завидев такую реакцию, переливисто засмеялся, опершись ладонями в грудь любовника, и после беззаботно заулыбался. Божественно.

Му Цин выплыл из фантазий. Юноша растекся при работе одного бурного воображения. Му Цин понимал, что на самом деле желал чего-то более раскрепощенного от Се Ляня, но никогда не вдавался в подробности и для себя. Постучавшаяся под симфонию чужой любви фантазия была величайшей неожиданностью. Хотелось и плакать, и смеяться. Му Цин потрогал распаленные щеки. Наверняка те выглядят, как раскаленный металл. Юноша пару раз сглотнул и отвернулся от злополучной комнаты. Но Му Цин сладко страдал от вакуума в животе. От небывалого изящества и эстетики, которые могли предстать лишь в воображении. Юноше мечтал увидеть моменты с озорным Се Лянем если не наяву, то во сне. В мире грез, в царстве его Бога. ― Хм, мне мама звонила, ― Се Лянь вертел смартфон в руках, пока дожидался собирающихся на завтрак товарищей. ― А сейчас она недоступна. ― Во сколько она звонила? ― Му Цин глубже укутался в одеяло: юноша до сих пор не привык к здешнему режиму. ― Вчера, ближе к часу ночи, ― Се Лянь взволнованно кусал губу, хмурясь. ― А сейчас абонент вне зоны действия сети. Я звонил уже три раза. ― Попробуй позвонить после завтрака! ― перебивая крики Му Цина, Фэн Синь скинул спящего друга с кровати, а потом подошел к Се Ляню, опустив руку тому на плечо. ― Все будет нормально. ― Да, ― Се Лянь вяло согласился, убирая телефон в карман джинсов. ― Тогда выходим? Му Цин? ― Сейчас он встанет, ― Фэн Синь вернулся к развалившемуся на полу Му Цину, склонившись над другом. ― Вставай! Фэн Синь поднял за плечи одноклассника, встряхнув того пару раз. Му Цин не мог открыть глаза, чтобы перед ним не бегали стрекозки и бабочки после такого пробуждения. Фэн Синь хмуро придерживал юношу, который шатался сильнее травинки на ветру, и измученно приподнял брови. ― Идите первыми, ― Му Цин оттолкнул руки со своих плеч, рухнув на стоящую позади кровать, и сел. ― Я приду. Фэн Синь бросил на него скептический взгляд, но кивнул Се Ляню в сторону двери. Юноши вышли из комнаты, и Му Цин вновь лег на кровать, раскинув руки. Вставать не хотелось. Му Цин мечтал еще пару часиков, жалких часиков, поспать. После ночных фантазий бессонница надолго обосновалась в организме юноши. Му Цин пообещал ― неизвестно кому, но, кажется, кому-то и дал слово ― всего пять минуточек расслабиться и подремать Безмятежную атмосферу развеяла вибрация. Му Цин моментально раскрыл глаза, приподнявшись, и потянулся к своему смартфону внутри прикроватной тумбочки: оставлять телефон на видном месте не позволяла подозрительность в липовых дверных замках. Звонила Му Бяо. ― Доброе утро, мам, ― Му Цин включил звонок на динамик, а сам принялся переодеваться ― как-никак пять минут его лежания прервали. Не услышав ответа женщины, юноша напрягся. ― Мам? ― Ахаха, Му Цин, ― Му Бяо противно засмеялась, что собеседника передернуло. ― Я так по тебе скучааааю. А ты знаешь, что?... ― Ты пьяна? ― растерянно перебил Му Цин. Мать? Напилась? Не могло этого случиться. ― Что? ― не расслышав, Му Бяо переспросила, но после опомнилась. ― Нет, ты что о матери думаешь? Я пропустила всего пару бокальчиков в баре, хихи. ― Мам, не надо пить, ― Му Цин разочарованно выдохнул, натянув футболку. ― Ты же сама знаешь, что потом будешь плохо себя чувствовать. ― Я сейчас себя оочень хорошо чувствую, ― женщина протянула, но после послышался какой-то шум на той стороне. ― Ой, кто здесь поставил стол. ― Мам, давай ты ляжешь и поспишь? ― Му Цин мысленно оплакивал ничем не повинный и любимый материнский стол, пытаясь сохранить трезвый ум ради семьи. ― Ты так устала... ― Му Цин, а знаешь, я была права? ― Му Бяо, посмеиваясь, перебила сына. ― Теперь ты точно будешь держаться подальше от Се Ляня. ― Что? ― Му Цин переключил разговор на трубку, прислонив телефон к уху, и начал рассекать комнату от одного угла до другого. ― А ты что думал? Я просто так никогда не пью. Сегодня чудесный день, ― Му Бяо была навеселе и стучала свободными пальцами по какой-то поверхности. ― Утренние новости надо смотреть. Му Цин промолчал. Намеки матери ему не нравились. ― Я их и смотрела, ― Му Бяо продолжала, понимая, что сын ее внимательно слушает. ― Террористический акт на министра международных отношений. А ты же знаешь, кто это, милый, ― Му Бяо на последнем слове буквально замурчала. Му Цин не отвечал матери. Не может быть. Наверное, что-то случилось на работе. Не должны же были террористы напасть на отца Се Ляня в семейном коттедже? ― Полиция на ушах стоит, ― Му Бяо измученно вздохнула. ― Меня разбудили их серены полпервого. А на утро такие замечательные новости принесли, хи. ― Мам, что случилось? ― Му Цин дрогнувшим голосом жаждал продолжения. Зачем же матушка Се Ляня звонила сыну ночью? ― Их дом поднялся в воздух, ― равнодушно бросила Му Бяо. Му Цин перестал дышать. Нет, не могло это произойти. ― Погибших двое. Госпожа и господин Се, ― Му Бяо перестала смеяться и как-то через силу продолжила разговор. ― Дом сгорел, преступники скрылись. Я тебя предупреждала, чтобы ты не возился с Се Лянем! ― женщина на той стороне рявкнула, и послышался звук разбившегося стекла. ― Я говорила... ― Му Бяо опустилась до шепота. ― Я говорила... А что было бы, если бы ты помешал или попал к этим террористам? Что бы они с тобой сделали? Я... ― женщина запнулась. Ее голос дрожал. ― Мам... ― Му Цин чувствовал растерянность матери по молчанию, по сбившемуся дыханию, по скачущему настроению. ― Что «мам»?! ― женщина закричала, сорвавшись на всхлипы. ― Что бы я смогла сделать с преступниками? Я... Я не знаю. У меня нет таких возможностей, Му Цин, ― Му Бяо давилась срывающимся плачем, боясь испугать сына. ― Все хорошо, ― Му Цин второй раз за жизнь слышал мать плачущей. Он не знал, как поступить, как успокоить. Юношу минута за минутой охватывало отчаяние. ― Все хорошо. Давай я приеду? ― Нет! ― Му Бяо отказалась, но тяжелые вздохи говорили об обратном. ― Нет, не смей. Не смей. ― Ладно, ― тотчас согласился Му Цин. ― Попей воды и ложись спать. Тебе нужно восстановиться и успокоиться. Со мной все хорошо. ― Ох, Му Цин, ― Му Бяо приглушенно простонала. ― Да, мам? ― Му Цин играл голосом, иногда понижая или повышая громкость, скрывая, по возможности, дрожь. Му Бяо не отреагировала на вопрос сына. Она только учащенно задышала в трубку. ― Давай, ты поспишь, а я пока попробую рассказать обо всем Се Ляню, ― Му Цин сглотнул. ― Наверное, я смогу. Так тяжело терять родителей. Не знаю, справится ли он. ― Не подходи к нему, ― прошептала Му Бяо. Ее голос беспощадно терзал сердце сына. ― <i>Избегай его. Не смей приближаться. ― Но, мам, ― Му Цин протестовал, но более мягко, чем было обычно. ― Ему нужна поддержка. ― <i>Хах, ― Му Бяо едко усмехнулась. ― И не только ему, ты не думаешь? Му Цин не знал, что можно ответить. На что обращала внимание мать? ― А кому? ― сомневаясь, что правильно все расслышал, уточнил Му Цин, с напряжением вслушиваясь в тишину на той стороне телефона. ― Ты все-таки стал, как они, ― Му Бяо разочарованно рассмеялась. ― Такой же черствый, бездушный и слепой. Ты не должен был вырасти настолько прогнившим около меня. ― Мам... ― Му Цин больно ущипнул себя, не ведясь на провокации пьяной женщины. ― Не перебивай мать! ― Му Бяо шикнула. ― Я тебя воспитывала столько лет, и даже сейчас ты думаешь больше о чужой семье, чем обо мне. Что бы ты делал, если бы меня не стало? Хаха! Задумайся. Тебе и идти некуда, и помощи не достать. Отвратительные люди никуда не делись, а ты пошел по стопам отца. Я разочарована. Му Цин не понимал, почему мать все это говорит. Он был единственным и горячо любимым сыном Му Бяо. Он никогда не подводил и не расстраивал мать, окружал ту заботой. А только что она обвинила Му Цина в... порочности? ― Мам, ложись спать и успокойся, ― Му Цин принудительно натянул ласковый голос, умиротворяя собеседницу. ― Я понимаю, тебе плохо. Я скоро вернусь и помогу тебе. ― Хах, ― Му Бяо удрученно засмеялась. ― Попробуй. Но нам не о чем говорить. Возвращайся к Се Ляню. Звонок сбросили. Му Цин шокированно выкинул телефон на свою кровать, осев на пол. Юноша закрыл лицо руками, ощущая прикосновения холодных пальцев к вспотевшему лбу. Ему надо собраться, ему нужно держаться. Му Цин вдыхал носом и выдыхал ртом. К матери следовало возвращаться немедленно. Она что-то скрывала, но... Се Лянь потерял родителей. Как юноша отреагирует на эту новость? Се Лянь обожал родителей. Ценил и искренне любил. Му Цин не сможет, не сможет рассказать об их смерти. Это выше человеческих сил. Му Цин продолжал дыхательные упражнения. Надо думать позитивнее. Вполне возможно, что Му Бяо ошиблась с министром. Хаха, сколько их там? Тогда и Се Ляню лучше, и Му Цин успокоится сразу за двоих. А мать, наверное, просто перепила и придумала себе несуществующие грехи сына. Да, именно так. Му Цин, кое-как успокоив нервные судороги в руках, встал. Его давно ждали на кухне Се Лянь и Фэн Синь. Сейчас будет гораздо подозрительнее, если Му Цин совсем не придет на завтрак. И наплевать, что выглядит он белее яшмы, и аппетит напрочь пропал. Му Цину пора работать не для себя, а для других. Юноша надел тапочки у выхода и закрыл дверь ключом, как вышел. Ноги не сгибались, но верно несли Му Цина на первый этаж. Юноша обхватывал перила, пока спускался по лестнице, боясь скатиться носом вперед, о чем так явно намекало легкое головокружение и дрожащие конечности. Перед самой кухней Му Цин натянул улыбку, выпрямил спину и поднял голову. Если он не покажет внешней слабости, то никто не увидит и внутреннюю. ― А, Му Цин! ― Се Лянь сидел за ближайшим к выходу столом, верно оставшимся последним свободным при опоздании. ― Иди скорее, мы тебя заждались! Му Цина передернуло от этого голоса. Пробежавшие мурашки подтолкнули сделать пару шагов до стола. ― И где ты пропадал? ― Фэн Синь допивал воду, покончив с трапезой. ― Завтрак по времени. ― Да ладно, Фэн Синь, ― примирительно Се Лянь махнул рукой. Юноша, схватив стоящий в отдалении стакан, развернулся, не вставая, к Му Цину. ― Держи, мы для тебя взяли апельсинового сока, ― подросток засмеялся, прикрыв глаза. Му Цин нестерпимо хотел проглотить собственный язык. Стереть память. Не спускаться на завтрак. Нет. ― Как хорошо, что мы ухватили этот стакан, ― из рук Се Ляня забрали напиток. ― Ты так похож на мою матушку! Она тоже любит апельсиновый сок. Му Цин вздрогнул под тихий смех друзей за столом, продолжая стоять ни жив, ни мертв. Юноша не смог совладать с дрожью и безысходностью, видя солнечного Се Ляня, ощущая нутром его радость. Му Цин прерывисто вздохнул, и рука дернулась. Стакан сока с цоком разбился о ламинат. ― Мне так жаль, ― одними губами пробормотал юноша, сдерживая болезненное оцепенение. Му Цин виновато смотрел на ближайшую к сердцу остывающую звезду.